Аноним

— Парни, я все закрыла, мы уходим, — оповестила коллег рыжеволосая девушка, оставшись стоять в дверях. — Вы идете? — Я еще проверку не закончил, — индиец устало протер глаза. — Мне осталось посмотреть двух пациентов, сама знаешь, не люблю оставлять работу на выходные. — Тони? — спросила девушка второго. — Тони? Хартманн? — Кира, я не глухой, но если ты помолчишь ровно двадцать секунд, то я отвечу на твой вопрос, — не отрываясь от экрана, ответил мужчина, внимательно вглядываясь в очередную модель взаимодействия нанороботов. Экран снова окрасился красным, сообщая об ошибке. Хартманн развалился в кресле, потянулся и оттолкнулся ногой от пола, чтобы развернуться лицом к коллеге. — Я останусь, попробую еще кое-что. Кира лишь хмыкнула, совершенно не удивившись. Тони и Навин всегда задерживались допоздна, еще со времен, когда они вместе работали над проектом Эдвардса в университете. Иногда это было даже продуктивно: эти двое наедине обычно тестировали самые безумные идеи, которые вдвоем же и генерировали и которые обычно не поощрял научный руководитель. Тем не менее в большинстве случаев именно их безумные идеи, даже неэффективные или совершенно не результативные, давали толчок всей команде. — Микаэла оставила вам еду, не забудьте поесть, — сказала Кира, в очередной раз чувствуя себя их старшей сестрой. — И не забудьте уехать, — добавила она назидательно. — Вы должны… — …использовать возможность уезжать отсюда, раз мы — единственные сотрудники, кому это позволено, — с натянутой улыбкой продолжил за нее Навин. — Все сделаем, мам. — Придурки, — она закатила глаза к потолку. — Люблю вас, хороших выходных! — Кира закрыла за собой дверь. — И так каждую пятницу, — вздохнул Тони, все равно чуть улыбаясь, после чего снова вернулся к своему компьютеру. Новые расчеты, новая модель, новые варианты взаимодействия. Хотя ему все чаще казалось, что он это уже пробовал, просто спустя столько лет идет по десятому кругу Ада. Очень странно пытаться разобраться в технологии, которую ты сам же и разрабатывал, но забыл об этом. По крайней мере, это было единственное правдоподобное объяснение происходящему, пусть у него до сих пор не было на руках какого-либо подтверждения. По официальной версии, он, Навин Мехта, Кира Уолш и Микаэла Абрамс были приглашены в лечебное исправительное учреждение Батчера для работы с пациентами третьего блока, поскольку несколько лет назад совместно с Тимоти Эдвардсом разрабатывали нанотехнологию для моделирования памяти больных Альцгеймером. С ними работали и другие ученые, но их группа руководила всем проектом. Чем больше Хартманн погружался в изучение пациентов, тем больше ему казалось, что он этим уже когда-то занимался. Все было похожим и незнакомым одновременно, его не покидало постоянное ощущение дежа-вю, но что-то мешало разобраться до конца, хотя каждый день ему казалось, что он уже почти добрался до ответа на все вопросы. Почти все сходилось, но как будто не хватало одного кусочка пазла, а он затерялся где-то за диваном или шкафом, где обычно все пропадает, словно потерянная вещь угодила в Нарнию через одноразовый портал. — Эй, Хартманн, — позвал его Навин, — открой папку той новой заключенной, номер три-два-шесть, Иви Элли Скотт. — Она здесь только две недели, сдаст все тесты и посмотрю, — Тони отмахнулся, не глядя на коллегу. — У нее вся карта заполнена, посмотри, — настаивал Навин. — Если ты хотел так меня разыграть, то у тебя как всегда не вышло, Мехта, — ответил он тем же монотонным голосом. — Святая корова, посмотри в карту, Тони! Хартманн отвернулся от экрана и посмотрел на друга: если Навин упоминал всуе святую корову, значит, он требовал внимания, потому что не придумал иного способа объяснять коллегам степень экстремальной важности происходящего. Тони нашел соответствующую папку с документами и тут же придвинулся ближе к монитору: Иви Скотт прошла все необходимые обследования, некоторые даже два раза. — На нее есть особые указания от начальства? Что в личном деле? — Никаких, — ответил Навин. — Обвиняют в многочисленных убийствах через систему, диагностировано расстройство памяти первой степени. Только вот анализы чистые, сосуды в порядке, никаких изменений на МРТ. С ней общались двое психологов, в том числе Чадвик — оба заявляют, что она психологически стабильна. Замкнута, запугана, скрытна — но это характеристика любого смиренного заключенного. — Почему ее проверили так быстро? — Как будто бы совпадение по свободным часам специалистов, но у нас такого еще не было. Кто-то влез в базу, и этому кому-то было необходимо увидеть результат в максимально сжатые сроки. — Они же должны понимать, что мы заметим, — покосился на него Хартманн. — Видимо, нас все еще считают идиотами, — тот чуть округлил глаза и пожал плечами, а Тони вернулся к изучению