Birds of a Feather /// Птицы одного пера

Эндрю уставился на брата, не в силах перестать ухмыляться, несмотря на то, что ему хотелось кричать. — Нет, — сказал он слишком радостно. Аарон уставился на него с отвращением, которое он приберегал только для Эндрю. — Мне все равно. Если тебе наплевать, это не значит, что мне тоже. Если Ники хочет увидеть своих родителей и нуждается в моем присутствии, то хорошо. Я никогда не понимал твоей проблемы с Лютером. То, что этот человек был ярым гомофобом, должно было стать достаточной причиной для того, чтобы Эндрю держался подальше, хотя Аарон не знал, почему эти предрассудки могут быть так важны для его брата. Тем не менее, фанатизм Эндрю остался относительно спокойным. Именно его пренебрежение к предупреждению Эндрю вызвало такую ненависть. Однако он не стал высказывать это брату, ограничившись словами: — Они тебя выгонят, если ты придешь без меня. Они сказали, что им нужны оба близнеца. — Может быть, — сказал Аарон. — Но ты все равно согласишься. Угрозы того, что я пойду без тебя, достаточно. Ты не мог дать мне выходные, не дергая меня за поводок. Если что-то и могло прорваться сквозь наркотическую манию Эндрю, то это было именно это. Но даже глупость Аарона и его эгоизм не могли удержать Эндрю от смеха. Похоже, брат знал его слишком хорошо. — Мы перенесем это на другие выходные. Сам День благодарения будет здесь. — Хорошо, — кисло сказал Аарон, как будто это ему пришлось столкнуться со своими демонами. Нет, это было роскошью для Ники и Эндрю, хотя Ники, по крайней мере, хотел этого. Эндрю вышел из общежития, уже доставая свой телефон. Он не мог больше находиться рядом с Аароном, а от одного его вида Эндрю хотелось рвать на себе волосы. Он отправил смс Рене. Спар? Конечно! Она ответила сразу же. Буду внизу. Через пятнадцать минут. Как и было обещано, Рене появилась в подвале. Следующие пару часов они провели, избивая друг друга до полусмерти, хотя почти каждый раз побеждала Рене. Она ушла с синяком под глазом и ухмылкой. Эндрю ушел, прихрамывая и чувствуя себя немного спокойнее. Он отнюдь не был рад встрече с родителями Ники, но с этим можно было смириться. Возвращаясь в номер, он столкнулся с Нилом. Рыжий был все еще осунувшимся и выглядел так, словно не спал несколько дней. Его волосы были взъерошены, как будто он только что встал с постели после бессонной ночи. Учитывая поздний час и темные круги под глазами, Эндрю подумал, что Нил, скорее всего, так и сделал. Голубые глаза мужчины буравили его, и Эндрю не понравилось, что Нил так легко устанавливает зрительный контакт. Люди старались избегать его взгляда, особенно когда действие лекарств начинало ослабевать, и к нему возвращалась обычная апатия. — Тяжелая ночь? — спросил Нил, в его голосе прозвучал сарказм. Эндрю усмехнулся, хотя в его улыбке было меньше маниакальности, чем обычно. — Мне следовало бы спросить тебя о том же. — От меня этого ожидают. Но это редкость — видеть, как ты переживаешь по какому-то поводу. — Меня ничего не волнует, — ответил он резко. Нил поднял бровь. — Ясно. Что же тогда не привлекло твоего внимания? Эндрю на мгновение задумался, вглядываясь в усталые черты лица Нила. — Мы, монстры, собираемся в небольшое путешествие. Ники хочет увидеть своих святых родителей. На лице рыжего появилось удивление, но затем он вернул выражение лица в нейтральное состояние. — Как он убедил тебя согласиться? — Откуда ты знаешь, что ему пришлось убеждать? — С тобой ничего не бывает бесплатно, — заметил Нил. — Но Ники попросил меня поговорить с тобой. Я не думал, что это стоит усилий. Если кто и понимал неприязнь Эндрю к родителям Ники, так это Нил. Он видел границы Эндрю и держался в десяти шагах от них, что вратарь оценил бы, будь он способен на такие эмоции. — Похоже, ты ошибся, — ответил он. Нил наблюдал за ним, нахмурив брови. — Думаю, да. Я полагаю, Кевин пойдет. — Альтернатива — позволить ему напиться до беспамятства, что кажется более сложной задачей. — К сожалению, ты не ошибаешься, — сказал рыжий, резкая улыбка искривила его губы. Эндрю почувствовал, как у него свело живот от этого выражения. Вместо того чтобы ответить, он протиснулся мимо мужчины и скрылся в безопасном месте своего общежития. *** Долго избегать Нила ему не удалось. Ники назначил ужин на ближайшие выходные, а Кевин настоял на том, чтобы взять с собой Нила, чтобы