Любовный роман.

***

Акутагава был крайне смущен тем, что его сопровождал Чуя. Это было очень странно: зачем Накахаре тратить на него время? У них была игра, им нужно было готовиться к турниру, и пропускать уроки ради него показалось очень странным самому Рюноскэ. Но внезапно, как только они отошли от ворот школы, Чуя схватил Акутагаву и слегка прижал к себе, таким образом, чтобы тот его хорошо слышал и, внимательно посмотрев на Акутагаву, произнëс: — Слушай.. — но на этом Чуя резко сорвался на смех и начал хихикать, — Прости, Рю, я наверняка выглядел как дурак, — по-доброму улыбнулся Чуя, — Просто дело в том, что... — словно не зная, как именно сказать, замялся Чуя, и некоторое время смотрел на землю, будто искал там подсказку. — Я не понимаю, что случилось?— отозвался Рюноскэ, пытаясь понять, о чем он говорил. — На физкультуре тебе не хило зарядили мячом по лицу и... Человеком, сделавшим это, являюсь я, но клянусь, я не думал, что попаду в тебя, честно! — с волнением в голосе произнес Накахара, сделав легкий поклон сгибанием корпуса в талии с выпрямленной спиной, точно извиняясь за свое поведение. — Удар был не слабый, но я не злюсь на тебя, — холодно произнёс Акутагава, прикоснувшись к больному носу, которому больше всего досталось и как бы давая понять собеседнику, дескать, всё не так плохо. — Спасибо, а то меня всё это время совесть мучила, — облегчëнно вздохнул Чуя, — Тогда пошли, я тебя провожу, ты же вроде с Дазаем живешь? — поинтересовался Накахара из вежливости, всё равно зная ответ и провожая спутника в нужном направлении. — Да. — Я к Дазаю часто приходил, но тебя не видел. — Когда к Дазаю проиходят его знакомые, я стараюсь не мешать, — коротко отрезал Акутагава. Он не был прирождённым оратором и красноречием не хвастался, поэтому многим могло показаться, будто ему не интересно общение. — Жаль, я был бы рад твоей компании, — легкомысленно бросил рыжий, продолжая идти дальше и не обращая внимания ни на что. Но Акутагаву его слова сильно удивили. И он почувствовал себя лучше, это дало ему надежду, что они смогут быть ближе, чем есть на данный момент. Остаток пути парни прошли молча. Когда они дошли до дома, Акутагава проводил его к себе, а Чуя без возражений устроился в его кровати. Воспользовавшись тем, что Акутагава вышел, он стал рассматривать комнату. Комната была средних размеров, но чисто убранной и вмещала в себя всё, что нужно владельцу. Её убранство состояло из кровати со свежим постельным бельем белого оттенка, прикроватной тумбочки, на которой были будильник, таблетки и пустой стакан. Слева от кровати находился шкаф, в котором, вероятнее всего, хранилась одежда. Ещё левее висела книжная полка и ещё один шкаф, но только с прозрачными стеклянными дверцами, через которые было видно множество фигурок. На верхней полке были персонажи из аниме, на второй в гордом одиночестве фигурировала статуэтка Марии-Каннон. На двух нижних находились традиционные классические японские фигурки кошек и лис, а так же куклы гейш и самураев. На стенах висели картины с живописью и какэмоно с японской каллиграфией. Рядом со шкафом, справа от него находился компьютерный стол с канцелярскими принадлежностями. Вся мебель была белого цвета, а яркие лучи солнца, лившиеся из окна, наполняли помещение золотистым светом. Комната Рюноскэ произвела хорошее впечатление на Чую. И когда тот хотел встать, чтобы получше рассмотреть книги, в комнату уже пришёл Рюноскэ, держа в руках поднос с чаем. Угостив им Накахару, брюнет терпеливо отвечал на все его вопросы, стараясь показать себя гостеприимным по отношению к нему. — У тебя столько необычных вещей, неужели ты по барахолкам шастал? — шутливо поинтересовался Чуя, слегка подув на чашку с чаем. — Мой дед был коллекционером, все эти картины и некоторые фигурки - результат его труда. Но когда он помер, мама сначала думала продать все или сдать в музей, но так и