файлов. — Подожди, — он открыл ее фотографию. — Лицо знакомое. — Обычное лицо, — пожал плечами Мехта. — Она просто похожа на одну из твоих бывших. — Она училась с нами, — Хартманн открыл ее личное дело. — Бросила на третьем курсе. Ты это как упустил? — покосился он на друга. Навин подъехал к нему на своем кресле. — Признаю, проскочил, — он нахмурился. — И она не закончила учебу, поэтому даже взглядом не задержался. Вот поэтому ты ее и помнишь. Говорю же: наверняка ты с ней минимум один раз переспал, как раз твой типаж. — Ты из меня какого-то монстра делаешь, — Тони поджал губы. — Я помню всех, с кем спал, и эта Иви в этот список не входит, — сказал он уверенно. — Надо ее по базе института проверить, — Хартманн открыл браузер и базу студентов Калифорнийского технологического. — Так, Иви Элли Скотт, — говорил он себе под нос, пока набирал имя. — Святая корова! — Только я имею право богохульствовать на коров, — Навин толкнул его в плечо и сел ближе, вчитываясь в данные на экране. — СВЯТАЯ КОРОВА! Я понял, кто она! — Здесь должна быть шутка о том, что ты забыл, с кем спал во время учебы, но я не могу ее сходу придумать, — разочарованно съязвил Хартманн. — Все проще, — скривился его друг. — Нам про нее Эдвардс рассказывал. Помнишь, он хвастался, что его задолбала третьекурсница с курсовой работой? Он никогда не работал с младшими курсами, а она вбила себе в голову, что ей нужен только он. — Студентка-сталкер! — Тони радостно щелкнул пальцами. — Тогда все еще более запутано, — он снова нахмурился. — Если она писала эту научную работу с Эдвардсом, он наверняка бы ее пригласил работать с нами. Что-то не сходится. Он взял небольшую паузу, а потом набрал в строке поиска: «Выключи камеры». — Я поставил цикличную запись, когда Кира закрыла за собой дверь, — Мехта довольно улыбнулся. — Ты слишком умен для этой работы, — хмыкнул Хартманн. — Я слишком умен для тебя, — Навин похлопал его по плечу. — Однако мы отвлеклись. Окей, допустим, эта Иви Скотт как-то связана с нашим проектом, потому что была студенткой Эдвардса и писала работу на схожую тему под его руководством. Но самое интересное другое: Чадвик в одном из заключений утверждает, что Скотт — патологическая лгунья. — Я совсем запутался, — Хартманн тряхнул головой. — Сейчас распутаю, — Мехта сел ровнее. — Скотт великолепно разбирается в истории последних сорока лет. Когда «Аноним» появился, как развивался, все о вирусе Эль Тигре, о том, как мир поднимался с колен — все очень четко, стройно, как выученный параграф из учебника истории. Чадвик проверила ее под гипнозом — Скотт рассказывала совершенно другую версию событий. К тому же она часто вспоминает семью, еще чаще говорит о том, как ей важны те немногие близкие, оставшиеся в живых. Если она будет нарушать ролевую инструкцию, как раз пострадают ее родственники. Таким образом Чадвик сделала вывод, что Скотт лжет о том, что ничего не вспомнила, возможно, скрывает это, чтобы защитить семью. Тони внимательно уставился на друга, еще раз проговаривая про себя только что им сказанное. Пазл сложился. — Она помнит все? — Теперь понимаешь, почему я напрягся? — Еще есть образцы ее крови? — воодушевился Тони. — Нужен… — Нано-анализ, — закончил за него Мехта. — Я уже сделал. — Без ведома старшего научного сотрудника? — Хартманн недовольно сдвинул брови. — Ладно тебе, ты говорил, что я могу не спрашивать твоего разрешения, — Навин коротко рассмеялся. — Тем не менее обрати внимание вот сюда, — он бесцеремонно забрал у него мышку, открыл результаты и выделил часть данных. — Она ничего не забыла. Восемьдесят семь процентов нанороботов неисправны. — Она — ошибка Эдвардса, — тихо произнес Хартманн, сам не веря своим словам. Вот, что он так долго искал. Тони все это время думал, что «ошибка Эдвардса», как они это между собой всегда называли, заключалась как раз в том, что у людей появлялись ложные воспоминания, а оказалось, что нужно было смотреть совсем с другой стороны. Все-таки он был гением. — Или это совпадение, — сказал Навин. — Или и то, и другое. — Но почему она? Почему не кто-то из нас? — Как будто Эдвардс когда-то что-то объяснял, — хмыкнул Тони. — Как думаешь, она в курсе? — Даже если и так, судя по ее поведению, она либо чего-то ждет, либо наоборот не собирается ничего предпринимать. — Ее надо привести на наш этаж. — А как мы это объясним Батчеру? — Думаешь, мы должны? — с некоторой надеждой спросил Хартманн друга, хотя прекрасно знал ответ. — Нас проверяют, как будто мы — сотрудники спецслужб, ты действительно задаешься этим вопросом? Нам нельзя лично контактировать с пациентами. Нам ее отдадут, только если она умрет. — Что звучит, как хороший вариант, но она нам нужна живой. Навин хотел осадить друга, но не мог не согласиться. — Кажется, мы впутались в какое-то дерьмо. — Ага. Святой коровы.