Birds of a Feather /// Птицы одного пера

Когда Нил вернулся, в общежитии было тихо. Мэтт был в номере Дэн, предположительно скорбя вместе с остальными старшекурсниками. Нил остался бродить по своей комнате, как призрак, хотя, по его мнению, единственным мертвецом на данный момент был Сет. Его часть комнаты уже была освобождена. Нилу было интересно, позаботилась ли обо всем семья Сета, или Эллисон оставили разбираться с его имуществом. Учитывая, как мало Сет говорил о своей семье, Нил был готов предположить, что речь идет о последнем. Он хотел проведать старшеклассников, но боялся того, что обнаружит. Нил не знал, как справляться с чужим горем. У него никогда не было времени или места для скорби, и он понятия не имел, как утешить кого-то. Когда умерла его мать, Нил был настолько сосредоточен на обустройстве в Миллпорте, что у него не было времени подумать о ее смерти. Он почти обманул себя, думая, что она все еще рядом. Каждый раз, когда он подделывал ее подпись на бланке или врал кому-то о занятости матери, он мог поверить, что Мэри вернется в любой момент. Только после того, как его обнаружили Вороны, Нил начал понимать, насколько неизбежной была ее смерть. В темноте Гнезда он больше не мог притворяться, что Мэри когда-нибудь вернется. Она скорее умерла бы, чем позволила ему попасть в руки Мориямы. И она так и сделала, не то чтобы Нил знал, от какой участи она пыталась его уберечь. Почти десять лет он думал, что его отец был их единственным преследователем, а потом узнал, что Мориямы - ее самый большой страх. Но независимо от того, чему они его подвергли, Натан оставался для Нила бугименом. Рико был беспощаден в своих пытках, но ничто не могло повторить тот страх, который Натан внушал ему в детстве. Кто-то постучал в дверь, и Нил оторвал взгляд от пустого пространства их общежития. Открыв дверь, он увидел за ней Элисон. У нее были красные глаза, но ее волосы были идеально уложены. Никакой макияж не мог скрыть ее мертвое выражение лица, но на мгновение это придало ей видимость спокойствия. Она протиснулась мимо Нила и направилась на кухню. Он в ошеломленном молчании наблюдал, как Эллисон открыла морозильную камеру и достала пинту мороженого. Она пошарила в ящиках, потом достала две ложки и бросила на Нила манящий взгляд. Она опустилась на диван, как марионетка, у которой перерезали ниточки, и он увидел усталость в каждой линии ее тела. Эта усталость не отразилась в ее голосе, когда она потребовала: — Сядь. Он сел, гадая, не даст ли она ему пощечину, как только он приблизится. Он заслужил это после того, как обрушил на них гнев Рико. Конечно, он предупредил старшекурсников, но он все равно в первую очередь разозлил Ворона. Пока он сидел, Эллисон пристально наблюдала за ним. — Ты не выразил соболезнования. — Я... — Нил замялся, но Эллисон прервала его. — Я рада, — сказала она. — Я не хочу их. И Сет тоже. Что же я должен сказать? — задался вопросом Нил. Элисон кусала мороженое, которое было еще слишком холодным, чтобы есть его как следует. От его запаха у Нила забурчало в животе. — Я должна была удержать его от поездки. Я знаю, что это не моя вина, но мне всегда будет казаться, что это так. — Я знаю, — сказал Нил. — Другие будут пытаться уверить тебя, что ты ничего не могла сделать, но ты будешь вечно думать о том последнем разговоре. Ты будешь повторять последние слова, которые ты ему сказала, и мучиться над тем, что ты могла сделать, чтобы остановить это. Элисон жалобно кивнула. — Слишком точно подмечено, Джостен. — Ты думаешь, я не буду делать то же самое каждый раз, когда буду вспоминать последний разговор с Рико? Она насмешливо хмыкнула, затем ей удалось выловить достаточно мороженого, чтобы поесть. — Не притворяйся, что тебе не наплевать на Сета. Ты никогда не делал этого, и не похоже, чтобы ты начал сейчас. — Ты права, — легко признал Нил. — Но то, что это сделало с тобой, то, что это сделало