не сделала это и если бы я не забрал это всё к себе, то вещи продолжили бы пылиться на чердаке. Однако там ещё остались вещи, поэтому их я думаю продать. — Понятно. У тебя на верхней полке фигурки с аниме персонажами, увлекаешься? — Да, иногда смотрю аниме в жанре экшн или фэнтези, вроде "Дороро" или "Клинка". — Мне интересно, а фигурка на второй полке - это богородица? — с тем же энтузиазмом принялся расспрашивать его Накахара. — Да, это Мадонна. — с этими словами Акутагава направился в сторону шкафа и, открыв стеклянную дверцу, достал оттуда статуэтку, дабы Чуя смог получше её разглядеть. В длину она была не больше 30-ти сантиметров, всё в ней, кроме лица, было вырезано из дорогого чёрного дерева. Шею её украшало золотое ожерелье с крестообразным орнаментом. Лицо её было вырезано из настоящей слоновой кости, а губы такие алые, точно коралл. Чуе фигурка показалась очень необычной и красивой и он уже пытался представить, насколько дорогой она была. Но, видимо, для коллекционеров, если вещь можно получить, то её цена не так важна. Однако чем дольше Накахара в неё вглядывался, тем более странной ему казалась статуэтка. Пожалуй, странной - это еще мягко сказано. Продолжая смотреть на неë, Накахаре начало казаться, будто всё её лицо дышит иронической и даже злой усмешкой. — Какая-то она жуткая, — пролепетал Чуя.— Хоть она и очень красивая, но я бы точно не стал брать такое. — Возможно ты и прав, но мой дед очень гордился ею. Он даже говорил, что это одна из самых лучших его находок. И стоила она очень дорого, — сказав это, Рюноскэ немного помолчал, а потом снова продолжил, — Но даже так, дед нам говорил, что ей лучше не молиться. — А почему? — Ну... Он рассказывал мне историю, как у одной знатной семьи тяжело заболел ребёнок - будущий наследник. А помимо него больше сыновей не было. Родители скончались. В семье остались в живых только бабушка да двое её внуков - захворавший мальчик и девочка. Бабушка днями и ночами молилась за здоровье внука, но ему ничто не помогало. И тогда ночью, когда дождь лил с ещё ужасающей силой, бабушка притащила с собой внучку к их семейному алтарю, в центре которого находилась статуя Мадонны. Девочка, разглядев в темноте ночи богородицу, от страха расплакалась и прижалась к бабушке. А та в свою очередь поклонилась и начала с благоговением молиться ей. Просила здоровья для внука, сказала, что пусть он будет жить до тех пор, пока жива она сама. Закончив, она ушла, в последний раз с надеждой взглянув на Мадонну. И какое же счастье постигло её, когда на следующий день мальчику начало становиться всё лучше и лучше. С каждым днём он расцветал, и теперь бабушка наконец-то могла со спокойной душой спать по ночам, ведь с её внуком всё хорошо. Ночью, поблагодарив Мадонну, старушка легла спать и, закрыв свои веки, погрузилась в сон. Но вскоре во всем их поместье произошло несчастье: внуку резко стало намного хуже. Слуги тут же принялась будить хозяйку. Но, к своему ужасу, они обнаружили, что та мертва. Всё было так, как старая попросила у Марии-Каннон: внук будет жить до тех пор, пока жива его бабушка, — на этом Акутагава закончил рассказ. — Ого, и эта статуэтка раньше принадлежала той семье? — Нет. Она является её копией, сделанной в поздние 80-е. Оригинал вряд ли дошёл бы до нас. Но эта копия очень похожа. Читал надпись на подставке? — Нет, сейчас посмотрю, — не тратя время зря, он тут же посмотрел на подставку, на которой было вырезано: "Не молись на то, что уже предначертано судьбой". После прочитанного он вновь посмотрел на лик мадонны в чёрном. — Она будто само олицетворение судьбы, — нервно усмехнулся Чуя, — Как ты её вообще держишь рядом с собой? Мне уже было бы страшно от осознания того, что она находится со мной в одном доме. — Просто мне очень нравятся вещи, связанные с историей и искусством, — с этими словами Акутагава поставил Мадонну обратно. — А можешь рассказать