The voice is sweet even at night

— Цыплёнок, ты забрал мой галстук? — крикнул Джинни, выбегая из отеля и застёгивая ширинку на ходу. — Да-да, бегом в такси, Чан нам головы оторвёт! — прозвучал Феликс в ответ, спрыгивая с лестницы парадного входа. Двое парней бежали, что было сил, хоть и улыбки на их лице говорили – опоздание принесло им гораздо больше удовольствия, чем если бы они вовремя сели в машину вместе с остальными ребятами. Хлопая подошвой по асфальту оживлённой улицы, парни перебегали дорогу в неположенном месте, случайно задевали плечами прохожих, но изнутри вырывались нервные смешки и возгласы. — Я больше никогда не поведусь на твои уловки, понял меня?! — выпалил Джинни, пытаясь нагнать Феликса. — Я даже ничего не сделал! — чуть ли не взвизгнул синеволосый, — Ты сам решил маниакально пересчитать все мои веснушки, а потом каким-то образом на губы перешёл, придурок! Хван коротко ухмыльнулся, догнав Ли, — Но ты первый меня поцеловал, не забывай! — хихикнул Джинни и обогнал синеволосого юношу. "Вот же!" — ругнулся Феликс про себя и ускорился. Через мгновение, и сотню жёлтых машин, Хёнджин и Феликс нашли свой транспорт по номерному знаку и прыгнули внутрь, пытаясь унять дыхание. Ли протараторил адрес с австралийским акцентом и машина двинулась по улице к пункту назначения. — Это даже не сравнится с нашими бесконечными тренировками, я клянусь, — жадно глотая воздух произнёс Феликс, попутно с дыханием выпучив глаза. Зажав воротник футболки меж пальцев он стал остужать своё тело. Похотливые прищуренные глаза Хвана проскользили вслед за каплей пота от уха до ключицы, что виднелась лишь на секунду пока синеволосый юноша дёргал футболку, создавая холодный воздух. Феликс же оглядывал в последний раз парижские улочки, покачиваясь из одной стороны в другую, когда его голова повернулась в сторону брюнета, тот удивился, приподнимая брови: — Ты чего...так смотришь? — вопросительно произнёс Ликси, медленно опуская руку. В эту же секунду, когда обзор на ключицы был окончен, Хван скорчил недовольную и слегка грустную рожицу, надувая губы, — Ну всё, теперь не так весело и интересно. Феликсу понадобилась доля секунды, чтобы понять о чём идёт речь, и его щёки тут же загорелись ярким румянцем от осознания. Он дёрнул головой в сторону окна, но отвлечься от нагрянувших мыслей это не помогло. "Чёртов Хёнджин..." — подумал синеволосый. — Тебе в отеле не хватило? — смущённо, словно выдавливая из себя, спросил Ли. Хёнджин рассмеялся, запрокинув голову и прикладывая четыре пальца к своим губам, — Мне нравится, когда ты пытаешься так смело говорить о подобном, но в итоге это похоже на попытку соблазнения голубем павлина. — Что за дебильное сравнение? — пробубнил Ликси, цепляясь взглядом за мелькающие объекты в окне. Широко улыбнувшись, Хван хлопнул по дальнему плечу синеволосого юношу и притянул к себе, крепко обнимая. Ликс стал медленно поглаживать тыльную сторону ладони брюнета, оставляя приятное покалывание на его коже. Всю поездку до аэропорта эти двое просидели в тишине, в объятиях друг друга. *** — Да где же эти двое?! — возмущался Бан, беспокойно оглядывая толпу. Сынмин и Чонин переглянулись и пожали плечами. Чанбин показывал Джисону и Минхо на телефоне видео, отчего недовольные восклицания лидера остались незамеченными. Через полторы минуты в зал ожидания влетела пара взъерошенных макушек и испуганных глаз. — Вон они, — холодно произнёс Чан и махнул рукой, подзывая этих двоих к себе. — Чан, мы всё объясним! — поспешил оправдаться Феликс. Но лидера не волновало, что они скажут сейчас, поскольку нужно было всеми силами успеть на рейс. Он схватил опоздавших под руки и пошёл к стойке, сжимая билеты в зубах. — Ха, тащит как маленьких детей, ты глянь, — усмехнулся Хан, склоняясь к Лино. — Если не заткнёшься, с ними пойдёшь змейкой, — проговорил второй старший и схватил щекастого за руку, от чего у второго тут же проявился румянец. Помимо танцев и выступлений, группе