Но при чем тут любовь?

***

Антон всю неделю зависает на студии в полном одиночестве. Думает. Думает очень много. О ситуации с Иркой, о том, что обязательно надо поговорить со Стасом, о статье думает. Но больше всего, конечно, об Арсении. О том, как тот забавно морщил нос, когда смущался, о том, как глаза сияли, когда Антон забивал мячи, о том, как широко улыбался, когда забил решающий трехочковый… С собственными эмоциями Антону впервые все понятно. А вот с остальным нет: начиная от целей знакомства, заканчивая предпочтениями в любви – все остается загадкой. Нет, он, конечно, не слепой и не наивный, видит и взгляды, и смущение, но что если это все журналистская игра и Арсений просто накопал больше, чем показывает? Стаса просить порыть в эту сторону не хочется. Спросить напрямую самого Арсения не представляет как, а еще понимает, что может конкретно так подставиться. Антон осознает, что проблемы с доверием он так и не проработал, и дает себе слово написать психотерапевту. Арсению он практически не пишет, потому что не знает, что писать, а тот первый вообще ни разу не писал. И это, конечно, настораживает тоже. Зато довел до ума новый трек и теперь периодически репетирует. Ему прямо нравится, как выходит. Стас заявляется ближе к вечеру, хотя должен был раньше: – Прости, что так поздно, но ребята накопали на твоего журналиста немного, заезжал проверить. – Мы же договаривались прекратить? – В общем и целом – да, но тут через знакомых удалось выйти на его бывшего… – Бывшего? – не дослушав, перебил Антон. – Ты все верно услышал. Ничего такого в его прошлом нет, так любовные драмы. И все же, будь с ним осторожен, мало ли засветитесь где, могут опять слухи про ориентацию пойти, а нам это не надо сейчас. «Значит, есть шанс, что это не игра и симпатия взаимна?» – оседает в голове, пока Антон нахмуренно кивает в ответ. Стас, конечно, интерпретировал его волнение по своему: волнение за карьеру и все такое. Но Антон впервые готов благодарить жизнь за то, что подкинула ответ хотя бы на один волнующий его вопрос, да еще и так скоро… В ближайшие два часа раскидывали график концертов, договаривались о записи сингла, а так же выбирали на какие интервью сходить. – Кстати, об интервью… – начинает Антон. – Тебе не кажется, что историю с Иркой пора сворачивать? – Это почему? – удивляется Стас. – Ну, с баром тем мы уладили все, ведь так? – ждет, пока Стас кивнет, и продолжает. – И времени выждали достаточно, так зачем этот цирк и дальше продолжать? – Угу… Воообще я думал, что можно оставить ее на постоянку, прикрытие-то хорошее. – Нет, Стас. Я на такое не подписываюсь. Да и наверняка скоро начнут писать про дату свадьбы, потом про то, что свадьбы этой так долго нет… – Ладно, ты прав скорее всего. Я подумаю, как это аккуратнее закончить, поговорю с пиар-менеджером… А чего ты вообще об этом вдруг? – Да так, просто… Устал. Когда с делами было покончено, а Стас уехал, Антон думал, куда ему ехать сегодня.

Димон, можно я у вас останусь сегодня?

Поз Конечно, можно. Только мы дома будем через пару часов. У Савины сегодня открытые занятия в секции.

Спасибо, буду после 9)

Значит, пару часов можно и тут потусить. Антон достает старые блокноты, начинает перебирать тексты и находит среди них рисунок купидона, который ему кто-то из фанатов подарил. Улыбается. Идея захватывает слишком быстро. Пишет о мальчике, который учится стрелять из лука и мечтает стать купидоном, но вырастает и вместо стрел любви начинает стрелять стрелами ненависти. И никто этого юношу не принимает, никто не ждет, а кто-тот даже проклинает. И нет в его жизни ничего, кроме ненависти и одиночества. А потом он встречает другого такого же юношу-купидона, а тот не просто делится с ним стрелами любви, но и делит его ношу – забирает половину стрел ненависти. *Философски… И довольно звучные строки вышли. С музыкой правда придется повозиться* Антон чувствует приятную усталость. Он никак не ожидал, что вообще сегодня что-то напишет. А так, получается, можно даже не сингл, а вполне себе мини-альбом выпустить. И хоть синглы залетают в чарты гораздо чаще, альбомы Антон может себе позволить, у него действительно большая аудитория. *И откуда только это вдохновение?* Хотя понятно, откуда. Вечером, сидя у Димы, Антон решается рассказать ему про Арсения. Дима слушает внимательно, ничего не уточняет, улыбается. – Знаешь, Шаст, ты вот это в грустном свете преподносишь, а я рад за тебя. – А чему тут радоваться? – Тому, что чувствуешь что-то. Значит, еще живой. – Ну что за цитаты из Вконтакте? – смеется Антон. – Какие есть. Я думал, ты после Никиты вообще никого к себе не подпустишь больше. – Да я и сейчас боюсь подпускать. – Боишься, но делаешь ведь? Значит, не все потеряно. И то, что пишешь, тоже хорошо. – Это правда. Там прям хорошие истории получаются. Мне самому давно так не вкатывало. Пьют чай, Антон сминает шарлотку, которую Катя с утра готовила, и чувствует себя лучше. С Димой всегда так, он как заботливый старший брат все разложит по полочкам, после чего становится легче. – А насчет Арсения твоего… – Ничего он не мой! – Ой, понятно, – смеется Дима. – Ты поговори с ним просто откровенно. И про цели, и про доверие. – Нихуя себе просто. Думаешь, это простые темы? – Согласен, что непростые. Но решение вполне простое. И очевидное.

