Любовный роман.

***

Остаток учебного дня прошёл для Акутагавы незаметно. Всё, как обычно, было слишком предсказуемо. Учителя снова повторяли одни и те же темы, готовя учеников к экзаменам, и потому больше всего внимания уделялось отстающим, то есть, если конкретизировать, от Рюноскэ требовалось лишь выполнение классных заданий. И поэтому, когда была возможность, он иногда оборачивался назад, чтобы хоть мельком посмотреть на Чую. Его рыжую макушку было видно издалека. Наблюдая за тем, как он работает, Рюноскэ испытывал лишь интерес. Вид того, как старательно Накахара списывает всё с доски, ещё больше будоражит любопытство парня, но в один момент, вероятно, почувствовав, что на него смотрят, Чуя без раздумий, машинально повернулся в сторону Акутагавы. Рюноскэ тут же почувствовал себя найденным за чем-то непристойным. Осознание того, что он так глупо попался, заставило его стыдливо повернуть голову обратно. Теперь Рюноскэ старался выглядеть максимально естественно, но дрожь в руках выдавала его. Он чувствовал всеми фибрами души, будто Накахара до сих пор смотрел на него в надежде понять, что же значил тот жест со стороны Акутагавы. Но, к счастью для самого Акутагавы, Накахару отвлекла брань со стороны учителя. Он был явно недоволен тем, что тот не записывает материал, который, как говорил этот же самый учитель, пригодится ему на экзаменах. Чуя не стал с ним спорить и продолжил заниматься. А Акутагава пообещал себе быть более внимательным. И вот, наконец-то, все уроки закончились. А значит, можно уходить. Вернувшись домой, он в первую очередь сел за выполнение домашнего задания, но у парня ничего не выходило. Все мысли были только об одном человеке - о Накахаре Чуе. У него возникало множество вопросов и предположений о том, что в данный момент делает Накахара? "Думает ли он обо мне", — проносилось в мыслях Акутагавы. Рюноскэ хоть и знал плохо Чую, хоть их первый диалог и задался плохо, хоть ему до сих пор немного неудобно начинать общение с ним, всё равно хотел, чтобы тот вновь смотрел на него на уроках, вновь смотрел только на него, показывая свою прекрасную улыбку, вновь разговаривал с ним. Неважно, о чем шёл бы разговор, Рюноскэ готов лишь слушать и смотреть на него. Акутагава не был глупым пареньком, родившимся только вчера. Сначала он не понимал того, почему его привязанность к Накахаре так возросла. Но потом он стал осознавать, что неравнодушен к нему. Возможно это была не любовь, а влюбленность, при которой он чересчур утрировал свои чувства. Но одно он знал точно: Акутагава Рюноскэ — настоящий дурак. Он не знал, как ему избавиться от всех этих чувств. Он впервые испытывал такое сильное влечение к другому человеку, впервые ему хотелось быть рядом с другим человеком и нежиться в его объятиях. Каждый раз он старался переключиться на другие мысли, но видя в школе Накахару вновь тосковал по нему. Ещё больше он грустил оттого, что Чуя постоянно смотрел на него на уроках, но никаких действий не предпринимал. Акутагава и сам сознавал свою ошибку: если он так хочет, чтобы Накахара проявлял знаки внимания по отношению к нему, то почему бы не поговорить с ним на эту тему? Но совесть ему не позволяла сделать это. Ну серьëзно, вы и вправду думаете, что Акутагава, который с началки был прямолинейным интровертом, сможет начать с ним нормальный диалог? Ну уж нет, а вдруг он скажет лишнего или кто-то их подслушает? Тогда авторитет Акутагавы будет полностью и безвозвратно утерян. Из замкнутого одиночки-отличника превратиться в наивного гея. Не этого он хотел бы добиться. Поэтому приходилось вновь держаться от Чуи подальше. Делать вид, будто всё нормально, и каждый раз смотреть на него и осознавать, что он хоть и близко, но так далеко. *** Как-то на физкультуре произошел инцидент, из-за которого они вновь вместе взаимодействовали. В их школе раз в год устраивали турнир по волейболу, и потому все старшие классы на уроке физкультуры играли именно в эту игру. Все те, кто был освобождëн или не умел играть, сидели на скамейке, и Акутагава, страдающий от плеврита, был в числе тех, кто не занимался и не принимал участия в спортивной жизни школы. Думаю, многим хотелось бы узнать больше про это событие. Данный турнир включал в себя битву между четырьмя различными классами. В каждом классе выбиралось по 12 игроков. Шесть из них на поле, остальные - запасные. Накахара был одним из игроков на поле. Из-за его низкого роста другие игроки вначале не решались пускать его играть. Но Накахара быстро сумел доказать всем, что способен играть, и даже, несмотря на свой недостаток, получил амплуа связующего. Раньше у Акутагавы не было особенного желания смотреть на игру, но теперь он с интересом и восхищением наблюдал за матчем, а если конкретно, то именно за Накахарой. Он выглядел таким серьëзным и сосредоточенным, что казалось, будто он полностью зациклен только на игре и если его позвать, то вначале он может даже и не обратить внимания. Но это было только предположение Рюноскэ. Однако было то, что уж точно невозможно отрицать. То, каким обаятельным был Накахара, каким горячим и одновременно холодным он был. Капли пота, спадавшие с плеч, волос, причиной которым была огромная физическая активность, всё больше будоражили и возбуждали. Его мускулистое тело создавало в нëм ощущение активного партнера, который при неопытности своей второй пары будет его направлять, учить и поддерживать. А если оба неопытны, то наверняка он будет первым, кто пересечёт чувство стыда и смущения. От всех этих мыслей Рюноскэ возбуждённо вздохнул и ушёл далеко в свои мысли, даже не заметив мяча, летевшего в его сторону. Одно мгновение - и мяч, потерявший контроль, врезался ему в лицо с огромной силой. От такого удара у Рюноскэ в глазах поплыло, вмиг всё пространство перед ним засверкало, резкая боль окутала его лицо. Рюноскэ никак не мог прийти в себя, голова кружилась. Пытаясь унять боль, он закрыл лицо рукавами своей белоснежной рубашки, но вскоре понял, что усугубил положение: рукава, которыми он только что пытался унять боль, были испачканы кровью. Пока он сидел, совершенно ничего не понимая, и пытался прийти в себя, вокруг него уже столпился весь класс, думая, что с ним делать. Из всей этой толпы Рюноскэ разглядел лишь человека с рыжими волосами, находившегося ближе всех к нему. Вероятнее всего, это был Чуя. В конце концов Акутагаву увели в медпункт, с обеих сторон его держали люди, дабы он не упал. Игра теперь уж точно завершилась. Оказавшись в медпункте, спустя время он пришел в себя и обнаружил, что рядом с ним сидел Чуя. Заметив, что Акутагаве стало лучше, тот заметно приободрился. Медсестра, заметив, что парень отошёл от шока, подошла и стала его распрашивать. Вскоре к ним присоединился и классный руководитель. После небольшого допроса она дала справку Акутагаве, в которой говорилось, что он освобождён от занятий и может идти домой. А Чую классный руководитель назначила сопровождающим и отпустила его тоже домой. Акутагава был крайне смущен тем, что его сопровождал Чуя. Это было очень странно, зачем Накахаре тратить на него время? У них была игра, им нужно было готовиться к турниру, и пропускать уроки ради него показалось очень странным самому Рюноскэ. Но внезапно, как только они отошли от ворот школы, Чуя схватил Акутагаву и слегка прижал к себе, таким образом, чтобы тот его хорошо слышал и, внимательно посмотрев на Акутагаву, произнëс: