Аноним

Иви очнулась на стуле в небольшой комнате с приглушенным светом: никакой тебе яркой лампы в лицо, как обычно показывают в фильмах. Перед ней сидел мужчина, и Скотт принялась часто моргать, чтобы хоть как-то сфокусироваться. Темная форма из плотного материала, официальная, но скорей всего военная. Значит, кто-то из местных начальников, возможно, главный надзиратель, или как они называются. Оружия при себе, похоже, нет, если только не прячет что-то под столом. Особых примет на первый взгляд нет: судя по всему, высокий, волосы до плеч, короткая борода, руки на столе, ничего в руках нет, рукава плотные, скрытого оружия скорей всего нет, на столе документы. — Закончила? — спокойно спросил он, и Иви тут же подняла взгляд, немо спрашивая, что он имеет в виду. — Вы всегда как загнанные звери: изучаете, запоминаете, сканируете. Ты еще и под нос бормочешь все, что видишь. Уже поздно. Тебя уже осудили, назад дороги нет. Сопротивляться бесполезно, после укола твой организм очень ослаблен. Оружия у меня при себе нет, выдохни. Добро пожаловать в новую реальную жизнь, — он развернул ладонью одну из папок и подвинул ближе к ней. — Меня зовут Маркус Виссер, я — начальник третьего блока лечебного исправительного учреждения Батчера. Сейчас я зачитаю основную ролевую инструкцию. Тебе все понятно? — Да, — на автомате ответила Иви, как и все, не понимая, с чем на самом деле она соглашается. — Твое игровое имя заблокировано, и ты больше не игрок, — заговорил Маркус немного устало и монотонно, потому что за три года выучил этот текст наизусть. — Называть свое игровое имя запрещается, так как для «Анонима» ты больше не существуешь. Соблюдение правил регулярно проверяется и контролируется подотчетными мне надзирателями. За единовременное несоблюдение минимум трех правил из инструкции ты получишь запись в личное дело, а срок твоего пребывания здесь увеличится на пять лет, если иное не предусмотрено твоей сделкой со стороной обвинения. Условия сделки известны только тебе и мне, ты не имеешь права их разглашать. Ты обязана посещать по определенному расписанию четвертый блок для лабораторных исследований и регулярного общего обследования. Также тебе будет выдана личная ролевая инструкция. Тебе все понятно? — Да, — ответила она, переваривая информацию.— И какова моя личная ролевая инструкция? — Отвечать на вопросы и не задавать их, — жестко обрубил ее Виссер и открыл папку. — Ознакомиться нужно сейчас и поставить подпись, — он протянул ей ручку. — Я ведь могу вас этим убить, — не удержалась Скотт от комментария, притягивая папку ближе к себе и щелкнув автоматической ручкой. — И даже наручники на меня не надели, — Маркус ей ничего не ответил, и Иви просто начала читать. Ведь ему были не нужны наручники. И ручкой она его не убить не могла. 1. Не задавать вопросов и молчать, пока не спросят. 2. Смирение со своей судьбой, какой бы она ни была. 3. Надзиратели всегда говорят правду. 4. Отсутствие сопротивления. 5. Невозможность драться и контратаковать. 6. Беспрекословное подчинение приказам. — Смиренный заключенный? — уточнила Иви, глядя на Маркуса. — Разве это не лечебница? — Это тюрьма. И дерзость в твою инструкцию тоже не входит, — Виссер устало откинулся на спинку своего стула. — Ну так я еще и подпись свою не поставила. — Аккуратнее подбирай слова. И подписывай, — он закатил глаза к потолку. Всегда одно и то же. Скотт вернула ему документы и ручку и села ровнее. Маркус проверил бумаги и отложил их в сторону. — И что теперь? — спросила Иви. Виссер вместо ответа просто встал и обошел ее со спины. Она уже хотела повернуться, но он остановил ее, положив руку на плечо и крепко сжав, зажимая ключицы между пальцами. Скотт резко дернулась от боли и неожиданности. — Теперь вопросы задаю только я. Сиди смирно, или будет хуже, — он встал рядом и дернул рукой за волосы, чтобы увидеть ее лицо. Непонимание. Негодование. Злость? Никакого привычного страха. Что-то новенькое. — Твое имя? — спросил он как будто бы громче, но все так же спокойно. — Иви Харпер Скотт, — тихо, но твердо ответила она. — Игровое