***

О невесте Арсений накопал не так уж много, и что печально, там не было ничего интересного. Обычная, он бы даже сказал неприметная, жизнь, разве что выделялись будто бы показные походы по магазинам и выходы в свет со своим женихом. На слове «жених» в отчете Арсений морщится. – Все это какой-то сюр, Серег, – протяжно стонет Арс. – Согласен, – вздыхает в ответ Сережа. – Что тебе твой внутренний радар говорит? – Говорит, что информацию про невесту от нас скорее всего тоже прячут… – Да я вообще-то про гей-радар? – не сдерживает смех Матвиенко, за что получает от Арсения бумажками по лбу. – Ну, тут либо я идиот, либо радар сломался, – все же смеется в ответ Арсений. – Все еще не хочешь подступиться эмм… хитрыми методами? Главный вроде дал добро на все… – Не хочу, но выбора как будто нет… – Это точно, птичка нашептала, что кое-кто в «Amarillo» тоже копает под твоего A.SH-a… – Буэ… Арсений не любит «Amarillo» буквально за все: и за то, что это их главный конкурент, и за то, что название абсолютно банальное – просто «желтый» в переводе с испанского, и еще за то, что там теперь работает его бывший. В общем, эта нелюбовь в том числе подталкивает его действовать: – Что предлагаешь? – Набор грязных методов стандартный: записи с камер наблюдения достать, аккаунты в соц.сетях увести, папарацци на него направить, – немного грустно перечисляет Сережа. Может, он не так хорош в том, куда вести расследование в целом, но в том, что касается технической части, он профи. И хоть моральная сторона вопроса его тоже немного терзает, он выбирает помогать другу (верит, что не только в расследовании) и делать свою работу, за которую получает, кстати, очень хорошие деньги. – Как же я не люблю такие методы, – вздыхает Арсений. – Может, лучше перехватим то, что в «Amarillo» накопали? – Хочешь взломать почту бывшего? – смеется Сережа. Но Арс не шутит: – Лучше, чем самим марать руки… И не только потому, что читать личные переписки и все это – как-то слишком. А потому что Арсению кажется, что любое такое действие против Антона разбивает его собственное сердце. А сердце и без того предательски ноет, ведь Антон не писал ему ни разу за всю неделю после той игры в субботу. Арсений не писал ему тоже, хотя и сам до конца не понимал, почему. Просто так сложилось, что Антон всегда писал первым, а Арсению доставалась роль отвечать. Просто так сложилось, что в действительности он боялся не получить ответ или, что еще хуже, получить в ответ что-то, что прекратит их общение. Будто эта тишина не является отсутствием общения?* «Может, и является, но не ставит точку, не так ли?» – убеждает себя Арсений, пока перебирает одежду в сушилке в субботу утром. Но убедить себя не получается, а написать все же хочется. Через несколько часов мытарств по собственной квартире, когда все дела были уже переделаны, он доходит до того, что написать самому – это вроде бы даже хорошая идея. Поэтому он набирается смелости и пишет:

Привет, сегодня играем?)

Оправлено. И сразу прочитано. Но ответа пока не следует. И за те 10 минут, что Арсений судорожно пытался не мониторить телефон, он успел сторговаться сам с собой на то, что если Антон согласится, то он не просто скажет ему свою станцию метро, он скажет и собственный адрес. Потому что не хочется от Антона скрываться, потому что итак он лезет куда не следует, потому что хочется у Вселенной хоть как-то выпросить шанс… Антон Сегодня работаю, прости. Но шанс Вселенная не дает.