Глава 7: Алое Дыхание
16 февраля 2026 г., 13:58
Во время тяжкого недуга малейшее возвращение сил дороже, чем вся власть монарха. Ибо правитель владеет землями, но лишь здоровый владеет собой.
Медоубрук, "Трактат о травах и судьбе", Эра Героев.
Лина подперла щеку копытом, изо всех сил стараясь, чтобы её веки не сомкнулись окончательно. В аудитории было тепло, приятно тепло, но при этом душно. За окном был снегопад, который сопровождался монотонным, скрипучим голосом лектора, создавая сонную атмосферу. За кафедрой стоял высокий, сухой единорог с моноклем и идеально уложенной седой гривой — Фламе Солон. Он вел предмет с безумно длительным названием: "История теологии и введение в этикет Церкви Солнцепоклоничества". — ...Таким образом, мы должны понимать контекст, — вещал Солон, расхаживая перед доской, на которой самопишущий мел выводил даты. — До 11:37 года по церковному летоисчеслению в нашем обществе царила теологическая анархия. Существовал так называемый "Культ Диархии". Примитивная, неструктурированная форма почитания, где Солнцу и Луне поклонялись на равных, не понимая, что истинный порядок требует иерархии. Лина лениво скосила глаза на свой пергамент. Там, вместо конспекта, она рисовала странные геометрические узоры. Эту часть истории в приюте им не рассказывали. Там говорили, что церковь была всегда. Но здесь, в "высшем обществе", открывали окно побольше, говоря, что у всего есть причины. — Именно в те смутные времена, когда пони Эквестрии еще не оправились от ужасов войны с Сомброй и тьма всё еще таилась в сердцах, — продолжал Лектор, воздев копыто к потолку, — появилось "Общество Розы и Пера". Группа просвещенных философов, мыслителей и магов, среди которых, я горд отметить, был и мой прапрадед. Они первыми осознали, что лишь просветленное и мудрое правление Её Величества Селестии способно искоренить страх в умах пони. Лина мысленно хмыкнула. — Философы? Скорее отличные копытолизы, — подумала она, глядя в спину преподавателю. — Группа придворных подхалимов, которые поняли, с какой стороны дует ветер, и начали возвеличивать Селестию. Причём так красиво звучит, "Роза и Перо". — В 11:84 году, — мел на доске с громким стуком вывел дату, — Принцесса Селестия, вняв мольбам Общества и видя необходимость в духовном стержне для нации, высочайшим указом утвердила Церковь Солнцепоклоничества как единственную государственную религию. Это был акт не гордыни, а спасения. Единство перед лицом алчности и страха. Эйвори, сидевшая рядом, строчила конспект с такой скоростью, что её перо дымилось. Её глаза сияли. Для неё это была история спасения мира, но для Лины это звучало странно. — Значит, в 11:84-м они неформально подвинули позиции Луны. Неудивительно, что тогда Принцесса Ночи взбесилась. Её сестру превратили в божество, а затем написали красивую сказку о ревности младшей. Как всё складно. Солон остановился у первого ряда парт и строго посмотрел на студента, который осмелился зевнуть. — Запомните, джентлкольты и кобылки: Этикет Церкви — это не просто правила поведения. Это язык вежливости и уважения. Когда вы входите в храм, вы должны знать, как преклонить колена, как опустить глаза, как дышать. Ибо в присутствии света любая тень — это оскорбление. Лина готова была уже лечь на переднее копыто и начать спать, слушая этот религиозный поток. Она посмотрела в окно. Снег всё падал, белый и чистый, укрывая этот город лжи мягким саваном. За последнее время, когда она сдала экзамен, изменилось не так много. Да, она формально стала частью общества, с которым ей приходилось контактировать, да, она стала есть вкуснее и гулять по более красивым улицам. Но что это такое, если она не могла позволить себе многое, что мог предложить Кантерлот? Те деньги, что могут ей предложить за успешное закрытие месяца — будут, как ни странно, через месяц, в десятых числах. Да, деньги не маленькие, чуть выше её зарплаты, когда она работала писарем на флоте, но это не сравнится с неофициальными продажами контрабанды. Интересно, на что их можно потратить? Вроде все есть, но будто чего-то не хватало. Да неважно... В новостях, глашатай рассказывал как Луна отправилась в Луноград с делегацией, чтобы решить разногласия между столицей и северо-восточными землями. Будет чудом, если она вернётся ко Дню Согревающего Очага с хорошими новостями, а то... — Мисс Фантом, — голос лектора внезапно хлестнул её по ушам, вырывая из мыслей в реальность, — Я вижу, пейзаж вас интересует больше, чем истоки нашей духовности. Возможно, вы просветите нас: что именно Общество Розы и Пера считало главной добродетелью подданного? Лина медленно повернула голову. Все пони в аудитории смотрели на неё. Она не знала правильного ответа из учебника. Но она знала ответ, который вытекал из всей этой лекции. — Благодарность, сэр, — ответила она ровным голосом. — Безграничная благодарность за то, что солнце встаёт согласно распорядку. В зале повисла тишина. Кто-то хихикнул на задних рядах. Лектор Солон сузил глаза. — "Преданность", мисс Фантом. Ответ — Преданность. Но ваша интерпретация... весьма близка к сути, хоть и звучит грубовато. — Он отвернулся к доске. — Садитесь. И слушайте внимательнее. История имеет свойство наказывать невежд. Лина села, чувствуя на себе взгляд Эйвори — испуганный и восхищенный одновременно. Лектор Солон продолжал распинаться о "Великом Просветлении" 11:84 года, но Лина его уже не слушала. Её мысли зацепились за слово "благодарность". — Благодарность... — мысленно повторила она. — Общество Розы и Пера, а ныне Церковь Солнцепоклоничества, не придумало ничего нового, они использовали простые вещи, превратив их в объект поклонения. Раньше пони благодарили солнце, потому что им было тепло. Это было искренне, как улыбка. Но сейчас все это, по крайней мере мне кажется, превратилось в обязательство, причём написанное в законах. И написано так, что от этого обязательства ты избавишься лишь когда смерть придёт за тобой. "Ты должен быть рад, что дружба связала тебя с нами, а не с этими. Ты должен быть благодарен, что солнце встаёт и даёт тебе тепло. Будь счастлив, что принцесса защищает нас, пока другие расы страдают в своём невежестве, неверно толкуя своих Богов." Теперь этот фундамент является основой, и можно только догадываться какой жизнь была до, ибо зачастую легенды, что написаны, либо крайне красочные, едва ли веришь в написанное, либо наоборот настолько плохо описаны, будто там был сплошь хаос и анархия. Лина перевела взгляд на окно, где бушевал снег, при этом сосредоточившись больше на своём отражении, пока лекция шла дальше. Недавно, в самом начале месяце, у неё был день рождения. Двадцать один. В Лас-Пегасусе беспризорники и сироты до такого возраста доживали либо очень везучие, либо очень жестокие. Она была где-то посередине. Никто в аудитории не знал об этом. Никто, кроме Эйвори. Она рассказала ей, ибо та спросила и вот, утром того дня, соседка, сияя как начищенный чайник, сунула ей под подушку маленькую открытку с криво нарисованным тортиком и надписью: "Пусть Селестия освещает твой путь!". Это было... мило, хоть и несколько наивно. Лина не стала выбрасывать открытку, спрятав её в книгу о легендах, что она взяла из библиотеки. — Двадцать один, — подумала она с горечью. — а праздновать не с кем... ладно, это ложь, отпраздновала день рождение я скромно, Эйвори и часть её группы поздравили меня. Это было странно, слышать поздравления от незнакомых пони, но... Мысль о Спектруме больно кольнула в груди. Он должен был знать про дату. В прошлом году, в Лас-Пегасусе, они купили по кексику, нашли свечки, поставили их по одному на каждый и бутылку дешевого сидра, сидя на крыше казино. Спектрум тогда пошутил, что когда она "разбогатеет", она купит настоящий торт. Лина хмыкнула, задумавшись. Последнее письмо от него пришло три недели назад. Короткая записка: "Нашел работу в Сильвернаше, небольшая помощь на складе. Холодно, но платят. Не волнуйся." И всё. Она писала ему дважды за это время. Отдавала письма в отделение королевской почты. Столичная почта славилась своей надежностью. Письмо могло потеряться, только если адресата не существовало... — Три недели тишины, — паранойя, мой верный спутник, поднял голову. — Для Спектрума это ненормально. Он же знает, что я буду волноваться. Но что же... Что-то случилось. Может, что случилось в Сильвернаше? Может, кому-то не понравилось его морда? Или он заболел? Случиться могло всякое и ни один из вариантов ей не нравился. Лина почувствовала, как внутри закипает тревога. Сидеть здесь и слушать бредни про "этикет поклонов" стало невыносимо. Ей нужно было проверить ящик. Ей нужно было попасть в город. И в этот момент песочные часы на столе лектора закончили свой отсчёт. — Время! — произнес громко лектор и заставил её вздрогнуть. — На сегодня всё! — объявил Солон, закрывая папку. — К следующему занятию подготовьте свой ответ на тему: "Роль порядка в укреплении государственности". Свободны. Студенты с шумом начали собирать вещи, предвкушая обед. Эйвори повернулась к Лине, уже открыв рот, чтобы что-то щебетать про лекцию, но осеклась, увидев выражение лица подруги. — Лина? Ты чего? Тебе плохо? Лина резко сгребла пергамент в сумку. — Мне нужно отправить письмо, — отрывисто бросила она. — В почтовое отделение. Срочно. — Но сейчас обед... — растерялась Эйвори. — И у нас потом занятия по истории, тебе же нра... — Я догоню, — Лина уже встала, закидывая сумки себе на спину. — Займи мне место в столовой. Если не приду через двадцать минут — ешь без меня. Она не стала ждать ответа и быстрым шагом направилась к выходу из аудитории, лавируя между потоками студентов. Ей нужно было узнать, дошли ли её письма. У академии было свое отделение почты.***