имя? — Риан Хоук, — пощечина. — Игровое имя? — Риан Хоук, я же сказала! — и еще раз. — У тебя нет игрового имени, Иви Харпер Скотт, — сказал Маркус суровее. Смена тембра всегда срабатывала безотказно. — Оно заблокировано, ты больше не игрок, — для верности он снова ее ударил. Скотт попыталась повернуться к нему другой щекой, и он уронил ее со стула. — Ты не имеешь права оказывать сопротивление, ты должна изображать смирение. — В смысле? Я же… — Виссер подхватил ее и ударил в живот. — Никаких вопросов, — зло процедил он. — Смирение — вещь субъективная, Иви Скотт, — тяжело вздохнул Маркус и покачал головой. — Меня не интересуют святые мученики, которые по старой доброй заповеди будут терпеть и подставляться под удар. Со мной это не сработает, — он оглядел ее, прикидывая, откуда стоит начать. — Смирение приходит с болью, — Виссер резко ударил ее в солнечное сплетение, выбивая воздух из легких. Иви от неожиданности рухнула на колени, и он присел перед ней. — Ты будешь кричать от боли. Советую кричать громко, иначе мне придется бить сильнее, — сказал он тише сквозь зубы. — Будешь продолжать гордо терпеть — долго не протянешь, — добавил он едва слышно, притягивая ее к себе, а потом бросил на пол. Иви глухо застонала, отползая от него чуть дальше по полу. — Я многое могу вытерпеть, если необходимо, — она встала на ноги, придерживаясь за стену. — Дура, — Маркус тяжело выдохнул и отошел от нее. Если бы молчала, закончили бы быстрее. «Не останавливайся, иди дальше», — высветилось на часах, и Виссер тихо выругался. Ему совершенно не хотелось идти дальше, он уже давно устал от этого «иди дальше». С другой стороны, он уже столько раз это делал, что ничего по этому поводу не чувствовал. Одной больше, одной меньше. Хотя ему еще ни разу не приходилось выполнять привычную схему буквально на глазах у директора тюрьмы. Батчер вообще давно не спускался в тюремные блоки из своего кабинета. Оставалось надеяться, что девчонка выкарабкается. — Многие ведь думают, что экшн-игроков ломать труднее всех, — продолжил он. — Вы выносливые. Атлетически сложенные. Умеете обращаться с оружием и превращать в оружие предметы вокруг себя. Многие из вас не боятся перестрелок, боли, — он проверил, чтобы металлический стол, за которым начался их разговор, стоял как всегда прочно на своем месте, убрал папку с документами на стул, потом снял форменную куртку, оставшись в свободной футболке, и резким движением вытащил ремень из брюк. — Проще всего использовать психологическое давление, потому что за сильной физикой обычно стоит максимально слабая психика. Редко подводит. Но это муторно, — Виссер чуть скривился. — Я предпочитаю ломать буквально. — Будешь избивать до полусмерти? Это же тюрьма для психов, зачем это все? — Снова вопросы, — жестко сказал Маркус. Он еще раз проверил стол и вернулся к Иви. — Ты все равно будешь бить, хуже уже не будет. Виссер тяжело и грустно вздохнул. — Раздевайся. Скотт отшатнулась, словно не сразу сообразив, о чем он говорит. — Вас сюда отбирают по степени садизма что ли? — наконец сказала она, явно догадавшись, что Виссер имел в виду ровно то, что озвучил. Снова ничего нового. — Я повторю только один раз, — все так же спокойно продолжил Маркус и подошел ближе. — Раздевайся. Тебе все равно будет больно. И не задавай больше вопросов, чтобы действительно не было хуже. — Нет, — Иви быстро покачала головой и выставила руки перед собой, намереваясь защищаться. — Можешь делать со мной, что угодно, но… — А сама сказала, что многое можешь вытерпеть, — со вздохом прервал ее Виссер. — Почему-то никто никак не может понять, что так будет больнее, — он сильно схватил ее за запястья, перехватывая их одной рукой у нее над головой, и добавил, нависая над ней, чтобы она точно расслышала: — Не будешь устраивать таких концертов, мне больше не придется идти на крайние меры, — сказал Маркус тихо. — И спешу напомнить, — он резким движением расстегнул ее джинсы, — согласно твоей ролевой инструкции, ты слабая и не смеешь сопротивляться. Кричи погромче, Батчеру нравится, он как раз наблюдает. Когда