Birds of a Feather /// Птицы одного пера

Ричер встретил его в аэропорту. Он позволил мужчине обнять себя слишком крепко, а затем его рука опустилась к заднице Нила, прежде чем отпустить его. Нил не стал сопротивляться. Не сейчас, когда ему нужно было беречь силы до конца пребывания тут. Поездка на машине до Гнезда прошла в молчании, но Нил не упускал из виду, что Ричер оглядывался на него каждые пару минут. От его ухмылки Нилу захотелось вылезти из кожи. Но он проглотил свой дискомфорт и стал смотреть в окно. Он хотел насладиться видом, пока его мир не превратился в черно-красное пятно. Слишком быстро Эдгар Аллен появился в поле зрения. Вместо того чтобы повернуть направо, на улицу, где должны были жить Вороны, Ричер повернул налево, к Гнезду. В конце дороги показался огромный стадион, темный силуэт которого выделялся на фоне домов братства и школьных зданий в округе. Нил старался дышать ровно, пока Ричер парковал машину, и вышел из нее прежде, чем товарищ по команде успел его заставить. Тротуар под его ногами раскачивался, как движущийся корабль, но Нил знал, что это его паника, а не внезапное землетрясение, сделала землю под ним такой неустойчивой. Он последовал за Ричером в Гнездо, наблюдая, как тот вводит код и ведет их в подземелье стадиона. Темные коридоры были стенами гроба Нила, а закрывающаяся дверь - его засовом. Нил знал, что здесь его ждет смерть. Не физическая, когда его конец принадлежит Ичиро, а именно духовная смерть. Одинокий красный фонарь осветил вход в Гнездо, и Нил вслед за Ричером спустился по двадцати шести ступеням в жилую зону. Вороны, не ушедшие на зимние каникулы — некоторым пришлось уйти, чтобы сохранить видимость нормальной жизни, — слонялись по территории. Жан заметно отсутствовал, но остальные члены команды, похоже, были в сборе. Наверное, это было время отдыха в шестнадцатичасовом графике. Или Рико просто хотел похвастаться моментом, когда Нил приползет обратно. Это временно, напомнил себе Нил. Но по мере того, как Ричер вел его по Черному Холлу, становилось все труднее отделить этот момент от года, проведенного Нилом здесь. Они остановились в конце коридора, прямо перед комнатой Рико. Обычно Нил жил в Красном зале вместе с Жаном, но после отъезда Кевина Рико иногда заставлял Нила ночевать в своей комнате. Казалось, что на все время пребывания в Гнезде Нил останется с Рико. Он даже не мог укрыться в своей комнате с Жаном. Он не был удивлен, но все равно это был удар. Ричер затолкал Нила внутрь и запер дверь. Он не пытался открыть ее, не кричал и не вопил в знак протеста. Он просто сел на старую кровать Кевина и взял в руки один из его учебников по истории. У Нила забурчало в животе, но он сохранил самообладание, насколько это было возможно. Рико мог заставить его вернуться в Гнездо, но он не должен был видеть, как Нил паникует. Через некоторое время дверь открылась, и Нил поднял глаза от биографии Александра Македонского, чтобы встретить ликующий взгляд Рико. На рубашке мужчины было немного крови, явно не его, судя по тому, как он ухмылялся. Нил догадывался, кому она принадлежит, и эта догадка подтвердилась, когда Рико сказал: — Жан передает тебе привет. Он бы сам поприветствовал тебя, но сейчас он несколько занят. Он не стал сердиться. Это не помогло бы ни ему, ни Жану, а Нилу не хотелось вызывать у Рико ту реакцию, которую он явно хотел увидеть. Рико шагнул вперед и выбил книгу из рук Нила. Он схватил Нила за волосы и откинул его голову назад, а затем провел носом по шее. От этого у Нила по коже поползли мурашки, и единственной его уступкой было то, что он знал, что Рико не сделает ничего большего. Как бы ему ни нравилось, когда другие Вороны нападали на Нила, сам Рико никогда этого не делал. Нил не знал почему, но был рад этому. — Ты стал немного полноват, — прошептал ему на ухо Рико. — Надо это исправить. Вороны не толстеют, чему бы тебя ни учили Лисы. Нил уставился на стену, не реагируя. Та его часть, которая вырвалась из строгих правил