Здесь свободно?

Невыспавшаяся Кристина выбежала из метро, и ее ослепило яркое утреннее солнце. Девушка спешила в сторону лицея. Она шлепала кедами по лужам, от чего на черных джинсах появились брызги. В лицо ударил прохладный ветер, от которого девушка пыталась укрыться, кутаясь в объемную косуху. «И почему именно сегодня я проспала?» — подумала она, отчитывая саму себя за несобранность и отсутствие режима. На часах было четыре минуты девятого, экскурсионный автобус уже должен был выехать в Петергоф, однако Кристина надеялась, что этого еще не произошло. Каковым же было ее облегчение, когда свернув на улицу, где расположен лицей, Кристина обнаружила там длинный серебристый автобус, у дверей которого стояла учительница по литературе. Завидев приблизившуюся ученицу, она нахмурилась. — Кристиночка, как так? — вопрошала Лариса Алексеевна таким тоном, будто разговаривала с пятилетним ребенком. — Мы только тебя ждем. — Простите, — задыхаясь ответила ученица, которая чувствовала, будто только что пробежала настоящий марафон. Вместе с Ларисой Алексеевной Кристина поднялась в набитый под завязку автобус. Внутри оставалось всего два свободных места у прохода. По левой стороне располагалась тучная женщина средних лет, судя по всему, это была председательница родительского комитета, Светлана Георгиевна, мать старосты класса, Маши Зыкиной. Справа сидел никто иной, как классный руководитель одиннадцатого «Б». — Все места уже заняты, так что поедешь с Никитой Андреевичем, — заявила преподавательница по литературе, заняв место рядом со Светланой Георгиевной. «Вы издеваетесь?» — пронеслось в голове у Кристины. Ей уже начинало казаться, что это какой-то злой рок или чей-то затянувшийся розыгрыш. Так или иначе девушка села рядом с классным руководителем, а через несколько мгновений автобус тронулся. Кристина достала из сумки наушники, надеясь провести поездку за прослушиванием музыки и не обращать внимание на соседа. — Ну, Румянцева, почему опаздываем? — с улыбкой спросил Никита Андреевич. — Не уж-то ночь с пятницы на субботу выдалась бурной? — Ага, — тихо буркнула Кристина, — я очень бурно смотрела сериал до четырех утра, — сказала она, параллельно распутывая наушники. — А-а, тогда понятно, — протянул учитель, — я тоже поздно лег, — почти шепотом произнес историк. — А вы почему? — Кристина продолжала диалог, несмотря на одолевавшее ее чувство неловкости. — У меня по-твоему не может быть личной жизни? — усмехнулся Никита Андреевич, но увидев смущение на лице юной особы тут же осекся. — Я занимался своим хобби. — Дайте угадаю, — со скукой в голосе произнесла девушка, — вы читали какую-нибудь старую толстую книгу по истории. — Не-а. Преподавать историю — это моя работа. Уж не думаешь ли ты, что в здравом уме и трезвой памяти я бы стал тратить на это еще и свободное время? Старых и толстых книжек, как ты выразилась, мне и в школе хватает. — И какое же тогда у вас хобби? — Кристина наконец отвлеклась от наушников, которые никак ей не поддавались. — Играю на гитаре время от времени, — ответил Никита Андреевич. В этот момент девушка поймала себя на мысли о том, что хотела бы услышать, а еще лучше — увидеть воочию, как он играет. Кристина всегда испытывала какое-то необъяснимое влечение к музыкантам. — Скажу честно: удивлена, — констатировала ученица; обстановка вокруг разрядилась и чувство неловкости медленно начало отступать. — А я на синтезаторе дома играю, — Кристина заметно оживилась. — Я училась в музыкальной школе по классу фортепиано. — О, так мы коллеги, — заметил Никита Андреевич, — я тоже ее когда-то окончил. Если сейчас мне двадцать три, — задумался учитель, — то, получается, это было семь лет назад. «Как же он молод…» — не могла не заметить Кристина, тут же высчитав их незначительную разницу в возрасте. — Это занятие, конечно, порой знатно трепало мне нервы, — продолжал размышлять