Лина замерла у почтового ящика, сжимая в копыте уже написанное письмо Спектруму. Хотя... Она смяла записку и сожгла её в маленькой вспышке магии. Нужен был другой подход. Кто-то, кто умеет слушать стены и не задавать лишних вопросов. В памяти всплыло имя: Лаки Коин. Тот самый наемник, что помог им пересечь пол Эквестрии. Если он не отправился на очередной заказ от важной шишки или не пытался кому-то что-то доказать, он должен быть в Кантерлоте. Лина вырвала новый лист и быстро набросала другой текст. Без имен. Без прямых просьб. Только намеки, понятные тем, кто жил "по ту сторону закона". "Мой милый друг. Если фортуна еще не отвернулась от тебя, есть дело. Потерялся наш общий знакомый из Серебряного угла. Нужны глаза и уши. Если нужно будет покрыть твои расходы — следующим письмом пришлю оплату. Оставь метку на доске объявлений у 'Бескрылого Пегаса'. Л.". Она свернула письмо и окликнула пролетавшую мимо пегаску-почтальона в форменной синей одежде королевской почты. — Эй! Срочная доставка в город. Таверна "Бескрылый Пегас", спросить Лаки Коина. Лично в копыта. Пегаска, молодая и запыхавшаяся, кивнула, взяла письмо и пару монет, тут же растворившись в воздухе. Это была последняя соломинка. Если и Лаки молчит — придется бежать в самоволку. Лина выдохнула, поправила мантию и направилась в столовую.***
В огромном зале с высоким сводчатым потолком стоял гул сотен голосов, звон вилок и ложек, а также запах еды. Но Лине было не до еды. Едва войдя, она сразу заметила неладное. Атмосфера в правом крыле, у окна, была напряжена. Там, в углу, буквально вжавшись в каменную кладку стены, стояла Эйвори. Поднос с едой в её поле телекинеза дрожал так, что фиалка с салатом грозилась выплеснуться на пол. Вид у неё был затравленный, как у кролика перед удавом. А перед ней, перекрывая пути к отступлению, стояла троица пони. Лина сразу узнала их. Эти морды сложно было забыть. В центре, вальяжно опираясь на стол, стоял Арджент Глэр. Высокий, с шерстью цвета холодного серебра, темно-синей гривой, и серыми глазами. Тот самый, кто на экзамене, пустил ей в спину ледяную стрелу. Лина тогда едва успела прикрыться щитом, но запомнила этот холодный, оценивающий взгляд. Потомок рода Винтергласс, ведущего историю с Эры Хаоса. Старая кровь и бесконечное презрение ко всему, что моложе тысячи лет. Справа от него нависал Гилдед Лавр. Массивный единорог золотистого окраса, больше похожий на перекачанного земнопони. Сын владельца шахт Лунограда, где добывали редкие металлы. Деньги у него были, а вот интеллектом природа обделила. Он стоял с тупой ухмылкой, явно не понимая половины слов, которые произносил его лидер, но готовый смеяться по команде. Слева, словно змея, обвивала пространство Вельвет Вайпер. Изящная, с бархатной темно-фиолетовой шерсткой. Она что-то шептала на ухо Ардженту, периодически бросая на Эйвори взгляды, полные ядовитой насмешки. Главная сплетница всей академии. Не ясно, можно ли верить этому, но её родители были дипломатами в землях грифонов. Лина замедлила шаг, прислушиваясь. — ...и ты действительно думаешь, что твои молитвы помогут тебе здесь? — лениво тянул Арджент, поигрывая серебряной вилкой в телекинезе. — Академия — это место для элиты, милая. Для тех, у кого магия в крови, а не для тех, кто выпросил её у Селестии при рождении. — Я... я прошла честно... — пролепетала Эйвори, пытаясь не смотреть ему в глаза. — Честно? — фыркнула Вельвет Вайпер. — Ой, не смеши нас. Все видели, как ты рыдала от счастья. Наверняка, твое место — это просто квота для "убогих". Благотворительность Короны. Гилдед Лавр загоготал: — Гы! Квота для убогих! Точно! Арджент сделал шаг вперед, и Эйвори вжалась в стену еще сильнее. — Твой поднос, — он указал вилкой на её еду. — Он оскорбляет мой взор своим убожеством. Может, тебе стоит поесть на полу? Там, где тебе и место, как и твоему роду? Лина почувствовала, как внутри закипает ярость от подобного обращения. Она не стала кричать. Она просто пошла к ним. Тяжело, ритмично цокая копытами по мраморному полу. Она подошла сзади к Гилдеду Лавру и, не останавливаясь, жестко толкнула его плечом, проходя между ним и стеной. Громила, не ожидавший удара, пошатнулся и едва не выронил свой кубок. — Дорогу, — бросила Лина, вставая рядом с Эйвори. Троица замолчала. Арджент Глэр медленно перевел взгляд на неё. В его глазах мелькнуло узнавание — и неприязнь. — О, — протянул он. — А вот и вторая "бродяжка". Та самая, которую так тщательно оберегает старик. Я думал, тебя отчислили за то, что ты едва не разрушила демонстративную площадку. — А я думала, тебя отчислили за попытку убийства на экзамене, — парировала Лина, глядя ему прямо в глаза. — Или древним родам разрешено слепо стрелять в кого угодно и ничего за это не получить? Видимо, честь предков выветрилась за тысячу лет, осталась только гниль. Вельвет Вайпер ахнула, прикрыв рот копытом. Гилдед Лавр нахмурился, пытаясь переварить оскорбление. Лицо Арджента окаменело. — Следи за языком, тварь, — процедил он, и температура вокруг них резко упала. На столешнице рядом начал нарастать иней. — Лучше уползи обратно под камень, из под которого ты вылезла. Здесь с такими, как ты, разговаривают иначе. — Или? — Лина шагнула к нему, не отводя взгляда. — Что сделаешь тогда? Втроем нападёте на одну, которая даже ответить не может? Это и есть ваш "аристократический стиль"? Она усмехнулась, кивнув на Гилдеда. — Один мозг на троих, и тот ушел на полировку копыт? Эйвори испуганно дернула Лину за ткань одежды: — Лина, не надо... Они... — Они ничем от меня не отличаются, Эйвори, — громко сказала Лина, чтобы слышали все вокруг. — Просто детишки, которые думают, что родительские деньги заменят талант, ведь кроме этого им нечего показать. Арджент сузил глаза. Вокруг его рога начало собираться тускло-голубое сияние. — Ты пожалеешь об этом, Лина. — Ну давай, — тихо сказала она, и её голос упал до шепота, предназначенного только для него. — Рискни, прямо здесь, где полно студентов. Ударь меня. И посмотрим, кто треснет первым. Воздух зазвенел от напряжения. Студенты за соседними столами замолчали, поворачивая головы. Сияние вокруг рога Арджента дрогнуло. Он был готов ударить, его гордость требовала крови за публичное оскорбление, но холодный рассудок всё еще функционировал. В этот момент Вельвет Вайпер плавно шагнула вперед, положив изящное копыто на его плечо. — Арджент, дорогой, — промурлыкала она, не сводя прищуренных глаз с Лины. — Не стоит. Посмотри на неё. Она только этого и ждет. Вельвет наклонилась к его уху, но так, чтобы слышали все ближайшие столы: — Нищенка из трущоб привыкла решать вопросы в грязи. Если ты ответишь ей здесь, ты опустишься до её уровня. А от грязи, как известно, потом очень трудно отмыться. Разве твоя родословная заслуживает такого пятна? Арджент замер. Слова попали в цель. Он медленно погасил магию, возвращая себе маску ледяного высокомерия. Он выпрямился, брезгливо отряхнув то место на плече. — Ты права, ВиВи, — произнес он, глядя на Лину сверху вниз, словно на насекомое. — Незачем марать копыта об пони, которые не в состоянии вести цивилизованную беседу. Как только аргументы заканчиваются — они сразу переходят на личности и угрозы. Примитивно. Он развернулся, демонстративно отворачиваясь от Лины и Эйвори. — Идемте. Здесь стало слишком душно от плебейского духа. Троица двинулась к выходу. Гилдед Лавр, уходя последним, всё же попытался "по-своему" оставить последнее слово: он специально задел сидящего