Аноним

— Мисс Скотт, вы — опытный игрок со стажем, — мягко начал адвокат. — Расскажите, возможно ли убить игровой аватар в сети «Аноним» и нанести вред его реальному воплощению? Иви выдохнула и посмотрела на Филлипса. Он коротко улыбнулся и чуть заметно кивнул головой. Пути назад уже не было: ей нужно было лишь следовать той линии защиты, которую он для нее выбрал, и надеяться, что информация, которую она скрывала эти десять лет, может сыграть ей на руку. — Невозможно, — ответила она громко. — Игровые устройства «Анонима» разработаны таким образом, чтобы игрок в реальности ощущал все повреждения, наносимые его аватару в игре, но это не может привести к летальному исходу. — Хорошо, мисс Скотт, — все так же мягко продолжил он. — Что происходит с игроком, если его убивают во время игры? — Игрок ощутит боль и не более того. Его аватар в этой игре будет обнулен, и ему понадобится проходить все заново, если иное не предусмотрено контрактом. — В каких случаях один игрок может убить другого? — Если это мультиплеерный формат игры. В одиночной кампании двум игрокам встретиться невозможно. — Могут ли два игрока проходить одну и ту же одиночную игру на одной и той же карте, но одновременно? — Насколько я знаю, нет. — Вы всегда знаете, когда сражаетесь против игрока, а не неигрового персонажа? — Да. Игроки подсвечены другим цветом на сканере в игровом визоре. — Протестую, — немного вяло и устало взял слово представитель обвинения. — Ваша честь, эта информация общедоступна и общеизвестна, защита тратит время заседания, которое едва успело начаться. — Одну минуту, господин Генеральный прокурор, — тут же быстро заговорил Филлипс. — Все это имеет отношение к делу, потому что игроки, убитые обвиняемой, выполняли одиночные контракты, у меня на руках все документы. — Передайте файлы через пристава, — как будто нехотя ответил судья. Пристав подошел к адвокату и перенес указанные файлы с его планшета на сервер, выделенный для дела Иви Скотт, и вывел их на общий экран. — Мисс Скотт, — продолжил Филлипс, — знали ли вы, что некоторые убитые вами персонажи во время игр сети «Аноним», были живыми людьми и впоследствии умирали в реальности? — Я об этом узнала уже после ареста. — И еще один важный момент, Ваша честь, — адвокат повернулся к судье. — Обратите внимание, что статус тех игроков в момент убийства — неигровой, — он вывел на экран данные об одной из игровых сессий обвиняемой со списком «жертв», — и это говорит о том, что мисс Скотт даже не имела представления о том, что играла против реальных людей. И тогда стоит задаться вопросом: кто подстраивает эти убийства? Зачем подставлять ничего не знающую девушку? — Мистер Филлипс, здесь нет присяжных, можете опустить театральную часть, — вставил слово Генеральный прокурор. — Мистер Донахью, прошу меня простить, но ремарки здесь неуместны, — осторожно ответил ему судья. — Тем не менее, прошу защиту вернуться к допросу обвиняемой. Чарльз Филлипс длинно выдохнул, а потом резко вдохнул воздух и поправил галстук. — Мисс Скотт, вы помните, в каком году вышел первый сезон реалити-шоу «Аноним»? Этот же вопрос он задал ей, когда они познакомились. Чарльз зацепился за мелкие и, казалось бы, незначительные оговорки, которые, как он уже узнал впоследствии, Иви никогда бы себе не позволила, если бы не оказалась на грани тюремного заключения или даже смертной казни. Он внимательно прослушал несколько раз запись их первой встречи, и, не удержавшись от съедавшего его любопытства, спросил, что она помнила о зарождении игровой сети «Аноним». И Иви Скотт все помнила не так, как он, хотя Чарльз никогда не жаловался на плохую память, пусть и любил шутить, что в свои тридцать девять чувствовал себя на девяносто семь. Он помнил 2002 год, когда «Аноним» было названием реалити-шоу для геймеров. Тогда многие еще смеялись, что игры стали реальными настолько, что наскучили игрокам, поэтому пришлось буквально увеличить масштаб. Первый сезон «Анонима» был странным: реальные игроки переодевались в своих персонажей и пытались играть вживую. Это было больше смешно, чем интересно, но это было чем-то новым. Во втором сезоне шоу проводилось в виртуальной реальности. Как