с другими Лисами, это то, о чем я буду сожалеть. Элисон не рассердилась, как он ожидал. Казалось, ее успокоило его заявление. Некоторое время они сидели молча, пока она ела мороженое. В какой-то момент она предложила ему ложку, но он отказался. Ради Эллисон он готов был терпеть вонь от мороженого, но даже ее горе не заставило бы его съесть это. Через несколько долгих минут Эллисон прочистила горло. — Как я могу навредить Рико? Я хочу забрать у него то, что он забрал у меня. У нас. — Нет никого, о ком бы он заботился, — ответил Нил. — И даже если бы он заботился, убийство кого-то кажется слишком рискованным. Лучший способ сломить его — отнять Экси. Лишить его чемпионства и титула короля Экси. Эллисон положила мороженое на журнальный столик. Нил смотрел, как оно тает, когда она выходила из номера, и думал, не дал ли он неправильный ответ. Возможно, ему следовало сказать ей, что месть бесполезна. Что "око за око" делает мир слепым. Но Нил был готов потерять глаз, если Рико тоже его потеряет. Он причинил достаточно боли. Пришло время, чтобы кто-то, кто этого заслуживал, тоже пострадал. *** Тренировки на следующий день были тяжелыми. Ваймак переносил свое горе в спокойной манере человека, которому пришлось держать семью вместе. Старшекурсники были менее сдержанны в своем трауре. Дэн выглядела разъяренной, она давила на Лисов почти так же сильно, как на себя во время тренировок. Мэтт и Рене оба выглядели виноватыми, хотя вратарь лучше скрывала свое отчаяние, заботясь о товарищах по команде. Эллисон вообще не пришла на тренировку, видимо, потому что встречалась с Бетси. Остальные тренировки на той неделе были похожи друг на друга. Они в основном состояли из того, что старшекурсники были несчастны или злы, Эллисон отсутствовала, а Эндрю молча наблюдал за происходящим. Кевина чуть не ударили, когда он сказал старшекурсникам работать усерднее, и Эндрю оттащил его за заднюю часть рубашки. Ники выглядел странно расстроенным, несмотря на свою ненависть к Сету. Аарон выглядел так, будто его это совершенно не волнует. Эллисон появилась за два дня до их игры против Бельмонте. Она разрывала корт со злостью, которая удивила даже Нила. Другие лисы были озадачены ее реакцией, но они с Дэн встретили ярость Эллисон с идеальной синхронностью. Остальные члены команды в конце концов последовали их примеру, и он увидел, как Мэтт направил свое отчаяние в игру. В ту ночь Мэтт впервые после смерти Сета спал в их общежитии. Его приход испугал Нила, который лежал в постели, когда он открыл дверь. Мэтт сделал паузу, уставившись на пустое место, где стояла кровать Сета, а затем повернулся к Нилу. — Извини, что оставил тебя здесь на этой неделе, — сказал он. — Я буду появляться снова. — Не нужно извиняться, — категорично ответил Нил. — Как дела? — Лучше, — сказал Мэтт, присаживаясь на кровать под кроватью Нила. — Он был таким идиотом, но я все равно скучаю по нему. Нил кивнул, прежде чем понял, что Мэтт больше не видит его. — Да. Я слышал, что его урну отправили обратно. Как Эллисон это восприняла? Мэтт фыркнул. — Она в бешенстве. Если бы она не была так увлечена уничтожением Рико, я бы беспокоился о маме Сета. — Еще бы, — пошутил Нил. — Как только с Рико будет покончено, у Эллисон появится новая цель для гнева. — Хорошо, — торжественно сказал Мэтт. — Сет заслуживал лучшего, чем то, что он получил. От Рико и от своей семьи. Нил не испытывал особой симпатии к Сету, но воспитание этого человека было достаточно сложным, чтобы он стал Лисом. По крайней мере, Нил знал, что никто не заслуживает такого детства, которое послужило основанием для вербовки Ваймака. Мэтт спал достаточно беспокойно, чтобы Нил не спал всю ночь. Жан всегда молчал по ночам, боясь навлечь на себя гнев Рико даже во сне. Мать Нила была такой же молчаливой, хотя утешительная тяжесть ее спины, прижатой к его спине, заметно отсутствовала в Гнезде. Но Жан прикрывал его