студента за столом, заставив его вскрикнуть и прижать уши, и с тупой ухмылкой последовал за главарем. Лина смотрела им вслед, пока серебристо-синяя грива Арджента не скрылась в дверях. Только тогда она выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя легкую дрожь в ногах. Она была ближе к срыву, чем хотела показать. — Лина... — тихий голос Эйвори вывел её из оцепенения. Подруга поставила поднос на стол, и суп всё-таки немного расплескался. — Спасибо тебе, конечно... Но зачем ты так? Эйвори посмотрела на неё с упреком. — Ты же их спровоцировала! Нарочно! Арджент мог тебя ударить. Или они потом... они ведь не забудут этого. Это было излишне, Лина. Можно было просто уйти. Лина села напротив, поставив копыта на стол. — Уйти? — переспросила она, глядя в испуганные глаза соседки. — Эйви, запомни одну вещь. С такими, как Арджент, "просто уйти" не работает. Она подалась вперед. — Если ты покажешь им спину один раз, они оседлают тебя навсегда. Они понимают только силу. Или страх. Если они не боятся твоего удара, они будут вытирать об тебя копыта до самого выпуска отсюда. Лина вздохнула позволяя себе немного успокоиться, затем усмехнулась, вспоминая взгляд Арджента. — Ну, по крайней мере, теперь они подумают дважды прежде чем лезть к тебе, если увидят тебя рядом со мной. — Зло порождает зло, Лина. Селестия учит нас прощать и быть выше этого. — сказала тихо голубая единорожка, кушая салатик. — Да? В таком случае я самая злая пони, что попыталась защитить тебя. Жизнь проводится не только за одними книгами, Эйви.***
Обед закончился и Лине нужен был совет. Она попрощалась с Эйвори, что побежала "восстанавливать душевное равновесие", пока сама фиолетовая единорожка повернула в другой коридор. Библиотека, отдаленная Секция Д. Здесь было тихо и почти не было пони. В дальнем углу, за баррикадой из книг, сидела Мунденсер. Она даже не подняла головы, когда Лина подошла, но её левое ухо дернулось, фиксируя присутствие. Лина молча прислонилась к стеллажу. Мунденсер на секунду оторвалась от чтения и поверх очков бросила на неё быстрый, понимающий взгляд. Едва заметный кивок. Тайное приветствие. — Ну и денек, — выдохнула Лина, понизив голос. — Я едва не состарилась на этой лекции. Солон читал нам историю Церкви так, будто мы готовимся стать клириками. "Этикет поклонов", "Священный 11:84 год"... Если вся учеба будет такой, я умру от скуки раньше, чем от познания других дисциплин. Мунденсер хмыкнула, закладывая страницу закладкой. — Привыкайте, мисс Фантом. История Церкви вплетена в обязательную программу так плотно, что её не выдрать. Идеология — это тоже вид магии, иной, которую не каждый может изучить. Лина фыркнула, но спорить не стала. У неё была проблема посерьезнее скучных лекций. — Ладно, я это переживу, не впервой. Но вот... — она поморщилась. — Меня снова заметил тот придурок, Арджент Глэр. Он едва не сбил мне голову своими заклинаниями, когда демонстрировал свой "многогранный талант" в экзаменационный день. А теперь он решил перейти на Эйвори. Сегодня в столовой он и его кучка подсосов зажали её в угол. Пришлось вмешаться. Лицо Мунденсер, обычно бесстрастное, на мгновение омрачилось. Она сняла очки и устало потерла переносицу. — Арджент... Да, это проблема. И боюсь, Лина, здесь мои полномочия — и даже полномочия Вейна — ограничены. — В смысле? — нахмурилась Лина. — Разве в академии не запрещено подобное? Или может есть свод правил, что это контролирует? — Кодекс работает для тех, кто равен, — сухо ответила Мунденсер. — А род Винтерглассов... скажем так, они "равнее" других. Она понизила голос до шепота: — Арджент Старший Винтергласс— один из главных меценатов Академии. Новое крыло алхимии, ремонт общежитий, закупка тех самых сфер, одну из которую ты благополучно сломала тогда — всё это из его кошелька. Лина почувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. — То есть, он купил сыну право быть мразью? — Он подарил для многих студентов эту кадемию, которые в будущем станут полезными членами общества, в том числе и для своего, — поправила её Мунденсер. — Если начнут поступать официальные жалобы на Арджента Младшего, Совет Попечителей не станет разбираться, кто прав. Отец просто скажет, что "Академия плохо влияет на его мальчика" или что мы не обеспечиваем должный уровень окружения. И урежет финансирование. А без денег нам придётся самим многое урезать. И впоследствии признать перед другими учебными заведениями, что мы мало что можем. Она посмотрела на Лину с жесткой прямотой. — Поэтому никто его не отчислит. И никто не будет его публично наказывать. Принципиал выберет деньги, а не справедливость для таких как ты. Без обид, но это так. — И что мне тогда делать? — Лина вздохнула, постукивая передним копытом об пол. — Терпеть? Смотреть, как он издевается над Эйвори? Ждать, пока он сделает ещё какую пакость? Мунденсер снова надела очки, и в стеклах отразился холодный блеск свечи. — Нет. Терпеть нельзя, сама знаешь что будет. Но зная твой характер, лезть на рожон глупо. Ты не переиграешь его на поле "кто громче крикнет" или "у кого папа богаче". Она постучала копытом по виску. — Попробуй проявить смекалку, Лина. Ты из Лас-Пегасуса, и судя из рассказов магистра Вейна, это та ещё дыра. Так что я не сомневаюсь в твоей изобретальности. — Может, проблема исчезнет сама собой? — скептически спросила Лина. — Не будь наивной, — усмехнулась Мунденсер. — Такие, как Арджент, сами не отстают. Их не останавливает "невидимое копыто судьбы", как верит твоя подруга Эйвори. Их останавливает только ситуация, в которой они выглядят идиотами. Или когда их "игры" начинают стоить им репутации. Она вернулась к книге. — Действуй не силой, а умом. Сделай так, чтобы трогать тебя стало невыгодно. А теперь иди. У меня работы по горло, а у тебя скоро занятия. И помни, если хочешь что-то доказать, можешь вызвать его на дуэль, у нас это разрешено. Лина кивнула и вышла из секции Д. Разговор оставил неприятный осадок, но и дал направление. Справедливости нет. Есть только рычаги давления. И это могло быть проблемой. Но да ладно, в её расписании было сейчас нечто интересное — боевые искусства.***
Если лекционный зал навевал сон, то здесь воздух вибрировал от адреналина. Лина остановилась у входа, невольно впечатленная размахом. Академия не пожалела средств. Это был не просто спортзал с матами, а гигантский трансформируемый зал, работающий на сложнейших плетениях иллюзий высшего порядка. Едва переступив порог, Лина ощутила резкий порыв ледяного ветра. Сектор слева был покрыт снегом — глубоким, настоящим, хрустящим под копытами. Студент, отрабатывающий там защиту от холода, дрожал по-настоящему, а его дыхание вырывалось клубами пара. Но стоило перевести взгляд направо, как пейзаж менялся. Там царила иссушающая жара пустыни. Песок, миражи, дрожащий горячий воздух. Солнце там не светило, а именно жгло, заставляя шкуру дымиться, если не поддерживать охлаждающий щит. — Впечатляет, — признала Лина, проходя к скамьям для наблюдения, что были небольшими балкончиками — В Лас-Пегасусе такие иллюзии стоили бы целое состояние в казино. А здесь это просто учебное поле. Но больше всего её заинтересовали не декорации, а методы. Здесь царила контролируемая анархия. В центре, на нейтральной полосе, группа "классиков" отрабатывала стандартные дуэльные стойки. Они стояли в позициях, описанных в учебниках столетней давности: прямой рог, четкая артикуляция, вспышка — щит. Немного скучновато, но эффективно против таких же сторонников подобного пути. Чуть дальше звенело дерево о дерево. Там тренировались с оружием. Крепкие манекены и живые спарринг-партнеры использовали тренировочные мечи и копья из зачарованного железного дерева. Это были, в основном, земнопони и пегасы, но встречались и единороги, предпочитающие "боевой телекинез" — управление парящим клинком. Однако внимание Лины привлек один конкретный студент в секторе "свободной практики". Это был коренастый жеребец с землистой шкурой. Он не стоял в стойке и не махал палочкой. Вокруг его передних копыт пульсировало тяжелое, оранжевое магическое свечение. БАХ! Он с силой ударил передним копытом по иллюзорной каменистой почве. Но вместо того чтобы просто разбить камень, его магия словно "вцепилась" в породу. Резким движением вверх он вырвал из монолита огромный, ровный кусок камня, словно это был кусок мягкой глины. И тут же, с разворота, используя инерцию тела и телекинетический толчок, отправил этот снаряд в мишень. Каменная глыба разнесла деревянный щит в щепки. — Неплохо, — пробормотала Лина. Это был креатив. Грубый, силовой, неожиданный. Смесь