матери, та, что стала сильнее благодаря контролирующим диетам Гнезда, была согласна с Рико. Но в голове Нила звучал и другой голос, подозрительно похожий на голос Бетси, который напоминал ему, что Рико лжет и что Нил сейчас здоровее, чем когда-либо в Гнезде. — Пора ужинать, — сказал Рико, прерывая внутреннее смятение Нила. — Так что мы можем сразу же приступить к правильному питанию. Судя по всему, "правильная диета" — это не так уж и много. Нил смотрел на свой ужин и понимал, что этого будет недостаточно, чтобы выдержать тренировки и пытки, которым он подвергнется в течение следующих двух недель. Он оглянулся на других Воронов, которые ели гораздо большие порции. Нил не обратил внимания на еду, а стал искать Жана, которого нигде не было. Тревога бушевала в его желудке, не давая возможности переварить стоящую перед ним небольшую порцию еды. Но Нил все равно съел это: в ближайшие дни ему нужно было быть в полной силе. Рико все это время пристально смотрел на него, в темных глазах таилось еще более мрачное обещание. После ужина у них была еще тренировка. Нил последовал за Воронами в раздевалку, держась как можно дальше от Ричера и Джонсона. Он чувствовал на себе их взгляды, пока раздевался, и от этого Нилу хотелось вылезти из кожи. Шкафчик стоял так же, как он его оставил, и когда он открыл его, майка и экипировка все еще лежали внутри. Нил переоделся, не обращая внимания на то, что черная ткань майки, казалось, отягощает его. Он почувствовал, как горит номер на щеке, словно в ответ на 4 на спине. Вороны вышли на площадку, и, когда Нил сделал то же самое, он наконец увидел Жана. На его лице и руках виднелись синяки, цвет которых варьировался от свежих голубых и фиолетовых до старых зеленых и желтых. По тому, как он двигался, Нил понял, что под майкой у него более серьезные повреждения. Потное лицо и волосы Жана объясняли, почему его не было на ужине. Он тренировался, нагружая свое травмированное тело до предела. И теперь Жану предстояла двухчасовая тренировка, на которой ошибки Нила отразятся на них обоих. Как бы Нилу ни хотелось разгневать Рико, играя хуже всех, один взгляд на Жана был достаточным стимулом для того, чтобы выложиться на тренировке по полной. Он понимал, что, возможно, играет прямо на руку Рико, но не хотел травмировать друга ради собственного отношения. Мастер — Тэцудзи, напомнил себе Нил, хотя он уже впал в привычку, когда Гнездо призвало команду к порядку. Его трость ударялась о пол, приближаясь к Нилу, и каждый удар становился все громче, пока Мастер не остановился прямо перед ним. — Натаниэль, — сказал он. — От тебя будут требовать, чтобы ты не отставал. Твой... бунт с Лисами не простит тебе сегодняшних ошибок. Нил склонил голову в знак молчаливого признания. Снисходительное согласие жгло, и Нил с радостью принял бы порку, к которой привел бы разговор с Мастером, но он не позволил бы Жану нести наказание вместе с ним. Тренировка началась, и единственными звуками на площадке были скрип кроссовок, тупой стук мячей Экси о стены и редкие приказы Мастера. Даже Рико во время разминки милосердно молчал. К сожалению, как только начались тренировки, Рико начал раздавать приказы. Он разделил команду на четыре группы, с ухмылкой глядя на Нила, когда поставил Жана в пару к Ричеру и Джонсону. Рыжий чуть не закричал, но его ярость послужила точильным камнем для его концентрации, которая обострялась каждый раз, когда он видел покрытое синяками лицо Жана. Игра Нила была настолько близка к идеальной, насколько это вообще возможно после нескольких месяцев отсутствия в Гнезде. Он сосредоточил все свое внимание на том, чтобы сбить конусы, расставленные перед тренировкой. К счастью, ночные тренировки с Кевином помогли ему освоить упражнения, поэтому Нил легко поспевал за остальными Воронами. К моменту окончания тренировки Рико едва успел наказать Нила. Он выглядел разъяренным, и Нил вполне ожидал, что в раздевалке его ждет возмездие, но Рико отозвал дядю в сторону, когда остальные Вороны