потом рассказывали создатели шоу Дик и Нолан Уокеры, они изначально задумывали игру именно так, но решили попробовать другой «аналоговый» формат, чтобы понять, понравится ли аудитории концепция, что геймер должен играть, опираясь на свои реальные жизненные навыки. «Ведь очень просто нажимать на кнопки, попробуйте сами поднять этот тяжеленный меч», — кажется, как-то так смеялся один из братьев в каком-то из интервью. К третьему сезону права на шоу стали выкупаться другими странами. В четвертом участниками стали обычные люди. В 2006 году компания «АНМ», учрежденная создателями шоу, разработала портативные устройства для выхода в сеть «Анонима». Таким образом, подключиться к игре можно было не только с телевизионной площадки, и каждый, купивший себе аккуратные наушники и очки, имел возможность стать игроком. «АНМ» не нужны были компьютеры для подключения. Любая точка на планете могла стать игровой локацией. Количество устройств росло, «Аноним» появился практически в каждой семье. Чтобы как-то отсортировать поток желающих участвовать, Уокеры расширили игровую платформу «Анонима»: разные жанры, разные уровни, разные призовые деньги. Так, игровое шоу стало главным развлечением и источником дохода для жителей большинства стран мира. В 2007 году в «Анонима» играли все. Его мир стал максимально разнообразным, многие реальные заведения стали зарабатывать на том, чтобы предоставлять свои площади для игр. Виртуальная реальность смешалась с действительностью, вплелась в нашу жизнь так плотно, что никто и не заметил, как игра стала обязательной. Лотереи появились в 2008 году, и были запущены в тестовом режиме: два раза в неделю в восемь вечера красивая девушка красиво ловила шарик с номером из большого красивого крутящегося барабана, и игрок, купивший этот номер, участвовал в случайной игре вне зависимости от его навыков. Естественно, призовые фонды были разные, но даже минимальный был значительным для того времени. У многих появился шанс заработать немалые деньги, пусть зачастую и довольно рискованным способом. У лотереи было одно условие: нельзя было отказаться от полученной игры. Сначала это было воспринято неоднозначно: люди не любят, когда им не оставляют выбора. Но участников становилось все больше, лотереи стали проводить чаще, а потом и вовсе каждый день. Все смотрели вечерние трансляции лотерейных игр, и вскоре привыкли. В том же 2008 году в Венесуэле появился вирус Эль Тигре, вызывающий лихорадку Эль Тигре (был назван в честь города, где был обнаружен нулевой пациент). Бытует мнение, что вирус был специально запущен американским правительством, но подтверждений этому найдено не было, тем более что лихорадка быстро распространилась по планете и унесла жизни более половины населения, в США погибло семьдесят процентов жителей. Пострадали не только люди, но и предприятия: малый и средний бизнес, а также сфера развлечений оказались на дне и так и не смогли оттуда подняться; международное и междугороднее авиасообщение было полностью прекращено в целях безопасности. Выжившие объединились в одно единое государство — Новые Объединенные Штаты. Компания «АНМ» совместно с новым правительством разработала неожиданное решение для восстановления мировой экономики: перенести все потерянные предприятия в виртуальную реальность «Анонима». Таким образом, с минимальными затратами на ресурсы большинство специалистов снова оказались при деле. Для бедных это был шанс начать зарабатывать деньги, для среднего класса — в некоторых случаях единственный источник дохода, для богатых — еще одно развлечение. Спасением от вируса Эль Тигре стала вакцина, разработанная группой ученых в Национальной лаборатории новых инфекционных заболеваний при Бостонском университете. Испытания прошли успешно, довольно быстро было налажено массовое производство, и вакцину распространили по всему миру. Об этом заявили по всему миру 28 июля 2008 года. Вакцинация была объявлена обязательной, и это было закреплено законодательно. Уклонение от вакцинации считалось уголовным преступлением и каралось тюремным заключением. Поначалу кто-то пытался протестовать, но волна недовольства схлынула сама собой под