Birds of a Feather /// Птицы одного пера

Игра с Бельмонте прошла слишком быстро, а вместе с игрой пришел и день рождения Нила. В Воронах его дата рождения была указана как 30 марта — часть поддельных записей, которые велись после того, как его нашли в Милпорте. Держать его имя как Нил Джостен было гораздо менее заметно, чем иметь в команде Веснински. Натана никогда не арестовывали за организованную преступность, только за налоговые махинации, но и то лишь потому, что ФБР не смогло предъявить ему ни одного из других обвинений. Мориямы знали, что лучше не связывать себя публично с Веснински, поэтому они просто оставили фальшивое удостоверение, которое было у Нила в Милпорте. Сегодня был настоящий день рождения Натаниэля — день, который Рико любил отмечать в Гнезде. Когда Нил был в бегах, он никогда не праздновал этот день. Мать не разрешала, а Нил не спрашивал. В детстве день рождения не приносил ничего, кроме скучных вечеринок и неизбежного гнева отца на якобы плохое поведение Нила. Когда они с матерью сбежали, он легко отказался от этого, как и от своего настоящего имени. Однако в Гнезде Рико не позволил ему забыть об этом. В тот день, когда Натаниэлю Веснински исполнилось восемнадцать лет, Рико в голову пришла блестящая идея испечь для него торт. Нил должен был съесть целый кусок, который был пропитан чем-то, обостряющим его чувства. Когда Рико резал торс Нила, ему казалось, что его вскрывают, обнажая органы. Каждый нерв гудел от боли, но в моменты, когда он обычно терял сознание, наркотик не давал ему уснуть. Нил до сих пор иногда просыпался, ощущая призрак той ночи. Нет нужды говорить, что в этом году он не хотел отмечать свой день рождения. Остальные, за исключением Кевина, не знали, а Нил не стал поднимать эту тему. Он провел этот день, притворяясь, что он такой же, как и все остальные, как будто это могло стереть память о прошлом годе и всех предыдущих. К моменту начала игры Нил практически вибрировал от волнения. Он кинулся в раздевалку, готовый выплеснуть свое разочарование на площадке. Бетси говорила, что физические упражнения — хороший способ справиться с нервами, но всегда предупреждала, что не стоит переусердствовать. Однако Нил не слушал ее. Он толкнул дверь и помахал рукой Мэтту, который переодевался. Он старательно игнорировал Эндрю, который пристегивал вратарские доспехи, и стал возиться с замком своего шкафчика. Когда он попытался открыть шкафчик, тот сначала сопротивлялся, а потом распахнулся, когда Нил потянул за него посильнее. Он вздрогнул от неожиданного металлического лязга, но среагировал недостаточно быстро, чтобы избежать крови, хлынувшей из шкафчика. Кровь залила его лицо, но Нил не обратил на это внимания, отчаянно хватаясь за майку, которая была явно испорчена. Кровь полностью залила обычно яркую ткань, и он выкинул ее, чтобы осмотреть свои наплечники, которые впитали кровь. Вся его защитная экипировка пропиталась жидкостью, и он сразу понял, что выбраться из них будет невозможно. Тем не менее он бросился к раковине и попытался смыть кровь. Прямо над раковиной на зеркале были размазаны буквы. Он с трудом прочитал небрежно написанное С 19-м днем рождения, Младший! после чего переключил внимание на текущую задачу. Кто-то заговорил, но Нил не услышал их из-за звона в ушах. Его существование сузилось до раковины и крови, которую он пытался смыть. Но как бы он ни сжимал наплечники и ни пытался их прополоскать, вода текла ужасно непрозрачная, красная. Нил не знал, сколько времени он бешено оттирал ткань, но его вывела из задумчивости рука, почти опустившаяся ему на плечо. Он испуганно отшатнулся от руки, которая принадлежала Мэтту. Очевидно, защитник потянулся к нему, но замер — не из-за Нила, а потому что Эндрю схватил его за локоть. На мгновение они замерли, застыв в патовой ситуации, прежде чем Эндрю отбросил