магии земли и усиления тела. В реальном бою такой "подарок" проломит любой стандартный щит просто за счет массы. Зал гудел. Антилетальные поля, окутывающие каждую зону дуэлей, мерцали, минимизируя урон — заклинания, которые должны были рассеять любую магию, способную убить, — но синяки, переломы и ожоги никто не отменял. Боль была лучшим учителем, и местные инструкторы это знали. Лина взглядом нашла свободную площадку для себя. Сзади послышались знакомые шаги. Эйвори, что вернулась после... молитв, узнать где её подруга. — Лина, это... это обязательно? — пискнула она, глядя, как кого-то сбили с ног ветряным ударом. — Ты ведь в группе тауматургии, разве.. подобное для тебя так важно? Я думала мы будем на лекции по истории Эквестрии. — Ну, я могу прийти позже и изучить все что нужно, и сейчас мне хочется выпустить пар хотя бы так, и.. К ним подошла преподавательница. Кобыла средних лет с светло-красной шкуркой, с несколькими шрамами на щеке, под глазами которой проступали морщины. Ее грива была светлой, а глаза безупречно зелеными, будто это были изумруды. Это была не изнеженная магесса из Санктариума. Это была зрелая, вся в шрамах единорожица. На её груди висел амулет с весьма интересным рисунком. — Я — Тандер Блэйд, — хрипло заявила она. — И мне все равно, откуда вы и какой у вас факультет. Здесь вы все — новички, пока не докажете обратное. Она указала копытом в сторону Лины и Эйвори. — Новенькая из Тауматургии? Вниз, на свободный зал. Живо! Сначала разминка, затем тренировка. Остальные — вон! Она хищно ухмыльнулась, и видимо у неё уже был план наперед. Лина похлопала по плечу Эйвори и пошла спускаться. Она сняла свою жилетку по пути, вставая на свободную часть зала. Преподавательница Тандер уже думала раскрыть рот, чтобы приступить к разминке, но её перебил спокойный, насмешливый голос сверху. — Подождите, мисс Блэйд. Арджент Глэр спустился по лестнице с наблюдательного балкона, лениво цокая копытами по ступеням. Его свита осталась наверху, наблюдая за "шоу". Он прошел через защитный барьер, который Тандер, хмыкнув, отключила для него. Серебристый единорог остановился в паре метров от Лины, игнорируя остальных студентов. — Лина, — произнес он, глядя ей в глаза. — Ты так громко заявляла о том, что "дети аристократов ничего не стоят без родительских денег". Что ж, давай проверим это утверждение и посмотрим, как хорошо ты себя будешь чувствовать в своей среде мордобоя. Он обвел копытом арену. — Я предлагаю пари. Честное. Один на один. — Арджент ухмыльнулся, и эта улыбка была острее бритвы. — Никаких заклинаний щитов, фокусов и прочее. Только холодное оружие. Деревянное, разумеется, чтобы я случайно не испортил твою... хм, шкурку окончательно. Если победишь ты — я принесу публичные извинения тебе и твоей подружке. Если выиграю я... ты признаешь перед всем курсом, что твое место — в грязи. Лина прищурилась. — Он уверен в себе. Слишком уверен. Значит, в боях он что-то смыслит. А я меч держала только недавно, и то использовала не по назначению. Её опыт боя в Вечнодиком Лесу сводился к импровизации, а здесь этого было недостаточно. Но отказаться сейчас — значит подтвердить его слова. — Лина, нет! — Эйвори крикнула сверху. — Не слушай его! Это ловушка. Он наверняка мастер или что-то вроде того! Не иди у него на поводу! Лина мягко ей улыбнулась, чтобы успокоить подругу, но получилось так себе. На неё также смотрел Арджент своей мерзкой улыбкой, будто говоря, что мне следует её послушать. — Если я сейчас отступлю, Эйвори, он будет считать, что победил, — подумала Лина про себя, опуская взгляд с балкона на своего оппонента. — Если вечно пресмыкаться перед такими, как он, они примут это как должное. Иногда нужно просто дать сдачи, даже если не умеешь драться. Она повернулась к Ардженту. — Я принимаю вызов. — Мисс Блэйд? — он посмотрел на преподавательницу. Та лишь пожала плечами. — Дуэль на оружии! Барьер на нейтральной полосе! Смена декораций! Лина подошла к оружейной стойке. Копыта слегка дрожали. Она выбрала простой деревянный тренировочный меч — прямой, сбалансированный. Её розоватое поле телекинеза неуверенно обхватило рукоять. Меч казался тяжёлым и неуклюжим продолжением воли. Арджент выбрал длинный боевой шест. Серебристое сияние его магии мягко, но уверенно обволокло дерево. Он крутанул посох в воздухе — вух-вух-вух — с такой лёгкостью и грацией, будто тот ничего не весил. Движения были плавными, текучими, отточенными годами практики. Он встал в классическую стойку: боком к ней, чуть пригнувшись, посох горизонтально, готовый к обороне и атаке. Задние ноги твёрдо упирались в пол, передние — слегка согнуты для мгновенного рывка. Лина встала напротив. Она не знала правильных стоек. Просто чуть пригнулась, как делала в уличных драках, расставив копыта пошире. Её меч дрожал в телекинезе. — Готова? — спросил Арджент. В его голосе не было вопроса, только предвкушение. — Можешь начинать. Пол арены дрогнул. Обычный пол исчез, сменившись ровной, твёрдой поверхностью, поросшей короткой зелёной травой. Простая долина. Никаких укрытий. — Бой! — крикнула Тандер. Арджент не стал ждать. Он сделал плавный шаг вперёд, и его посох, словно живая змея, метнулся к Лине. Телекинетическое поле вокруг оружия было идеально ровным, движения — точными и экономными. Лина едва успела подставить свой меч. Дерево ударилось о дерево с резким стуком. Сила удара отдалась болью в шее и плечах. Она отступила, но Арджент уже нанёс второй удар — сбоку, по рёбрам. Лина не успела блокировать. Посох врезался в бок. Она охнула и пошатнулась. Третий удар пришёлся по бедру. Четвёртый — по левому плечу. Арджент двигался гораздо ловчее: его задние ноги уверенно отталкивались от земли, передние позволяли мгновенно менять направление, а телекинез был точным и сильным. Лина же двигалась неуклюже, её стойка была слишком широкой и низкой, как у уличного бойца. Она не умела правильно распределять вес, не умела использовать инерцию тела. Каждый удар Арджента оставлял горячий, пульсирующий след. Лина чувствовала, как под шерстью появляются синяки. Она пыталась контратаковать, но её меч летал хаотично, без чёткой траектории. — Медленно, Лина, — лениво протянул Арджент, отступая на шаг и позволяя ей перевести дыхание. — Слишком медленно. С балкона донеслись смешки Гилдеда и Вельвет, его личная группа поддержки. Арджент крутанул посох над головой, меняя хват телекинезом. Лина стиснула зубы, принимая очередной удар по бедру. Больно. Слишком больно. Даже прикусила губу, от чего потекла небольшая струйка крови вниз. Она знала, как работают тренировочные поля. Они должны гасить кинетическую энергию, превращая удар, способный сломать кость, в неприятный толчок. Но сейчас каждый удар Арджента отдавался в теле горячей, пульсирующей вспышкой, оставляя под шерстью настоящие гематомы. Арджент не пытался победить быстро. Он наслаждался процессом. Он методично отбивал ей копыта, бил по бокам, избегая "опасных" зон вроде головы, чтобы не закончить бой нокаутом раньше времени. Это была не дуэль. Это была пытка, растянутая. — Видишь? Это не просто моё мнение. Это — судьба. Ты рождена ползать в грязи, а я рождён править. Лина выпрямилась, тяжело дыша. Левое плечо ныло, бок горел, бедро пульсировало. Но вместо того чтобы сдаться, она посмотрела ему прямо в глаза. — Судьба, говоришь? — хрипло спросила она, слизывая кровь с разбитой губы. — А много ли чести для «рождённого править» в том, чтобы избивать того, кто заведомо слабее? Арджент сузил глаза. Маска ледяного спокойствия треснула. — Заткнись, сука! — рявкнул он. Гнев заставил его забыть о технике. Он рванулся вперёд, замахиваясь посохом сверху — мощный, рубящий удар, нацеленный ей в ключицу. Лина не стала блокировать. Она просто шагнула в сторону и, почти падая, ударила своим мечом снизу вверх — коротко, отчаянно, без техники. Дерево глухо стукнуло по левому переднему колену Арджента. Не сильно. Неопасно. Просто чувствительно. Арджент отшагнул назад — больше от неожиданности, чем от боли. Его копыто подогнулось. Он потерял равновесие и едва не упал, опираясь на посох. Лина уже готова была рвануть вперед, чтобы развить успех, но она видела, что вокруг Арджента все пылало. Видно готовился применить свои магические техники. Тогда стоит действовать осторожно, и... — СТОП! — рявкнула Тандер Блэйд, развеивая иллюзию и возвращая обоих пони в реальность. Арджент замер с поднятым посохом, его рог всё еще слабо светился, выдавая намерение нарушить правила. Лина опустила меч, тяжело дыша. — Бой окончен! — объявила единорожица. — Лина, на выход. — Что? — Лина моргнула, смахивая