напором здравого смысла и необходимости спасти остатки человечества. Вакцинацию провели за полгода. У каждого на правом плече остался шрам размером с небольшую монету, похожий на ожог. Население Земли счастливо встретило новый 2009 год победой над смертельной болезнью. После официального завершения вакцинации в конце января 2009 года участие в игре моментально стало обязательным: либо ты участвовал в ежедневной лотерее, либо добровольно подписывал срочный или долгосрочный контракт. Уклонение от игры тоже считалось уголовным преступлением. Правительство утверждало, что это было «необходимой мерой для скорейшего восстановления мировой экономики». Люди все еще не выходили на улицы. Зачем протестовать против того, что было частью твоей жизни уже столько лет. Зачем протестовать против игровой системы, которая помогла возродить мир, разрушенный последствиями смертельного вируса? Неважно, кто его создал, важно то, что оставшиеся выжили. Вирус отступил, «Аноним» остался. Компания «АНМ» получила государственную поддержку и постоянное финансирование. Только вот Иви Скотт рассказала ему, что двадцать лет с момента первого выпуска «Анонима» превратились в почти что сорок. Мир в голове адвоката Чарльза Филлипса словно раскололся на две части, и он никак не мог понять, каким воспоминаниям доверять. Это ведь была дикость какая-то. Но такая неожиданно правдоподобная, что Филлипс очень быстро перестал сомневаться в честности своей подсудимой. Окончательно он перестал сомневаться, когда узнал, что против него на суде будет выступать сам Генеральный прокурор Новых Штатов, который участвовал только в самых перспективных для прокуратуры делах. Значит, она действительно не лжет и не тронулась умом? Как так они упустили одну девушку, которая может подорвать веру людей в игры? Была ли она одна? Филлипсу попадались обвиняемые, которые пытались ему рассказать о каких-то странных воспоминаниях, но они сами в это практически не верили, и он не обращал на это внимания, фокусируясь на их основных обвинениях. Да и таких заявлений было всего ничего, поэтому в какой-то момент Чарльз даже почти перестал обращать на них внимание, особенно после официального выявления расстройства памяти. А потом появилась Иви Скотт, и она как будто могла собрать все эти странности в воедино. Слишком стройная картина для расстройства. Слишком удобная. Слишком. Она попалась ему в очень подходящий момент, когда Чарльз уже изнывал от однообразия своей работы, а после и практически полного ее отсутствия. Никто не хотел бороться с системой, да оно и не нужно было. Но мир был слишком несовершенен, чтобы кто-то не захотел за что-то бороться. И Филлипс продолжал ждать. Нормального дела, где пригодится адвокат. Дела, где подсудимый борется за свою жизнь, а не безропотно отдает себя в руки правосудия. Подсудимого, которого будут обвинять в том, в чем он не виноват. И вот перед ним сидела Иви Скотт. Только вот она не хотела собирать ничего воедино. — Мисс Скотт, почему вы не заявили в полицию или другие органы о своих воспоминаниях? — Я не хотела подвергать опасности свою семью, — без единой паузы продолжила Скотт. — Когда я поняла, что у всех родных и знакомых была изменена память, я решила ничего не делать, только подстроиться под новую реальность. Чарльз снова коротко кивнул ей и повернулся к судье. — Ваша честь, прошу обратить внимание на показания мисс Скотт об измененных воспоминаниях и также прошу об изменении статьи обвинения на «непредумышленное убийство», так как подозреваемая не знала, что убивает игроков, — он сделал небольшую паузу. — У обвинения нет вопросов к подсудимой? — судья обратился к прокурору. Тот поджал губы, прикусывая их, а потом, прекратив постукивать ручкой по столу, посмотрел на оппонента. — У стороны обвинения есть вопросы только к мистеру Филлипсу, — Донахью встал. — Я хотел бы узнать, почему суд должен поверить показаниям одной девушки, которая больше похожа на классический случай человека с расстройством памяти. Если у защиты нет каких-либо доказательств ее слов, я бы хотел выступить за изменение наказания на принудительное лечение в лечебном исправительном учреждении Батчера, — он