о книгах в твоей книжной полке? — переключился на другую тему Чуя, не желая больше вспоминать про злосчастную статуэтку и её историю. — Если честно, то я даже не знаю, что мне тебе рассказать, — подняв уголки губ вверх, честно признался Акутагава, так же переключившись на другую тему. Увидеть улыбку, хоть и слабую, на лице Акутагавы было редким событием. — Тут множество книг, но в большей мере я всё же люблю читать романы, особенно если они от японских авторов. — А ты можешь мне что-нибудь порекомендовать? Я бы почитал, — признался Чуя, смотря Акутагаве прямо в глаза в предвкушении того, что тот ему посоветует. Рюноскэ задумался и начал перебирать книжную полку, но как назло дверь его комнаты открылась и он увидел Дазая, который, судя по всему, уже пришёл со школы. — Приветик! — доброжелательно поздоровался Дазай с Акутагавой и Накахарой. Увидев его, они оба сначала ничего ему не ответили, но потом между ними завязался разговор. Дазай говорил, что переживал за Акутагаву, мол, у него итак здоровье так себе, так тут ещё и это. А Акутагава в свою очередь говорил очевидные вещи по типу "всё нормально, жить буду, мол, бывали раны и похуже". — Если честно, вы так мило беседовали, мне даже не хотелось вам мешать. — Чего? Так ты ещё и подслушивал нас? — возмущённо спросил Чуя, грозно посмотрев на Дазая. — А? Я разве что-то говорил? — словно провоцируя Чую, проговорил Осаму. — Чёртов Дазай, я тебя прибью! — Какой-то ты чересчур нежный, стыдно показывать зубки при Рю? — на этот раз выдержка Чуи подошла к концу. Он вплотную прижался к Дазаю и схватил его за галстук, злобно взглянув на него. Такое поведение со стороны Накахары могло означать лишь готовность нанести удар. А Дазай лишь продолжал насмешливо улыбаться, смотря в глаза Чуи, и в его взгляде проходила тень издевки, словно он знал, что его оппонент ничего не сможет ему сделать. Вся эта шумиха, которую устроили эти двое, не нравилась Акутагаве. — Вы можете прекратить так себя вести? Мне неприятно на вас смотреть - ведëте себя словно бараны в брачный период, — пожаловался Акутагава, стараясь отстранить этих двоих друг от друга, пока они не начали бодаться. Первым прислушался Чуя, чуть тряхнув Дазая, он отстранился от него. А Осаму как ни в чем не бывало поправил одежду. — Ну что ж, не буду вам мешать, — сказав эти слова, Осаму вышел из комнаты Акутагавы. Рюноскэ такое поведение показалось странным. Только что он провоцировал Накахару, а теперь без боя выходит. Но учитывая тот факт, что Дазай был непостоянен, словно ветер и его интересы могли быстро поменяться, он перестал обращать на это внимания. Как только Осаму ушёл, в комнате на некоторое время повисла тишина. — Думаю, мне стоит идти, я задержался у тебя, — проговорил мрачный Чуя, явно лишившись хорошего настроения. — Да, конечно, но перед уходом возьми это, — Акутагава протянул Накахаре книгу с привлекательной обложкой. — Ах да, я же говорил, что почитаю. Чуть не забыл, спасибо, Рю, — забрав книгу из рук Акутагавы, он ему слабо улыбнулся. И потом посмотрел на книгу, желая лучше рассмотреть её. На обложке была изображена сакура, а рядом с нею была парочка людей. Автором книги был Юкио Мисима, а назывался роман "Весенний снег". По её внешнему виду он сразу понял, что это любовный роман. И даже удивился тому, что Акутагава может вообще читать такое. Но, видимо, он очень плохо знал Рюноскэ. Однако разбираться сейчас не было желания, поэтому взяв книгу, он уже собирался уйти. Акутагава ему никак не препятствовал. — А провожать меня ты не собираешься? — спросил Чуя, итак знавший ответ. Рюноскэ согласился, и они оба вышли на улицу. — Ну что ж, теперь я точно ухожу, до скорого. — Постой, Накахара, — остановил его Акутагава, внутренне борясь с собой, но уже сделав выбор. — Ну что еще? — Спасибо тебе за то, что провёл со мною время, — сухо поблагодарил Накахару Рюноскэ. На это Чуя улыбнулся и ушëл.