The voice is sweet even at night

Чей голос ласкает твой слух напоследок перед необъятной тьмой?

*** Вечерело, парни ужинали на кухне, слушая теле-шоу с продвижением о юных талантах. Когда-то и они начинали с этого путь, обещая, что посвятят себя полностью своему делу. Каждый из них клал руку на сердце, проливая слёзы счастья, обещал, что будет дарить свою любовь и выражать себя, терзать испытаниями мира на общее благо. Ответственный и почтенный Бан смотрел на движущуюся картинку в телевизоре и улыбался, глядя на юношей и девушек, что хотели чего-то добиться также, как он, в начале своего пути. Пережёвывая жареную говядину, он смотрел с гордостью и на своих ребят, что смог собрать и объединить. Эти люди стали его друзьями, братьями, полноценной его семьёй. Уплетающий еду за обе пухлые щёки Хан зорким взглядом наблюдал за выступлениями на экране и комментировал, с губ срывались восхищённые вздохи, а брови игрались на лбу, словно пружинистый батут. Он часто постукивал тыльной стороной ладони по плечу Минхо, и тот кивал, стараясь оставаться на одной волне с ним. Бинни играл в телефоне в какую-то игру, сменяя телефон с тарелкой каждые 7-8 минут. Хёнджин и Сынмин сидели на диване, облокотившись плечами друг на друга, смотрели в телевизор с вялыми лицами. Видимо хороший ужин перетянул их в состояние дремоты после тяжёлого дня. Булочный Ай Эн валялся в объятиях Ликса с широкой улыбкой на лице. Переодически он вытягивал указательный палец вперёд и что-то невнятно говорил блондину, а тот, в свою очередь, наклонял голову и внимательно слушал, либо подтверждая мысли макнэ, либо тихо посмеивался, мотая в несогласии. Это был один из многих уютных вечеров, которые друзья проводили вместе в своём общежитии. Словно единый организм, они могли взаимодействовать друг с другом, не нарушая при этом общей идиллии. Чонин таким образом стал засыпать, и тихо всем пожелал доброй ночи, удалившись в свою комнату. Феликс сложился вдвое, поджимая ноги к торсу, сидел на диване и продолжал смотреть шоу... но мысли были в другом месте. "Весь оставшийся день мы не говорили с Хёнджином о том, что произошло на тренировке" — думал он, чувствуя приток крови на лице. Блондин не мог понимать своих чувств. Магическим образом его тянуло к брюнету, завораживали его угольные глаза, пухлые, натянутые до ушей, губы, при улыбке, глубокий взгляд, изящные движения рук и тонкие пальцы, пробегающие по коже Ликса... "Я не могу так, мой мозг вот-вот взорвётся!" — вскрикивал внутри себя парень. Взгляд упал на Хвана. Тот, словно ничего не замечавший вокруг, улыбался и о чём-то шептался с главным вокалистом. "Как парочка, боже" — брезгливо и ревностно заключал блондин в мыслях. — Феликс, ты спать идёшь? — заботливо спросил лидер одновременно с Ханом и Бином. Тот нехотя перевёл взгляд на юношей и кивнул, приподнимаясь с дивана. По рукам пошла неприятная, колющая волна отёкших от напряжения конечностей. Коленки неприятно загудели, спина выгнулась как тонкий пласт железа и звонко хрустнула. — Уже иду... — слегка вымученно выдохнул блондин и проморгался. По пути в свою комнату, шаркая тапочками, он ещё раз сверху вниз посмотрел на сидящую парочку, которую будто бы вообще ничего больше не волновало вокруг. "Придурки." — в сотый раз заключил юноша и вошёл в свою комнату. Феликсу не хотелось влезать в их разговор, не хотелось разбираться с тем, что произошло днём между ним и Хёнджином, потому что стало очевидно, что брюнету до этого не было дела. На протяжении дня он всем видом показывал, будто поцелуй был мимолётным и не значимым, ошибочным. Блондин переоделся в свою любимую клетчатую пижаму и лёг в кровать. Из-за насыщенного дня он и думать не хотел про озвучку. Не было сил и настроения в целом. В шаге от сна зарождались ноющие мысли о сожалении того, что произошло днём. "Я до потери пульса буду терпеть, но не заговорю первым об этом..." *** звон будильника. — Уже-е...? — промычал сонный блондин. Рука опустилась на смартфон. Листая информацию в гаджете блондин нежился в кровати. Шуршащее одеяло обволакивало ноги и туловище юноши, придавливая к мягкому матрасу. Протерев несколько раз сонные, липкие глаза, он тыкнул пальцем на комментарии последних его постов. Дюжины комплиментов, просьб о новых записях и желаниях раскрыть свою личность, но ничего от того, чьих комментариев он боялся. Феликс не получал ни единого личного сообщения, ни одного слова вперемешку с фанатами о том, что аноним жаждет общения с ним. Ли задумался: Неужели это чья-то действительно глупая шутка? Или Хёнджин, которого он