удавалось синхронно двигаться в общественных местах. Даже если они разбредутся в разных точках, то все равно встретятся вместе в конечной локации. *** — Несколько минут до начала, у нас всё готово? — поинтересовался Минхо у сотрудника, настраивающего звук. Тот ответил многозначительным жестом "ОК" и убежал восвояси. Каждый участник был занят своим делом: главный рэпер проговаривал тексты песен для улучшения четкости произношения, Хан распевался и надоедал своему другу-кошатнику, Сынмин что-то обсуждал с лидером группы и макнэ. Феликс и Хёнджин суетились каждый в разных углах гримёрки. "Мы же будем осторожными, чтобы фанаты не заметили ничего такого, верно?" — подумал юноша, затягивая галстук потуже. "Даже если что-то и заметят, то воспримут это как хотят" — обдумывал Феликс, зная, что фанаты все равно так или иначе все сведут к тому, что они пара или могли бы быть ей. Не то чтобы он переживал за свою карьеру сильнее, чем за их отношения. То, как к этому относятся в обществе еще предстоит привыкнуть, быть сильным и не давать слабину. Также артист размышлял о том, как все сложилось от начала и по настоящий момент: "Я даже толком не помню, когда ощутил себя... влюбленным" — подумал он. Юноша думал, что его жизнь не повернётся именно так. Сначала он занимался озвучкой, пребывая в постоянной тревоге и опасаясь, что кто-то может узнать о его личности, потом осознал свои чувства к этому глупому хорьку, а теперь они пара и будут выступать на одной сцене. Было ощущение, что поменялось абсолютно всё вокруг. Феликс взглянул на Хёнджина украдкой. Его взгляд внимательно следил за руками стилиста, улыбка была вежливо натянута, а руки волнительно перебирали ремень от костюма. Глаза заметили вторую пару глаз с интересом наблюдающую за ним. Улыбка Джинни стала шире, губы напоминали дольки персика, а родинка под глазом стала сплюснутой овальной формы. Казалось, будто они могли вечно смотреть друг на друга, изучать каждую клеточку тела издалека, но спина стилиста прерывала весь обзор. Феликс чувствовал как жгло щёки. Рука схватила охлажденный кофе в стаканчике и трубочка хрипло зазвучала. "Мне слишком жарко, слишком!" — подумал парень, чувствуя каплю пота на виске. — Да уж, тяжко вам придётся этим вечером, — саркастично произнёс Джисон, кладя локоть на плечо юноши, — Постарайтесь не переиграть на сцене. — Ч-что? О чём ты вообще? — заикался Феликс, смахивая выступивший пот. — Ну знаешь, взаимодействия участников на концертах очень притягивают внимание фанатов, верно? Но если переборщить, то их головы взорвутся от гейских мыслишек... — ехидно прошептал последние слова рэпер, — Вдруг вам еще менеджер запретит всяко трогать друг друга потом на камерах, дабы успокоить сердечки наших Стэй. — Всё, отстань от меня! — буркнул Ликс. Хан рассмеялся, и, сполна насытившись реакцией друга, вышел из гримёрки. Время подошло к началу выступления. Группа обсудила точность и порядок проведения концерта, возможные темы для разговора в коротких перерывах. Выйдя из комнаты, они направились в сопровождении стаффа к сцене. Хёнджин строго настроил себя на то, чтобы уделить почти всё внимание фанатам и выступлению, пытаясь отогнать все мысли о том, кто вызывает порхание бабочек в животе. Приближаясь все ближе к месту "Х", крик фанатов в предвкушении концерта становился громче и превращался в единый призыв группы появиться на главной сцене. Пока на большом экране проигрывалось видео, подготовленное заранее, ребята забирались на платформы, которые должны были подняться вверх. Сердцебиение не утихало. Каждый концерт ощущался как надвигающаяся гроза, которая каждый раз превращалась в легкий летний дождь с прохладным ветерком. Опыт каждого выступления въедался в кожу и в самое сердце, но волнение от этого не уменьшалось. — Ты как? — шепнул Чан, наклоняясь в сторону младшего австралийца. — Нервничаю немного, но мы все в одном положении, — отшутился Феликс, слегка подпрыгнув на месте, чтобы