они могли зайти в Экситс. В результате близнецы, Ники и наркоман Экси забрались в машину на час раньше. Ники подпевал радио, настойчиво прибавляя громкость каждый раз, когда Эндрю пытался выключить звук. Аарон дулся, в кои-то веки оказавшись не на среднем сиденье, потому что Кевин хотел, чтобы Нил сидел рядом с ним и разбирал партии Экси. Два наркомана возбужденно обсуждали спорт, споря о достоинствах различных стратегий. Эндрю стало тошно. Остановка в Экситс стала долгожданной передышкой от автомобильного хаоса. К тому времени, когда они заехали на парковку, Эндрю был готов что-нибудь разбить. Каждый звук действовал ему на нервы, а руки так крепко вцепились в рулевое колесо, что костяшки пальцев затрещали. Остальные вышли из машины и сразу же направились в магазин. Эндрю на мгновение перевел дыхание, пытаясь усмирить охватившую его беспокойную энергию. Это было еще хуже, чем обычно, когда над ним нависала тень присутствия Лютера. Через минуту он поднялся со своего места и последовал за остальными внутрь. Первыми он обнаружил Ники и Аарона. Их разница в росте была комичной, как и контраст в выражениях лиц. Ники порхал от витрины к витрине, ухмыляясь, как ребенок, когда видел то, что ему нравилось. Аарон выглядел как угрюмый подросток, засунув руки в карманы, он следовал за Ники. Эндрю прошел мимо них и направился наверх. Он увидел, как Кевин пробует ракетки на испытательном корте компании Экситс, а Нил обдумывает множество вариантов. Он уже давно пользовался тяжелой ракеткой, как и большинство Воронов, независимо от позиции, но Кевин настоял на том, чтобы найти ракетку, которая лучше подходила бы ему по размеру. Нил уставился на ракетки с выражением лица, средним между ужасом и благоговением. Эндрю подошел к нему и остановился на расстоянии вытянутой руки. — Когда я сказал, что ты молишься на алтарь Экси, я не имел в виду буквально. Нил улыбнулся, но улыбка была горькой и хрупкой. — Я никогда раньше не выбирал себе ракетку. Я даже не знаю, с чего начать. Эндрю подумал, что он мог бы рассердиться на это откровение, но не мог понять, что это за мания, которая постоянно его обуревала. — Птицам надо когда-то покидать гнездо. Лети или падай, птичка. Костяшки пальцев Нила побелели вокруг единственной ракетки, которую он опустил. Это напомнило Эндрю, как он несколько минут назад сжимал руль. — Я хочу эту. Эндрю уставился на клюшку. Все остальные были нейтрального черного, серого и белого цветов, но та, которую держал Нил, была яростно оранжевой. Было очевидно, почему он выбрал именно ее. Они оба знали, что любая клюшка, заказанная Нилом, может быть выполнена в оранжевом цвете, но для нападающего это явно не имело значения. — Тогда бери, — решил Эндрю. Нил торжественно кивнул, как будто они договорились о способе убийства, а не о модели ракетки. И опять же, этот человек был настолько драматичен, что все казалось ему жизнью и смертью. Эндрю наблюдал через прозрачные стены тренировочного корта, как Нил вручает Кевину клюшку. Судя по поведению высокого мужчины, Эндрю решил, что он спорит с выбором. Но Нил не дрогнул, и в конце концов Кевин вскинул руки и повел их к выходу. Эндрю проигнорировал их и удалился на парковку, на ходу вытряхивая сигарету из пачки. Он прикурил ее слегка дрожащей рукой, хотя его всегда немного трясло от лекарств. Остальные шли к машине волнами. Первыми были Аарон и Ники, за ними последовали Нил и Кевин, которые все еще препирались. Эндрю включил музыку слишком громко, когда они выезжали с парковки, надеясь заглушить голоса пассажиров. Он был как натянутая струна, предвкушение встречи с родителями Ники сжимало его с каждой секундой. Когда они наконец подъехали к дому Хэммиков, он увидел машину Лютера. Блестящий серебристый автомобиль вызвал у него тошноту, напомнив о той машине, в которой он сидел, когда предупреждал его о Дрейке все эти годы назад. Он потянулся за ракеткой Нила, комментируя свое желание уничтожить эту отвратительную машину, но кто-то выхватил ее из рук. С покорным вздохом он последовал за кузеном в сторону дома, с каждым шагом его мышцы становились все более напряженными. Ники выглядел испуганным, его рука то сжималась, то разжималась, прежде чем он набрался смелости и позвонил в дверь. Вскоре появилась Мария, ее лицо было более суровым, чем у Ники. Там, где у него были неглубокие морщины смеха, у