пот со лба. — Мы не закончили. — Как раз закончили, учитывая твой внешний вид, — отрезала Тандер, и с ней было бесполезно спорить, ибо единорожка и правда паршиво выглядела. — К тебе пришли. Срочный вызов в главный холл, а затем обратно на лекции. Лина почувствовала, как внутри всё обрывается. Это было хуже, чем поражение. Это было бегство. Она посмотрела на Арджента. Единорог уже успел взять себя в копыта. Он стоял, опираясь на посох, и хотя его левое переднее копыто заметно подрагивало, на лице снова играла та самая, тошнотворная ухмылка превосходства. Правда это означало, что антилетальные поля на него также не действовали и он получил удар в полную силу. — Какая жалость, — протянул он достаточно громко, чтобы слышали зрители. — Тебя только что спасли, чернь. Видимо, твои покровители поняли, что еще минута — и ты распадешься по ветру. Он демонстративно отбросил посох в сторону. — Считай, что тебе повезло. Но мы оба знаем, кто сегодня ушел победителем, а кто просто... слегка поднял копыто. Лина молча разжала телекинез. Тренировочный меч со стуком упал на пол. Он был прав. Это была не ничья. Это было поражение. Да, она задела его самолюбие. Но он избил её методично и жестоко, показав разницу в классе. А она смогла лишь оцарапать его гордость. Она чувствовала каждый синяк на своем теле. Антилетальные поля явно работали вполсилы, и Арджент знал об этом. К ней подбежала Эйвори, которая спустилась с балкона, едва бой остановили. — Лина! — она с ужасом осматривала подругу. — У тебя кровь на губе... И бок... Сильно болит? — Как сказать, — криво усмехнулась Лина, прихрамывая на три копыта — Жить буду. Но гордость болит сильнее ребер. Она бросила последний взгляд на Арджента. Тот уже принимал поздравления от своей свиты. Вельвет Вайпер что-то шептала ему, смеясь, а Гилдед Лавр изображал удар копытом, показывая, как Арджент "уделал" выскочку. Но в глазах Арджента, когда он встретился взглядом с Линой, было только веселья и предвкушенье. Предвкушенье скорой расплаты. Он запомнил этот удар по колену. И он не простит. — Мне пора, — бросила Лина Эйвори. — Но, Лина, ты едва ходишь, тебе лучше показаться ле... — Я в полном порядке, правда. Если кто из преподавателей спросит где я — скажешь, что я отлучилась. Она развернулась и, стараясь не хромать, направилась к выходу из зала.***
Пока Лина шла из зала по коридору, у неё было время осмотреть его. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь эхом шагов по мрамору. Статуи великих магов прошлого смотрели на неё с осуждением. Так было до тех пор, пока она не оказалась в главном холле академии. У подножия статуи Старсвирла Бородатого стоял гость. Он выглядел здесь так же уместно, как ржавый гвоздь в хрустальной вазе. Потертый кожаный плащ, кожаные доспехи, грива, стянутая в небрежный хвост. Коренастый земнопони с меткой в виде золотой монеты, падающей на ребро. Не хватало только последнего атрибута, что он утратил на входе, но это мелочи. Лаки Коин, собственной персоной. Лина замерла. Она отправила ему письмо через пегаса всего пару часов назад. Даже самая быстрая почта не сработала бы так молниеносно. А уж тем более — чтобы наемник бросил все дела и лично пришел в академию, пройдя через пост охраны. Либо он был где-то совсем рядом... Либо он пришел сюда еще до того, как получил её письмо. Лаки заметил её. Он не улыбнулся своей обычной плутоватой улыбкой. Его лицо было серьезным, даже мрачным. Он сделал шаги навстречу Лине. — Привет, мелочь — его голос звучал глухо в огромном зале. — Неплохо ты так тут обустроилась. Правда, я думал тут все большеголовые носят одежды посолиднее, а не ходят как ты без ничего. Лина на это лишь раздражённо фыркнула, понимая, что оставила свою жилетку в спортивном зале, но возвращаться назад у неё не было желания. — Лаки, — Лина подошла ближе, игнорируя боль в коленях задних копыт. — Ты слишком быстро среагировал, — заметила Лина, когда они отошли от статуи Старсвирла. — Я не рассчитывала на такую скорую помощь и уже начала думать во сколько мне это выйдет. Лаки Коин поправил кончик клевца, что аккуратно лежал у него на спине в ножнах, скрывая беспокойный блеск глаз. — Твое письмо звучало достаточно серьезно, чтобы забеспокоить любого, мелкая. Даже такого малодушного пони, как я. Когда потенциальный клиент пишет не о заказе, а о "потерянном друге" — это всегда пахнет жареным. Он на секунду замялся, а потом добавил, чуть тише: — К тому же... Я считаю себя немного должным тебе. — Должным? — Лина удивленно приподняла бровь. — Ага. Помнишь ту заварушку в Вечнодиком Лесу? Если бы ты тогда не отвлекла того бандита, пока я брал на себя внимание других... всё бы затянулось. И жертв было бы больше. Может, и меня бы уже не было. Так что считай это возвратом кармического долга перед всеми Богами Удачи. Лина фыркнула, отмахиваясь здоровым копытом. — Ерунда. Я просто спасала свою шкуру, а тут всё так хорошо совпало. — Не стоит, — перебил её Лаки, и в его голосе прозвучали серьезные нотки. — В нашем деле, Лина, память на добро стоит дороже золота. Он вдруг прищурился, оглядывая её с ног до головы. Его взгляд наемника безошибочно выцепил неровную осанку, то, как она старается не сгибать и разгибать колени задних копыт, и ссадину на губе. — И кто это тебя так побил? — спросил он уже без тени улыбки — Неужто теперь безродных используют как мишени для тренировок? Лина криво усмехнулась, хотя ребра отозвались болью. — Если ты хочешь предложить свои услуги вышибалы, то сразу говорю: я не буду платить тебе за то, чтобы ты побил его в ответ. Этот "принц" того не стоит. Сама разберусь. Лаки рассмеялся — коротко, лающе. — Понял тебя, мелочь. Слишком гордая, чтобы принять помощь. Они направились к выходу. У массивных дубовых дверей дремал тот самый старец-администратор, который встречал её в первый день. Услышав шаги, он встрепенулся, поправляя очки. — Мисс Фантом? — проскрипел он. — Покидаете территорию? У вас еще лекции... — Срочное дело в городе, — твердо сказала Лина. — Семейные обстоятельства. Я скоро вернусь. Старик вздохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно, да и Лаки Коин выглядел внушительно. — Хорошо. Но если задержитесь до отбоя — я буду вынужден доложить вашему ментору и дежурным преподавателям. Правила есть правила. — Я понимаю, спасибо. Они вышли на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, но после духоты академии это было даже приятно. Снег хрустел под копытами. Кантерлот жил своей жизнью: экипажи, спешащие пони, запах жареных каштанов. Лаки видел как слегка дрожала кобылка, поэтому он накрыл её мантией и сразу перешел к делу. — Я ведь не просто так пришел к тебе, Лина. После того как я получил от тебя письмо, я постарался попасть сразу же в Сильвернаш. Лина навострила уши. — И? — спросила она. — И меня развернули, — мрачно ответил земнопони. — На воротах стояла не городская гвардия, а церковники. В полной броне, с алебардами. Я сказал, что иду к другу, даже назвал имя Спектрума, думал, может, пропустят за знание имени... Демоны, я даже предложил им взятку. Он сплюнул в сугроб. — Бесполезно. Эта церковница посмотрела на меня так, будто я хочу её отвлечь и сказала, что вход закрыт. Никого не впускают и не выпускают. — Почему? — Лина остановилась. Внутри начало разрастаться липкое чувство страха. — Карантин, — коротко бросил Лаки. — Официальная версия: вспышка лихорадки, экзотическая, что привезли инородцы. Якобы опасно для благонадежных граждан. — Карантин... — прошептала Лина. Её воображение тут же нарисовало страшные картины. Спектрум был и так гибридом двух рас, так ещё и неизвестно как его организм может справляться с болезнями. Если там действительно эпидемия... Или если "карантин" — это просто предлог для зачистки "нежелательных элементов"? — А если он болен? — голос её дрогнул. Лаки заметил панику в её глазах и положил тяжелое копыто ей на плечо. — Эй, тормози, рогатая. Волноваться преждевременно. Мы не знаем наверняка. Может, это просто локальная вспышка. Спектрум — парень крепкий и смышленный, к тому же с такой подругой как ты ему точно ничего не грозит. Он кивнул в сторону длинной улицы, уходящей вниз, к теневой стороне горы. — Сначала узнаем, что к чему. Посмотрим на эти кордоны своими глазами. Может, найдем лазейку. Лина глубоко вздохнула, загоняя страх обратно вглубь. — Ты прав. Идем. Они ускорили шаг, направляясь к массивным решетчатым воротам, которые отделяли весь сияющий Кантерлот от гетто, что были видны на горизонте.***
