Свобода выбора.

*** …Ко’Шот только что ушел, покрывало на кровати еще хранило тепло его тела и капли его «живой воды», оставленные после их очередной ночи. Он всегда уходил почти сразу после того, как получал удовольствие, и Ха’Дир к этому привыкла. Она потянулась в кровати, но сон почему-то не шел. Ко’Шот арендовал номер до утра, что давало ей возможность понежиться в постели и никуда не торопиться. «Включить новости», — приказала она компьютеру. На стене появилось изображение сначала нарнских каналов, которые ночью не работали, пролистнув их, Ха’Дир наткнулась на канал Земного Содружества. Оставив его на экране, она снова залезла под покрывало, ощущая исходящий от него запах мужского тела. «Сегодня в космопорте города Женева при попытке пройти досмотр по поддельным документам, был задержан Заро Вирини, племянник бывшего министра при императоре Картажье, а затем регента — Вирини, вместе со своей дочерью, Джоули. Согласно последним подписанным договорам с Республикой Центавра, данные граждане будут экстрадированы на родину в ближайшее время». Это сообщение заставило Ха’Дир сесть на кровати. Как ни старалась она сделать вид, что ее совершенно не заботит произошедшее, себе не соврешь. Почему она так расстроилась этой, в общем то, никак к ней не относящейся новости? Что грозит Джоули на родине? Ха’Дир вспомнила ее слова: «В нашем мире происходит что-то ужасное». Изоляция Центавра и последние редко всплывающие новости о нем наводили на самые мрачные мысли. А уж от центавриан можно было ожидать чего угодно, даже в отношении своих же граждан… …Пару дней спустя Ха’Дир стояла на выходе из космопорта Женевы, подставляя лицо под капли моросящего осеннего дождя. В этой части Земли была уже глубокая осень. Листву срывало с деревьев порывами ветра и гоняло по огромному взлетно-посадочному полю. Отработав очередной заказ на Земле, ей хватило пару часов, чтобы долететь до Женевы и благополучно пройти регистрацию. Она надеялась, что пленников-центавриан еще не успели экстрадировать на Центавр. …Центр для задержанных инопланетян находился совсем недалеко от космопорта, видимо для удобства экстрадиции. Посетителей практически не было — не каждый родственник может вот так вот взять и сорваться на своем корабле в чужой мир… «Я просто доставляла груз и попутно решила проверить как там Джули, Джоули», — пробормотала она больше самой себе, чем регистратору в военной форме, сидящему по ту сторону толстого стекла с надписью на нем на нескольких языках: «Не прислоняться! Охраняемая территория!» Конечно, она снова врала самой себе. Ха’Дир хотела увидеть Джули, возможно ей не нужно было тогда быть такой категоричной… Впрочем, это все равно ничего не изменило бы. Рано или поздно обман бы раскрылся. — Мне бы не стоило допускать вас в переговорную, — покачал головой регистратор, — вы, нарны, повернутые на своих шон’карах… — Уверяю вас, нет у меня никакой клятвы мести, — Ха’Дир сама понимала, как неубедительно это прозвучало. — Тогда все еще более странно. Вы же не будете говорить, что хотите навестить подругу центаврианку, — усмехнулся военный. — Мне…нужно выяснить кое-что у мисс Джоули, — сжав зубы процедила Ха’Дир. — Звучит угрожающе, — прокомментировал ее тираду второй охранник, — Проходите, досмотр будет весьма тщательный, не надейтесь пронести что-либо. Да и вообще, вам крупно повезло. Центавры прилетят за своими уже сегодня ночью. Досмотр на самом деле больше походил на медицинское обследование. Наконец, Ха’Дир оказалась в комнате, так же перегороженной прозрачным толстым стеклом. По ту и другую сторону стояли стулья. С двух углах зависли видеокамеры, записывая все происходящее. Наконец, дверь по другую сторону стекла отъехала в сторону, и Ха’Дир увидела Джоули. Она была в серой тюремной форме, совсем исхудавшая, карие глаза на осунувшемся лице казались еще больше, чем их помнила Ха’Дир. И эти глаза засветились при взгляде на нарнийку. — Ха’Дир, как же я рада… Я не могла даже надеяться… — голос Джоули был все такой же, бархатисто-нежный, и совсем не вязался с местом, в котором она находилась. — Я… — Ха’Дир не смогла найти слов и только подошла ближе к стеклу. — Я еще раз хочу тебя