говорил снисходительно, но важно, медленно растягивая слова. — К тому же мне интересно, откуда у мистера Филлипса такие документы. Сейчас были сделаны довольно громкие заявления, но базируются они на показаниях умалишенной убийцы и скорей всего подделанных документах. — Показания мисс Скотт я могу подтвердить с помощью записей моих разговоров с моими бывшими клиентами, которых отправили к Батчеру с диагнозом «расстройство памяти». Слишком удачные совпадения, чтобы не обратить на них внимание. — Хорошо, мы обязательно изучим показания всех ваших душевно-больных клиентов, мистер Филлипс, — усмехнулся Донахью. — Что вы ответите по предоставленным документам? — продолжил судья. — Для предоставления дополнительных доказательств о незаконной смене статусов игроков готов выступить свидетель со стороны защиты, — Иви вопросительно посмотрела на Филлипса. — Вперед, мистер Филлипс, — кивнул судья после короткой паузы. — Для дачи показаний вызывается мой ассистент Дилан Хейз, — громко объявил тот. Иви практически соскочила со своего места, но Филлипс буквально пригвоздил ее своим взглядом к стулу. — Сиди и молчи, — жестко обрубил он все ее возможные попытки остановить свидетеля. — Верь мне. Но все ее доверие явно было растеряно в ту же секунду, потому что об этом Чарльз ее не предупреждал и, к слову, не собирался. Согласно их плану, Иви должна была признаться в убийствах и рассказать про свои воспоминания, чтобы они могли прижать Донахью и попытаться уберечь ее родных. Он заверил ее, что стоило пойти ва-банк, чтобы добиться нужных условий. Стоило попытаться. Про свидетеля Филлипс ей не сказал намеренно, потому что знал, что Иви будет против. Дилан рассказал все, как они планировали. Рассказал, как во время сессии известного шутера от «Юнирайт Индастриз» встретил одну из самых известных игроков и не выстрелил, решив прежде всего разобраться в ситуации, о чем до сих пор не жалеет. Рассказал, как с помощью родственных связей с Генеральным прокурором нашел данные обо всех убитых и будущих жертвах, заказанных правительством Новых Штатов и крупными государственными корпорациями. Файлы на каждого человека с пометками об убийстве или назначенной игре. Рассказал, что они сверили выполненные контракты с этими данными и выяснили, что игроки на самом деле умирали в тот же день после завершения сессии. Признался, что, согласно найденным документам, убил девять человек. Во время его речи Чарльз краем глаза следил за Донахью: тот был заметно недоволен. Он достаточно хорошо изучил прокурора, чтобы примерно знать, когда он чувствует, что теряет преимущество. Донахью явно не ожидал, что Дилан может подставить себя. Знал, что он, как прокурор, не сможет закрыть на это глаза. Не будет иметь морального права. Иви рассказывала Филлипсу про Дилана: единственный друг, учился с ее кузеном Майклом в Гарварде, преемник Генпрокурора, несогласный с его политикой. Хотя последнее Чарльз знал и без мисс Скотт, потому что совсем недавно Дилан Хейз лично пришел в его офис с просьбой устроиться на работу. Поведал, как ему закрыли доступ во все экшн-игры, и ему не осталось больше ничего, кроме как использовать свое образование. Филлипс тогда и не подозревал, какую золотую жилу он отрыл. Чарльз уповал на то, что Донахью не поступится семьей, даже немного по-детски на это надеялся. Он чуть кивнул головой, давая сигнал Дилану продолжать рассказ. — Я скопировал все необходимые материалы и хотел подать иск против Генерального прокурора, — Дилан посмотрел на дядю. — К сожалению, я был слишком неосторожен и попался. К моему еще большему сожалению, я не подумал, что из-за этого Донахью обратит внимание на Иви, — Хейз виновато посмотрел на нее. «Дурак», сказала Скотт одними губами, не сводя глаз с Дилана и нервно сжимая подлокотники своего стула. — Спасибо, мистер Хейз, — Чарльз снова поправил галстук. — Знали ли вы, что воспоминания мисс Скотт не были изменены после вакцинации? — Да. Она сама мне все рассказала. — Обладаете ли вы воспоминаниями, которые идут вразрез с общепринятой историей? — Нет. — Вы просто поверили мисс Скотт на слово? — Да. После того, что мы выяснили, это многое объясняло. — Доложили ли вы