Последний полет Гармонии

Кантерлот похож на вершину айсберга: ослепительно белый и величественный. Но, как и у айсберга, его настоящая, смертельная масса скрыта под водой, в холодной темноте, где нет места жалости.

Из путевого дневника неизвестного грифона.

      Лина ждала у стойки, когда её въезд в столицу официально оформят, чтобы не было мыслей куда же она пропала из Лас-Пегасуса. Обычно так делают, чтобы тебя впоследствии не потеряли и не объявили "умершей" или "пропавшей без вести". Как хорошо, что они приехали утром, ибо обычно после половины дня здесь большие очереди. Капитан разминулся с Линой молча, идя по своим делам, а Лаки растворился в толпе, но у Лины было стойкое ощущение, что они ещё встретятся. И вот, когда бумажная волокита была закончена, она с своим полосатым компаньоном направилась к двойным богато-украшенным орнаментами дверям, которые она раскрыла. Кантерлот обрушился на них всем своим великолепием. Первое, что ударило по чувствам Лины — это свет солнца. Он был абсолютным. В небе над столицей не было ни единого облачка — пегасы погодного патруля вычищали небосвод до стерильной синевы, чтобы ничто не мешало лучам солнечного светила заливать город её златом. Здесь не было полутонов, только ослепительно белые стены зданий и резкие, чернильные тени.       Улицы были неестественно чистыми. Брусчатка, казалось, была вымыта с мылом и натерта воском. Ни пылинки, ни опавшего листа, ни тем более мусора. Вокруг текли потоки пони. И они разительно отличались от тех, кого Лина привыкла видеть. Дамы в многослойных платьях из шелка и бархата, джентлькольты в сюртуках с дорогим шитьем, жеребята, одетые дороже, чем весь гардероб Лины за всю жизнь. Даже слуги и прислуживающий персонал здесь носили ливреи из тонкого сукна, когда занимались уборкой.       Лина шла, стараясь держаться уверенно, но быстро поняла: она — пятно. Грязное, серое пятно на безупречном полотне столицы. Прохожие бросали на неё короткие, скользящие взгляды. В них не было открытой агрессии, как у храмовников на въезде, но было что-то хуже — брезгливое недоумение. Они смотрели на её дорожный плащ — потертый, пропитанный пылью тракта и запахом металла — как на половую тряпку, которую кто-то забыл убрать с парадной лестницы.       А еще этот говор... Лина невольно дернула ухом, услышав обрывок разговора двух единорожек у цветочной лавки.       — О, дорог-а-а-я, вы видели эти ма-а-а-ки? Божеств-е-е-нно!       Они не говорили, они пели. Растягивали гласные, манерно повышали тон в конце фразы. Этот "столичный акцент" звучал как музыка, но в нем сквозило такое высокомерие, что хотелось скрипнуть зубами.       — Спек, — тихо шепнула Лина, не разжимая губ. — Они так смотрят на нас, будто мы убили кого-то, чтобы попасть сюда.       Спектрум, идущий на шаг позади, буркнул:       — Я подобен зверю, что тенью следует за своей госпожой, у которой кончились деньги. Нам необходимо слиться с толпой, чтобы не мозолить глаза местным и страже.       Лина кивнула. Он был прав. Её плащ, спасавший от ветров пустоши, здесь был рудиментом, если местные, конечно, знали значение этого слова. Она огляделась и заметила вывеску на углу улицы. Изящные золотые ножницы и катушка ниток. Витрина сияла, выставляя напоказ манекены в изысканных нарядах. "Нити Судьбы", а звучит.       — Выглядит интересно. — рассудила вслух Лина и направилась к двери этого заведения. Спектрум не отставал и пошел следом.       Дверной колокольчик звякнул мелодично и нежно, когда дверь раскрылась. Внутри бутика пахло лавандой и дорогой тканью. Здесь было прохладно и тихо, уличный шум не проникал внутрь. Стены были увешаны рулонами шелка, парчи и бархата всех цветов радуги.       Лина замерла, ошеломленная ассортиментом. В Лас-Пегасусе мода была вульгарной — много блесток, магических дополнений и ненужных аксессуаров. И это было только в Верхнем городе, когда как в Нижнем одевались поскромнее те, кто имел деньги, но чаще их тела были открыты. Здесь же царил строгий, но роскошный стиль. Сложные крои, вышивка магическими нитями, шляпки, которые стоили как хороший артефакт былой эпохи. Это был другой мир. Мир, где проблемы войны с бизонами, притеснение не-пони и нищеты не существовали.       — Добрый день, — раздался мягкий, тихий голос.       Из-за ширмы в глубине зала вышла земная пони. У неё была кремовая шерстка и грива двух оттенков голубого, аккуратно уложенная в строгую прическу. На груди, приколотый к элегантной рубашке, красовался цветок из ткани — белый с красной сердцевиной. Она держала в зубах подушечку с булавками, но тут же отложила её на столик.       Это была Коко Поммелл. Лина узнала её — не по статуям, ибо таким пони как она не ставились подобные, а по тем немногим частным журналам, что доставляла Королевская Почта, которые иногда она читала в своем кабинете, когда работала еще на торговую компанию. Талантливый дизайнер из Мейнхэттена, которая перебралась в столицу несколько лет назад.       Коко посмотрела на Лину. Её взгляд задержался на грязном дорожном плаще, потом скользнул по Спектруму, остался у двери, стараясь имитировать мебель, от чего просто молчал, и снова вернулся к Лине. В её больших глазах не было того снобизма, что на улице. Там была профессиональная оценка и... кажется, капля сочувствия.       — Чем я могу вам помочь? — спросила она вежливо, без того самого тягучего акцента, но с безупречной дикцией. — Вы ищете что-то конкретное, или вам нужно... обновить гардероб после долгого пути?       Лина сбросила капюшон.       — Мне бы стать частью общества и перестать ловить взгляды, — прямо ответила она. — Мне нужно что-то, что может обойтись мне по карману и при этом выйти хотя бы за ту, у кого есть право здесь находиться.       Коко Поммелл аккуратно, двумя копытами, приняла у Лины её пыльный плащ. Когда ткань соскользнула, открывая обычную фиолетовую шерстку без каких-либо элементов гардероба, за исключением седельных сумок, что Лина носила все еще на себе после приезда, брови модельера поползли вверх. В её взгляде читалось искреннее, почти детское изумление.       — Только плащ? — тихо переспросила она, обходя Лину по кругу. — Весь путь? Ох, Принцессы... Если бы Госпожа Рарити это увидела, ее бы хватил припадок. Она всегда говорит, что выйти на улицу Кантерлота "в чем мать родила" — это все равно что забыть дома лицо.       Лина почувствовала себя неуютно под этой профессиональной оценкой со стороны. Она привыкла, что одежда — это больше про функцию, например, защита от дождя или пыли, но никак не обязательство, что показывает кто ты.       — Неужели здесь всё настолько строго? — нахмурилась она. — Я не видела на воротах таблички "Вход без одежды строго воспрещен".       Коко мягко улыбнулась, вешая грязный плащ на отдельную вешалку, подальше от дорогих шелков.       — Официально? Нет, конечно. В законах Эквестрии нет ни слова о дресс-коде, кроме как для дворцовых приемов. — Она повернулась к Лине, и её голос стал серьезнее. — Но Кантерлот живет не по законам, а по негласным правилам. Это город показ, милая. Здесь о твоем статусе дома говорит твой адрес, а на улице — твой внешний вид. Если вы ходите "без ничего", как говорят местные, вас примут либо за прислугу, у которой выходной, либо за оборванку с юга или с запада. И поверьте, ни те, ни другие здесь не получают хорошего обслуживания, не говоря уже об отношении.       Лина вздохнула, присаживаясь на мягкий красный диванчик, потирая передними копытами себе шею. Это имело смысл. В мире, где внешность — это был залог успеха, она была банкротом.       — Вы правы, — признала она. — Я действительно... издалека. У нас там климат диктует моду, а не этикет. Если на тебе слишком много тряпок, в них можно запутаться во время пыльной бури.       Коко понимающе кивнула. Она была слишком тактична, чтобы спрашивать, откуда именно прибыла эта странная единорожка с тяжёлым взглядом и опасным "питомцем" у двери.       — Понимаю. Практичность превыше всего. Но здесь вам это не понадобится, если вы не часть какой-то структуры. Здесь другой уровень.       Лина оглядела ряды манекенов. Ценники на некоторых платьях имели столько нулей, что на них можно было купить небольшой дом в Лас-Пегасусе.       — Я была бы не против взять что-то уже готовое, — осторожно начала она.       — Мне не нужен индивидуальный пошив или шелк с редкими нитями. Мне нужно что-то... приличное. Строгое. Чтобы меня пустили в архив или библиотеку и не вызвали стражу. — Она сделала паузу, подсчитывая в уме остатки средств. — И желательно, чтобы это не стоило как парус от воздушного галеона. Я слегка... поиздержалась после поездки.       Коко оценивающе прищурилась, постукивая копытом по подбородку.       — Хм... Учебный стиль? Сдержанно, но с достоинством. Да, думаю, я знаю, что вам подойдет. У нас есть коллекция "Университетский Квартал". Прошлый сезон, но классика не стареет.       Она нырнула вглубь вешалок, перебирая ткани с ловкостью фокусника.       — Госпожа Рарити владеет сетью бутиков по всему Солнечному Кругу, но здесь, в этом филиале, мы стараемся держать марку доступной элегантности. Не все в Кантерлоте — герцоги, — донесся её голос из-за ширмы. — Многие студенты и клерки тоже хотят выглядеть достойно.       Через минуту она вернулась, неся в зубах вешалку. Это был комплект темно-синего цвета, почти черного. Плотный жилет из качественного сукна с высоким воротом-стойкой, украшенный скромной серебряной вышивкой в виде геометрических узоров. Никаких рюш, никаких кричащих цветов. Строго, функционально и очень по-столичному.       — Примерьте, — предложила Коко. — Ткань дышащая, с легкой пропиткой от пыли. И, что важно для вас — в этом вы будете выглядеть как младший научный сотрудник или секретарь, а не как беженка. Цена вопроса — сорок пять битсов. Вместе с подгонкой по фигуре, которую я сделаю прямо сейчас.       Сорок пять битсов. В голове сразу всплыли цены Нижнего города Лас-Пегасуса. За эти деньги там можно было снять приличную комнату на месяц, купить нормальную еду, новые перья и чернила, и ещё немного осталось бы на что-то еще. А здесь… один наряд. Один. Она провела копытом по ткани. Лёгкая, качественная. В таком действительно не стыдно будет появиться в академии.       — Здесь даже воздух дороже, — подумала она с лёгкой усмешкой. — В Нижнем городе за сорок пять битсов я могла прожить месяц. А тут это просто… входной билет, чтобы на тебя не смотрели как на нищенку.       — Пойдет, — кивнула она. — Давайте мерить.       Спектрум, наблюдавший за всем этим от двери, подозвал Лину к себе. Она посмотрела на него и подошла к нему. Он едва слышно начал шептать       — Надеюсь, к этому наряду не прилагается инструкция, как правильно вести беседы в светском обществе.       Коко, услышав это, лишь кротко улыбнулась, втыкая булавку в подушечку.       — А что насчет вашего... спутника? — вежливо поинтересовалась она. — Ему не требуется что-то, чтобы прикрыть... — она неопределенно махнула копытом, подбирая слово, — наготу? В столице не привыкли видеть столько открытой кожи, даже у экзотических видов.       Лина поправила воротник-стойку.       — А разве эти негласные правила распространяются на... разумные инструменты? — прямо спросила она, намекая на статус Спектрума. — Он проходит по документам как имущество.       Коко ничуть не смутилась. Она лишь пожала плечами, убирая сантиметровую ленту.       — Законы — нет. А вот правила хорошего тона — да. Здесь всё зависит от владельца, милая, как я уже говорила. Если слуга выглядит оборванцем, это бросает тень на состояние хозяина. В Кантерлоте принято одевать даже своих питомцев, чтобы показать статус. Но, — она мягко улыбнулась, — это решение за вами.       Лина хмыкнула. На одежду для Спектрума денег точно не было, да и он сам вряд ли обрадовался бы костюму.       — Обойдется, — отрезала она, меняя тему. — Кстати, насчет хозяйки этого заведения. На вывеске рядом с названием я видела имя "Рарити".       Она кивнула в сторону портрета, висевшего за прилавком. На нем была изображена элегантная белая единорожка с фиолетовой гривой.       — Та самая Рарити? Чья статуя стоит в центре Понивилля? Одна из Шестерых пони, что победили Найтмер Мун?       Улыбка Коко стала чуть теплее, но в ней промелькнула профессиональная усталость.       — Вы проницательны. Да, это бутик Госпожи Рарити. Она основала его много лет назад в том самом месте, когда её талант стал слишком велик для провинции.       — Можно ли... — начала Лина, но Коко мягко, но решительно подняла копыто, предвосхищая вопрос.       — Боюсь, что нет, — покачала она головой. — Вы не первая, кто спрашивает. Но, во-первых, Госпожа сейчас не принимает поклонников без записи за три месяца. Её график расписан по минутам. А во-вторых...       Коко вздохнула, аккуратно складывая старый плащ Лины в пакет.       — Её сейчас нет в городе. Она в Мэйнхэттене, на Неделе Высокой Моды. Деловая поездка. Вернется не раньше, чем через пару недель.       Лина понимающе кивнула. Это было ожидаемо. Легенды не сидят за прилавком, ожидая, пока к ним зайдет бедная студентка, которой было интересно узнать о них больше с детства. Рассказы о них, что описывали, были яркими и насыщенными.       — Жаль, — сказала она. — Но, наверное, так даже лучше. Меньше волнения.       Она достала кошель и отсчитала сорок пять битсов. Монеты звякнули о стеклянную поверхность прилавка. Коко придвинула деньги к себе, но её нос едва заметно дернулся. Она слегка прищурилась, не убирая монеты со стола к себе.       Лина напряглась.       — Что-то не так? — спросила она, в голосе прорезались оборонительные нотки. — Деньги настоящие. Можете проверить на зуб, если хотите. Я не настолько бедна, чтобы подобным заниматься.       — О, я не сомневаюсь в золоте, — вежливо, но с едва заметной брезгливостью ответила Коко. — Дело не в монетах, дорогая. Дело в... аромате.       — Аромате? — Лина моргнула.       — От вас пахнет дорогой, — деликатно пояснила пони. — Железом. Пылью. Старым потом. И... чем-то еще, более резким.       Она выразительно посмотрела на пакет с грязным плащом.       — Вы, вероятно, привыкли и не замечаете, но в закрытом помещении это очень... ощутимо. В Академии или в приличной гостинице вас могут развернуть на пороге только из-за этого шлейфа.       Лина залилась краской. Она действительно принюхалась к себе за неделю пути. Для неё собственный естественный запах, крови и запаха других стал нормой. Но для богатого Кантерлота она была ходячей разносчицей чумы, во всех смыслах.       — Ох... — выдохнула она. — Я... не заметила.       — Ничего страшного, — Коко улыбнулась, возвращаясь к своему безупречному профессионализму. — Просто дружеский совет: прежде чем искать ночлег, посетите общественные бани. "Хрустальные Воды" находятся в двух кварталах вниз по улице. Там недорого, и они отлично смывают дорожную усталость. Иначе, боюсь, ваш новый костюм пропитается этим запахом раньше, чем вы успеете произвести впечатление.       Она подвинула Лине пакет с её старыми вещами.       — Хорошего дня, мисс. И добро пожаловать в Кантерлот. Постарайтесь... соответствовать образу.       Лина забрала пакет, чувствуя, как горят уши.       — Спасибо, — буркнула она. — Пошли, Спек. Нам нужно привести себя в порядок.       Лина уже зажгла свой рог магией, собираясь "взяться" за полированную ручку двери, когда голос хозяйки бутика остановил её.       — Постойте. Я не спросила вашего имени. Кого мне записать в книгу клиентов?       Лина обернулась. Коко стояла среди рулонов шелка, идеально вписываясь в этот интерьер, подобно тем манекенам, что стояли у витрин бутика.       — Лина Фантом, — представилась единорожка.       Коко склонила голову, запоминая имя.       — Приятно познакомиться, мисс Фантом. Когда вы... приведете себя в порядок и разберетесь с первостепенными делами, загляните к нам снова. У меня есть коллекция аксессуаров, которая идеально дополнит ваш новый жилет. Шарфы, броши... Мелочи, которые завершают образ.       Лина вежливо кивнула, хотя про себя скептически хмыкнула.       — Вернуться? Сюда? — подумала она. Лина не привыкла менять наряды как грифоны меняют перчатки. Идея покупать специальные броши для жилета казалась ей пустой тратой драгоценных битсов. Ей бы на еду и помывку денег хватило.       — Всё может быть, — уклончиво ответила она. — До свидания, мисс Поммелл.       — До встречи, — мягко отозвалась Коко.       Колокольчик звякнул на прощание, и они со Спектрумом снова оказались на залитой солнцем улице. После прохладного полумрака бутика свет показался еще более агрессивным. Лина невольно прикрыла глаза копытом. Теперь, когда ей прямым текстом сказали, что она пахнет как старая попона, она чувствовала себя еще более неуютно. Казалось, каждый прохожий не просто смотрит на неё, а принюхивается.       — "Примите ванну, дорогая", — передразнила Лина мягкий голос Коко, шагая по идеально чистой брусчатке. — Ну и ужас. Мы проехали полстраны, спали в пыли, дрались с бандитами, а её волнует, что от меня не пахнет лавандой.       Спектрум шел рядом, его шаг был бесшумным даже на камне. Он продолжал наблюдать за толпой, но теперь в его взгляде читалось не только напряжение, но и презрение.       — Воспринимай это проще, — спокойно заметил он. — Она дала тебе самый ценный совет, который здесь можно купить.       — Какой? Что я воняю?       — Нет. Что ты не в своей тарелке.       Гибрид кивнул на проходящую мимо пару аристократов, которые брезгливо поморщились, почуяв шлейф от Лины, и ускорили шаг.       — В лесу хищник рычит, прежде чем напасть. На тракте налетчик показывает нож. А здесь... — Спектрум обвел взглядом высокие шпили, на которых были знаки солнца и улыбающиеся лица. — Здесь убивают улыбками. Если ты выглядишь блеклой, грязной или бедной — тебя убьют, раздавят. Не физически, конечно. Тебя просто вычеркнут. Не пустят, не обслужат, не услышат. Это общественная смерть. И она здесь страшнее физической.       Лина задумалась. Спектрум, выросший в обществе рабов на земле жеребца, что жил в свое удовольствие, удивительно точно уловил суть "высшего общества". Такой проницательности можно было позавидовать. Надо было успокоиться и меньше обращать внимания на такие замечания к себе.       — Значит, запах — это метка чужака, — говорила она вслух. — Ладно. Смыть так смыть.       Они свернули за угол, следуя указаниям Коко. Улица здесь шла под уклон. Архитектура немного изменилась: вместо модных магазинов появились здания с колоннами и арочными входами. В воздухе отчетливо запахло паром, мылом и горячим камнем.       — Надеюсь, там пускают не только по родословной, — буркнула Лина, поправляя пакет с новой одеждой. — Потому что если они потребуют справку о том, кем были мои предки, не найдут пони в сто тринадцатом поколении, что жил и застал сестер-принцесс как первых правителей Эквестрии и откажут мне в посещении бани, я им устрою много чего.       — Если что, я подожду снаружи, — предложил Спектрум. — Я привык к холодному воздуху улицы.       — Еще чего, — отрезала Лина. — То, что тебя Коко не осматривала, не значит, что ты безупречен, Спек. И если мы хотим снять комнату, нам обоим нужно пахнуть как приличные граждане, а не как беглые каторжники с рудников.

