Аноним

Питер прислушался к звукам из гостиной: лотерея закончилась, и начались вечерние новости. Обычно бабушка после этого смотрела международный спортивный мультиплеер на том же канале, после чего в девять часов десять минут шла проверять внука и его сделанные уроки. Он поставил будильник ровно на девять, чтобы успеть все убрать и подготовиться, а потом, радостно закусив кончик языка, достал ноутбук. Игра шла уже минут сорок, но его все равно начало особенно не интересовало: оно было довольно однообразным. Хотя, конечно, ему нравилось наблюдать за тем, какую еще схему выберет Хоук для зачистки вражеской территории: эта девчонка умела в стелс, как мало кто мог в «Анониме». По крайней мере, Питер искренне надеялся, что она в реальности тоже девчонка, потому что очень не хотелось, чтобы объект твоих игровых и влажных мечтаний оказался мужиком. Фишер вообще старался не очень задумываться о том, какой Риан Хоук была вне игровой системы, потому что это было как минимум бессмысленно: все равно он бы никогда с ней не рискнул познакомиться, даже если бы смог узнать ее настоящее имя. Питер не пропускал ни одной ее игры и особенно если она играла в паре с Морнингстаром. Они были одним из известнейших тандемов «Анонима» и звездами игр «Юнирайт Индастриз», которые собирали миллионы просмотров и — он был в этом уверен — были несметно богаты. Они прекрасно знали сильные и слабые стороны друг друга, прикрывали друг друга, каждый выполнял свою задачу и не стремился лезть под руку, чтобы заработать больше очков. Эндрю утверждал, что где-то слышал, что они на самом деле пара — «иначе такое взаимодействие в игре просто невозможно». Питер тоже так считал, но никому в этом не признавался, потому что Хоук продолжала ему нравиться, и ему не нравилась мысль, что предмет обожания надо делить с кем-то другим. Интересней всего были финалы их сессий: Риан и Самаэль — какое убогое имя! — всегда вдвоем шли на последнего босса и в девяти случаев из десяти устраивали Страшный суд. Сначала это выглядело странно и непонятно, потому что религии как таковые грозили кануть в небытие, а многие теоретические знания о них были утрачены. Но потом «Юнирайт» выпустили короткий ролик с пояснениями: что Самаэль Морнингстар это имя павшего ангела Люцифера, что игрок с этим именем учился в воскресной школе, что такое Страшный суд и почему игрокам дали кодовые имена «Проповедник» и «Десница». Они еще скорректировали внешний вид аватаров, и тогда Питер окончательно влюбился. Морнингстар стал играть в пасторской рубашке — кажется, в том видео это так называлось — что особенно контрастировало с неизменно появлявшимися к финалу игры пятнами крови, а Хоук осталась все в той же кожаной форме с красной банданой на голове, только ей надели косуху с вышитыми ангельскими крыльями и выдали премиальное оружие «Копье судьбы». То самое, которым закололи Иисуса Христа, как говорилось в том же видео. Эндрю говорил другу, что тот слишком увлекается девчонкой из игр, но Питеру было все равно. Единственной проблемой была его бабушка, которая не поощряла вечерние и ночные игровые просмотры и в особенности тех игр, где играла Хоук, считая их слишком жестокими для не окрепшего ума ее пятнадцатилетнего внука. Сценарий почти всегда повторялся, но все равно заставлял зрителей приклеиться к экрану. В каждом финале первой на арене появлялась Риан: спрыгивала откуда-нибудь сверху или появлялась из-за спины еще недавно стоявшего на прямых ногах охранника. Сегодня она сначала расстреляла из укрытия трех человек, охранявших заложников, и прыгнула сверху на четвертого, тут же простреливая ему голову. Этот финт ей удавался редко, но как же красиво он получался! Далее всегда шла сцена с речью главного злодея, после которой появлялось несметное количество других ботов, которых яростно расстреливал как всегда вовремя появляющийся Морнингстар. А потом происходило то, ради чего Питер на всякий случай ставил трансляцию на запись, потому что уже вот-вот должен был прозвенеть будильник. — Не так быстро, — как всегда грозно сказала Риан и прострелила злодею ногу. Тот взвыл и рухнул на пол, пока ее напарник как раз закончил с освобождением заложников. — Моя смерть ничего не изменит, — яростно шипел он. — Найдутся другие, а меня будут помнить и почитать! — Тебя будут судить, — тем же голосом остановила его Хоук и силой приволокла его в центр зала. — Самаэль Морнингстар! — обратилась она к напарнику. — Я призываю тебя и твою справедливость, ибо должен свершиться над этим человеком суд! Проповедник в этот момент всегда менялся в лице: оно становилось суровым и непроницаемым, не выражающим никаких эмоций. — Я готов выслушать одну из сторон, — он повернулся к заложникам, приглашающим жестом призывая одного из них встать. — В чем ты обвиняешь этого человека? Отвечай честно, ибо на кону твоя жизнь, — он направил на него дуло своего пистолета. — Я обвиняю этого человека в торговле людьми и массовых похищениях, — заговорил тот сбивчиво. — Есть ли у тебя доказательства? — Среди похищенных были мои дочери, и я сам угодил в его ловушку, пытаясь их найти. Эти люди, — он показал на других заложников, — могут это подтвердить, — те тут же закивали. Самаэль кивнул, опустил пистолет и повернулся к Хоук, все еще придерживавшей противника за ворот пиджака. — Я готов выслушать вторую сторону. Признаешься ли ты в том, в чем тебя обвиняют? — Прекращайте этот театр, — плюнул тот. — Это всего лишь бизнес. Жизнь этих людей все равно ничто, а я хотя бы мог извлечь из этого выгоду. Самаэль все еще не изменился в лице. — Спасибо за чистосердечное признание, — громко произнес он. — Виновен, — добавил он сухо и выстрелил злодею в голову, в то время как Хоук проткнула его со спины копьем. — ПИТЕР МАЛКОЛЬМ ФИШЕР! — закричала его бабушка. Парень сокрушенно опустил голову в руки. Он опять так увлекся, что даже не обратил внимание на свой будильник.