поблагодарить. Ты спасла нас с отцом… Нас уже разыскивали на Иоланте, и мы вовремя сбежали тогда… Ха’Дир словно освободили от оков, которые она носила все эти шесть лет. Но она не могла ничего сделать именно сейчас, и это снова сжало ей сердце. Все было очень странно… Эта центаврианка, враг… Ради которой Ха’Дир сейчас бросила все и примчалась в Женеву. Она сама не понимала, как такое могло происходить. — Я ведь так и не сказала в общине, кто ты, — произнесла она чуть слышно. — Знаю, — улыбнулась Джоули. — Я в этом никогда не сомневалась. — Что с тобой будет? — наконец, задала Ха’Дир самый главный вопрос. Джоули снова улыбнулась, но уже грустной улыбкой. — Я не знаю, Ха’Дир. Никто не знает. С Центавром нет обратной связи. Что там происходит — остается только догадываться. Император Моллари… Его распоряжения порой весьма странные, как объяснял мне отец… — Неужели ничего нельзя сделать? — Ха’Дир положила руки на стекло, Джули положила свои ладони на ее в ответном жесте. — Помнишь, как ты подарила мне коралл? — внезапно спросила центаврианка, — это одно из моих самых любимых воспоминаний о тебе. О том, как ты купалась, а я сидела на песке… — А что случилось потом, лучше не вспоминать, — закончила за нее Ха’Дир и почему-то рассмеялась. Джули поддержала ее смех. — Мы жили на Земле последние шесть лет. Но кое-кто снова пронюхал про нас с отцом, и нам пришлось пойти на риск… Так ты помнишь тот коралл, да? — Помню, — прошептала Ха’Дир. — Я думаю, он так и стоит на полке в нашем с отцом доме в Калифорнии… Мне бы хотелось, если со мной что-то случится, чтобы ты оставила его себе в память обо мне. Жаль, что все вот так закончилось… Мне казалось… Мне кажется, что мы могли бы провести на побережье еще много счастливых часов, — голос Джоули был печален, в нем сквозило предчувствие чего-то ужасного. — Может все не так страшно? — но Ха’Дир и сама не верила в свои слова. — Чем так мог навредить твой отец сегодняшней власти? Время визита закончено! — объявил металлический голос. — Прощай! — Джоули снова прижала руки к стеклу, не обращая внимания на открывшуюся дверь, — Ты была лучшей и единственной моей подругой. Спасибо тебе! Я очень рада, что успела тебе все это сказать. — Прощай, — прошептала в ответ нарнийка. Через пару секунд силуэт Джоули исчез в проеме двери. *** — Расскажи мне про локвар, — попросил Майкл, когда они вновь оказались на шаттле. — Это что-то типа земного состояния аффекта, его очень трудно контролировать, далеко не каждый нарн умеет это делать, — пояснила Ха’Дир, сидя у Майкла на спине и массируя ему мышцы. Неяркий свет в грузовом отсеке и матрас, брошенный прямо на пол — вот и вся их спальная комната. «Весьма романтическая атмосфера», — усмехнувшись про себя, подумала Ха’Дир, разминая спину землянина, тот временами охал, чем заводил ее еще больше, чем просто созерцание его сильного тела под ней. Обнаженная, она сидела на его ягодицах и понимала, что он чувствует ее возбуждение. — А ты умеешь? — спросил Майкл, повернув голову и схватив ее рукой за колено. В ответ она особенно сильно нажала ему на трапеции, так, что он взвыл. — Нет. Я не родилась на Нарне, многое из культурного наследия нашего народа я знаю, увы, только в теории. Я даже токти почти не владею. Так, на уровне гимнастики. — А что насчет этого твоего… Я так понял, вы с ним… — Майкл не знал, как сказать неудобные вещи так, чтобы нарнийка не прикончила его массажем. — Ко’Шот? Я знаю, что он закончил нарнскую Академию Кал’наран как раз до Второй Оккупации, был тяжело ранен, но как-то удалось ему выжить… Как выпускник Академии, он должен владеть токти практически в совершенстве. Поэтому я и говорю тебе — оставь эти мысли о равносильном поединке… Она не договорила, Майкл вывернулся из-под нее и обнял, прижав к себе и к матрасу. Теперь они лежали рядом друг с другом, и рука землянина гладила Ха’Дир по бедру, иногда сжимая ее ягодицу. Она сама была уже достаточно сильно возбуждена, и заметила, что член Майкла проснулся и поднялся вверх. Но им нельзя было сейчас заниматься сексом. О чем она и сказала, правда голос ее чуть дрогнул от прикосновений землянина. — Ты хочешь потратить все силы на эту ночь