***

      Пока они шли по мощенным мрамором улицам, Спектрум, обычно молчаливый, вдруг задал вопрос, который застал Лину врасплох.       — Твоя метка, — он кивнул на её круп, пока остальное она несла либо в сумках либо левитировала в воздухе. — Подобный знак я не каждый день вижу. Это редкость для пони. Что он значит?       Лина чуть не споткнулась. Она раздраженно дернула ухом.       — Мы же обсуждали это сто раз, Спек. Я не знаю.       Она скосила глаза назад. Тёмный, почти черный круг, из которого вырывались три завихренных луча. Они напоминали не то спираль галактики, не то водоворот, затягивающий в бездну. И по краям этой абстракции шел тонкий, но отчетливый кроваво-красный контур.       — Я ее получила, когда смогла самостоятельно изучить заклинание портала на короткие дистанции. Настоятельница в приюте говорила, что меня поцеловал демон, пока я этим баловалась, — фыркнула Лина. — Что это знак проклятия. "Клеймо Тартара". Ага, как же, но мне все равно. Кьютимарка не говорит о том, кто я есть, она не дарит мне новых сил, как и не говорит ничего о моем таланте. Всего лишь картинка на шерсти.       Впереди показалось приземистое, но широкое здание из белого мрамора с голубыми прожилками. Над входом висела вывеска: "Хрустальные Воды. Общественные бани". Из открытых окон верхнего яруса вырывались клубы пара, растворяясь в безупречно синем небе.