надзиратель Дэвидсон зашел за заключенной, комната для допросов выглядела непривычно: слишком много крови для такого жестокого человека, как Виссер, но недостаточно, чтобы это были стандартные физиологические последствия неудачно выбранного дня для такой меры наказания. — Ты не перестарался? — с ухмылкой спросил Крейг, оглядывая начальника. — Вызову уборщиков. — Непредвиденные обстоятельства. Сам вызову, — недовольно ответил Маркус, глядя на Скотт, вжавшуюся в угол и наспех одетую. — Это один из надзирателей Крейг Дэвидсон, он выдаст тебе новую одежду и отведет в камеру. Хотя, — он цокнул языком, — в душевую ее сначала, а то совсем мерзко. И Дэвидсон, — добавил он громче и жестче, — я прослежу, чтобы она туда зашла одна, ты меня понял? Крейг, до этого хитро улыбавшийся, тут же сник. — Есть, сэр, — дежурно ответил он и подошел к Иви. — Иди за мной и не дергайся. Скотт смотрела на него глазами затравленного оленя, явно пытаясь оценить, насколько этот Дэвидсон был опасен. Долго долго слишком долго, Иви Скотт, не смотри так долго в глаза охотнику. — Ты пойдешь сама, или мне тебя волочить? — вернул ее в реальность Крейг. — Сама, — тихо ответила Скотт. Дэвидсон все пытался рассмотреть ее лицо, но новенькая больше смотрела в пол и чуть вперед, даже не пытаясь запомнить ни маршрут, ни территорию. Странно для игрока. Неужели так впечатлилась Виссером? Они остановились у очередного помещения, где ей должны были выдать тюремную форму и обувь, и эту мысль Крейг додумать не успел, да, по сути, не очень-то и хотел. Симпатичная была эта Иви, маленького роста, конечно, но грудь и задница на месте, лицо не страшное. Надзиратель даже пожалел, что Виссер сказал, что будет за ними следить. — Прости, детка, размер XS и детские не держим, — хохотнул мужчина, протянувший Скотт сверток с одеждой. — Из «молчунов» что ли? — обратился он уже к Дэвидсону. — С начальником нашим уже познакомилась, — в той же манере ответил ему он и, подхватив Иви за локоть, повел ее дальше. Скотт, по всей видимости, начала постепенно приходить в себя и принялась оглядываться, пытаясь зацепиться взглядом за какие-нибудь детали, но в те часы можно было заметить лишь то, что вокруг было тихо. — Все сейчас на улице, — ответил на ее немой вопрос Дэвидсон. — Не переживай, скоро все запомнишь, еще наскучит, — он остановился у одной из дверей. — Там женская раздевалка и душевая, — кивнул он в сторону двери. — Советую не задерживаться, а то зайду тебя проверить, — он улыбнулся, облизывая губы, разглядывая ее. — А ты красивая. И как такую занесло сюда, а? — Иви тут же от него отшатнулась. — Да не бойся, ничего я тебе не сделаю, пока Виссер следит. Но только сегодня, — он подмигнул ей. — Заходи и не тормози там. Личные вещи потом отдашь мне. Видимо, Виссер и правда перестарался, потому что Скотт съежилась и, пугливо сжав одежду в руках, стремительно заскочила в раздевалку. Так же стремительно разделась — интересно, специально так, чтобы он видел через приоткрытую дверь? — умчалась в душ, вернулась. Одевалась тоже быстро, но Крейг успел разглядеть то, что ему было нужно, и — что важнее — то, что ему хотелось. — А ты шустро, — хмыкнул Дэвидсон, отмечая, что тюремная форма на Скотт болталась и теперь прятала все то, что привлекало внимание, и забрал пакет с джинсами, кофтой, обувью и украшениями. — Это будет в твоей ячейке с другими личными вещами, но сразу скажу: нам еще никому не приходилось отдавать что-либо обратно, — пожал он плечами. — Иди за мной, отведу в камеру. Общая, номер сто четыре, на четырех человек. Дэвидсон буквально забросил Иви в камеру с громогласным «к вам новенькая», а потом захлопнул за ней дверь. Скотт дежурно поздоровалась с остальными двумя женщинами и прошла к указанной койке. Странно пошутила, что когда-то в детстве мечтала спать на двуспальной кровати наверху. Шутку тут же подхватила Патриция-можешь-звать-меня-Пат, болтливая блондинка с большими глазами, которая тут же принялась с ней знакомиться и уточнять ее ролевую инструкцию и причину заключения. Иви ответила, что не в настроении обсуждать это и