Никита Андреевич, — хотя, тебе ли не знать, как это бывает, однако заниматься музыкой я всегда любил. — Тогда почему же пошли учиться на преподавателя истории? — с неподдельным интересом спрашивала ученица. — Почему музыка так и осталась вашим хобби? — А ты куда планируешь поступать? — ответил вопросом на вопрос Никита Андреевич. — Наверное, в Политех, — поморщилась Кристина, — по крайней мере, этого хочет моя мама. — Ну вот, у меня была примерно та же ситуация. — Жалеете, что стали учителем? — Не знаю, — пожал плечами историк, — в целом у меня в жизни все довольно неплохо складывается. Жалею только о том, что под гнетом родительского контроля так и не попробовал поступить в музыкальное училище. — Понятно, — Кристине была очень знакома эта ситуация. — А я бы очень хотела поступить в институт культуры на факультет музыкального искусства эстрады, — мечтательно сказала она. — Значит, надо пробовать, — уверенно заявил Никита Андреевич. — Не представляю, как это сделать. Боюсь, мама порвет меня на британский флаг, если я откажусь от Политеха в пользу карьеры «певички». — Понимаю, — учитель покачал головой, — но смотри, как бы ты потом не жалела об упущенных возможностях так же, как и я. Думаю, мама тебя любит и желает тебе всего самого лучшего, а значит, ей нужно донести, что это твоя жизнь и ты должна самостоятельно делать выбор. — Я пыталась, — развела руками Кристина, — но ее не переубедить. — Тогда предложи ей сделку. — Сделку? — Скажи, что будешь поступать и в Политех, и в институт культуры. Тебе, конечно, придется нелегко — слишком большой разброс, нужно будет сдавать на ЕГЭ большее количество предметов, плюс готовиться к творческому конкурсу. Однако, возможно, при таком раскладе мама даст тебе шанс попробовать свои силы в интересующей тебя направленности. В конце концов, никто не обещал, что тебя возьмут учиться на «певичку»… но не факт и то, что ты поступишь на программиста, — Никита Андреевич подмигнул. Кристина задумалась, а ведь это действительно могло бы сработать. Если ее зачислят в институт культуры и откажут в политехническом, вероятно, матери ничего не останется, кроме как смириться с «трагичной» судьбой ее дочери. Впервые, девушка обнаружила не призрачную надежду, а реальный шанс, план, который можно было бы воплотить в жизнь. — Давай я помогу тебе с этими морскими узлами, — предложил Никита Андреевич, наблюдавший безуспешные попытки его ученицы в том, чтобы распутать наушники. Не успела Кристина ответить, как учитель на мгновение прикоснулся к ее руке, чтобы забрать спутанные провода. Его ладонь была такой теплой, а прикосновение таким приятным, что по телу девушки пробежали мурашки. Кристине вдруг снова стало неловко. Она украдкой посмотрела на учителя. Он как всегда выглядел безупречно. Широкие плечи обтягивал легкий темно-синий свитер. Крепкая грудь медленно вздымалась и опускалась в такт ровному дыханию. Короткий игривый локон темных волос закрывал его висок. На эту гармоничную картину можно было любоваться вечно. — Держи, — учитель протянул распутанные наушники; Кристина резко опустила глаза. — Спасибо, — тихо произнесла девушка и забрала свою вещицу, так и не взглянув в сторону Никиты Андреевича. — Что слушаешь? — поинтересовался преподаватель. — Много чего, — Кристина открыла свой плейлист и показала его историку. В основновном Кристина слушала рок-исполнителей разных жанров, более всего ее привлекала альтернатива и, в частности, гранж. Такая музыка давала девушке ощущение легкости и свободы, которых порой так не хватало в ее жизни. — Неожиданно, — Никита Андреевич увидел множество знакомых групп и исполнителей. Сойдясь во вкусах, учитель и ученица остаток пути до Петергофа провели за совместным прослушиванием музыки. Кристина ощущала внутри себя сладостный трепет. Приятно было проводить время в компании человека, с которым они говорили на