***

      Внутри пахло эвкалиптом и горячим паром. За высокой стойкой из полированного дуба стояла администратор — ухоженная единорожка лет тридцати, с идеально уложенной гривой и взглядом, который мог заморозить кипяток.       — Добрый день, — сухо произнесла она, даже не глядя на посетителей. — Общий зал — пять битсов. Индивидуальная кабинка — десять. Полотенце и мыло входят в стоимость.       Лина поморщилась.       Десять битсов.       В голове моментально всплыли цены Лас-Пегасуса. За эти деньги в Нижнем городе можно было снять приличную комнату в таверне на целый месяц — с кроватью, небольшим столиком и даже маленьким окном. А здесь… просто помыться. — Грабёж среди бела дня, — подумала она, доставая кошель. — Здесь что, воду заряжают какой-то магией, что омолаживает плоть?       — Кабинку, пожалуйста, — она выложила монеты на стойку. — Только легкое омовение.       Администратор лениво смахнула деньги в кассу и протянула ключ с номерком.       — Третья дверь по коридору. Раздевалка внутри... — она наконец подняла глаза и замерла. Её взгляд уперся в Спектрума, который стоял за спиной Лины.       — А это что? — её брови взлетели вверх.       — Это моя собственность, — привычно отчеканила Лина, вынимая бумагу о владении Спектрумом. — Он идет со мной. Помощник.       — Исключено, — отрезала администратор, даже не взглянув на жетон. — Мы заведение высокого класса. С животными нельзя.       — Он не животное, он инструмент, — начала закипать Лина. — Я плачу за кабинку. Какая вам разница, кто там будет тереть мне спину? Вещь не может оскорбить вашу "атмосферу чистоты".       Единорожица посмотрела на Лину как на умалишенную.       — Милочка, если у вас грязная одежда — вы чистите ее на крыльце или дома. Вы же не тащите грязную лопату в ванную, чтобы помыть её вместе с собой?       Логика была убийственной в своем снобизме.       — Либо он ждет на улице, либо я вызываю гвардию, чтобы они объяснили вам правила культурного тона на понятном языке.       Лина скрипнула зубами. Спорить было бесполезно. Это Кантерлот. Здесь даже расизм был упакован в стерильную обертку санитарных норм. Она повернулась к Спектруму.       — Спек...       — Я понял, — перебил он, ничуть не расстроившись. — Я подожду снаружи. Найду тень погуще, чтобы не портить своим видом фасад. Не волнуйся. Иди, смой с себя дорогу.       Он развернулся и вышел. Администратор лишь деликатно фыркнула, возвращаясь к своим бумагам.       В кабинке было чудесно. Это была небольшая комната, облицованная гладкой бирюзовой плиткой. Посередине стояла глубокая каменная купель, над которой клубился пар. Лина сбросила дорожную пыль — и в прямом, и в переносном смысле. Когда горячая вода коснулась шерстки, она едва сдержала стон удовольствия. Это было не сравнимо ни с чем. Ни с холодными озерами в окрестностях Лас-Пегасуса, где мыться приходилось, стуча зубами, ни с редкими банями нижнего города. Здесь вода была идеальной.       Она намылила губку и принялась тереть. Смывать песок пустыни. Смывать пыль дороги от Лас-Пегасуса до Понивилля. Смывать запах страха. Особое внимание она уделила рогу. Она терла его с остервенением, хотя крови на нем уже давно не было. Фантомное ощущение сопротивления плоти, тот тошнотворный хруст, с которым она пробила грудь бандита — всё это стояло перед глазами.       — Ты в своем уме, Лина? — всплыл в памяти голос Лаки, когда они общались в Понивилле после обеда, что устроил капитан. — Тебе повезло. Просто повезло. В следующий раз используй магию, а не лезь в ближний бой, продолжишь в таком же духе - станешь калекой.       Почему она вообще вспоминает советы этого грубого наемника? Может, потому что он был единственным, кто сказал ей правду: она не воин, далеко не воин. Она перепуганная кобылка, которой повезло убить. Раньше, она много задиралась в своем приюте, но мыслей кого-то намеренно калечить не было, пускай они и называли ее ведьмой из-за оскорблений самой настоятельницы, пусть ее имя будет проклято в веках. Это была защитная реакция от издевательства, держать всех на расстоянии, чтобы те боялись. Так было большую часть жизни, даже когда она помогала Спектруму в первой их встрече, у неё не было мыслей сильно покалечить тех парней, лишь отпугнуть от гибрида.       Лина плеснула воды на раскаленные камни в углу. Пар с шипением рванул вверх, окутывая её белым облаком. Она глубоко вдохнула, чувствуя, как влажный жар проникает в легкие, расслабляя каждый узел нервов. Десять битсов. Дорого. Но сейчас, сидя в горячей купели, она была готова отдать и двадцать. Это были минуты, когда она снова чувствовала себя пони, а не диким зверем из леса.

***

      Спустя полчаса, Лина вышла из бани и чувствовала себя перерожденной. Новый костюм от Коко сидел идеально. Темно-синий жилет придавал ей вид серьезного молодого ученого. Шерстка, чистая и расчесанная, блестела. Даже Спектрум, встретивший её на улице, одобрительно хмыкнул.       — Теперь ты похожа на ту, кто может требовать аудиенции, а не милостыни.       Дорогу к академии найти было несложно — указатели из полированной латуни стояли на каждом перекрестке. И вот, свернув за очередной поворот, Лина замерла.       Перед ней возвышалась Королевская Академия Магии им. Селестии и Луны. Это здание было архитектурным воплощением самой Эквестрии — странным, пугающим, но величественным гибридом эпох.       Основа здания была древней, классической. Белоснежный мрамор, высокие стрельчатые окна, пурпурно-золотые шпили башен и статуи великих магов прошлого, застывшие в патетических позах. Самый узнаваемый из них - Старсвирлл Бородатый. Это была старая школа — школа традиций. Но поверх этого, словно вторая плоть, нарастала новая архитектура. К правому крылу был пристроен огромный корпус из стекла и темной стали — стиль Процветающего Востока. Геометрически правильные линии, никаких завитушек, только функционализм и свет.       Между башнями были перекинуты мосты-переходы, которые не опирались ни на что — они висели в воздухе, поддерживаемые гудящими магическими кристаллами, заключенными в железные оправы.       Главный вход был интересно оформлен. Старые дубовые ворота были распахнуты настежь, но перед ними стояла арка из неизвестного, мерцающего синим металла. Через неё проходили студенты, и арка тихо гудела, будто проверяя их. Над фронтоном висел новый герб: Солнце Селестии и Полумесяц Луны, сплетенные вместе пергаментом и скрещенными клинками.       — Совмещение несовместимого, — думала про себя Лина. — Мрамор и сталь. Магия и механика.       Она посмотрела на Спектрума.       — Ну что, Спек. Вот мы и на пороге. Попробуем сделать вид, что мы здесь свои.       Она поправила сумку с документами, размещая приглашение и рекомендацию от Вейна ближе, чтобы они не потерялись в письмах от Мириам и решительно зашагала к металлической арке.       Лина прошла через металлическую арку, чувствуя на себе взгляд со стороны. Гвардейцы в золотых доспехах, в более традиционных чем на воротах, стоявшие по ту сторону, внимательно изучили её письмо и приглашение. Их шлемы скрывали лица, но по тому, как они скользнули взглядом по её новой, но всё же недостаточно дорогой одежде, и по её слегка грубоватым чертам лица, было понятно: они видят в ней провинциалку. "Выскочка из глуши", — читалось в их молчании. Но документы были подлинными, Королевская печать — настоящей.       Они отступили, пропуская её внутрь.       Не успела она сделать и пары шагов по внутреннему двору, как тишину разорвал истеричный вопль.       — Да вы знаете, кто мой отец?! Я требую пересдачи! Я заплатил взнос в Фонд Академии! Это возмутительно!       Слева от входа молодой жеребец в камзоле, расшитом жемчугом, топал копытом перед невозмутимым единорогом-экзаменатором.       — Уберите свои копыта, ничтожества! Я буду жаловаться в Священный Совет!       Экзаменатор, пожилой пони в маленьких круглых очках и уставшим лицом, лишь поправил стопку бумаг.       — Знания не купишь, молодой господин, — сухо, но громко произнес он, так, чтобы слышали остальные абитуриенты. — И талант не передается по наследству вместе с титулом. Времена изменились. Если в вашей голове пусто, то даже гора золота не заполнит эту пустоту. Всего хорошего. Следующий!       Два дюжих стражника вежливо, но твердо подхватили возмущающегося аристократа под локти и повели к выходу. Экзаменатор проводил его взглядом, вздохнул и повернулся к Лине, которая наблюдала за сценой с легким удивлением.       — Прошу прощения за этот балаган, мисс, — сказал он, вытянутым копытом приглашая её подойти. — Некоторые до сих пор живут в прошлом веке. Они думают, что если заплатили сверх нормы, то двери знаний откроются сами собой.       Он протянул копыто за её документами.       — Но сейчас, хвала реформам, здесь решает ум, а не кошелек и родословная. Позвольте взглянуть.       Лина протянула письмо.       — Лина Фантом. По рекомендации Магистра Люмина Вейна.       Брови экзаменатора поползли вверх. Он внимательно вчитался в текст, проверил магическую подпись и уважительно кивнул.       — Магистр Вейн... Редкая рекомендация. Он славится своей требовательностью. Если он увидел в вас потенциал, значит, так оно и есть.       Он вернул ей бумаги и впервые улыбнулся — искренне.       — Добро пожаловать, мисс Фантом. Проходите. Главный Холл прямо по курсу.       Лина кивнула, забрала письмо и, сделав знак Спектруму, двинулась к массивным дверям. Слова экзаменатора грели душу. Возможно, Грейлок был прав, и в этой стране еще есть места, где судят по делам.