кому-нибудь об этом открытии? — Я хотел, но Иви просила этого не делать, — продолжил Дилан. — Она боялась, что это навредит ее семье, — специально добавил он, чтобы сделать на этом акцент. — Иви все эти годы молчала, чтобы никто не пострадал, в том числе сама система. Глупость, на мой взгляд. — У защиты больше нет вопросов, — Филлипс коротко кивнул головой и сел рядом с Иви. Генеральный прокурор коротко ухмыльнулся. — Ваша честь, позволите задать несколько вопросов свидетелю? — Конечно, мистер Донахью, — судья приглашающе махнул рукой. — Я хочу сделать заявление! — крикнула Скотт, резко поднявшись со своего места. Филлипс шикнул и попытался ее одернуть. — Мисс Скотт, соблюдайте порядок, — строго остановил ее судья. — Мистер Донахью, продолжайте. — Я убила всех тех людей умышленно! — продолжила Иви и заставила прокурора замереть. — Дилан подделал документы, он лжесвидетельствует. Просто хотел насолить дяде, потому что он против политики правительства. — Иви! — снова шикнул ей Филлипс. — Что ты творишь? Ваша честь, обвиняемая… — Обвиняемая сделала заявление, — встрял Донахью, с нескрываемым удовольствием растягивая слова. — Верно, господин судья? — он посмотрел выжидательно на трибуну. Тот какие-то секунды замешкался, но сделал очевидный выбор. — Заявление принято. Объявляю перерыв, суд удаляется для принятия решения по делу. Мистер Хейз будет содержаться под стражей до окончания заседания, — судья стукнул молотком, после чего спешно удалился. Конечно, кто пойдет против Генерального прокурора. Филлипс ударил кулаком по столу. Твою мать, Скотт! Иви увели в небольшую комнату для встреч с адвокатом. Сначала она просто села и пыталась отдышаться. Потом Скотт встала и начала нервно вышагивать по комнате вокруг стола. Филлипс честно дал ей три минуты, стоя в дверях, хотя очень хотелось резко остановить ее и ударить. Просрать такое дело! И из-за чего? Мужика, который ей даже неинтересен?! А он это точно знал, потому что спрашивал об этом Дилана, чтобы предупредить все риски, и тот четко дал ему понять, что если из них двоих кто-то что-то и чувствует, то это он и точно безответно. — Выдохнула? — обозначил он свое присутствие и медленно прошел к столу. Аккуратно положил портфель на стол, сел и чуть ослабил галстук. — Садись, я все объясню. — Как ты посмел привести сюда Дилана? — зло ответила Иви, сильно сжимая кулаки. — Это его выбор, это не обсуждается, — отрезал Чарльз, проведя рукой в воздухе черту. — Я тебе говорил, что в этом деле нужно идти ва-банк, чтобы все получилось. Садись, я сказал, — добавил он чуть жестче, сдвинув брови. Иви послушно села. Филлипс не любил так разговаривать со своими подопечными, но в случае Скотт уже тяжело было сдерживаться. К тому же, он знал, что эта жесткость сработает. Никому не казался не выглядевший на свои почти сорок Чарльз Филлипс ни выпускником Гарварда, ни успешным адвокатом, ни тем более жестким человеком. Его мать всегда говорила, что у него слишком мягкое лицо для выбранной профессии. Но в том и дело, мама, что за мягким лицом очень легко спрятать свое настоящее я: дерзкое, жестокое, идущее к своей цели до конца, жаждущее повиновения в тех случаях, когда он руководит ситуацией. Пока он — ее адвокат, он руководит. И это значило беспрекословное подчинение, если Иви хотела остаться относительно свободным человеком, насколько это было возможно в 2039 году. — Когда ты говорил про «идти ва-банк», — передразнила его Скотт, — ты не говорил, что для этого подставишь под удар моего единственного друга. — Не говорил, — сухо ответил он. — Дилан меня предупредил, что ты будешь против и даже догадаешься попросить сменить тебе адвоката. На всякий случай: уже поздно, — добавил Филлипс, заметив озарение на ее лице. — Прости, но другого выхода не было. Мы должны были официально заявить, что у нас есть доказательства того, что творят Донахью и правительство, а без Дилана это было бы невозможно. Он знал, на что идет. Иви опустила лицо в руки и покачала головой. — Какие же вы придурки, — тихо сказала она и наконец подняла взгляд на Чарльза. — Вы оба так хорошо знаете Генерального прокурора, и все равно решили, что эта схема