снять остатки напряжения. Лидер по-отцовски мягко сжал плечо участника и ободряюще улыбнулся: — Увидимся со Стэй и полегчает, обещаю. Те кивнули друг другу и встали в нужную позу, будто между их мыслями была неразрывная нить. Механизмы чуть слышно загремели, толпа взревела с новой силой; из мощных колонок зазвучали знакомые ноты и платформы стали подниматься вверх. Под ослепляющий свет и громовые крики стадиона они поднялись и вышли на сцену. Одна песня за другой, одно движение за вторым окончательно расслабили напряженного Феликса и остальных ребят. Мысли были только о том, чтобы не было никаких трудностей с технической частью концерта. Через пятнадцать минут участники смогли немного перевести дух и поговорить с фанатами. — Мы скучали по вам, ребята! — искренне улыбаясь произнёс Чан, подняв приветственно ладонь вверх, — А вы скучали? Толпа залилась ободряющими возгласами. — Я думаю, что наши чувства взаимны, — хихикнул Бинни. Диалог группы со стадионом протекал плавно и позитивно. Каждый прекрасно выполнял свою работу, мило улыбаясь и размахивая руками, иногда показывая сердечки руками или пальцами. Тот, кто видел среди тысячи плакатов какой-то конкретный, чей почерк можно было разобрать издалека, зачитывал надписи вслух или одобрительно реагировал взглядом. Через час ребята исполнили песню о взрослении, что не могло не оставить след в мыслях каждого участника. Путь их становления артистами привел к тому, что они стоят на этой сцене, даря любовь и радость тем, кто дарит все это им в ответ. Пройдя сквозь трудности и тяжелые испытания, такие моменты были огромным счастьем и наградой для них. "Действительно ли я заслуживаю их любви?" — отозвался вопрос в голове артиста. И, казалось бы, ответ плавал на поверхности, но тяжело было поверить в ту искренность, которую выражали глаза, смотрящие с восхищением, и сердца, наполненные гордостью за восьмерых парней, стоящих на сцене. Когда пришло время совместного выступления Чана, Бина и Хана, остальные ребята скрылись за кулисами, и Феликс почувствовал, как ком в горле, сидящий так давно, стал испаряться. Глубокие карие глаза наполнились слезами, сердце учащённо забилось, и ладони сами по себе стали мокрыми и холодными. — Ликси? — шепнул голос совсем рядом. Парень обернулся и увидел улыбающегося Хёнджина, чьё выражение лица выражало обеспокоенность и заботу одновременно. Феликс развернулся и сразу обнял юношу; его парфюм ударил в нос, терпкий аромат шоколада и чего-то горького. Руки тепло обвили плечи старшего, и тот с пониманием стал поглаживать Феликса по спине. — Слезы - абсолютно нормальное явление на концертах, всё хорошо, я рядом, — шепнул Джинни и прижал парня сильнее. — Я просто... — голос срывался на шёпот, переходящий в крик, — Я всегда чувствовал, что меня могут любить только за какие-то конкретные вещи, а не просто за то, какой я есть! Хёнджин мягко отстранился, заглядывая Феликсу прямо в глаза: — Ликси, твое сердце самое доброе на свете. Твои глаза излучают тепло и уют, твой голос глубокий и уникальный, — Хёнджин обхватил его лицо, шепча вполголоса, аккуратно убирая слёзы большими пальцами, — Ты - чудесный человек, которого мне, нашей команде, друзьям, посчастливилось повстречать. Стэй тебя любят и бережно относятся к тебе и твоему сердцу. Они любят тебя не просто за то, что у тебя может быть низкий голос, а потому что ты - луч света, от существования которого хочется двигаться вперед. Ликс старался не портить косметику, наложенную визажистом, но слезы продолжали очищать его лицо и сердце от темноты. Слова Хёнджина были словно исцелением, признанием всего мира, и этого было достаточно. — Ты прикладываешь немало усилий и в нашей работе это ценится, ты большой умничка, которым я могу гордиться, и я рад, что могу идти вперед вместе с тобой. Ты - мой луч света в темноте, который освещает путь. — Так... поэтично, — посмеивался сквозь слезы парень — Спасибо... Хёнджин быстро огляделся на наличие стаффа