***

      Едва переступив порог, Лина замерла. Если снаружи академия была гибридом эпох, то внутри царила дань уважения прошлым эпохам, пропитанные магией и мистикой. Огромный зал уходил сводами в невероятную высь, где вместо потолка клубилась иллюзия звездного неба, точно повторяющая астрономическое положение светил. Вдоль стен тянулись бесконечные ряды галерей, соединенных между собой лестницами, которые, казалось, висели в воздухе без всякой опоры. Воздух пах старым пергаментом, пчелиным воском и озоном. Повсюду левитировали свечи в хрустальных сферах, освещая статуи неизвестных ей пони. Витражные окна, высотой с трехэтажный дом, отбрасывали на пол разноцветные блики, рисуя сцены из истории Эквестрии. Это был храм, но только со знаниями. Величественный, подавляющий и прекрасный.       В центре зала царила организованная суета. Потоки студентов — кто в мантиях старших курсов, кто в обычной — сновали туда-сюда. Среди этого балагана выделялась одна фигура в темном пальто. Единорожка светлого цвета в строгих очках в толстой оправе стояла у кафедры администратора. Она раздавала указания с четкостью командующего, сортируя потерявшихся студентов.       — Первый курс, факультет стихийной магии — направо, аудитория 2Б! Факультет артефакторики — на верхний ярус! Эй, вы, жеребец с оружием, прошу вас в секцию по изучению боевой магии дальше по коридору!       Лина подошла к ней, дождавшись паузы.       — Прошу прощения...       Пони в очках резко повернулась к ней. В её взгляде сквозил острый интеллект и полное отсутствие терпения к глупости.       — Имя? Факультет? — отрывисто бросила она. Затем её взгляд сместился за плечо Лины и уперся в Спектрума. Глаза под линзами сузились.       — А это еще что? — ледяным тоном спросила она.       — Посторонним вход воспрещен. Особенно... таким.       Лина напряглась.       — Это мой помощник. Он со мной.       — В стенах академии запрещено нахождение рабов, слуг и питомцев. — отрезала пони, поправляя очки. — Это учебное заведение, а не зверинец, не личный дом и не рынок. Правила едины для всех. Даже для тех, кто думает, что они особенные.       Она смерила Лину оценивающим взглядом, задержавшись на её лице.       — Хм. Странно, что вас вообще пустили с ним через порог. Обычно таких, как вы... с таким "багажом"... отправляют в университет в Люмьер-сюр-Мон, что на севере. Кто вы такая?       Лине захотелось ответить резкостью на этот снобизм, но она сдержалась. Скандалить в первый день было глупо. Она молча положила на стол письмо Вейна. Пони взяла пергамент. По мере чтения её скептическое выражение лица сменилось на удивление, смешанное с узнаванием.       — Так вот о ком говорил магистр... — пробормотала она, снова посмотрев на Лину, но уже с интересом исследователя, нашедшего редкий образец неизвестной породы. — Сирота из Лас-Пегасуса. "Неопознанный потенциал высокой нестабильности".       Она хмыкнула.       — Любопытно. Вейн обычно не подбирает бродяжек, если в них нет чего-то действительно опасного. Или полезного.       — О чем вы? — нахмурилась Лина.       — Не ваше дело, — отрезала кобылка, возвращая письмо. — Пока что. А что касается него...       Она снова посмотрела на Спектрума.       — Он останется снаружи. Это не обсуждается.       — А с ним ничего не случится? — спросила Лина, чувствуя укол беспокойства. — Если патруль...       — Вы его владелица, вы и отвечаете, — перебила кобылица. — По закону он подневолен, но в пределах Кантерлота у него есть право находиться в Сильвернаше, если он не нарушает порядок. Пусть найдет себе работу, но пускай на большее чем быть прислугой у кого-то не рассчитывает. Обычно средние работы всегда заняты теми, кто более... наш, так сказать.       Это был выход. Лина обернулась к Спектруму.       — Ты слышал, Спек? Жди меня снаружи. Попробуй устроиться где-нибудь поблизости того квартала.       Гибрид коротко кивнул.       — Я найду тебя, когда закончишь, — тихо сказал он и, развернувшись, вышел из зала, растворяясь в тени колонн.       Лина осталась одна перед строгой администраторшей.       — Меня зовут Мунденсер, — представилась та, наконец-то проявив каплю вежливости. — Я старший куратор этого потока. Если сдашь вступительный и не вылетишь с первого курса — запомни это имя.       — Лина Фантом, — ответила Лина. — Взаимно. Где мне найти Магистра Вейна?       Мунденсер указала копытом на одну из винтовых лестниц, уходящую в полумрак восточной башни.       — Кафедра магических аномалий и происшествий. Третий ярус, дверь с серебряным оком. Он ждет.       Лина кивнула и направилась к лестнице.       — И еще, мисс Фантом! — окликнула её Мунденсер. Лина обернулась. Куратор смотрела на неё поверх очков, и в её взгляде был странный блеск. — После встречи с Вейном найди меня. В библиотеке, секция "Д". Нам нужно поговорить. И это не обсуждается.       Лина ничего не ответила, лишь дернула ухом и начала подъем по лестнице. Академия приняла её. Но, кажется, она попала не просто в начальную школу, а в центр паутины, которую кто-то начал плести задолго до её приезда.