одном языке. Пожалуй, такой человек мог бы стать тем, кто раскрасит серую реальность девушки. Наконец лицеисты доехали до пункта назначения. Вышедшую из школьного автобуса Кристину тут же нагнали Поля и Леся. — Румянцева, колись, кому душу продала за такое везение? — с улыбкой спросила Савельева. — Почему тебя постоянно усаживают рядом с нашим классным? — Не-ет, это не везение, — отрицала Кристина, — это проклятие какое-то. Мне уже скоро некуда будет деваться от вездесущего Казанцева. — О чем вы с ним разговаривали хоть? — поинтересовалась Леся. — О любви к музыке, — ответила девушка. — Лучше бы просто о любви, — хихикнула Полина. — На обратном пути обязательно предложу ему эту тему для разговора, — с сарказмом ответила Кристина. Мимо девушек прошел предмет их обсуждения в лице Никиты Андреевича, и они тихо рассмеялись. Петергоф предстал перед зевающими одиннадцатиклассникам во всей красе. Позолоченные статуи, роскошные сады, объятые осенью, величественные фонтаны. Учителя начали экскурсию, которую подростки слушали вполуха. Они перешептывались, тихо посмеивались, смотрели в свои смартфоны, одним словом, ребята находили для себя массу более интересных занятий. Хотя, периодически, когда на школьников грозно посматривала председательница родительского комитета, они все же делали вид, что внимательно слушают преподавателей. Кристина, хоть и не была сильно заинтересована экскурсией, все же была сосредоточена на том, что говорил историк. Признаться честно, дело было не в лекции преподавателя, а в нем самом. Все же он чертовски привлекал взгляд юной ученицы, которая уже не понимала, раздражает ли ее тот факт, что судьба неустанно сводит их вместе, или же радует. Сегодня что-то определенно изменилось и заставило пробудиться светлым чувствам, томившимся внутри Кристины. На обратном пути ученица вновь сидела рядом со своим учителем, слушала вместе с ним музыку и изредка поглядывала на Казанцева, боясь случайно пересечься взглядами. Для Кристины это был пугающий звоночек, потому что последний раз она боялась смотреть в глаза тому, в которого была беззаветно влюблена… Экскурсионный автобус убаюкал девушку, и она провалилась в сон. Кристина тихо посапывала маленьким носиком, игривый лучик солнца упал на ее волосы, от чего они заблестели, точно золото. Сейчас в мыслях не было тревог и переживаний, только нежные красочные сны. — Просыпайся, соня, — прозвучал голос Никиты Андреевича, вернувший Кристину к реальности, — приехали. Кристина обнаружила свою голову на его плече. «Боже, я всю поездку так провела?» — девушке стало очень стыдно. Она резко подорвалась со своего места и ударилась о багажное отделение под потолком автобуса. Потирая затылок, Кристина огляделась, мимо проходили к выходу хихикающие одноклассники. Интересно, они смеялись из-за неуклюжести сонной девчушки, или из-за того, что видели, как она сладко дремала на плече учителя? Возможно, из-за всего вместе. — Румянцева, осторожнее, — Никита Андреевич покачал головой, — ты чего подскочила, как ошпаренная? «Он еще спрашивает? — недоумевала Кристина. — Неужели не понимает, как мы выглядели со стороны? Хотя, наверное, он даже не подумал об этом, я же всего лишь очередная малолетняя ученица в его классе» — от предположения о том, что Никита Андреевич не способен посмотреть на Кристину под иным углом, не как учитель на ученицу, а как парень на девушку, ей сделалось немного грустно. Домой Кристина вернулась с двойственным чувством. Эта поездка перевернула все с ног на голову. «А ведь я обещала себе не влюбляться в своего учителя…» — с досадой подумала девушка. Но деваться уже было некуда, если падать в омут с головой, то до конца. Немного поколебавшись, Кристина нашла страничку своего предмета воздыхания на просторах соцсетей, однако она оказалась закрыта. Девушка набралась решимости и нажала на кнопку «добавить в друзья».