покинули площадку. К тому времени, когда Нил закончил принимать душ и переодеваться, Рико все еще не вернулся. Жан оставался рядом с Нилом с момента входа в раздевалку, но никто из них не разговаривал. Когда остальные Вороны ушли, они с Жаном молча направились в свою комнату. Высокий мужчина, казалось, расслабился, пока они шли по Красному холлу, тем более что остальные Вороны уже были в своих комнатах. Как только они с Нилом оказались в своей спальне и закрыли дверь, он обнял младшего. — Жан, — сказал Нил, возвращая объятия так нежно, как только мог. Долгое время Жан не отпускал его. Затем он ослабил хватку, чтобы схватить Нила за плечи. — Ты идиот. О чем ты думал, возвращаясь сюда? — Я думал о том, что должен защитить своего товарища по команде и убедиться, что ты жив, — ответил Нил по-французски. Жан потирал лоб, шипя от того, что случайно задел синяк. — Садись, — сказал Нил, уже открывая ящик, где хранилась аптечка. Француз тяжело сел на кровать, сгорбив плечи. — В основном синяки, но на спине есть неприятный порез, до которого я не смог добраться. Нил кивнул, взял дезинфицирующее средство и бинты, пока Жан снимал с себя рубашку. Это была старая рутина, которую они оба знали наизусть. Жан не врал насчет синяков. Его торс напоминал абстрактную картину, кожа была скорее сине-фиолетовой, чем светло-коричневой. Нил продезинфицировал и замазал порезы Жана в тишине, которая прервалась только тогда, когда Жан спросил — Как он? — Ты про кого? — ответил Нил, как будто не знал ответа. Жан пристально посмотрел на него. — Ты знаешь, кто. — Ты имеешь в виду Кевина? Того, кто позволил наказывать тебя, в то время как с ним обращались как с семьей Рико? — Ты же знаешь, что все не так просто, — устало сказал Жан. Нил насмешливо хмыкнул. — По-моему, все очень просто. Годами он позволял тебе страдать, а сам ни черта не делал. А все потому, что он боялся спорить со своим дорогим братом. — Я не собираюсь спорить с тобой по этому поводу, — заявил Жан, как будто они играли свои роли в старом споре. — Просто скажи мне, как он там, или не говори нечего. Нил мог ненавидеть Кевина, но он не стал отказывать другу в его единственной просьбе, особенно когда увидел отчаяние в глазах Жана. — Ему лучше. По-прежнему пьет водку на свой вес, но он выздоравливает. Что-то в Жане расслабилось при этих словах Нила. — Позаботься о нем, ладно? Я не хочу, чтобы он умер от алкогольного отравления до того, как я увижу его снова. Нил закатил глаза. — Ладно. Но если он убьет меня за то, что я прервал его после десяти рюмок, тебе лучше подготовить отличную надгробную речь. Жан положил голову на плечо Нила. — Я писал для тебя хвалебную речь с тех пор, как ты приехал сюда в первый раз. На похоронах я тебя основательно опозорю. Особенно когда я расскажу им о том, как ты пытался поймать пас с завязанными глазами. — Я все еще думаю, что смог бы это сделать, — запротестовал Нил, но слегка погрустнел от правдивости слов своего друга. Когда они были младше, никто из них не думал, что выберется из Гнезда живым. Нил до сих пор переживал, что ему это не удастся, хотя обещание, данное Ичиро, было гарантией того, что он переживет следующие две недели. Но что бы с ним ни случилось, он знал, что Жан выберется отсюда. Они снова погрузились в уютное молчание, и когда Нил почувствовал, что Жан начинает засыпать, он заставил друга забраться в постель. Нил подождал, пока дыхание Жана выровняется, затем тихонько открыл дверь и вышел в коридор. Надеясь, что Рико все еще увлечен разговором с дядей, он направился обратно в комнату мужчины. Когда он открыл дверь, Рико уже ждал его с ножом в одной руке и наручниками в другой. — Где ты был, Четыре? — спросил Рико, возившийся с ножом. Нил уставился на него, не желая сдаваться. — Просто немного потренировался в тренажерном зале. Рико, казалось, знал, что он лжет, но не стал спорить. Вместо этого он сказал: — Ты не выходишь из этой комнаты, пока я не разрешу. Ты тренируешься, когда я тебе скажу. Ты ешь, когда