***

      Дверь с серебряным оком была тяжелой, словно сделанной из цельного куска темного дерева. Лина глубоко вздохнула, поправила галстук и постучала. Три раза. Четко, но без наглости.       — Войдите, — раздался глухой голос, но не словами, а прямо в голове. Телепатия.       Лина приоткрыла дверь.       — Разрешите?       Пони, стоявший у огромного книжного шкафа, даже не обернулся. Он лишь лениво махнул копытом, приглашая внутрь. Лина зашла и тихо прикрыла за собой дверь, отсекая шум коридора.       Кабинет Магистра Люмина Вейна напоминал лабораторию алхимика, скрещенную с библиотекой. Повсюду левитировали книги, свитки самописцами строчили заметки, а в углу тихо гудела сложная модель планетной системы. Сам Вейн изменился мало. Те же острые черты лица, та же аккуратная бородка и пронзительный взгляд серо-голубых глаз, но седина в его в короткой гриве черного цвета просвечивалась. Разве что мантия сменилась: вместо оливковой, которую он носил два года назад в Лас-Пегасусе, теперь на нем была мантия темной с небольшими белыми линиями на рукавах с серебряной каймой на воротнике — знак высшего академического статуса, но еще не самый элитарный.       Он наконец повернулся к ней, левитируя к столу толстый фолиант.       — Магистр Вейн, — Лина склонила голову. — Я... не знаю, помните ли вы меня. Мы встречались два года назад, в церковной школе при приюте "Святой Марики" в Лас-Пегасусе. Вы тогда прибыли проверить как проходит экзамен.       Вейн хмыкнул, опуская книгу на стол. Он прошелся по кабинету, цокая копытами по паркету.       — Помню ли я? — переспросил он с легкой иронией. — Сложно забыть ту дыру. Пыль, постоянные дожди и запах дешевых грехов. Но еще сложнее забыть вчерашнюю сироту-школьницу, которая имела наглость отказать мне.       Он остановился напротив Лины, глядя на неё сверху вниз.       — Вы ведь та самая кобыла, что отвергла честь, которая достается немногим. Вы сказали мне "нет". Предпочли остаться в грязи, вместо того чтобы поехать в столицу.       Вейн прищурился.       — И что же теперь, мисс Фантом? Неужто вы наконец вняли голосу разума? Решили, что знания, которые дает академия, всё-таки важны для вас? Или просто в Лас-Пегасусе стало очень несвободно для вашей персоны?       В его голосе звучала насмешка. Он наслаждался моментом. Он был прав тогда, два года назад, и теперь она стояла перед ним — живое доказательство его правоты. Лина стиснула зубы. Гордость жгла изнутри, но она знала правила игры.       — Вы были правы, магистр, — твердо ответила она, глядя ему в глаза. — Я ошиблась. Мне нужно ваше покровительство и те знания, что вы можете мне предоставить.       Вейн слабо, почти снисходительно улыбнулся.       — Признание ошибки — первый шаг к мудрости. Или к отчаянию. — он подошел к столу и взял со стола стопку писем. — Но мне любопытно другое. Я ведь посылал вам повторное приглашение. Год спустя после нашей первой встречи. Вы его проигнорировали. А теперь, получив второе письмо, примчались через всю страну. Почему сейчас?       — О первом повторном... я забыла, — честно призналась Лина. — Тогда у меня всё было... неплохо. Насколько это возможно. Я думала, что справлюсь сама.       — "Неплохо", — эхом повторил Вейн. — А теперь, полагаю, всё стало намного хуже? Раз вы здесь.       Лина лишь молча кивнула. Разрыв отношений с Мириам, увольнение с Королевского Флота по заказу от старика, бегство, не самая простая поездка по тракту сюда. "Хуже" — это было мягко сказано.       Магистр потерял интерес к допросу и отошел к высокому стрельчатому окну. За стеклом пылал закат, окрашивая шпили Кантерлота в кроваво-золотые тона.       — Что ж. Вы здесь. Это главное. Но у меня для вас плохие новости, мисс Фантом. — он повернулся к ней профилем. — У вас чертовски мало времени.       — Времени? — не поняла Лина. — Но ведь вы сами меня позвали. Я приехала. Я готова учиться.       — Я звал вас два года назад, — холодно ответил Вейн. — И год назад. Тогда у меня было время возиться с необработанным алмазом. Сейчас — нет.       Он посмотрел на заходящее солнце.       — Меня повысили. Через месяц я покидаю академию. Я назначен придворным магом в Кантерлотский Дворец. Работа лично с Принцессами, а это большая честь для любого мага, не находите? Пускай и под постоянным наблюдением со стороны.       Лина опешила. Придворный маг — это вершина карьеры. Но для неё это означало катастрофу.       — И... что это значит для меня? Я не смогу даже начать обучение?       — Нет. Я держу слово, — Вейн повернулся к ней.       — Но я не смогу быть вашим полноценным ментором, как планировал. Я не смогу вести вас за копыто. У нас есть месяц. За этот месяц я дам вам базу и направление. А дальше... — он сделал паузу. — Дальше я передам вас Мунденсер.       — Той самой стервозной суке в холле? — удивилась про себя Лина, а затем продолжила вслух. — Но она выглядела так, будто хочет меня выгнать, а не учить.       — Мунденсер — лучшее, что могла получить эта академия, уж поверьте, — жестко парировал Вейн. — Она скептик. Она зануда. Она подвергает сомнению каждое слово, даже мое. И именно поэтому она еще ни разу меня не подводила. В мире, полном слепых фанатиков и полных дураков, такой ум — редкость.       Он подошел к столу и взял перо.       — Я буду курировать вас месяц. Затем, когда я уйду во дворец, она возьмет на себя ваше обучение.       — А она согласится? — с сомнением спросила Лина, вспоминая ледяной тон Мунденсер. Вейн усмехнулся — коротко и хищно.       — У неё нет выбора, мисс Фантом. Она дала обещание. А для таких пони, как мы с ней... обещания — это не пустой звук. Это цепи, которые крепче любой магии.       Он быстро написал что-то на пергаменте и протянул Лине.       — Это допуск к вступительным экзаменам. Они завтра, ровно в девять утра. Не опаздывайте. И не надейтесь на поблажки из-за моей протекции. Если провалитесь — я вышвырну вас лично, и никакие "армагеддоны" с вашей стороны не помогут. С небольшой усмешкой, он вернулся к созерцанию заката, давая понять, что аудиенция окончена.       — Свободны. Вы знаете что делать.       Лина взяла пропуск.       — Спасибо, магистр. Я не подведу.       — Посмотрим, — донеслось от окна. — Посмотрим.       Лина вышла из кабинета, аккуратно прикрыв дверь. Сердце колотилось. Она получила шанс. Но этот шанс был с таймером. Месяц. У неё есть всего месяц, чтобы выжать из Вейна всё, что он знает, прежде чем он исчезнет за стенами Дворца. Теперь оставалось найти Мунденсер в библиотеке. Кажется, их разговор тоже обещал быть интересным.