Внезапно Лина замедлила шаг. Её внимание приковало здание, стоящее особняком на перекрестке двух узких переулков. Оно подавляло своим видом. Это был храм, но не похожий на другие столичные монументальные постройки. Массивный, сложенный из черного камня, он устремлялся ввысь острыми готическими шпилями, напоминающими когти дракона. Однако в его облике чувствовалась какая-то... неправильность. Болезненный компромисс. Судя по всему, это было святилище, построенное для поклонения Луне — древнее, суровое. Но поверх темного камня грубо, словно заплатки, были налеплены золотые барельефы Солнца. Лунные символы не были сбиты, а дополнены: полумесяцы были заключены в солнечные круги, создавая странные объединяющие формы. Две фазы луны — светлая и темная — были изображены так, словно они преклоняются перед золотым диском в центре. У массивных, окованных железом дверей стояла низкорослая кобылка в темной, поношенной рясе. Капюшон скрывал её лицо, но на ткани отчетливо виднелись серебряные знаки Луны — причём очень редкие знаки, ибо поперёк их шли знаки солнца в виде лучей. Она не просила милостыню. Она стояла, сложив копыта в молитвенном жесте, и пела. Голос у неё был тихим, дрожащим, но пронзительным. Слова были непонятны прохожим — это было древнее, почти забытое наречие первого племени пони, на котором говорили еще до основания Эквестрии. Но Лина, благодаря часам, проведенными в секции Д, уловила ритм, но не могла понять половину слов. — Dum Sol nimis ardebat, — пела кобылка, раскачиваясь из стороны в сторону. — Umbra se extendebat... Лина почувствовала холодок, пока слушала, и это был не обычный холод от снегопада. — Timens suam creaturam, Damnavit noctem puram... — Non icta, sed percutiens, In metu non rediens, — голос монахини набрал силу. — Fecit hostem ex amata, Fide cassa, desolata. Тут Лина поняла лишь то, что кто-то напал, но кто на кого - понять было нельзя. Лаки Коин остановился рядом, прислушиваясь. Он дернул ухом, явно не понимая ни слова. — Что это за завывания? — тихо спросил он. — Какой-то похоронный марш? Или она проклинает погоду? Я не понимаю ничего из этой демонщины. Лина оторвала взгляд от фигуры в черном, будто выходя из какого-то транса. И вообще, им стоит вернуться к делу. — Я тоже не понимаю до конца, — ответила она быстро, взяв самца за копыто и повела его дальше. — Это очень древнее наречие. Сейчас на нем никто не говорит, кроме этих. Может это какие-то старообрядческие песни. Она бросила последний взгляд на храм и на пони, что возвращалась в него, — Идем, Лаки. Ускоримся. Мне не нравится это место. Лаки пожал плечами, идя дальше сам, — Старые камни, старые песни... По мне так просто жуть. Ладно, веди, ходячая энциклопедия. Они ускорили шаг, оставляя позади странный храм и тихую песню о предательстве Солнца, которая тонула в шуме ветра и хрусте снега. Впереди показались мрачные стены Сильвернаша.***
Они подошли к массивным железным воротам, разделявший столичный, убранный город от гетто, где были непони. Обычно они были распахнуты, но сегодня их створки были наглухо сомкнуты, оставляя лишь узкую калитку для прохода, которую охраняли. И охрана эта действительно отличалась от обычной городской стражи. Это были не гвардейцы в золотых доспехах, или те скорпионы, куда брали кого угодно. Эти выглядели уже внушительно. — М-да, — пробормотал Лаки Коин, почесывая свой подбородок копытом, — Вот эти ребята. Орден Белой Вуали. Те ещё придурки, что-то вроде докторов или их защитников, не знаю. С ними договориться сложнее, чем с голодной мантикорой. — Посмотрим, — коротко бросила Лина. — Молчи и подыгрывай. Она уверенным шагом направилась к посту, цокая копытами. Путь ей преградила кобыла-пегаска. Её доспехи были произведением искусства и устрашения одновременно. Белые, эмалированные пластины покрывали тело, но были подогнаны так изящно, что оставляли свободу движений. Стыки брони были прикрыты белой тканью, напоминающей саван. На правом предплечье красовался герб Ордена: Золотое Солнце, чей лик был наполовину скрыт ниспадающей, полупрозрачной белой вуалью, на поле цвета слоновой кости. Символ того, что лечение должно быть в пределах, тогда как очаг болезни - отрезан. Но самым жутким была не броня. Это была маска. Лицо пегаски скрывала сплошная, гладкая пластина из белого металла. Никаких эмоций, никакой мимики. Только два темных стеклянных окуляра вместо глаз и россыпь мельчайших, едва заметных отверстий в районе рта и носа для дыхания. Она выглядела как бездушная кукла. — Стоять, — голос из-под маски прозвучал глухо, с легким металлическим резонансом. Пегаска подняла крыло, преграждая путь алебардой. — Карантинная зона. Вход гражданам запрещен приказом Священного Совета. Лаки Коин напрягся, готовый отступить, но Лина даже не замедлила шаг, остановившись в паре сантиметров от острия алебарды, сбрасывая с себя капюшон мантии. — Я знаю о карантине, офицер, — холодно произнесла она, глядя в безжизненные окуляры маски. — Но мне необходимо пройти. Внутри находится мой инструмент, крайне ценный. Голубые, едва видимые глаза за окулярами в маске с тихим жужжанием сфокусировались на Лине, — Инструмент? — переспросила стражница без всякого удивления. Видимо, для Ордена живые существа часто попадали в эту категорию. — В чем важность подобного инструмента? — Слуга, — небрежно бросила Лина, и внутри у неё всё сжалось от отвращения к самой себе, но голос остался твердым. — Гибрид. Крайне выносливый и послушный не-пони. Я оставила его здесь на временное хранение, пока улаживала дела в столице. Мне нужно удостовериться в его сохранности и... функциональности. Вы ведь понимаете, хорошие слуги нынче дороги. Пегаска помолчала секунду, переваривая информацию. — Документы на владение не-пони. Лина не дрогнула. Она решила использовать новое заклинание по переносу предметов. Главное нужно было вспомнить ориентир предмета, знать его точное местоположение, массу и форму. Вуаля, магическая червоточина, из которой показалась нужная бумага. Лина достала сложенный пергамент. Там были печати Раска и её собственная. Она протянула бумагу. Стражница взяла документ копытом в латной перчатке. Окуляры скользнули по строчкам. Тишина затянулась. Снег падал на белую маску, не тая на холодном металле. Лина чувствовала, как Лаки всё больше нервничал, готовясь к худшему. Наконец, пегаска свернула пергамент и вернула его Лине. — Документ в порядке, подлинник. Она отступила на шаг и стукнула древком алебарды о землю. Калитка за её спиной со скрипом приоткрылась. — Проходите. Но предупреждаю: весь квартал под карантином. Любой контакт с местными — на ваш страх и риск. Она наклонила маску к самому лицу Лины. В черных прорезях металлической белой маски была безграничная пустота, в которой Лине казалось, будто она звала её, — У вас тридцать минут. Если вы не выйдете через полчаса, мы закроем ворота, и будем считать вас как инфицированных. Время пошло. — Этого достаточно, — кивнула Лина, пряча документ. Она кивнула Лаки, и они быстро проскользнули в щель приоткрытой калитки. Как только они оказались внутри, тяжелая створка с грохотом захлопнулась за их спинами, отрезая путь назад. Лаки выдохнул, вытирая пот со лба. — "Инструмент", — прошептал он, глядя на Лину со смесью уважения и легкого ужаса. — Ну ты и стерва, мелочь. Меня аж передёрнуло, благо это сработало. — Документ подлинный. Однако вход всё равно запрещён. Лина нахмурилась. — Но это мой собственный слуга. Я имею полное право… — Приказ выше вашего права, — отрезала стражница. — В зоне карантина не-пони считаются потенциальными носителями. Вход запрещён всем, кроме уполномоченных лиц Церкви и Инквизиториума. Вы не входите в этот список. Лина стиснула зубы. Лаки Коин за её спиной тихо выругался. — Послушайте, — попыталась она снова, уже более жёстко. — Я студентка Академии. У меня есть связи. Если вы не пропустите меня сейчас, это может обернуться проблемами для вашего Ордена. Пегаска даже не дрогнула. — Угрозы тоже не помогут. Тридцать минут назад поступил новый приказ — ужесточить карантин. Никого не впускать. Даже если вы принесёте подпись самой Принцессы, которую нужно еще проверить. А теперь уходите. Добровольно. Лина стояла ещё несколько секунд, кипя от злости, но поняла — стражница не отступит. Орден Белой Вуали славился своей фанатичной преданностью приказам. Она развернулась и отошла на несколько шагов. Лаки Коин сразу подскочил к ней. — Ну что? Я же говорил — с этими белыми куклами не договоришься. Лина молчала, глядя на высокую стену карантинной зоны. — Есть другой путь, — тихо сказал Лаки, оглянувшись по сторонам. — Канализации. Старые, ещё довоенные. Они идут под всей этой частью города. Грязно, воняет, полно крыс… но если знать дорогу, можно выйти почти к самому бараку, где держат твоего Спектрума. Лина повернулась к нему. В её глазах горела решимость. — Веди. Лаки Коин тяжело вздохнул, но кивнул. — Только учти, мелочь… там внизу не самые приятные соседи. И если нас там заметят — уже не отвертимся. — Значит, не дадим себя заметить, — жёстко ответила Лина. Они свернули в узкий переулок, исчезая в тени зданий. За их спинами осталась белая маска стражницы, безмолвно глядящая им вслед.***