или на завтрашний поединок? Ты же сам спросил, что бы я тебе сказала, будь ты нарном? В ночь перед поединком ни один уважающий себя нарн не будет заниматься сексом — это вымотает его еще до начала схватки. — А, вот что нужно было сделать! — усмехнулся Майкл, — подослать тебя соблазнить Ко’Шота в эту ночь. Ой! Ха’Дир легонько сжала его мошонку. От чего член землянина налился кровью еще больше и на головке заблестели капельки смазки. — Ты сам напросился, — прорычала она и повалила его на спину, а через мгновение вобрала в рот его торчащий вверх пенис. — Иди ко мне, — прошептал он, и Ха’Дир легла животом ему на грудь, предоставив губам и языку землянина играть со своим клитором. Ее губы в то же время задвигались по члену землянина, смешивая слюну и смазку. Пальцы землянина проникли в нее и толкались внутри одновременно с тем, как его язык ласкал головку ее клитора. Она выгнулась, чувствуя приближение разрядки, выпустив член изо рта, но продолжая проводить по нему рукой. Оргазм опрокинул ее на Майкла, это было неожиданно быстро, видимо напряжение всех этих часов вырвалось наружу именно сейчас. Она снова взяла в рот пенис землянина и несколькими сильными движениями губ заставила его закричать, почувствовала, как его сперма заливает ей горло и вытекает изо рта. — Теперь ты точно не проиграешь, — ехидно заметила она, слезая с Майкла и падая рядом с тяжело дышащим мужчиной. *** …Ха’Дир вылезла из такси как раз перед домом, в котором, как она узнала из средств массовой информации, проживала Джули Вилкинс со своим отцом последние шесть лет. — Вы слышали эту историю? — темнокожий молодой таксист был весьма болтлив, отчаянно жестикулируя и поворачиваясь к Ха’Дир всю дорогу от космопорта в Лос-Анджелесе. — Я вот теперь думаю, а сколько таких «центавриан» ходит тут среди нас? Затащишь такую красотку в постель и что там с ней делать, а? — он игриво подмигнул нарнийке, но увидев выражение ее лица в зеркале, тут же замолк. Машина стартанула с места, обдав ее пылью, перед Ха’Дир оказался двухэтажный классический американский дом, правда сейчас он находился в запустении. Подойдя ближе и открыв калитку, ведущую к крыльцу, нарнийка увидела на его стенах множество надписей. «Смерть центаврам», — это было написано по-нарнски, «Убирайтесь вон», — это уже по-земному. И множество нецензурных фраз на всех языках. «Вот что общее у всех рас в галактике», — пронеслось в голове Ха’Дир, — «умение ненавидеть». Дверь была взломана и даже приоткрыта. Ха’Дир уже пожалела, что приехала в это запустение. «Наверняка, тут все разграблено», — подумала она, проходя в гостиную. Нигде не было и намека на центаврианский стиль, все предметы и сама обстановка казались абсолютно земными. В гостиной царил погром, на полу валялись разбитая посуда, какие-то тряпки, зайдя в столовую, Ха’Дир обнаружила на кухонном столе засохшую кучу того, что тут же обозначила ругательством. — Щрок! — пробормотала она и спешно ретировалась в коридор, откуда вела лестница на второй этаж. Две спальни на втором этаже так же подверглись разграблению. Одна из них, по-видимому, принадлежала Джоули. Ха’Дир, помедлив несколько секунд, будто бы спрашивая разрешения у хозяйки, вошла внутрь. Постель была перевернута, дверцы шкафа раскрыты, одежда вперемешку с мусором валялась на полу. Ха’Дир подняла одну из блузок и вдохнула едва ощутимый аромат женских духов. Напротив шкафа стоял камод с кучей разных ничего не стоящих безделушек на нем. Какие-то были сброшены на пол, какие-то так и стояли на камоде, покрытые слоем пыли. Ха’Дир внимательно осмотрела их и не заметила то, ради чего прилетела сюда. По-видимому, коралл приглянулся какому-то мародеру, увы. Она еще раз прошлась по комнате, переворачивая ногой тряпки и мусор. Что-то привлекло ее внимание… Не поверив своим глазам, она наклонилась и вытащила из кучи смятых и разбухших от влаги старых журналов тот самый коралл, теперь приклеенный к пластиковой подставке. Видимо, кто-то повертел его в руках и, поняв бесполезность и дешевизну этого украшения, просто бросил на пол. Больше Ха’Дир нечего было делать в этом доме. Положив коралл в свою сумку, она покинула последний приют семьи Вирини.