***

      Лина спустилась по винтовой лестнице и прошла через анфиладу читальных залов. Библиотека академии впечатляла не меньше, чем главный холл. Бесконечные ряды стеллажей уходили в полумрак, где летали книги, сортируемые невидимыми духами-библиотекарями. В воздухе стоял густой запах старой бумаги и тишины, которую нарушал лишь скрип перьев.       Она нашла Мунденсер в секции "Д" — отделе Древней Истории.. Кобылка сидела за столом, книгами, и с световой скоростью делала пометки в толстом журнале, используя сразу три левитируемых пера.       — Я поговорила с Магистром... — начала Лина, подойдя к столу.       — Я знаю, — перебила Мунденсер, не поднимая головы. Одно из перьев дернулось, ставя жирную точку. — Мы с Вейном давно обсуждали это и спорили, появитесь ли Вы.             Она наконец отложила перья и тяжело вздохнула, поправляя воротник своего строгого академического пальто.       — Старик умеет "обрадовать". Здорово же он мне подкинул работенки после моего повышения. Давно ко мне никого не прикрепляли как к персональному ментору. Я надеялась, что этот семестр пройдет спокойно.       Лина нахмурилась, присаживаясь на свободный стул, понимая, что совершает ошибку, ибо ее не приглашали садиться за него.       — Подождите. Что это вообще значит — "система менторства"? Я думала, здесь лекции, семинары... Как в обычной школе, только сложнее и коллективно, то есть всем.       Мунденсер посмотрела на неё поверх очков с видом учителя, объясняющего элементарные вещи.       — Эта академия — эксперимент, если можно так сказать, мисс Фантом. Здесь мы готовим элиту королевства, а не клириков, как это делают в любой бедной церкви или школе. Но подходы разные.       Она взяла лист бумаги и быстро набросала схему.       — Девяносто процентов студентов — это, назовем, поток. Их формируют в группы по двадцать-тридцать пони. За ними присматривает либо куратор — вчерашний выпускник, который наивно полагает, что способен потянуть на себе управление таких же как он, либо, что чаще, сертифицированный маг от Церкви.       — Церковь? — переспросила Лина.       — Да. Они следят за моральным обликом и идеологической верностью. Качество обучения там... — Мунденсер деликатно поморщилась, — ...стандартизированное. Они учат, как использовать магию на базовом уровне и кому она должна служить, но не как её понимать. Чтобы не задавали лишних вопросов.       Она ткнула пером в отдельную точку на схеме.       — А есть "индивидуальный подход". Это для тех, у кого магистры, то бишь, преподаватели видят потенциал выше среднего.. — Мунденсер пристально посмотрела на Лину. — Таким студентам назначают личного ментора из старших аспирантов или младших преподавателей. Мы не няньки. Мы — те, что очищаем орешки от скорлупы.       — То есть, ты будешь учить меня всему? — уточнила Лина. — Заклинаниям, истории, законам, бою и прочему?       Мунденсер фыркнула и отрицательно покачала головой.       — Еще чего. Я не собираюсь читать тебе лекции по основам телекинеза или как не умереть при смешивании ингредиентов в алхимии, это сделают профессора на общих занятиях. Моя задача — быть твоим навигатором. Я буду пояснять то, что старики на кафедре объясняют слишком туманно. Я буду проверять твои следования по формулам до того, как ты взорвешь себя или отравишься сама. И я буду следить, чтобы ты не лезла туда, куда не стоит. — она прищурилась. — Считай меня своим личным консультантом и надзирателем в одном лице. Если ты провалишься — это пятно на моей репутации. А я очень дорожу своей репутацией.       Лина кивнула. Это было жестко, но справедливо. Ей нужен был не учитель, а проводник в этом лабиринте.       — Я поняла.       — Посмотрим, — скептически отозвалась Мунденсер. — Теперь к бытовым вопросам.       Она достала из кармашка своего пальто сверток карты кампуса и отметила кружком одно из зданий.       — Место твоего заселения. Тебе выделена комната в секции "Северная Звезда". Это корпус для стипендиатов и подопечных кафедры. Условия, конечно, не такие роскошные как у тех детишек с серебряными ложками во рту, но тихо и близко к библиотеке. К тому же, если верить рассказам Вейна откуда вы родом, то вам не привыкать к трудностям, да?       Она бросила взгляд на Лину.       — И вот что еще, — Мунденсер окинула взглядом на жилетку Лины. — Я вижу, что Вы знаете как произвести впечатление. Выглядишь почти как пони из Кантерлота. Но в академии есть дресс-код.       Она указала на свое пальто.       — После того, как Вы сдадите завтрашний экзамен, вам придется надеть форму. Ты можешь получить стандартную на складе — она грубая и колется. Или можешь заказать индивидуальный пошив в "Нитях Судьбы". Это дороже, но в ней вшиты дополнительные накопители магии и терморегуляция. Рекомендую потратиться. В наших лабораториях бывает... жарко.       Лина вздохнула. Опять траты.       — Сколько?       — Двадцать битсов за комплект. Но если ты сдашь на высокий бал - считай, что дадут бесплатно.       Мунденсер ненадолго вернулась к своим свиткам, прежде чем продолжить.       — Экзамен завтра в девять. Не опаздывайте, мисс Фантом. И выспитесь, обязательно. Вам понадобится свежая голова, чтобы не опозорить меня перед комиссией.       Лина взяла нарисованную карту и ключ от комнаты.       — Спасибо, мисс Мунденсер.       — И последнее, мисс Фантом. Есть еще кое-что, о чем тебе стоит знать. И это касается не учебного плана, а... кое-каких важных мелочей.       Лина обернулась. Мунденсер сняла очки и протирала их краем воротника своего пальто, выглядя при этом на удивление уязвимой.       — Дело не только в церковниках, — произнесла она, водружая очки обратно на нос. — Тебе следует быть осторожной с руководством. Принципиалом — директором этой Академии — является Твайлайт Спаркл.       Лина удивленно приподняла бровь.       — Твайлайт Спаркл? Та самая? — пронеслось у неё в голове. Она вспомнила статую в Понивилле: пони с книгой, с умным, но немного занудным выражением лица.       — Ну конечно. Кто же еще мог возглавить одну из академий магии, как не главная зубрила в истории Эквестрии?       — Та самая? — уточнила Лина вслух. — Героиня из легенд? Та, что вместе с остальными "очистила" Найтмер Мун в Замке Двух Сестер?       Мунденсер резко выпрямилась, её взгляд стал жестким.       — Да, та самая. Но послушайте, что я сейчас скажу, мисс Фантом. Если вам доведется говорить с ней лично — а вам доведется, — никогда, слышишь, никогда не упоминайте при ней эту историю. Не спрашивай про Луну, про Найтмер Мун или про "исправление".       — Почему? — не поняла Лина. — Разве это не её главный триумф? Об этом пишут во всех учебниках истории.       — В учебниках пишут то, что одобрено Церковью, ее отдельным крылом, — отрезала Мунденсер. — Просто прими это как факт. Это закрытая тема. Табу. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Если не хочешь вылететь отсюда со всеми вытекающими или оказаться в госпитале с "нервным срывом" — держи язык за зубами.       Она помолчала, перекладывая свитки.       — Твайлайт будет в приемной комиссии вместе с остальными. Она лично просматривает результаты вступительных тестов. И она же ведет курс "Высшей Магии". — Мунденсер вдруг криво, невесело усмехнулась. — Насколько это вообще возможно в её... положении.       — О чем вы? — снова спросила Лина, чувствуя, что здесь скрывается какой-то подвох. — Она плохой учитель?       — Ты поймешь, со временем, — уклончиво ответила Мунденсер. — В сравнении с тем, что о ней говорят легенды, и тем, что ты увидишь... ты поймешь.       Она кивнула на большие напольные часы в углу библиотеки.       — А сейчас тебе лучше поспешить в свою комнату. Распорядок дня для всех студентов един и строг. И запомни: завтра экзамен начинается ровно в девять ноль-ноль. Часы висят на каждой башне, и их звон слышен даже в катакомбах. Опоздаешь на минуту — двери закроются. И никто, даже Вейн, тебе их не откроет.       — Я поняла, — кивнула Лина. — Девять часов. Никаких разговоров при Твайлайт о той истории. Я буду готова.       Она развернулась и быстро вышла из библиотеки, оставляя Мунденсер наедине с её перьями, свитками и скептицизмом.

***

      Выйдя из главного корпуса, Лина вдохнула прохладный вечерний воздух. Солнце уже село, и Кантерлот засиял тысячами магических огней. Магический купол над ней покрасился в фиолетовые и синие тона. Было красиво. И холодно.       Она нашла Спектрума там, где и ожидала — в тени раскидистого дуба у границы академии за решетчатым забором. Он сидел неподвижно, сливаясь с темнотой, и лишь блеск его глаз выдавал присутствие.       — Ну как? — спросил он, поднимаясь ей навстречу. — Ты в порядке?       — Пока нет, — выдохнула Лина. — Но, кажется, все будет хорошо. У меня есть ментор — та самая кобыла, что нас встретила холле. Есть месяц, чтобы выучить всё гарантировано, что знает Магистр Вейн, пока его не забрали во дворец. И есть принципиал, директор — Твайлайт Спаркл, про которую мне велели молчать в тряпочку по поводу ее "победы".       Спектрум хмыкнул.       — Насыщенно. А что с жильем?       — Мне дали комнату в общежитии, — Лина виновато посмотрела на него. — Но тебя туда не пустят, Спек. Там строгий режим. Мунденсер сказала, что тебе придется искать место в городе и...       Гибрид спокойно пожал плечами. Для него это не было проблемой.       — Не переживай. Я уже нашел себе местечко, где относительно спокойно со слов той самой кобылицы. Сильвернаш. Там тепло, к тому же полно различных не-пони, так что я не пропаду. Главное — ты в безопасности за стенами.       Прозвенели часы, и их звон отдавался везде, от чего Лина и Спек обратили внимание на это.       — Иди. Тебе нужно выспаться перед экзаменом. Я буду где-то рядом. Если что — ты знаешь где меня искать.       — Спасибо, Спек, — тихо сказала Лина. Ей было неуютно оставлять его на улице, как собаку, но правила есть правила. — Я что-нибудь придумаю, когда освоюсь.       Лина встала и пошла обратно в академию. Ей казалось, будто она оставляет вообще все за стенами этого места, и прошлое, и настоящее. Главное помнить, зачем ты здесь.