прокатит? Серьезно? — Скотт сделала вдох и длинный выдох. — Хейз — его племянник и наследник, он его не тронет. К тому же Дилан слишком на виду в «Анониме», те же «Юнирайт» заметят, что он больше не играет. Донахью не нужны лишние вопросы. — Ты действительно в это веришь, Чарльз? Да он бы родную мать сожрал за сохранение системы, ты даже не представляешь, в какой опасности теперь находится Дилан. Зачем я только тебя послушала! — Потому что в глубине души ты знаешь, что ты должна всем помочь. Потому что ты знаешь, что с этим надо бороться. Когда люди узнают… — Сколько раз тебе объяснять: я не хочу бороться! И никогда не хотела! — Иви резко встала. — Я столько лет вела себя, как все, — она подошла к Филлипсу и оперлась руками на стол. — Не выделялась ничем. Играла, чтобы выживать. Я просто хотела дожить свою жизнь рядом с теми немногими близкими людьми, что у меня были. От этого гребанного вируса погибли мои родители и почти все, кого я знала. Теперь у меня остались только дядя с тетей, кузен Майкл и Дилан. Моя вина — я не смогла остановить Хейза, когда он стал копать под Донахью. И теперь ты жертвуешь мной и всем, что у меня есть, ради жалкой попытки что-то изменить? Ты понимаешь, что нас никто просто так не отпустит? — Донахью чтит закон, — Чарльз чуть повысил голос вслед за Скотт, — он умеет его обходить, но публично он никогда… Раздался стук в дверь. Филлипс подошел к охраннику, который что-то тихо сказал ему, а потом с улыбкой повернулся к Иви: — Донахью предлагает встречу. Скотт проводила довольного Чарльза взглядом, так ничего ему и не сказав. Мысленно попрощалась с ним, потому что что-то ей подсказывало, что если они еще и увидятся, то это точно будет в последний раз. Донахью сидел в одном из кабинетов, которые использовались для переговоров сторон и с судьей: не маленькое утлое помещение для обвиняемых с пластмассовыми стульями, а самый настоящий рабочий кабинет с дубовым столом, картинами на стенах и изящными пресс-папье. Сидел он как и всегда, держа свою спину ровно и гордо, расправив плечи, довольно и немного счастливо улыбаясь. Важно отметить, что даже счастливая улыбка Донахью абсолютно не шла и все равно казалась очень наигранной, словно у актера, который столько лет улыбался на камеру, что забыл, как это делать естественно. — Для проигравшего ты слишком доволен, Клайв, — сказал вместо приветствия Филлипс, садясь напротив. Уже давно повелось, что в относительно неформальной обстановке они переходили на «ты», как будто когда-то были старыми приятелями, хотя с самого первого рабочего дня Чарльз поклялся защищать всех, до кого дотянется прокурор. — Для проигравшего ты слишком возбужден, Чарльз, — чуть дернул плечами Донахью. — Недурно разыграно, ты меня удивил. Не ожидал, что ты еще способен рисковать. Твои предложения по разрешению этого дела? — Приму как комплимент, — парировал тот. — Ты меня позвал сюда, так что, по законам этикета, первое слово отдаю тебе. — Зря, — все с той же улыбкой хмыкнул прокурор. — Неплохой план, признаю. Только подсудимая лично призналась в двадцати четырех умышленных убийствах. К тому же я могу приписать использование «Анонима» в личных целях, взлом правительственного сервера, попытку подрыва морального духа населения и измену. Тянет на пожизненное, как считаешь? — Или я обнародую данные ее дела и показания свидетеля, и тогда в измене будут объявлять тебя. — Дерзко, — ухмыльнулся Донахью. — Я наверняка не пойду на твои условия, но мне даже интересно, что ты хочешь предложить взамен. — Молчание Скотт в обмен на неприкосновенность ее семьи и домашний арест. Иначе твой племянник сам попадет в тюрьму, а потом я добьюсь суда над тобой. Генеральный прокурор рассмеялся. — А кто сказал, что после сегодняшнего меня волнует судьба неблагодарного ублюдка? — стал он тут же серьезным. — Ты забываешь главное, Чарли, — Филлипса передернуло, потому что он не любил, когда его так звали в принципе, а Донахью — в особенности, — она попадет к Батчеру. — С какой стати? — тут же воодушевился Филлипс. — Я легко добьюсь независимой психологической экспертизы, ты же знаешь, — он чуть сощурился и сел ровнее. Ему не понравился тон, которым Донахью заговорил