отвернулась к стене. — Она чего-то совсем тихая, — Пат свесилась головой вниз, смотря на Иви, и недовольно поджала губы. — Ее вроде же наверное сегодня привезли, да, Ви? Мы бы знали, если бы к нам кого-то перевели. Чернокожая лысая женщина нехотя развернулась на своей койке и покосилась в сторону сжавшейся в клубок девчонки. — Ты из «молчунов»? — Иви не ответила. — Шумомер тебе повесили? Пат, глянь, надо если что знать. Блондинка спустилась на пол и наощупь проверила Иви. Та дернулась и перехватила ее руку, после чего резко развернулась. — Только посмей меня еще раз тронуть. — Датчика нет, Ви, — усмехнулась Патриция, выворачивая запястье. — А ты аккуратнее, здесь камеры, — она указала рукой на потолок. — Лучше расскажи, кто ты, нам все равно вместе коротать время. — Пат, угомонись, — остановила ее Ви и села рядом с Иви на самый край койки, чтобы соблюсти дистанцию. — Патриция у нас из «болтунов», как я, нам положено радостно до всех домогаться, — она картинно закатила глаза. — Я — Вивьен Ли, одна из старожилов, так сказать, — она протянула новенькой руку. — Иви Скотт, — она чуть замешкалась, но ответила дежурным рукопожатием. — Смиренная заключенная. Еще не привыкла, прости, — обратилась она к блондинке, а та лишь ухмыльнулась и пожала плечами. — Ты только после суда? — вернула ее внимание Вивьен. — Укол делали? — Иви кивнула. — Что ты первое увидела, когда очнулась? — Виссера, — Скотт снова вся сжалась. — Или как там его. Маркус вроде. Начальник блока. — Он тебя бил? — спросила Вивьен. Иви молча кивнула, предпочитая не вдаваться в подробности. — Сразу? — громко удивилась Патриция. — Такое разве было? — Ни разу, — задумчиво ответила Ви. — Приходи в себя, Иви Скотт, здесь многие проходят через это, — она усмехнулась и положила ей руку на плечо, а та лишь скривилась. — Через изнасилование тоже все проходят? Вивьен снова нахмурилась, потому что ей эта ситуация совсем не понравилась. Да, Маркус был жесток и имел славу самого жестокого надзирателя у Батчера, но он никогда не доходил до крайностей с самого начала, только в случае систематического неподчинения. Значит, ему дали команду. Значит, чем-то эта Иви Скотт была особенной, точнее — ее память. В третьем блоке тюрьмы Батчера содержались заключенные, кто когда-либо заявлял о странных и непохожих ни на чьи воспоминаниях. Это очень удобно прикрывалось так называемым «расстройством памяти» — вроде как одно из последствий использования портативных устройств «АНМ». Но еще никого не стремились задержать в тюрьме настолько резко. Либо девчонка была очень важна, либо очень насолила правительственной верхушке, либо что угодно еще. Маркус никогда бы не пошел на такое с самого первого дня. — Не все, но многие. Приятного мало, согласна, — Ви старалась говорить с ней как можно осторожнее, потому что чувствовала, что девчонку если не сломало сразу и с концами, то как-то очень сильно разбило. — Я просто не знала, что это так больно, — Иви вся сжалась, стискивая ноги руками. Ви и Пат недоуменно переглянулись, не решаясь уточнить, что девчонка имела в виду, пока на ум Вивьен не пришла ужасная и нелепая по своей сути догадка. Твою мать, Виссер. Она снова провела ладонью по ее плечу, даже как-то нежно. Скотт сначала напряглась, но потом длинно выдохнула, временно расслабляясь. — Первый раз, да? Патриция ахнула, тоже догадавшись, а Иви просто кивнула головой. — Веди себя, согласно инструкции, и он тебя и пальцем не тронет. Его здесь держат, чтобы ломать нас, чтобы даже мысли не возникало о побеге. Он на самом деле… — Вивьен осеклась и прикусила губы. — …сама увидишь. — Не хочу я ничего разглядывать, — неожиданно жестко сказала Скотт. — Ты сама сказала: есть инструкция, ей надо следовать. Пока я ей следую, никто не трогает мою семью. Ему нужно смирение? Пожалуйста, я ему покажу, что такое смирение. — Вот вроде бы на вид деваха взрослая, с опытом, а все равно дура малолетняя, — заключила Вивьен. — Располагайся, расскажем тебе, что тут к чему. «Что к чему» оказалось не таким, каким его видели игроки вне стен лечебного исправительного учреждения