***

      Лина направилась к корпусу с вывеской "Северная Звезда", таща за собой сумки, от которых уже болела спина. Завтра её ждал Тартар, во всех смыслах. Экзамены, встреча с легендарной, и, судя по всему, не веселой Твайлайт Спаркл и начало новой жизни. Лина брела по коридору, чувствуя, как гудят колени. Событий за один день было слишком много. Сначала долгий путь сюда, потом шок от цен Кантерлота, затем ледяной душ от Мунденсер и, наконец, уход Вейна с его наказом "успей все". Голова пухла от информации. В мыслях она перебирала эту колоду карт. Вейн уходит. Мунденсер будет его негласным "заместителем" для самой Лины. А Твайлайт Спаркл, мягко скажем, не внушает доверие после слов самой Мунденсер. Еще Спектрум. Он ушел жить в Сильвернаш — своеобразном гетто, изначально построенном для фестралов для их ассимиляции, но теперь он служит убежищем для многих не-пони. Хотя их количество не такое большое, как может показаться, ибо это были преимущественно те, кто не мог позволить себе уехать в места поприятнее. Но Лину волновали не они, а Спектрум, но понимала: он выживал в местах пострашнее с самого детства, терпя различные насмешки от своего отца, его друзей, а также тех пони, что встречали его в городе. Он справится.       Она так глубоко погрузилась в эти мысли, глядя себе под копыта, что на повороте коридора просто не заметила встречного движения.       — Ой!       Удар был мягким, но неожиданным. Лина, чья координация была ослаблена усталостью, не удержала равновесие и неуклюже шлепнулась на круп. Из её сумки едва не выпал драгоценный допуск на экзамен.       — Ох, простите! Простите, пожалуйста! Я такая неуклюжая, засмотрелась на номера!       Кобылка, в которую врезалась Лина, уже суетилась вокруг, пытаясь помочь ей встать, но больше мешая своей хаотичной заботой.       — Ничего страшного, — буркнула Лина, отстраняясь и поднимаясь сама. — Я тоже виновата. Задумалась.       Она отряхнула новый жилет и наконец посмотрела на свою "обидчицу". Перед ней стояла единорожка, на вид года на два младше самой Лины. Совсем еще юная, с той мягкостью черт, которую жизнь еще не успела заострить. Её шерстка была нежно-голубой, цвета утреннего неба. Грива, аккуратно собранная в скромный пучок на затылке, была двухцветной: основной бирюзовый тон пересекала строгая черно-фиолетовая полоса по центру. На носу у неё сидели круглые очки в тонкой оправе, которые делали её похожей на испуганную сову.       Взгляд Лины скользнул на бок незнакомки. Кьютимарка: белая шахматная ладья, окруженная мягким золотым сиянием. Символ крепости? Защиты? Или просто любви к популярной настольной игре?       Незнакомка смотрела на Лину и глупо, обезоруживающе улыбалась. В этой улыбке не было ни капли столичного снобизма, только искренняя неловкость и дружелюбие.       — Вы... вы тоже здесь учиться будете? — спросила она, поправляя очки копытом.       Лина подавила желание закатить глаза.       — Ну не полы же мыть я сюда пришла в такой одежде, — ответила она с легкой иронией. — Да. Абитуриентка.       — Здорово! — просияла голубая пони. — Я тоже! Я здесь впервые. В смысле, в столице. Родители настояли, сказали, что мой талант нужно развивать в лучшем месте. Я так волнуюсь! Здесь все такое... такое величественное, правда?       Она протянула копыто.       — Я — Эйвори Вард. Для друзей просто Эйви.       Лина вздохнула. Эта пони была слишком светлым для её настроения.       — Лина Фантом, — она коротко пожала протянутое копыто. — Приятно познакомиться, Эйвори. Но извини, мне нужно найти свою комнату и готовиться. Завтра экзамен, а я валюсь с копыт.       — О, конечно-конечно! — закивала Эйвори, отступая. — Я как раз тоже шла к себе в комнату, поэтому пойду вместе с тобой.       Лина кивнула и прошла дальше по коридору, выискивая нужный номер. 211... 212... Вот она. 213. Она достала ключ, который ей выдала Мунденсер, и с облегчением повернула его в замке. Наконец-то тишина. Наконец-то покой.       Дверь открылась и Лина была удивлена следующим.       Комната была небольшой, рассчитанной на двоих. Слева стояла идеально заправленная, пустая кровать — её место. А справа... Справа кровать была уже завалена вещами: стопками книг в ярких обложках, какими-то вязаными салфеточками и, что бросилось в глаза сразу, небольшой статуэткой Принцессы Селестии на тумбочке, перед которой уже горела ароматическая палочка.       Кобылка прошла дальше, думая, чье же это все?       — Ты здесь тоже живешь?! — воскликнула она позади Лины, чем вызвала небольшое удивление уже самой пурпурной единорожки. — Не может быть! Мы соседки?!       Лина медленно прикрыла глаза, делая глубокий вдох.       — Ну конечно. Закон свинства в действии. — подумала Лина, предпочитая оставить эти мысли при себе.       — Это же просто чудо! — щебетала Эйвори. — Я только что молилась, чтобы мне попалась хорошая соседка, а не какая-нибудь заносчивая аристократка. И вот ты заходишь! Разве это не великий план Селестии? Она услышала меня!       Лина позволила ее соседке войти внутрь и закрыла дверь за ней, отрезая путь к отступлению. Она посмотрела на сияющую Эйвори, на статуэтку Селестии, на этот уютный беспорядок.       — Да уж, — выдавила она из себя вежливую улыбку, хотя в мыслях звучал сарказм. — От Её взора никуда не деться, верно? План всех планов.       Она прошла к своей пустой кровати и бросила сумку. Впрочем... Лина посмотрела на соседку еще раз. Эйвори не скривила нос от её фамилии. Не спросила, откуда она. Не прокомментировала черты ее лица или скромность её багажа. Она просто радовалась. Она была наивной, болтливой и, судя по "плану Селестии", глубоко верующей. Но она не смотрела на Лину как на грязь.       — Могло быть хуже, — подумала Лина, глядя, как Эйвори пытается запихнуть огромный свитер в маленький шкаф. — Могла бы попасться сука вроде моего ментора. Пх, да простят меня Принцессы, что я так о ней думаю. А эта... эта хотя бы безобидна. Если не считать риска умереть от передозировки позитива.       — Ну, соседка, — Лина села на кровать, чувствуя, как пружины скрипнули под ней. — Раз уж Селестия нас свела, давай договоримся. Ты не трогаешь мои вещи — я не трогаю твои, и хотя бы раз в неделю у нас должна быть уборка. Как тебе идея?       Эйвори хихикнула.       — Договорились! А я обещаю не жечь благовония, когда ты спишь.       — По копытам, — кивнула Лина.       Теперь ей предстояло пережить ночь рядом с этим "лучиком света" и подготовиться к экзамену, который решит, останется она в этой комнате или вылетит обратно на улицу. Хотя сам процесс заселения Лине нравился. Пускай она и ценила уединение, но с такой соседкой ей было... проще? Даже не так, легче, ибо обычно Лина ожидала подколок насчет своей внешности, привычек или просто манеры общения, а здешние пони, если послушать их — были невыносимы. Этот говор, в котором пони будто поют, а не говорят, раздражал, но может все дело было в привычке и кобылка сможет привыкнуть. Закончив с сортировкой вещей и своим заселением, Лина наконец сняла с себя одежду и аккуратно легла на заправленную кровать. Она смотрела на Эйву, что молилась перед сном. Сама Лина таким не занималась уже давно, как ушла из приюта, считая это бесполезной тратой времени. Она достала свою подвеску и раскрыла ее, смотря на изображение. Все те же лица, юная она и Мириам... так ли она хотела, чтобы так все кончилось? Даже при всей своей правоте, Лина не могла отделаться от мысли, что перегнула палку в том разговоре. Она все еще её любит, но вернуться и всё изменить уже нельзя. А теперь, пора спать. Завтра её ждут "великие дела"..