руку Мэтта и вышел из раздевалки. Нил проигнорировал Мэтта, который начал что-то спрашивать, и вернулся к чистке наплечников. Почти сразу после этого его прервала распахнувшаяся дверь раздевалки. — Что, блядь, случилось? — рявкнул Ваймак, и Нил не мог не вздрогнуть. — Рико сделал мне небольшой подарок на день рождения, — прохрипел он, все еще крепко сжимая пальцами экипировку. Тренер вздохнул. — Защитные щитки испорчены, парень. У нас есть запасные, и ты должен пойти принять душ, пока я приведу все в порядок и куплю новую защиту. — Я сам все уберу, — настойчиво повторял Нил. — В любом случае, это моя вина. — Я даже не собираюсь копаться в том, насколько это глупо, — сухо сказал Ваймак. — Это работа Бетси. Но как твой тренер, я говорю тебе, чтобы ты оставил это в покое и помылся. Я только что прошел мимо девочек в комнату отдыха, так что их раздевалка должна быть пуста. Нил попятился, как марионетка, у которой только что перерезали ниточки. Он бросил прокладки в раковину, попытался оттереть кровь с рук, потом сдался и вышел из комнаты, стремясь скрыться от глаз. Никто из них не спрашивал о поздравлении, но он знал, что им должно быть интересно. Нил не мог выдержать их пытливых взглядов, не тогда, когда чувствовал себя как незаживающая рана. Вместо этого он укрылся в раздевалке для девочек, включив душ все еще окровавленной рукой. Но как только вода включилась, он попятился назад, ударившись о дверцу кабинки, и его охватили воспоминания о том, как он захлебывался водой, а полотенце закрывало его лицо, когда он боролся за воздух. Звук открывающейся двери вывел его из этого состояния, а затем кто-то позвал: —Нил? — Ага? — прохрипел он, узнав низкий голос Эндрю. — Я принес запасную майку и защиту, — сказал он, и тут же послышались его шаги, когда он, предположительно, направился обратно к двери. — Подожди, — окликнул Нил. — Ты можешь остаться? Я не могу... душ... Шаги раздались снова, на этот раз громче. — Да. Хочешь, я подожду здесь? — Можешь, — сказал он, затем сделал паузу, сомневаясь. — Не мог бы ты прийти сюда? Это может помочь. Эндрю ничего не ответил, но Нил услышал, как он подошел ближе и оперся плечом о внешнюю сторону двери кабинки. Только тогда нападающий смог вздохнуть спокойно, зная, что кто-то стоит на страже, что никто не сможет застать его врасплох, когда Эндрю будет рядом. Прошло слишком много времени, пока вода стала прозрачной, а под ногтями Нила еще оставались маленькие хлопья крови, но он выключил душ и потянулся за полотенцем, которое Эндрю бросил на дверь кабинки. Он обернул его вокруг талии, зная, что Эндрю не отреагирует на его шрамы. Блондин отступил назад, когда Нил открыл дверь, и отвернулся, пока Нил переодевался, — этот жест заставил его грудь сжаться. — Я в норме, — сказал он, натягивая запасную майку, когда Эндрю встретился с ним взглядом. — Спасибо. — Не надо, — процедил Эндрю, его плечи заметно напряглись. Нил не отступил. — Мы поговорим после игры, но сейчас мне нужно сосредоточиться на том, чтобы уничтожить Бельмонте. — Наркоман, — передразнил Эндрю. Это было именно то, что нужно Нилу, что-то знакомое, чтобы вернуть его в привычное предматчевое состояние. В ближайшие пару часов ему нужно было сосредоточиться на победе в игре. Со всем остальным можно будет разобраться позже. *** Они выиграли игру. Это, конечно, было здорово, но означало, что теперь Нилу придется разбираться с ситуацией с Эндрю. Он знал, что если не станет разыскивать Эндрю, тот не будет пытаться навязать ему разговор. Он позволил молчанию между ними затянуться, не желая переступать установленную Нилом границу. Поэтому, пока все переодевались, Нил миновал раздевалку и направился прямо к парковке. Он прислонился к арендованной Эндрю машине, слегка дрожа от нехарактерной весенней прохлады. Эндрю, как и следовало ожидать, первым из Лисов покинул