или других мемберов, и молниеносно чмокнул Феликса в нос: — Давай немного выдохнем и выйдем на сцену, что скажешь? Феликс слабо кивнул и осторожно вытер мокрые глаза. Сердце всё ещё неприятно саднило, но ощущение сдавленности в груди отступило. Нужно было время, чтобы душевная рана, вызванная долгими терзаниями, затянулась. Группа воссоединилась через некоторое время на общей территории, концерт прошел блестяще. Ребята получили много радостных возгласов, и было ощутимо, что не один фанат надорвал голос. *** День незаметно перетекал в ночь, и восемь макушек показались из здания, когда солнце уже спряталось за горизонт. Прохладный ветер слабо щипал кожу, доводя до мурашек. Свет фонарных столбов на пустых улицах прерывисто мелькал от назойливых насекомых, пытавшихся согреться в наступившей ночи. Асфальт слабо хрустел под подошвами, а шум автомобилей вдалеке всё никак не утихал. Сынмин залпом выпил литр травяного чая из термоса, потирая шею. Чанбин писал пост в приложении для фанатов с благодарностью о проведённом вместе дне. Хёнджин игриво пытался вытащить Феликса из середины толпы в конец. Ликс чувствовал себя вымотанным, но не физически, что считалось уже нормой с их графиком, а эмоционально. После момента мимолетной слабости его сердце сжалось в очередной раз, когда стадион исполнил припев значимой песни в унисон. Перед глазами Феликса промелькнули будоражащие моменты поддержки фанатов, и сказанные Хёнджином слова сложили пазл в голове юноши. — Может отметим как-нибудь? — радостно выпалил Чонин, вырывая всех из потока мыслей. Лисьи глазки сверкали после выступления, в теле и на лице было заметно утомление, но несмотря на это, воодушевляющая улыбка все так же ярко сияла. Ребята заговорчески оглянулись на лидера. Тот устало выдохнул и достал бумажник: — Клянусь, если вы все потратите, я привезу вас в Австралию и скормлю Бэрри. Группа радостно воскликнула, восхваляя Чана. — А ну не подлизывайтесь, дураки! — буркнул он, но уткнувшись в приложение для вызова такси, улыбнулся. Хан волочил обе свои ноги, воя от боли и изнеможения: — Почему человечество такое бестолковое и не изобрело телепорт, а? — Чтобы послушать из своих окон твоё нытьё после двенадцатичасовой смены, — издевательски выпалил Минхо. Кошатник нарочно хлопнул младшего по плечу, отчего тот вскрикнул. — Так, давайте тихо! — шикнул Чан, — Ни то вас всех запихну в общежитие, а сам пойду в ресторан. "— Мы менеджеру пожалуемся!" — крикнула группа в унисон и погналась за лидером, который уже бежал к машине с кошельком в руках. Друзья бежали друг за другом, невзирая на то, сколько сил они потратили на сцене. Искренний смех и широкие улыбки на лицах людей, которые были настолько дороги Феликсу, что он мог бы назвать их семьёй не задумываясь, пробуждали в нем чувства невероятного тепла. От незнакомцев до родных. От тех, кто борется за мечту и выкладывается на все сто, до тех, кто исполняет эту самую мечту, продолжая выражать себя. Каждый участник стал частью его жизни, его самого, и понадобилось много времени, чтобы осознать это всецело. Ликс бежал за остальными, зная, что они будут в нужный момент шагать в ногу вместе с ним, и в особенности этот парень с теплой улыбкой и прекрасной родинкой под глазом. "Любовь существует. И она есть везде. Абсолютно. Человека можно любить за его смех, улыбку, взгляд, мировоззрение, а можно просто за то, что он полностью из себя представляет, раскрывает передо мной. Душа каждого человека – это целая вселенная, в которую я погружаюсь, видя его. Моя любовь растёт к нему с каждым днём, даже зная о всех недостатках, которые есть в каждом из нас. Я люблю его полностью; родинка на нижнем веке, улыбка, смех, голос, недовольство, нежность и грубость, злость и доброта. За это время я понял, что человека можно любить со всем, что таит его душа. Душа Хёнджина в один момент станет едина с моей, но прежде, пройдёт очень-очень много времени, и я буду любить. И ждать. Вечно."