нее были глубокие впадины от ее фирменного неодобрительного хмурого взгляда. Она направила это выражение прямо на Ники и спросила: — Зачем ты позвонил в дверь? — Это больше не мой дом, — смиренно ответил Ники. Она отошла с дороги, оценивая Нила и Кевина, когда они вошли в фойе. — Вы, должно быть, Кевин и Нил. Я Мария. Кевин очаровал ее так, как его учили с рождения. Нил ничего не сказал, наблюдая за ней своими слишком голубыми глазами. Она проигнорировала молчание Нила и повернулась к Эндрю. — Аарон, прошло много времени. — Аарон я, — поправил его близнец. Ее глаза метались между близнецами. — О, да, конечно. Ники сделал заметку о приеме лекарств, когда Эндрю ухмыльнулся достаточно сильно, чтобы повредить щеки. — Привет, Мария. Очень, очень приятно видеть вас снова, я не сомневаюсь. Интересно, что ты снова пустила нас в свой дом и все такое, — сказал Эндрю, не боясь ее спровоцировать. — Я думал, ты собиралась подать на меня в суд. Что случилось, у тебя сдали нервы? — Эндрю, — вмешался Ники. Мария показала им, куда положить пальто, полностью проигнорировав этот разговор. Эндрю и не ожидал ничего другого. Его внимание было быстро отвлечено появлением Лютера Хеммика. Он ждал на кухне, его худощавая фигура была такой же, как всегда. Последовал еще один раунд представлений, который Эндрю с готовностью проигнорировал, его взгляд уже скользил от дядюшки. Чем меньше времени ему приходилось смотреть на этого человека, тем лучше. Но когда они начали ужинать и мужчина спросил Нила о религии, Эндрю не мог не обратить на это внимание. — Ты верующий? — спросил он у Нила, который непонимающе уставился на него. — Нет. Лютер нахмурился, и это выражение сделало его суровое лицо еще более исхудалым. — Почему? — Я бы предпочел не вдаваться в подробности, — ответил Нил. — Я не хочу начинать ссору. Эндрю не смог удержаться от вырвавшегося у него смеха. — Это в первый раз. Обычно ты такой своевольный. Ники пытался отвлечься от разговора, и это удавалось до тех пор, пока родители не совершили ошибку, затронув тему его планов на послешкольный период, что неизбежно касалось Эрика. Лютер и Мария заговорили о толерантности и ремонте, на что Эндрю тут же возразил: — Если первый шаг — это не толерантность, то с чего же пара фанатиков начнет исправлять такой бардак? Дядя встретил взгляд Эндрю, в его серых, как вода, глазах мелькнуло что-то расчетливое. — С возмещения ущерба за прошлые ошибки. Именно поэтому ты здесь. — О нет, — весело ответил Эндрю. — Я здесь потому, что мой клон захотел проверить, сможет ли он испытать мои границы. Говоря его языком, результаты этого маленького эксперимента еще не определены. Мария попыталась разрядить обстановку, но когда все приступили к еде, Эндрю встал. Ему нужно было уйти, пока он не разбил фарфор Хеммиков. Но Лютер последовал за Эндрю из кухни, властно прочистив горло. Эндрю долго не хотел оборачиваться и, наконец, встретился с ним взглядом после того, как между ними повисло неловкое молчание. — Я не могу сказать, нравится ли тебе хаос или это непреднамеренное следствие твоего присутствия. Я склоняюсь к первому, — прокомментировал Лютер. Эндрю поднял бровь. На мгновение это выражение напомнило ему Нила. — Я не тот, кто настойчиво поднимает тему религии и использует ее, чтобы пристыдить своего сына. Простите, что я наслаждаюсь зрелищем того, как вы позоритесь. Взгляд Лютера был каменным. — Прощение можно заслужить, а для этого нужно, чтобы ты хоть о чем-то заботился, чтобы попытаться это сделать. — Заслужить? — недоверчиво спросил Эндрю, повышая голос. — Если кто и должен пытаться заслужить прощение, так это ты. Но я лучше знаю, что не стоит ожидать такой гуманности от человеческого воплощения эгоизма. — Я понимаю, что мы расстались не в лучших отношениях, но я искренне настроен на примирение, — сказал Лютер, аккуратно уводя разговор в сторону. — В старой комнате твоего брата есть бутылка виски... своего рода предложение мира. Эндрю уставился на Лютера, который просто пожал плечами. В любом случае, чтобы дотянуть до ужина, ему нужно было выпить, поэтому он принял предложение дяди и направился наверх. Ступеньки скрипели под его ногами. Он знал, какие из них следует обходить стороной, чтобы не шуметь, но Эндрю не старался скрыть свои тяжелые шаги. Он перестал скрывать свое существование после того, как вышел из приемной