спину и в других отношениях. Он был рядом с Нилом, когда никто другой не мог этого сделать. Он знал, что этот человек был объектом гнева Рико. Сет мог умереть, но страдал Жан. К тому времени, когда на следующее утро взошло солнце, Нил представил себе все возможные способы, которыми Рико мог причинить боль Жану. Если бы он был достаточно вменяем, чтобы продумать свою пытку, Рико сломал бы Жану пальцы. Это было самое страшное наказание француза. Не потому, что это было особенно травмирующим событием, а потому, что боль, которая возникала в результате, была долговременной. Он никогда не получал выходных от тренировок, чтобы вылечиться, поэтому весь период восстановления Жан проводил, случайно переломав пальцы, а потом переживал, заживут ли они когда-нибудь. На следующее утро Эндрю нашел Нила на кухне. Вратарь не потрудился постучать, когда он ворвался. Кевин следовал за ним по пятам, бормоча что-то о том, что они опоздали на утреннюю тренировку. В тот день Нил проспал тренировку и занятия. Ваймак сделал их дневную тренировку короткой, чтобы они не вымотались перед завтрашней игрой. Нил знал, что должен быть на взводе, что он должен быть в предвкушении, как перед игрой с Брекенриджем, но что-то оцепенело. Он мог справиться со смертью Сета, мог справиться с горем своих товарищей по команде, но мысли о Гнезде и судьбе Жана полностью дестабилизировали его. Эндрю нашел его в раздевалке после того, как остальные "Лисы" ушли. Нил никогда не принимал душ вместе с товарищами по команде, несмотря на безопасность кабинок. Он не мог вынести такой уязвимости в раздевалке в присутствии остальных, как бы сильно он ни хотел им доверять. — Какое неожиданное проявление человечности, Джостен, — проворчал Эндрю из дверного проема. — Я не ожидал, что ты будешь скорбеть о наших дорогих покойных. Нил стоял лицом к своему шкафчику, но он узнал тяжелые шаги вратаря еще до того, как тот заговорил. — Эти наркотики сильнее, чем я думал, если ты думаешь, что мне есть дело до Сета. — Значит, это другой Ворон, — размышлял Эндрю над звуком капающей воды. — Не то чтобы я был удивлен, но я думал, ты знаешь, что твои слезы никому не помогают. Нил не плакал, но все равно вытер лицо. За исключением естественной реакции организма на пытки Рико, он не плакал уже много лет. — Иди на хуй. — Я пас. Нам нужно пройтись по магазинам. Нил встал и закрыл свой шкафчик, по-прежнему стоя спиной к Эндрю. — Я не собираюсь составлять тебе компанию, пока ты ходишь по магазинам, куда бы ты ни пошел, чтобы выглядеть как подросток-гот. — Но Нил, — насмешливо прошептал Эндрю. — Я и есть подросток, по крайней мере, ближайшую пару месяцев. И мы делаем покупки для тебя, глупый. — Мне ничего не нужно, — настаивал Нил. — Неправильно. Он наконец-то повернулся лицом к Эндрю, взвалив на плечи свой спортивный мешок. — Я иду в свое общежитие, Эндрю. Ты можешь попробовать уговорить меня, что бы это ни было, когда мы победим Бельмонте. А до тех пор оставь меня в покое. Эндрю поднял бровь. — Хорошо, но после игры мы уходим. Нил неохотно кивнул и вернулся в общежитие. Он хотел подавить в себе все, что сможет сегодня. Он знал, что завтра ему не удастся поесть, не тогда, когда он будет одержим своей скоростью и весом перед игрой, поэтому он хотел получить полноценный ужин накануне. Эндрю позволил ему уйти без комментариев, но Нил чувствовал на себе пристальный взгляд этого человека на следующий день, когда они готовились к игре. Он проигнорировал вратаря. Его время было гораздо лучше потратить на проверку других товарищей по команде. Глядя на Эллисон, казалось, что она работает только на злобе. Это было недолговечно, но Нил знал, что ему нужно беспокоиться не о ней. Он сосредоточился на Рене. Дэн и Мэтт были друг у друга, и ярость Дэн подстегивала их обоих. Но Рене тяготило ее собственное чувство вины. Он подошел к ней в гостиной, игнорируя свой дискомфорт, когда ее острый