стадион. Он проигнорировал Нила, отпер машину и сел на водительское сиденье. Но стоило ему устроиться, он бросил на нападающего ожидающий взгляд. Это было достаточным приглашением для того, чтобы Нил запрыгнул на пассажирское сиденье и решительно уставился вперед, чтобы не потерять самообладание. Когда Эндрю завел машину и свернул на Периметр-роуд, Нил наконец заговорил. — Почему ты меня поцеловал? Эндрю на мгновение замолчал, крепче сжав руль. — Я не должен был этого делать. — Я спросил не об этом, — спокойно ответил Нил. — Я хочу знать, почему ты меня поцеловал. — Я хотел, — сказал он, как будто все было так просто. Нил не знал, как распутать этот узел из желания, страха и гнева внутри него. Но у него был ответ, который ему был нужен, лучший из всех возможных ответов, которые мог дать Эндрю. — А что, если я захочу, чтобы ты сделал это снова? Эндрю смотрел вперед, но Нил все равно чувствовал его внимание. — Почему? Я не должен был этого делать. Я должен был спросить. — Ты должен был, — согласился он. — Но как только я замешкался, ты остановился. И я знаю, что в следующий раз ты спросишь. — Так уверен, что будет следующий раз, — сказал Эндрю с жестокой ноткой в голосе, которая, как знал Нил, была механизмом самозащиты. Он настолько не привык получать то, что хотел, что ему было проще оттолкнуть это прежде, чем оно успеет его подвести. Нил пожал плечами. — Это не так уж и обязательно. Мы можем вернуться к тому, что было раньше. Но если ты все еще хочешь поцеловать меня, то я все еще хочу, чтобы ты это сделал. Эндрю ничего не ответил, пока они не въехали на парковку Лисьей башни, но как только они остановились, он повернулся лицом к Нилу. — Мне нужно знать, что ты делаешь это потому, что хочешь, а не потому, что знаешь, что я этого хочу. Нил чуть не рассмеялся. Может быть, они оба были идиотами. — Я обещаю, что хочу. А если нет, я скажу тебе. Я жду от тебя того же. Эндрю кивнул, затем вышел из машины и начал идти к Лисьей Норе. Нил смотрел, как он уходит, готовый дать ему свободу, пока тот не обернулся, выжидательно подняв брови. Нил вскочил со своего сиденья и чуть не поскользнулся, торопясь выйти из машины. Он последовал за Эндрю внутрь, сердце его колотилось в ушах. Когда они наконец вошли в комнату Эндрю, Нил закрыл дверь, и Эндрю шагнул в его пространство, достаточно близко, чтобы почувствовать его дыхание, но не прикоснуться. — Можно я тебя поцелую? Да или нет? — спросил он, пристально глядя в лесные глаза. — Да, — вздохнул Нил, сунув руки в карманы, чтобы не тянуться к другому мужчине. Эндрю прижался губами к губам Нила, более мягко, чем он ожидал. Это был целомудренный поцелуй, но следующий был более глубоким, со всей интенсивностью, которую Эндрю имел в виду. Это не было похоже на фейерверк или что-то еще, о чем писали в романтических книгах Эллисон, но Нил почувствовал, что расслабился. Более того, он чувствовал себя в безопасности. Некоторое время они стояли в прихожей, Нил прижался к двери, а Эндрю прильнул к нему, их тела не соприкасались нигде, кроме губ. Через некоторое время Нил почувствовал, что начинает замедляться, усталость от дня рождения и игры настигла его. Он отстранился и прошептал: — Может быть, мы сядем? Эндрю ничего не ответил, но, схватив Нила за руку, потянул его на диван. Они целовались еще немного, пока Эндрю не запустил пальцы в волосы Нила, а затем положил его голову себе на плечо. Нил закрыл глаза, наслаждаясь теплом руки Эндрю и прикосновением его костлявого плеча к своему лбу. Он не думал, что сможет заснуть вот так, согнувшись так, чтобы это была единственная точка их соприкосновения. Он сосредоточился на ощущении того, как ногти Эндрю нежно царапают его затылок, а его большой палец отстукивает ритм стаккато возле уха Нила. И вот так Нил погрузился в дремоту, убаюканный постоянным присутствием Эндрю.