о тюрьме. Что он не учел? — Меня радует, что теперь ты действительно относишься серьезно к этому делу, Чарли, — прокурор снова улыбнулся. — Она ведь не первая, кто вспомнил, думаю, ты уже с этим сталкивался. Технически, конечно, мисс Скотт ничего не забыла, мы еще разберемся почему. Но таких маленьких изъянов нашей системы на самом деле много, и все они у меня под колпаком в руках Батчера. Там это называют «расстройством памяти», как ты знаешь. Их изучают, за ними наблюдают. Им не дают говорить лишнего. Их лишают игровых имен, но заставляют играть в мою игру. По моим правилам. Понимаешь, я очень хотел, чтобы ни у кого не возникло и мысли пойти против системы и «Анонима», поэтому в тюрьме Батчера, а на самом деле это все же тюрьма, бывшие игроки вынуждены выполнять ролевую инструкцию, которая полностью не совпадает ни с их жизненными навыками, ни с их характером. Несоблюдение правил карается продлением срока. Для особо опасных преступников действуют собственные условия. Я выделил несколько базовых ролей, тебе понравится, — он достал несколько бумаг и разложил их перед Филлипсом. Его любимыми были «смиренные заключенные». Бывшие успешные экшн-игроки, которые теперь должны проявлять слабость, смирение и полное повиновение. На втором месте были «доносчики». Притворялись другими ролями, но были обязаны раз в неделю приносить какие-либо сведения начальнику блока с доказательствами. Скрывали свою настоящую ролевую инструкцию. Раскрытие — казнь. «Болтуны» были ролями для социопатов, социофобов и всех прочих интровертов. Теперь они были вынуждены регулярно общаться не только с сокамерниками, но и другими заключенными и даже надзирателями, а общение их должно быть максимально дружелюбным. Излишне социально активных игроков заставляли молчать и носить с собой устройства с датчиками уровня шума для постоянного контроля со стороны надзирателей, которые очень любят, к слову, проверить, в каких ситуациях и насколько долго человек способен сохранять молчание. Каждая из ролей могла быть модифицирована и дополнена в соответствии с профилем заключенного, чтобы наверняка идти вразрез с его сущностью и — в идеале — принципами. После такого нетрудно если не сойти с ума, то хотя бы сломаться. — А сломаны почти все, дорогой Чарли, — прокурор расслабленно откинулся на спинку кресла. — И туда ты отправляешь возможно главный козырь ничего не знающего общества против правительства. Выше нос, Чарли, мисс Скотт получит лишь пятнадцать лет заключения. Как думаешь, на сколько продлится ее срок? Или можно сделать интереснее: Дилан Хейз, мой дорогой племянник, останется на свободе, и с него будут сняты все обвинения. Но если я заподозрю, что мисс Скотт что-то замышляет, то папка с делом ее лучшего друга будет снова на моем столе. Если мне доложат, что мисс Скотт не выполняет предписанные ей правила, пострадает ее брат. Это очень просто сделать, потому что Майкл Максвелл работает на меня. Ты ведь это знал, правда? Знал, но тоже не учел, Чарли. Ты был так ослеплен этой удивительной правдой о всеобщем прошлом, что потерял всю свою восхитительную хватку. Ты ведь мне нравился, ты сильный и интересный оппонент, Чарли. С появлением тебя по другую сторону баррикад даже стало интересно работать. Когда-то я видел в тебе угрозу. И тут ты так облажался. Все-таки зря говорили, что ты молодой и перспективный. И усы эти тебе, кстати, не идут, всегда хотел это сказать. Можешь рассказывать про тюрьму Батчера кому угодно — мне даже интересно. Можешь пытаться найти тех, кто что-то вспомнил — я их всех заберу к себе, ты мне очень поможешь, буду признателен. Чарльз продолжать сидеть молча, чтобы не сорваться. — Не забудь проверить, чтобы подпись мисс Скотт была на всех бумагах. И да, с Диланом или кем-либо еще она попрощаться не сможет. И это все твоя вина, Чарли, только твоя. Донахью широко улыбнулся. Иви молча все подписала и попрощалась с Чарльзом. Обняла его крепко, словно так могла передать разом все объятия Майклу, его родителям, Дилану — всем, кого она больше не увидит. И это была вина Чарльза, только его. После оглашения приговора Скотт тут же увели и сделали укол, заставив ее погрузиться в сон.