Батчера. По крайней мере, ничего общего с какой-нибудь лечебницей Аркхем для душевнобольных преступников из вселенной Бэтмена, хотя некоторые параллели невозможно было не провести. Самым непривычным было как ни странно отсутствие «Анонима» и игр. В тюрьме игры отрицались сами по себе, а если кто-то мог заговорить в присутствии надзирателей об игровом прошлом, то его могли избить или даже отправить в карцер. У Батчера ты был тем, кто ты есть. Никаких новых имен или внешностей, никакого оружия. Не было никаких лотерей и томительного ожидания выброшенного номера — Иви вспоминала, как ее дядя Джейк и кузен Майкл часто участвовали и почему-то этим гордились. Поначалу это даже немного отрезвляло и радостно возвращало к воспоминаниям о прежней жизни, когда «Анонима» и вовсе не было. Хотя своя игра у них тоже была: ролевые инструкции. Каждый день изображать из себя то, что ты не представляешь, было для многих той еще пыткой. Довольно быстро — быстрее многих, по мнению Ви — Скотт осознала, что все эти ролевые инструкции настолько субъективны, что бороться против них бессмысленно, особенно таким, как она, смиренным заключенным. Самым беспощадным правилом, верным для всех, было то, что надзиратель всегда прав. Ты можешь смотреть в пустоту, а якобы на самом деле — поглядывать на оружие одного из надзирателей: «Скотт, ты что, хочешь украсть мой пистолет?» Ты можешь скривиться от невкусной еды в столовой и получить удар по щеке, потому что ты должна смириться со своей судьбой, какой бы горькой — буквально — она ни была. Ты можешь делать, что угодно, но, если кто-то из надзирателей решит, что ты это делаешь недостаточно смиренно, тебя наказывают. Первые несколько дней Иви часто попадала в лазарет, чаще всего из-за Дэвидсона, несколько раз из-за других надзирателей, один раз из-за Виссера. В какой-то момент она призналась, что вообще запуталась, как же правильно выполнять свою роль, если при любом удобном случае могло оказаться, что выполняешь ты ее не так. Ви могла только посочувствовать ей, потому что через это сама продолжала проходить уже не первый год. Найди паттерн, говорила она, найди паттерн, как в игре, тогда будет легче. Когда Скотт более менее освоилась, Вивьен и Пат быстро и тихо объяснили, что в третьем блоке держали заключенных, пойманных за воспоминания. Кто-то помнил первые игры, кто-то не мог разобраться, почему помнит жизнь до «Анонима», хотя не положено по возрасту, кто-то ходил на протесты против вакцинации, которых, согласно всеобщей истории, было всего два или три. Правительство очень быстро выдумало пресловутое «расстройство памяти», чтобы всех что-то вспомнивших игроков собрать под одной крышей. Третий блок делился на женское и мужское отделение, которые перемешивались в общих помещениях: столовая, двор для прогулок и спортивная площадка, библиотека, прачечная. Как Ви была негласным лидером среди женщин за счет своего тюремного «стажа», так у мужчин был Харви Скиннер — суховатый высокий парень в очках с длинными рыжими волосами. Иви не сразу сообразила, как ему — к слову, молчуну по ролевой инструкции — удалось собрать всех вокруг себя, пока она не познакомилась с ним поближе. Харви излучал уверенность. Не в том, что все будет хорошо, а что он все исправит. Видимо, до тюрьмы и «Анонима» он был инженером, потому что он подправил шумомеры молчунов: так они могли хотя бы какое-то короткое время сказать хоть пару слов, чтобы окончательно не сойти с ума; его часто вызывали для устранения неполадок и поломок в тюремных помещениях. А еще Харви всегда улыбался, пусть и иногда немного натужно. Страннее всего были обязательные визиты в четвертый блок «для лабораторных исследований и регулярного общего обследования». Как ей уже объяснила Вивьен, посещали лабораторию заключенные всех блоков, но каждый по своему расписанию, чтобы ни в коем случае не было пересечения. Если с первым и вторым блоком все было понятно — они проходили лечение от посттравматического расстройства и расстройства личности — то заключенные третьего блока практически жили бок о бок с врачами и