семьи. Тем не менее, каждый скрипучий шаг был болезненно громким в тишине лестничной площадки. Поднявшись наверх, он пошел по знакомой тропинке к старой комнате Аарона, вспоминая, как он жил там в первые дни после смерти Тильды. Аарон все время был под кайфом, а Хеммики закрывали на это глаза, занимаясь похоронными делами. Дверь была выкрашена в другой цвет, но Эндрю без труда узнал ее. Она легко открылась, и он на мгновение замер, услышав что-то странное. Не успел он зафиксировать звук, как в висок ему врезалось стекло, осколки которого впились в щеку. Руки схватили его, когда он упал на пол, и на их ухмыляющемся лице появилось такое выражение, от которого его чуть не стошнило. Дрейк. *** Через несколько секунд или часов дверь распахнулась. Эндрю зарылся лицом в подушку, его руки вцепились в изголовье кровати. Он почувствовал, как что-то мокрое ударилось о его тело, но не мог пошевелиться, чтобы увидеть, что это было. Что-то прижалось к его спине. Возможно, простыня. Он не знал, пробовал ли Дрейк что-то новое или пришел кто-то другой. Может быть, это Сэмюэль, или Ричард, или даже Лютер, пришедший присоединиться к веселью. Но тут раздался голос, знакомый голос с нотками паники. — ...Дрю? Эй, Эндрю? Он повернул голову, его шея протестовала с каждым дюймом движения. Смех рвался из его горла, отчего становилось еще хуже. — Как-то неожиданно стало тихо, — заметил Эндрю. Он оторвал пальцы от изголовья кровати и попытался приподняться в сидячее положение. Его зрение так сильно перекосилось, что он едва не потерял сознание, и к этому ощущению присоединилась внезапная волна боли, когда он усмехнулся. — О, о, это неприятно. Мне это совсем не нравится. Нил выглядел еще более несчастным, чем Эндрю, и отчаянно пытался удержать окровавленную простыню, в которую он завернул Эндрю. Нил наблюдал за ним с явным беспокойством. — Кажется, у меня сотрясение мозга. Либо это новый побочный эффект моих лекарств, о котором врачи забыли меня предупредить, — бодро сказал Эндрю. — Если меня вырвет на тебя, то это будет полунамеренно. Раздался придушенный звук, слишком далекий, чтобы быть Нилом. Эндрю поднял голову, чтобы найти его источник, и увидел своего близнеца, который был весь в крови и сжимал в руках ракетку. Паника прорезала манию Эндрю, резко и холодно. Он протянул руку к Аарону — безмолвное требование, которое брат выполнил. Его близнец забрался на кровать, но когда он потянулся к Эндрю, тот вздрогнул, что вызвало у него рвотный рефлекс. Захлебнувшись собственной желчью, Эндрю попытался сесть. Его близнец, как обычно, был в панике. — Эндрю, я не... Он прервал бесполезный бред Аарона. — Тихо, тихо. Тихо. Посмотри на меня. —Эндрю улучил момент, чтобы посмотреть брату в лицо, и каждое подергивание его мускулов было знакомой мукой. Он схватился за окровавленную рубашку своего близнеца. — Она повсюду. Что он сделал? — Это не моя, — сказал Аарон, кровь окрасила его платиновые волосы в рыжий цвет. — Она не моя, это Эндрю, он... Он потянулся к голове брата. — Он трогал тебя? — Что он... Он схватил Аарона за волосы и потянул за них, приказывая замолчать. — Ответь мне. Я спрашиваю, он тебя тронул? — Нет, — прошептал Аарон. Если бы это было три года назад, до приема лекарств и мании, которая проникала в каждую мысль Эндрю, он, возможно, зарыдал бы от облегчения. Но его мысли уже перескакивали на следующую актуальную проблему. Следующие минуты прошли в ругани с Лютером и общении с врачами скорой помощи, в то время как его близнец вцепился в него, как в спасательный круг. Эндрю перестал обращать внимание на все, кроме безопасности Аарона. Месть может прийти позже, но в момент нападения он мог только цепляться за благополучие своего близнеца. Кто-то погрузил его в машину скорой помощи, отделив от брата. Он увидел Нила, стоявшего рядом с Аароном, на которого надели наручники и зачитали его права. Во взгляде нападающего читалось невысказанное обещание, и это было единственное, что удержало его от крика, когда двери машины скорой помощи закрылись. Эндрю не мог присмотреть за братом, но на какое-то время это сделает Нил. Эндрю был бы чем-то обязан ему за это, но он не мог заставить себя беспокоиться. Не тогда, когда все его тело болело, а по окровавленному лицу расплывалась ухмылка. Он засмеялся. Это был звук, лишенный радости, и он преследовал его всю дорогу до больницы.