я тебе скажу. Ты понял, Натаниэль? — Пошел ты, — кисло ответил Нил. Рико, похоже, ожидал такого ответа и сказал: — Ложись. Руки на изголовье. Нил знал, к чему это приведет. Поэтому, когда Рико пристегнул его наручниками к изголовью и начал кромсать его, он позволил этой ночи превратиться в бесчисленное множество других ночей. Он позволил себе отдалиться от своего тела, возвращаясь к нему только тогда, когда Рико резал достаточно глубоко, чтобы он закричал. После этой ночи дни стали сливаться друг с другом. Он привык к расписанию Воронов, и его дни превратились в сплошную череду тренировок, пыток и голода. Нил позволил себе отключиться от своего тела, его разум был в Пальметто, в то время как его тело разрывалось на части в Гнезде. *** Иногда Рико позволял Нилу видеться с Жаном. Обычно это происходило после жестоких пыток, требовавших лечения, которое он не хотел предоставлять. В такие дни — или ночи, у Нила не было понятия о времени — его бросали у двери Жана и вскоре возвращали обратно. В этот раз Нила оставили обнаженным и влажным возле комнаты его друга. Жан, должно быть, услышал, как его бросили, потому что, как только остальные Вороны ушли, он открыл дверь. Нил не открыл глаза, но почувствовал, как друг подхватил его на руки и уложил на свою старую кровать. Послышался звук открывающегося и закрывающегося ящика, из которого Жан достал аптечку, но Нил его почти не услышал. Он все еще находился где-то вне своего тела, когда его друг начал обрабатывать порезы и ожоги от веревки, полученные Нилом. Жан не мог вылечить большинство его повреждений, которые были внутренними, как физическими, так и психическими. Но его негромкий голос, когда он начал рассказывать историю о своей жизни до Гнезда, помог Нилу вернуться в себя. —...А потом она съела лист. Я до сих пор не знаю, почему. Но, опять же, я не знаю, насколько малыши продумывают свои действия заранее. — Спасибо, — прохрипел Нил, прервав рассказ Жана о его младшей сестре. Жан сделал паузу, его серые глаза встретились с глазами Нила. — Никогда не благодари меня за это. Даже не думай. — Я все равно буду, — устало возразил Нил. — Я бы не выжил здесь без тебя. — Выжил бы, — возразил Жан. — Но ты бы пропал без моей замечательной компании. Он улыбнулся, хотя ему было больно шевелить ртом. — Правда. Рука Жана потянулась к нему, чтобы похлопать по плечу, но Нил отшатнулся. Мужчина опустил руки. — Я полагаю, на этот раз это был душ? — А что же еще? — спросил Нил. — Ты же знаешь, как Рико любит водные процедуры. Кроме того, Ричер и Джонсон никогда не упускают возможности присоединиться к веселью. На этот раз рука Жана движется медленнее, и с молчаливого согласия Нила он начал поправлять его волосы. Вроде бы мелочь, но это доброе прикосновение было именно тем, что ему было нужно в этот момент. — Я надеюсь, что какая бы сделка ни была заключена, она включает в себя то, что они умрут, — злобно сказал Жан. Нил на мгновение закрыл глаза, как будто он мог избежать этой темы, если бы не видел, что мужчина спрашивает об этом. — Мне на них наплевать. Пока ты в безопасности и не в Гнезде, они не имеют значения. — А что насчет тебя? — спросил Жан, хотя уже знал ответ. — Как насчет твоей безопасности? — Неважно, — ответил Нил. — Мы оба знаем, что я безнадежен, но у тебя есть шанс на жизнь. У тебя есть шанс на жизнь, в которой ты наконец-то сможешь встретиться с Ноксом и разобраться в своем дерьме с Кевином. — Заткнись, — ответил Жан, поняв, что Нил решил сменить тему разговора. — Я не влюблен в Джереми. Нил фыркнул. — Это я должен быть лжецом. В любом случае, я видел, как ты упал в обморок, когда он забил тот единственный гол в последней игре с Троянцами. — Это был хороший удар! — возразил он. — Любой был бы впечатлен. Нил поднял бровь. — Ты обнимал его после игры. Я единственный человек, которого ты охотно обнимаешь. Жан закатил глаза. — Он очень обнимательный. Как золотистый ретривер. Их разговор перешел в препирательства по поводу того, влюблен ли Жан