учеными. Ви считала, что они не могут найти причину возникновения других воспоминаний, иначе бы уже давно всех обратно обнулили. В общем и целом, о воспоминаниях никто старался не говорить, никто этого не обсуждал, чтобы не получить лишний удар или подножку от надзирателей. Все было коротко и тихо, да и мало кто понимал, что это все значит, чтобы пытаться копать глубже. Тем лучше, как говорила Иви, потому что лично ей копать точно никуда не хотелось. Можно было попытаться разобраться, потому что область изучения была Иви близкой, но ни сил, ни желания куда-либо лезть, у нее не было. Она хотела просто выжить. Ни Ви, ни Пат, ни другие близкие им по духу заключенные не настаивали, хотя и обсуждали между собой, что что-то было не так с этой Иви Скотт. Слишком много внимания к девчонке, которая практически добровольно села в тюрьму, которая так исправно старается выполнять свою роль, так натужно молчит, чтобы не сказать ничего лишнего. Конечно, было понятно, что ее качественно запугали, как и почти всех в этой тюрьме под видом психоневрологического диспансера, но все равно что-то было не так. Настолько не так, что Вивьен почти что была готова пойти на любые средства, чтобы выяснить правду о новенькой заключенной. — Дамы, не тормозим, выходим по одной, все как обычно, — громко и буднично говорила Ви, проверяя, чтобы все девушки вышли из общей душевой. Она взяла на себя роль якобы заботливого лидера, которая следила, чтобы девочек били не так сильно, как остальных, хотя сложно было сказать, как били других, потому что о порядках в других блоках, кроме четвертого, никто ничего не знал. Недалеко от входа как обычно стоял Маркус с магнитным ключом. — Скотт, быстрее, Виссер закроет душевую до утра, поторапливайся! — Мне надо с ней поговорить, — Маркус подошел к двери, но Вивьен преградила ему путь рукой, оперевшись на косяк. — Самому и наедине. — Ты «сам» уже достаточно сделал, — тихо сказала она. — Мы ее еле разговорили. Почему ты так сразу к ней полез? Ты вообще понял, что сделал? — Да погоди ты, — Виссер остановил ее. — Откуда я мог знать, Ви? Ей тридцать два, как можно быть девственницей в тридцать два? Это же абсурд. Вивьен хотела уже было что-то возразить, но в чем он был не прав? Кто в наше время действительно остается девственником в тридцать два? Да еще и при наличии миловидной мордашки, как у этой Иви? — Она вообще странная. За что ее посадили? Она не рассказывает. — Какая-то хрень про убийства, — тихо ответил он. — А если серьезно? — Мне выдали папку с одной страницей с личными данными и списком ее контрактов. Она одна из топовых экшн-игроков, в детстве занималась легкой атлетикой, училась на биоинженера, бросила учебу в пандемию. Родители умерли из-за вируса Эль Тигре, жила в семье тети и дяди, потом сняла с кузеном отдельную квартиру в Новом Вашингтоне. Все. — Что-то еще? — Протокол заседания подписан самим Донахью. Она наверняка что-то помнит, и это что-то очень важное. Я потому и взялся за нее сразу, потому что за ней следят с первого дня. Быстрее освоится, быстрее Батчер перестанет заглядывать. — Да кто она такая? — едва сдержалась от громкого удивления Вивьен. — Пусти меня наконец, и я попробую узнать. Заодно извинюсь. — Только давай без твоих привычных фокусов, — скривилась Ви. — Она и так от всего шарахается. Твой личный рекорд, Маркус: сломал девчонку за пять минут. — Ты меня переоцениваешь. — За десять? — наиграно удивилась та. — Заходи, пока твои шестерки не видят, — Вивьен, оглянувшись, пропустила его. Когда Маркус зашел в раздевалку, Иви выскочила ему навстречу из-за укрытия. Судя по ее личному делу, она особенно отличилась в стелсах, так что наверняка по старой геймерской привычке спряталась, пыталась подслушать, явно хотела застать его врасплох. Хорошо, что дальше прятаться не стала: в этом все равно не было никакого практического смысла, а оставлять ей ненужные синяки было не с руки. — Что тебе… — она тут же осеклась, явно вспомнив, что ей нельзя задавать вопросы. От этого быстро отучаешься. — Хотел извиниться, — тут же продолжил Маркус. — Извинения