взгляд остановился на нем. — Сет сам принял решение. Рене не удивилась его резкому заявлению. — Но я все равно должна была защитить его. — И ты сделала все, что могла, — возразил Нил. — Но ты также предоставила ему самостоятельность — как и должна была, — и то, что произошло с того момента, было его виной. Не надо проявлять неуважение к нему, лишая его выбора, даже если его последствия причиняют боль. — Лучше пусть он будет неуважаемым, чем мертвым, — ответила Рене с неожиданной яростью, но быстро скрыла свой гнев, глубоко вздохнув. — Это не зависит от тебя. Ты можешь провести остаток своей жизни, чувствуя вину за чужой выбор, или сосредоточиться на том, что нужно твоим друзьям прямо сейчас. Нил знал, что это был удар ниже пояса, но Рене сразу же проглотила наживку. Она подняла взгляд на Эллисон, и он увидел, как что-то в ее выражении лица ожесточилось. Рене отложила свое собственное горе ради своей команды. Это было нездорово, но это было все, что она умела делать. В этом они с Нилом были похожи. Это признание не помешало ему уйти в тот момент, когда он увидел, что она решила отказаться от чувства вины. Чем меньше времени ему приходилось проводить в ее присутствии, тем лучше. Ее горе не могло скрыть безжалостность, которая таилась под ее благочестием. Нил знал, что лучше не доверять волку в овечьей шкуре. *** Игра против Бельмонте была напряженной. Эндрю достаточно хорошо держал ворота, чтобы обеспечить им значительное преимущество во втором тайме, но вскоре их преимущество сократилось. Мэтт был медленнее, чем обычно, а Дэн назначала ненужные пенальти, которые стоили им драгоценных возможностей забить гол. Ей также пришлось играть в качестве запасного нападающего, поэтому Нил понимал ее разочарование. Он тренировался играть полные таймы с Воронами, но и у него, и у Кевина уже не хватало выносливости. Пока они не восстановили ее, Дэн должна была заменять их на короткие промежутки времени. Рене делала все возможное в воротах, но из-за того, что другие игроки постоянно спотыкались, она могла сделать лишь немногое. Эллисон была их спасительной милостью. Ее грубая игра переходила границы честной игры, приводя в ярость игроков Бельмонте и не вызывая пенальти. Но в какой-то момент она получила желтую карточку, когда ни с того ни с сего ударила Террапина. По самодовольному взгляду дилера Бельмонте Нил понял, что тот сделал замечание в адрес Сета. Это, а также опустошенная ярость на лице Эллисон, не позволили разочарованию взять верх, когда ей назначили пенальти. Если уж на то пошло, его впечатлил левый хук Эллисон. Это не помешало ему чуть не сломать клюшку от досады, когда Террапины заработали очко с пенальти. Но он не посмел обвинить Эллисон. Не тогда, когда ее решимость была такой опасно хрупкой. Лисы боролись изо всех сил, чтобы сохранить свое преимущество, и им это удалось с перевесом в одно очко. К концу игры Нилу хотелось рухнуть, но он позволил Мэтту закинуть руку ему на плечо и повести его к остальным членам их команды. Нил проигнорировал послематчевую речь Ваймака и сосредоточился на своей команде. От остальных пахло потом, и он мог видеть их усталость. Эллисон безучастно смотрела на стену, но опиралась на Рене. Мэтт оставил свою руку на плече Нила, но другой обхватил талию Дэн. Ники положил голову на плечо Кевина, который слишком устал, чтобы оттолкнуть мужчину. Эндрю был где-то сзади, справляясь со своей ломкой, но остальные Лисы являли собой картину мрачной решимости. Он не замечал уязвимости старшекурсников или замкнутости Эндрю, но он видел что-то еще. Что-то многообещающее. Смерть Сета расколола Лисов, но, подобно перелому кости, они станут сильнее, чем когда-либо, когда заживут. Даже если остальные Лисы не могли этого видеть, Нил видел. И какая-то часть его, та, которую он старался игнорировать, была рада. Если они смогли оправиться от смерти Сета, то смогут оправиться и от смерти Нила.