подозревал, получил, что хотел, и решил отвязаться от него? Паранойю юноши можно было ощущать всем телом в воздухе; видеть каждую плавающую мысль вокруг светлой головы, проникать в самую глубь клубков тревожных мыслей по ниточке, выпадающей из общей кучи, давиться самыми пугающими из них, не оставляя и следа от адекватности. стук в дверь. "Опять..." — подумал юноша, поджав губы в презрительную трубочку. Стук повторился, и после ручка поползла вниз, в проёме показалась голова брюнета. — Спишь? — шёпотом спросил танцор. — Да, сплю. — произнёс Феликс состроенным тоном сонного человека. Лежащий на кровати укутался в постели; нос и глаза показывались через слои мягкого одеяла и наблюдали за вторым парнем. Брюнет огляделся и спрятал руки в карманы. Увидев, что блондин ещё очень сонный, подошёл ближе и наклонил голову вбок. — Меня послали тебя разбудить, — произнёс он и сел на корточки, смотря на веснушки «спящего». Его чёрная бархатная рубашка и такие же зловеще-темные брюки натянулись от принятой позы. Украшения на ушах и пальцах сочетались с его одеждой, придавали серьёзности и элегантности. — Ты почему в таком виде с утреца пораньше? — спросил Ли, опущенным, сонным голосом. Хёнджин улыбнулся, — Соблазняю Стэй новыми фотографиями, завидуешь? — Скорее сочувствую им. — отрезал блондин и накрыл голову одеялом. Повеяло ароматом карамели с тонкой травянистой горчинкой, едва уловимым цветочным флёром. Феликс знал, что только у Хвана парфюм, имеющий эти оттенки, но не хотел показывать, что ему это знакомо. — Что за запах? — недовольно произнёс блондин. — Ты столько времени меня знаешь, и не в курсе, каким парфюмом я пользуюсь? Я раздосадован. — усмехнулся Джинни и аккуратно приспустил одеяло с макушки Феликса. Ликс чувствовал обиду за вчерашнее. Ни единого слова по поводу их поцелуя, порыва нежности и обоюдной ласки. Будто ничего и не было. Блондина обижало и одновременно смущало обыденное поведение брюнета, и колкими словами он пытался проявить свою внутреннюю обиду наружу. — Посмотри на меня, Цыплёнок. — шепнул на ухо Хёнджин и взглянул на юношу с улыбкой на лице. Феликс недовольно сморщил нос, — Кто тебе позволил меня вообще так называть? Что за привычка появилась? Хван приглушённо рассмеялся, — Все называют, а я не могу? — Почти никто меня так не называет, — раздражённо выплёвывал слова Феликс, — Если только мы не говорим про наших «мультяшек». — Ну-у-у, — протянул Хёнджинни, — Твоя правда, Цыплёнок. Снова улыбка. — Умереть захотел? — пригрозил блондин. — Не знал что у Цыплёнка могут быть клыки. — посмеялся Хван и поднялся. Выходя из комнаты, он бросил, — Вставай, а не то с ведром ледяной воды приду. "Я не понимаю его совершенно" — серо подумал Феликс, повернувшись на спину. Взгляд устремился в потолок. *** Отдалённые разговоры за дверью с каждой минутой становились громче. Блондин переоделся, натянув на себя голубые рваные джинсы до пола, длинную, растянутую белую футболку и вышел к друзьям. — Вот и он! — крикнул привычным образом Чан. Феликс не знал, может это любимое занятие лидера-Хена, но он почти каждое утро говорил эту фразу с утра. Возможно для того, чтобы другие могли обратить внимание на опоздавшего к завтраку участника. — Просну-улся? — навалился Хёнджин на плечи блондина. Его яркая улыбка стала причиной сбившегося дыхания веснушчатого юноши. Тот оглянулся несколько раз и взвыл, — Хёнджин-а-а, какого чёрта ты такой тяжёлый...слезь, — выл Феликс басистым тоном. Хван заливисто рассмеялся, и пока остальные члены группы смеялись и пародировали этих двоих, брюнет соскочил и в долю секунды оставил влажный след от пухлых губ на щеке Ли. Лицо поцелованного гуще заиграло красными оттенками. Так наивно он коснулся подушечками пальцев до мокрого следа и смахнул его. "Что за черт?" — подумал Феликс. Он удивлённо оглянул брюнета, который хихикнул и пошёл к столу, подмигнув. Его тонкие, изящные пальцы зажимали стакан с газированным напитком. Его взгляд и разговор перешёл на Хана, с которым они шутили на тему вечного обжорства Бинни; Хван смеялся, приподнимал брови, проговаривая очередную шутку, и прикрывал свою чарующую улыбку кистью руки, сжимавшей стакан. "Наверное многие Стэй были бы очарованы этим жестом" — пробежало в голове Ликса, когда тот слишком долго смотрел на брюнета. "Господи, о чём я думаю?" — одёрнул он себя и почесал голову, стыдясь своих же мыслей. Остальное время дня мемберы тренировались. На следующей неделе их ожидало открытие тура в Сеуле, а после Франция и Япония. Много работы, много впечатлений, много внимания, любви своему делу и Стэй.