Они пришли к новому для Лины месту. За старым зданием службы пожаров, где обычно дежурили пони, готовые мчаться на любой пожар в городе, находился аркообразный спуск, ведущий вниз, в канализацию. Но путь преграждала тяжёлая решетчатая дверь, на которой висел массивный, ржавый замок. Лина остановилась и тяжело вздохнула, глядя на преграду. — Это и есть твой гениальный план? — скептически спросила она, указывая болезненно копытом на замок. — Просто дверь с замком? Лаки Коин спокойно подошёл ближе, оглядываясь по сторонам. — Не паникуй раньше времени, мелочь, — тихо ответил он, доставая из-под плаща небольшой, но тяжёлый клевец. — Я же говорил, что знаю, как попасть внутрь. Просто стой и смотри по сторонам. Если кто-то появится — свистни. Лина нахмурилась, но всё же развернулась и стала внимательно осматривать переулок. Ночь была тихой, лишь где-то вдалеке слышался лай собак да редкий стук копыт патрульных. — Пока все тихо, — тихо бросила она через плечо. Лаки кивнул и подошёл к замку. Раздался резкий, звонкий удар металла о металл — он ударил обратной, тупой стороной клевца точно по дужке замка. Замок жалобно хрустнул и слетел с петель. Лина резко обернулась на звук. — Ты что творишь?! — прошипела она. — Нас же услышат! — Не услышат, — спокойно ответил Лаки, убирая клевец обратно под плащ. — Эти старые замки ломаются легко, если знать, куда бить. А теперь быстро внутрь, пока нас не заметили. Он толкнул решётку, и та со скрипом отворилась, открывая тёмный, сырой спуск в канализацию. Оттуда сразу же пахнуло сыростью, гнилью и чем-то кислым. Лина поморщилась, но без колебаний шагнула вперёд. Лаки последовал за ней, аккуратно прикрыв решётку за собой, чтобы не оставлять явных следов. — Идём тихо, — предупредил он шёпотом. — Внизу полно крыс и тех, кто не любит незваных гостей. Держись ближе ко мне. Лина кивнула, чувствуя, как сердце колотится всё сильнее. Они спускались в темноту, и каждый шаг отдавался гулким эхом в сыром тоннеле.***
Тоннель канализации встретил их тяжёлым, удушливым запахом гнили, сырости и чего-то кислого, от чего сразу начало щипать в носу. Под копытами чавкала густая, липкая грязь, смешанная с нечистотами. Каждый шаг отдавался влажным, неприятным звуком. Лаки Коин шёл впереди, уверенно ориентируясь в темноте. — Свети вперёд, — тихо попросил он, не оборачиваясь. — И чуть левее. Я здесь не был уже давно, могу заплутать. — Solau. — произнесла Лина и зажгла на кончике рога мягкий розовый огонёк. Тусклый свет разогнал тьму всего на несколько метров вперёд, выхватывая из мрака мокрые кирпичные стены, покрытые плесенью, и чёрную воду, медленно текущую по дну тоннеля. Она постоянно оглядывалась по сторонам, напряжённо вслушиваясь в каждый звук. Эхо здесь было особенно подлым — любой шорох, капанье воды или далёкий писк крыс многократно отражался от стен, заставляя воображение рисовать самые неприятные картины. — Откуда ты вообще знаешь, куда идти? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Лаки Коин хмыкнул, не сбавляя шага. — Если бы я всем подряд рассказывал о своих секретах, то уже давно сидел бы где-нибудь «честно и по закону». Так что давай без лишних вопросов, мелочь. Просто свети и иди за мной. Лина невольно усмехнулась уголком рта. Она понимала. У них было доверие — но не настолько глубокое, чтобы раскрывать все карты. Особенно здесь, внизу, где каждый звук мог привлечь ненужное внимание. Она снова оглянулась. Тени за их спинами казались слишком густыми, а эхо — слишком живым. Ей мерещилось движение в боковых ответвлениях, хотя она понимала, что это всего лишь игра света и её собственного напряжённого воображения. Лаки, словно почувствовав её состояние, тихо бросил через плечо: — Не пугайся того, чего пока не видно. Здесь, внизу, самое страшное — это не то, что прячется в темноте. А то, что ты сама себе напридумываешь. Лина стиснула зубы и сильнее зажгла огонёк на роге. — Легко сказать… Они продолжали идти дальше. Тоннель несколько раз разветвлялся, и каждый новый поворот заставлял Лину всё сильнее напрягаться. Запах становился только хуже — густой, сладковато-гнилостный, от которого першило в горле. На одной из развилок Лаки Коин внезапно остановился. Он нахмурился, глядя то в левый, то в правый тоннель, будто пытался что-то вспомнить. — Хм… — пробормотал он, почёсывая затылок. — Должен быть где-то здесь… Лина молчала, освещая пространство рогом. Свет дрожал — сказывалось напряжение. Наконец Лаки кивнул в правый проход. — Сюда. Думаю, выход в сток Сильвернаша именно там. Чем дальше они шли, тем отвратительнее становилось вокруг. Стены были покрыты толстым слоем чёрной слизи, по которой медленно стекала вода. Под копытами хлюпала густая жижа, в которой иногда попадались кости мелких животных и какие-то тряпки. Воздух стал тяжёлым, влажным и таким спёртым, что дышать приходилось через рот. Лаки шёл чуть впереди и негромко говорил, чтобы заполнить тишину: — Вообще-то здесь, внизу, можно жить. Если знать, где. Есть относительно сухие участки, даже вентиляция кое-где работает. Главное — не заблудиться. Без карты тут можно ходить кругами до самой смерти. Лина хмыкнула, оглядываясь по сторонам. — Тогда цены на жильё должны упасть до минимума. Квартира в канализации за пару битсов лишь на еду в месяц. Звучит выгодно. Лаки коротко рассмеялся, и Лина невольно улыбнулась следом. Смех вышел нервным, но всё равно немного разрядил обстановку. — Ну ты и язва, — покачал он головой. — Хотя да… было бы неплохо. Главное — чтобы соседи не кусались. Они продолжили путь. Через некоторое время впереди показалась импровизированная лестница — ржавые металлические скобы, вбитые в стену, ведущие вверх. Над ней виднелся слабый, грязноватый свет, пробивающийся сквозь решётку. Лина подняла рог выше. Свет стал ярче. — Это оно? — тихо спросила она. — Должен быть сток Сильвернаша, — кивнул Лаки. — Только тихо. Если там кто-то есть — лучше не шуметь. Они осторожно поднялись по скобам. Лестница была старой, кое-где шаткой, но выдержала. Лаки первым отодвинул тяжёлую решётку и выглянул наружу. — Никого, — прошептал он и выбрался первым. Лина последовала за ним. Они оказались в узком, тёмном переулке Сильвернаша. Воздух здесь был хоть и тяжёлым, но уже не таким удушающим, как в канализации. Где-то вдалеке слышались приглушённые голоса и редкий кашель. Лина огляделась. Грязь, обшарпанные стены, закрытые ставни. Карантинный район выглядел именно так, как она и ожидала — мрачно, тяжело и безнадёжно. — Мы внутри, — тихо сказала она, отряхивая копыта. — Теперь нужно найти Спектрума.***
Внутри квартал выглядел еще более уныло, чем снаружи. Когда-то, судя по остовам зданий, это место планировалось как респектабельный район. Здесь сохранилась лепнина, арочные окна и широкие мостовые. Но теперь всё это переживало упадок. Фасады пошли глубокими трещинами, которые никто не латал магией. Поверх классической эквестрийской архитектуры тут и там были налеплены "вторичные элементы" — хижины из глины и соломы на плоских крышах, характерные для Зебрики, или грубые каменные пристройки в стиле фестралов. Это был город-лоскутное одеяло, сшитое нитками нескольких несовместимых культур. На улицах было не так много пони, но Лина чувствовала на себе десятки взглядов. Из темных провалов окон, из подвальных щелей на них смотрели те, кому не было места наверху. Желтые глаза фестралов. Суровые клювы грифонов. Полосатые морды зебр. В их взглядах не было страха, только тяжелое, свинцовое недоверие. Для них Лина в мантии Лаки и сам наемник в своей кожаной тёмной броне были чужаками. Или, что хуже, предвестниками беды. В центре небольшой площади возвышалась статуя Принцессы Селестии. Но здесь аликорница выглядела жалко. Снег завалил её по самую грудь, скрыв "солнечный лик". Никто не чистил памятник. Если в столичном городе различные службы работали ежеминутно, то здесь, судя по всему, службы не появлялись годами. Интересно, это место чья-то злая шутка или действительно были планы по ассимиляции не-пони или гибридов под нужды пони? Чуть дальше, в тупике между домами, она заметила иное святилище. Это