Прямой эфир из потустороннего мира

Дежурным на ресепшене сегодня был парень по имени Дэнни. Он сообщил Чу Яну, что менеджер ушел сегодня рано утром в 7 часов, поэтому у Чу Яна не было выбора, кроме как написать заявление об уходе завтра. Когда он повернул голову и посмотрел на Лин Ци, сидевшего на диване рядом с ним и игравшего от скуки со своим телефоном, ему вдруг стало стыдно. Хотя он знал, что его необъяснимая способность к наблюдению, внезапно ставшая такой чувствительной, скорее всего, была вызвана этим человеком, но он все равно чувствовал себя так, словно причинил ему неприятности. Чу Ян не привык принимать доброту от людей и всегда немного пугался, если кто-то был добр к нему, поэтому он подошел к Лин Ци и сказал немного нерешительно: — Менеджер ушла, я поговорю с ней завтра. Большое спасибо за сегодняшний день. Лин Ци поднял голову и улыбнулся ему: — О, все в порядке. Чу Ян был в растерянности, не зная, что сказать, и после неловкого молчания добавил: — Я не знаю, как поблагодарить тебя за то, что ты помог мне сегодня. — Не так-то просто отблагодарить меня, просто купи мне выпить. - Лин Ци положил телефон в карман, очевидно, закончив с прямой трансляцией, и спокойно встал. Чу Ян издал возглас и посмотрел на время. Было всего 9 часов вечера, но бар кипел от активности, тем более что в выходные выступали группы. Хотя он работал здесь уже почти год, он не часто заходил сюда, в основном потому, что напитки были настолько дорогими, что он мог бы с таким же успехом поехать за ними в отель в городе. Но раз уж этот парень попросил, он не мог отказать. Бар был тускло освещен, за столиками сидели хорошо одетые мужчины и женщины, шептавшиеся и смеявшиеся в тени и на свету. Официантки в облегающих черных платьях разносили разноцветные коктейли от столика к столику, а в передней части зала, где сходились огни, играла группа. Солистка в темно-красном винтажном платье, похожим на рыбью чешую, пела хриплым, томным голосом с элегантностью, напоминающей кошачью. Группа состояла из фортепиано, виолончели и саксофона, странное сочетание классики и поп-музыки, с оттенком джаза, удивительно хорошая группа. Чу Ян подвел Лин Ци к барной стойке, и симпатичный бармен очаровательно улыбнулся: — Что вам принести? — Бутылку Короны. — Да ладно, мы сегодня едва избежали смерти, а ты собираешься заказать только пиво? - Лин Ци погрозил ему пальцем, затем улыбнулся бармену. - Две клюквенные водки, двойную порцию. — Эй! - недовольно сказал Чу Ян, - Мне завтра на работу! — Вот почему я заказал тебе клюквенный сок. - Лин Ци снова сделал свой фирменный невинный взгляд, заставляющий людей скалить зубы. Вскоре появились напитки - глубокого красного цвета, который рассеивался в преломлении света и тени чарующим потоком. Чу Ян, несмотря на свой прежний отказ, с бравадой проглотил несколько больших глотков и почувствовал медленное тепло в желудке. Он издал тихий вздох успокоения и только тогда почувствовал, как его напряженное тело слегка расслабилось. Обычно у него было сосредоточенное выражение лица, но теперь, под воздействием водки, на его щеках постепенно появился намек на румянец, и его несколько унылое и интровертное поведение тоже улетучилось. После одной рюмки они заказали водку со льдом, а затем каждый заказал мартини. В это время взгляд Лин Ци был ослепительным, а его белая кожа слегка порозовела. Чу Ян повеселел, щеки раскраснелись, а глаза стали более живыми. Он начал больше говорить, даже брал на себя инициативу рассказывая анекдоты. Эти двое неожиданно хорошо общались и смеялись от души в баре. Несколько красивых женщин и двое весьма симпатичных мужчин пытались завязать разговор с Лин Ци, но Лин Ци протянул руку и обнял Чу Яна, сказав с улыбкой: — Извините, но я уже на свидании, - и Чу Ян даже не почувствовал в этом ничего неуместного. Пока они болтали невесть сколько времени, вокалистка и члены ее группы, которые уже спели несколько песен подряд, сделали перерыв. В этот момент Лин Ци посмотрел на Чу Яна, склонив голову на руки, и спросил: — Ты сказал, что раньше изучал информатику в UBC? Тогда почему ты приехал в такое отдаленное место, чтобы работать обслуживающим персоналом? Чу Ян посмотрел на него прищуренными глазами и пьяно сказал: — А что плохого в том, чтобы быть обслуживающим персоналом? Ты смотришь на нас свысока? — Конечно, я не это имел в виду, но выпускник факультета информатики такой престижной школы, как UBC, может легко найти хорошо оплачиваемую работу, верно? Чу Ян замолчал на мгновение, наклонил голову, выпил остаток ликера из бокала и опустил бокал в стакан чуть более тяжелым движением: — Прежде всего, я не закончил школу, я бросил ее на полпути. Кроме того, компьютеры никогда не были моим увлечением, это мой дедушка хотел, чтобы я изучал их. — Тогда что тебе нравится? — Мне нравится....., - Чу Ян поднял голову и посмотрел на инструменты, которые были расставлены по всей сцене. Вероятно, потому что он действительно выпил слишком много, Чу Ян поднялся пошатываясь и направился неустойчивой походкой к сцене, словно в трансе. Лин Ци тоже встал и наблюдал за тем, как Чу Ян подошел к сцене под удивленными взглядами некоторых гостей и потянулся к стоящей на подставке виолончели. Прежде чем кто-либо успел остановить его, он взял виолончель в руки и нажал кончиками пальцев левой руки на