приняты, — резко ответила Иви. — Я серьезно, — Виссер разозлился, но короткой вспышкой, тут же снова успокоившись. — Если бы я знал, я бы вообще тебя не трогал. Но у меня тоже есть свои инструкции. И пока я их выполняю, начальство не так пристально следит за тем, что здесь происходит. Я временно отключил запись с камер, можешь говорить свободно. И спрашивать, — специально уточнил он. — Еще раз: извинения приняты, — стояла на своем Скотт. Маркус лишь тяжело вздохнул. Хорошо, пойдем длинным путем. — Почему ты здесь? — Ты же наверняка видел мое личное дело. — Уже знаю наизусть, — скривился он. — И уверен, что почти все — выдумка. Слишком нереальные обвинения. — Неважно, почему меня посадили, важно, как я себя веду здесь, — повторила она одно из правил общей ролевой инструкции. — Я всего лишь хочу помочь, Иви, — он старался говорить как можно мягче и спокойнее. Скотт снисходительно вздохнула. — Я за это, конечно, наверняка получу наказание, но странно слышать такое предложение от тебя, Виссер, — процедила она. — Ведь неважно, насколько я хорошо играю тихоню, которую постоянно бьют и насилуют, все равно каждое действие может быть расценено как несоблюдение инструкции, потому что каждому надзирателю кажется, что я недостаточно смирилась со своим приговором. Тут уже никому не помочь. — Тебя кто-то еще трогал? — серьезно спросил Маркус, подойдя к ней ближе. — В смысле кто-то из надзирателей до тебя домогался? — Кроме тебя — никто. Дэвидсон только смотрит постоянно, — ответила она неуверенно. — Я стараюсь держать их в руках, — процедил Виссер. — Не позволяю им заходить далеко, чтобы с катушек не слетели. Были уже прецеденты несколько лет назад, это был беспредел. И нет, наказания не будет, я же сказал. — Удивительно это слышать от того, кто изнасиловал меня в первый же день, — плюнула ему Скотт. — Если бы ты поменьше болтала и если бы за нами не следил Батчер, которому обычно плевать на первые встречи с заключенными, было бы легче. У меня не было выбора. — Если ты хотел доказать мне, что на самом деле ты что-то вроде хорошего полицейского, то можешь не стараться, Виссер. Прости, но мне нужно идти. Ви предупреждала, что иначе ты меня здесь запрешь до утра, — Скотт криво улыбнулась и прошла к выходу, но Виссер перехватил ее, сильно схватив за предплечье. — Не смей поворачиваться ко мне спиной. — До этого тебя это не особенно напрягало, — она вывернула руку. — Твою мать, ты думаешь, ты одна тут такая? — Маркус снова схватил ее, но уже крепче, чтобы не вырвалась. — Каждый пятый здесь заключил с ними сделку. У каждого свои условия. Твое дело непохоже на другие. И мне нужно знать, что именно ты вспомнила, чтобы понять, как помочь тебе выжить здесь. Я не отпущу, пока не скажешь, — он сжал ее руку сильнее. Иви молчала. — Послушай, — он начал злиться, — у всех есть семья, лучшие друзья и множество других причин вести себя так, как того требует Батчер. У тебя есть парень, тетя с дядей и брат. Я понимаю. Но еще я должен понимать, кто ты на самом деле, чтобы знать, как защитить и тебя, и их. — Он не парень, а просто лучший друг, — поправила его Скотт. — Как скажешь, — Виссер закатил глаза к потолку. — Но в твоих же интересах все мне рассказать. Что тебе удалось вспомнить? Не молчи, я прекрасно знаю, что расстройство памяти — выдумка, и что это настоящие воспоминания. — Я ничего не вспоминала. Маркус резко бросил ее руку и отошел на несколько шагов. — Да что с тобой не так! — он плюнул на пол. — Ты не можешь быть здесь, если не вспоминала. Это указано в твоем личном деле, но без подробностей! — Я не вспоминала! — зло бросила Иви в ответ. — Я узнала, понял?! Узнала, что с помощью игр можно по-настоящему убивать людей! На моей совести двадцать четыре живых человека, о чем я узнала две недели назад! Доволен?! — на всякий случай она сделала большой шаг назад, чтобы у него не было возможности до нее сразу дотянуться. Конечно, можно привыкнуть к тому, что тебя бьют по поводу и без, но это не отнимало факта наличия инстинкта самосохранения. — Что? — спросил через какое-то время Виссер, потому что