в Джереми, и к тому моменту, когда один из младших Воронов открыл дверь, они уже вовсю стебались. Нил встал, и у него болела каждая часть тела. Жан не пытался помочь Нилу дойти до двери. Он не стал бы вести себя так, будто Нилу нужна помощь в присутствии другого Ворона. Они поддерживали друг друга только за закрытыми дверями, чтобы не выглядеть слабыми перед остальными членами команды. Нил улыбнулся другу на прощание и последовал за Вороном в комнату Рико. Он позволил себе снова погрузиться в дрейф, его тело перешло на автопилот. Так было легче переносить мучения Рико, не присутствуя при этом в своем теле. Время пролетело незаметно, и Нил потерял счет дням. Иногда он был на утренней тренировке, а потом в мгновение ока оказывался на обеде. Он не знал, куда делось время между ними. Может быть, Рико накачивал его наркотиками, а может быть, что-то происходило в разбитом мозгу Нила. В любом случае, когда Нил очнулся в аэропорту, это еще больше дезориентировало его. Тело болело еще сильнее, чем в последнее время, и Нил едва не застонал от боли, когда встал с кресла. Он ухватился за металлический подлокотник кресла, чтобы с его помощью подняться на ноги. Мимо него спешили люди, солнце светило на них из большого окна. Нил задумался, который сейчас час, и, взглянув на стоящие рядом часы, убедился, что уже поздний вечер. Рядом с часами висел список прилетающих и вылетающих рейсов, в котором было указано название аэропорта. Он снова был в Южной Каролине, а это означало, что ему каким-то образом удалось прилететь в этот штат. Он покопался в кармане и достал телефон и кабель для зарядки. Это было первое, что Рико забрал по прибытии в Гнездо, и у него разрядилась батарея. Нил нашел ближайшую розетку и сел, пока телефон заряжался. Ему стало интересно, удалось ли ему попрощаться с Жаном. Если и удалось, то Нил этого не помнил. Насколько он мог судить, его снова резал Рико, и нож мужчины впивался ему в спину. Потом он оказался здесь. Все, что было между этими событиями, Нил не помнил. После пятнадцати минут ожидания Нил отсоединил телефон и включил его. Он пролистал свои контакты, ненадолго остановившись на имени Эндрю. Он знал, что этого человека уже нет в Истхейвене, но он мог все еще проходить лечение у Бетси. Он договорился с дядей, чтобы Эндрю убрали из Истхейвена. Вместо этого мужчина будет находиться под наблюдением Бетси, пока его будут отучать от лекарств. Это стоило Нилу тех денег, которые его мать хранила в тайниках по всей стране, но это был единственный способ обеспечить безопасность Эндрю. Нил прокрутил в памяти имя Эндрю и нажал на имя Ваймака. Звонок раздавался долго, настолько долго, что он боялся, что тренер не возьмет трубку. Но через мгновение, когда сердце замерло, кто-то ответил. Но это был не Ваймак. Вместо этого он услышал голос Эндрю, низкий и яростный, спрашивающий: — Где ты? — В аэропорту, — отозвался Нил. Линия тут же оборвалась, но через секунду зазвонил телефон. Он поднял трубку, и на этот раз на другом конце провода был действительно Ваймак. — Мы уже едем, Нил. Эндрю настаивает на том, чтобы поехать на машине, а ты знаешь, что он маньяк, так что это ненадолго, — сказал мужчина, и Нил уловил в его голосе усталость. — Спасибо, — пробормотал Нил, откинув голову на стену позади себя. Ваймак вздохнул, и в его вздохе прозвучало поражение, которое Нил ненавидел слышать от него. — Не стоит меня благодарить, малыш. Просто не умирай до того, как мы доберемся туда. — Не обещаю, — сказал Нил и повесил трубку. Он схватил зарядное устройство и встал, затем, пошатываясь, вышел на улицу. Он сел на бордюр, окружающая обстановка расплывалась вокруг него по мере того, как шли минуты. Все тело Нила болело, воспоминания о темных коридорах и слишком маленьких раздевалках будут преследовать его еще долгие ночи, но он был дома. Глаза закрылись, и Нил не пытался уснуть. Он не боролся с волной темноты, нахлынувшей на его зрение, когда он отключился. Эндрю приедет за ним. Он был в безопасности.