струны, а правой взял смычок и поднял его в воздух по красивой дуге, после чего мягко опустил на струны. В следующую секунду со струн сорвалась невероятная музыка, негромко резонирующая от корпуса виолончели, подобно приглушенному аромату, проносящемуся сквозь шумный бар. Интроспективный и приглушенный характер виолончели прекрасно подчеркивал глубокое одиночество и грусть произведения, как одинокий горбатый кит в море Луны, которому некому услышать его пение, растерянный и не находящий слов, взывающий отовсюду, но не получающий ответа. На мгновение все замолчали и посмотрели на человека на сцене, который тихо играл на виолончели. Чу Ян был не таким, как раньше. Его глаза были слегка закрыты, тело слегка покачивалось в такт музыке, а слегка пьяный свет накладывал отпечаток трогательности на его обычно строгое лицо. Как будто он стал носителем музыки, и что бы ни происходило вокруг него, сколько бы глаз ни было, это не имело к нему никакого отношения. Это не было произведение, которое Лин Ци слышал раньше, но оно было настолько заразительным, что всего через минуту-другую далекое одиночество и отчаяние уже волнами накатывали на каждого слушателя. Вся радость, все счастье вдруг побледнели и ослабли. От безмолвного отчаяния стало трудно даже дышать. Несколько женщин уже хныкали, кто-то из мужчин беззвучно проливали слезы, а парочка человек, которые, казалось, были в изрядном подпитии, даже выказывали недоумение и отчаяние. Лин Ци слышал об одной мелодии под названием "Черная пятница", которая была настолько печальной, что несколько человек покончили с собой, услышав ее, и с тех пор мелодию заперли в каком-то тайном месте, чтобы больше никогда не слышать. Многие считали, что это просто слухи и шумиха, но, услышав сегодня исполнение Чу Яна, он задумался, а не та ли это мелодия? К счастью, Чу Ян играл всего две минуты, после чего резко остановился. Как будто проснувшись от толчка, он встал с некоторой тревогой и в легкой панике положил виолончель на место. Все члены группы с трепетом слушали его за сценой, и никто даже не упрекнул его за то, что он испортил их инструменты, но Чу Ян в панике извинился и бросился со сцены, словно спасаясь от смерти. Он был так взволнован, что положил деньги за выпивку на барную стойку и даже не встретился взглядом с Лин Ци, только сказал несколько неуверенным голосом: — Мне пора идти. - Не дожидаясь, пока Лин Ци что-нибудь скажет, он повернулся и быстро вышел из бара. До самого его ухода весь бар оставался безмолвным, глубокое отчаяние все еще сочилось сквозь тусклый свет. Лин Ци почувствовал, что с этой музыкой что-то не так, и поспешил за ним. Чу Ян бросился со всех ног вон из отеля, не заботясь о том, что на нем не было даже куртки, выбежав прямо на холодный снег. В углублении гор не было других огней, кроме огней отеля, и в тихой ночи только луна в тусклых облаках отбрасывала темно-синий свет, отражаясь на замерзшей белой поверхности озера. Холодный, кусачий ветер пронзил его затуманенный выпивкой мозг, как стальное шило, приводя его в чувства. Чу Ян позволил ветру продуть его джемпер насквозь в форме самонаказания. Он провел руками по волосам и прошептал про себя: — Глупец! Дурак! Идиот! - он поклялся никогда больше не прикасаться к виолончели, прошло меньше года, а он уже не смог устоять? — Чу Ян! - Лин Ци выбежал на улицу и схватил его. - Ты что, хочешь замерзнуть до смерти? Вернись в дом! Чу Ян яростно стряхнул его руку, но всё же понял, что мужчина делает это только для его собственного блага и не сделал ничего плохого, поэтому прошептал: — Я в порядке, не беспокойся обо мне. — Что случилось? - Лин Ци отбросил свой шутливый взгляд, его тон стал осторожным. — Я в порядке, просто слишком много выпил и нужно протрезветь. — Не стоит это делать так резко, не думаешь, - Лин Ци, уже дрожа от холода, согрел ладони теплым дыханием, - пойдем со мной в дом, это Канада, есть реальный шанс замерзнуть до смерти! Я не хочу утром быть ледяной статуей! От вида дрожащего Лин Ци сердце Чу Яна смягчилось. Он молча кивнул и пошел обратно в гостиницу. Как только они вошли внутрь, Лин Ци бросился к камину в общей гостиной, чтобы согреться. Казалось, он совсем не переносил холода: они пробыли на улице всего минуту, а его губы уже побелели. Несмотря на это, он все еще был в перчатках и отказывался их снимать, пытаясь согреть руки. Чу Ян, чувствуя себя все более виноватым, тихо отошел в сторону и сказал: — Уже поздно, я должен вернуться в свою комнату. Спокойной ночи. — Подожди! Чу Ян приостановился и оглянулся на Лин Ци. — Как называлась мелодия, которую ты сейчас играл? Чу Ян замолчал на мгновение: — У нее нет названия. — Без названия? Ты написал ее? - Лин Ци серьезно посмотрел на него. — ...... Раньше я так думал, но потом понял, что нет, оно само меня нашло. - Чу Ян пробормотал, - это моя вина, я не должен больше касаться ничего, связанного с музыкой. Лин Ци не успел продолжить свои вопросы, как Чу Ян развернулся и пошел прочь. Лин Ци задумчиво посмотрел ему вслед. Наблюдатель как минимум третьего уровня, который за все это время так и не пробудил свою наблюдательную способность, мог создать мелодию, которая так сильно влияла на эмоции и разум людей. И эта способность пробудилась только сейчас, когда Гончая была у него на хвосте. Было ли это действительно совпадением?