ему это время потребовалось, чтобы осознать только что услышанное. — Но в твоем деле написано, что это были умышленные убийства, не связанные с играми. Тогда почему ты здесь? — Спроси Донахью, — Иви натужно улыбнулась и вышла в коридор. Маркус вышел вслед за ней, чувствуя себя опустошенным. Вот, значит, в чем твоя опасность, Иви Скотт. Если ты здесь из-за этого, то что же ты тогда помнишь? Неужели что-то серьезнее? Это была не ситуация, а одно сплошное совпадение. Только Маркус и Ви начали более менее складывать подобие единой картины воспоминаний, основываясь на том, что рассказали другие заключенные, как появляется эта странная девчонка, которая явно что-то вспомнила и к тому же обладала таким компроматом на прокуратуру. Либо это было и правда совпадением, либо она в тюрьме появилась неслучайно. Если неслучайно — значит, Батчер о чем-то догадывается. Еще и вызвал его к себе. Одни сплошные неизвестные переменные. — Поболтал? — сходу спросила Вивьен, подойдя к Маркусу на прогулке и выдергивая его из размышлений. Она закурила и выдохнула дым ему в лицо. — Так точно, — тот поморщился. — Ты же знаешь, что я терпеть не могу сигаретный дым. — Мне же нужно как-то оправдывать общение с тобой и остальными, раз вы заставляете меня с вами постоянно болтать. — Не с нами, а со всеми, — пожал плечами Виссер. — Кто ж знал, что тебе понравится везде совать свой длинный нос. — Ладно тебе, дорогой, это ведь так удобно. И у меня потрясающий нос, спешу заметить, но не длиннее твоего, — ухмыльнулась Вивьен. — Что выяснил? — Насчет воспоминаний пока молчит. Видимо, ее изначально запугали или заставили что-то подписать. Сказала только, что убила двадцать четырех реальных людей во время игры, — Маркус на всякий случай огляделся, чтобы проверить, вдруг кто подслушивает. — Разве это возможно? — удивилась Ви. — Она говорит, что да. И как раз за это знание прокурор ее и посадил. Если это правда, тогда понятно, почему ее хотят заткнуть. Почему ее не убили в какой-нибудь подворотне — хороший вопрос. Почему она в нашем блоке — та еще загадка. — Значит, у прокурора есть план, — Ви сплюнула и бросила окурок на землю, а потом закурила еще одну сигарету. — Точно есть, — продолжил Маркус ее мысль. — Я только что от Батчера. Прямой приказ от Донахью держать Скотт на коротком поводке. Контролировать исполнение инструкции, наказывать при любой возможности, проверять ее данные после осмотра в четвертом блоке. — Причину назвали? — Наплели, что она слишком верит в свои ложные воспоминания, и они опасаются организации сопротивления. — Не думаешь, что она правда умом тронулась? Тут психов достаточно, — хмыкнула Ви. — Показания из четвертого слишком хорошие. Если бы у нее было какое-то расстройство, уже бы подтвердили или хотя бы описали подозрения. Она здорова. — Как-то слишком это кстати. Что делать будешь? — задумчиво спросила Вивьен, выдыхая дым в сторону. — Ее все равно надо как-то разговорить и убедить работать с нами. Сам знаешь, революция — дело добровольное. — Слышала про Стокгольмский синдром? — чуть тише спросил Виссер, снова на всякий случай оглядываясь. Вивьен выжидательно посмотрела на него, требуя продолжения. — Не могу не использовать возможность, когда мне, считай, это же и поручили. Батчер даже непрозрачно напомнил, что у начальников блока есть особые полномочия. — Это те, которыми ты принципиально не пользуешься? — Ви цокнула языком. Маркус кивнул. — Ты же понимаешь, что это не работает по щелчку? Не боишься сам нарваться? Может быть, под тебя тоже копают. — Под меня точно копают, — скривился он. — Поэтому буду следовать указаниям, а там посмотрим. — Не нравится мне такой план, — Вивьен нахмурилась. — У нее и так жизнь испорчена. — Сопутствующий ущерб ради общего дела. — Спасибо, что напоминаешь, какой ты на самом деле мудак, Маркус. Как ты сам себя выносишь? — спросила она и, покачав головой, пошла к отдельной стоящей группе охранников. По ее ролевой инструкции, надо было успеть поговорить на прогулке с максимумом человек, в том числе из персонала. Дружелюбный заключенный — ад для социофоба.