было огромное, старое дерево с узловатыми корнями, пробившими брусчатку. Его голые ветви были густо увешаны сотнями разноцветных ленточек, лоскутков ткани и даже маленьких деревянных амулетов. Они трепетали на ветру, создавая тихий, шелестящий звук. Это выглядело чужеродно не то чтобы для Кантерлота, для самой Эквестрии, но странно... тепло. Лина подошла ближе, завороженная этим зрелищем. В памяти всплыл тихий голос Спектрума, когда они ещё сидели на станции в Лас-Пегасусе перед уходом: "В Зебрике, как я читал, не хоронят мертвых просто под землей, Лина. Мы отдаем их корням. Моя мама... я бы хотел, чтобы она лежала под таким деревом. Чтобы её дух мог подняться по ветвям к звездам." Лина моргнула, отгоняя воспоминание. Спектрум чтил традиции своего народа, даже будучи наполовину зеброй. Внезапно краем глаза она уловила движение. Тень за стволом дерева шевельнулась. Лаки Коин среагировал мгновенно. Его копыто метнулось к клевцу, и тот его держал уже в зубах. — Спокойно, — тихо сказала она напарнику, поднимая копыто. — Давай без кровопролития. Она медленно обошла дерево, стараясь не делать резких движений. За толстым стволом, вжавшись в кору, пряталась фестралка. Совсем молодая, с перепончатыми крыльями, плотно прижатыми к телу, и огромными испуганными глазами. На ней были лохмотья, но шея была обмотана чистым, хоть и старым шарфом. Лина остановилась в паре шагов. — Ты меня понимаешь? — спросила она негромко. Фестралка замерла, оценивая угрозу, а затем медленно, неуверенно кивнула. Лина выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал максимально мягко, насколько это позволяла ситуация. — Я не из местной стражи и не из этих святош. Я ищу друга. Она начала его описывать, при этом: — Его зовут Спектрум Фейт. Он гибрид. Наполовину зебра, наполовину единорог. У него грива... такая, красно-белая, ирокезом. И полосы на копытах. И он носит ожерелье из перьев. Ты видела его? Глаза фестралки расширились при упоминании внешности. По всей видимости, Спектрум уже успел себя здесь зарекомендовать. Она снова кивнула — на этот раз быстрее и увереннее. — Ты знаешь, где он живет? — настойчиво спросила Лина, делая шаг вперед. — Нам нужно его найти. Это очень важно. Фестралка заколебалась, переводя взгляд с Лины на вооруженного Лаки, а затем на ленты на дереве. Видимо, решив, что враги не станут спрашивать дорогу так вежливо, она отлипла от дерева. Она молча махнула крылом, приглашая следовать за ней, и скользнула в узкий проулок между домами. — Идем, — шепнула Лина Лаки. — Время уходит. Они двинулись за своим проводником, углубляясь в лабиринт трущоб, туда, где тени были гуще, а надежда — призрачнее.***
Они остановились перед странным строением. Фестралка молча указала крылом на вход и, не дожидаясь награды, растворилась в тенях переулка. Дом действительно выглядел... специфически. Это был гигантский обломок одной из башен Верхнего Кантерлота, который, вероятно, рухнул сюда столетия назад во время какой-то катастрофы или осады. Он вонзился в землю под углом, но каменная кладка оказалась настолько прочной, что фасад уцелел, превратившись в готовую крепость. — М-да, — хмыкнул Лаки Коин, оценивая архитектуру. — Жилье с историей. В прямом смысле свалилось на голову. Надеюсь оно не надумает провалиться ещё глубже. Лина не ответила. Она толкнула тяжелую деревянную дверь, висящую на кожаных петлях. Внутри пахло сыростью, сушеными травами и затхлостью. Света было мало — лишь тусклый огарок свечи на столе да слабый луч, пробивающийся сквозь трещину в кладке. Лина огляделась. Спектрум всегда был аккуратистом, насколько это позволяла жизнь бродяги. Даже здесь, на утрамбованном земляном полу, царил относительный порядок. Вещи были сложены стопками, на полу не было разбросано лишних предметов. У дальней стены, в тени, стояла грубо сколоченная кровать. Рядом с ней — маленький сундук и стол, заваленный странной смесью предметов: чернильницы соседствовали с пучками трав, колбами и ступкой. Видимо, Спектрум пытался лечить себя сам, используя знания алхимии. Но взгляд Лины зацепился за другое. На табурете у самого изголовья кровати лежали два конверта. Её письма. Распечатанные, с затертыми краями, словно их читали и перечитывали много раз. Он не игнорировал её. Он был с ней всё это время, пока мог держать бумагу в копытах. Лаки остался у входа, прислонившись спиной к косяку и положил клевец рядом, смотря в сторону выхода. Он контролировал улицу. — У нас мало времени, Лина, — тихо напомнил он. Лина кивнула и на цыпочках подошла к кровати. Под лоскутным одеялом лежала фигура. Спектрум похудел. Его грива — тот самый дерзкий красно-белый ирокез — сейчас выглядела тусклой и свалявшейся. Перьевое ожерелье сбилось набок. Дыхание было тяжелым, сиплым, с присвистом. Лина осторожно коснулась его плеча передним копытом. Оно было горячим, как печка. — Спектрум... — позвала она шепотом. — Эй, друууг... просыпайся. Ресницы гибрида дрогнули. Он с трудом разлепил глаза. Сначала в них было только мутное непонимание, но потом фокус настроился. Он узнал её. Слабая, вымученная улыбка тронула его потрескавшиеся губы. — Лина...? — его голос был похож на шелест сухих листьев. — Ты... ты здесь? Или это снова лихорадка? — Я здесь, — твердо сказала она, с небольшой улыбкой, радуясь, что он жив, пускай и в таком виде. — Я настоящая. Спектрум попытался приподняться, но тут же зашелся в приступе тяжелого, лающего кашля, от которого его тело содрогнулось. Он прижал копыто ко рту, и Лина заметила на его шерсти темные крапинки. Кровь? Или ещё что? — Я... Кхм, прости, что не поздравил тебя, но... тебе не следовало приходить, — прохрипел он, откидываясь на подушку и с испугом глядя на неё. — Уходи, Лина. Быстро. Это... это заразно. Я давно не выходил на улицу. Ты подхватишь... — О, с прошедшим, мелочь. — поздравил невзначай Лаки, когда как Лина цыкнула на него, возвращая своё внимание к Спектруму. Он попытался оттолкнуть её копытом, но сил у него было не больше, чем у жеребенка. — Я не хочу, чтобы ты заболела из-за меня... — в его глазах стоял неподдельный страх. Не за себя — за неё. Лина перехватила его копыто и крепко сжала. — Не напрягайся, — ласково сказала она. — Я уже здесь. И я дышу этим воздухом уже какое-то время. Если бы я могла заразиться, это уже случилось бы. Она наклонилась ближе, всматриваясь в его глаза. — Расскажи мне. Это действительно болезнь? Спектрум тяжело вздохнул. — Я не знаю... — прошептал он. — Началось две недели назад. Жар, слабость... тени перед глазами. Но это не просто лихорадка, Лина.. Лаки у двери кашлянул, намекая на время. — Вот что, ты обращался к доктору? Тут вообще есть такое? — Да... — прокашлялся вновь Спектрум, — Но сколько я к ней не обращался... всё время закрыто. — Что ж, тогда я думаю она не откажет нам в гостеприимстве. Скажи только где она.***
Они бежали. Вернее, быстро шли, стараясь не привлекать внимания теней в переулках. Дом, на который указал Спектрум, стоял напротив заснеженной статуи Селестии, словно в насмешку над божественным милосердием. Это было приземистое каменное здание с наглухо закрытыми ставнями. Лина подбежала к двери и дернула ручку, окутав её телекинезом. Заперто. Наглухо. — Эй! — крикнула она, стуча копытом по дереву. — Есть кто живой? Открывайте! Срочно! Из-за двери донесся приглушенный, нервный голос: — Нет! Никого нет! Уходите! Все давно умерли! Лина замерла. Ответ был настолько абсурдным, что на секунду она опешила. — "Никого нет"? — переспросила она, чувствуя, как внутри закипает ярость. — А кто тогда говорит? Призрак? Открывай, живо! Мне нужен лекарь! — Невозможно! — взвизгнул голос. — Я занята! Я не принимаю! Уходите, пока я не вызвала гвардию! — Гвардию? — Лина зло рассмеялась, теряя терпение. — Чтобы у тебя это получилось — тебе нужно покинуть дом. Она обернулась к Лаки. Времени на уговоры не было. Каждая секунда тиканья часов в голове приближала момент, когда ворота закроется уже безвозвратно для них. — Дай Принцессы я не хотела к этому приходить, — Лина отошла от двери, уступая её Лаки, — Выломай эту дверь. Наемник хмыкнул, снимая со спины свой клевец — тяжелый боевой молот с острым клювом на обратной стороне. — Если я сломаю клюв об эту рухлядь, ты купишь мне новый, рогатая. С гравировкой. — Ох, принцессы, ты получишь от меня их пять, если сделаешь всё быстро, — рявкнула Лина. — Ломай! — Эй, вы что творите?! — завопили за дверью. — Не смейте... КРАК! Лаки размахнулся и с чудовищной силой всадил клевец в район замка. Гнилое дерево захрустело, щепки брызнули во все стороны. Еще один удар копытом — и дверь слетела с петель, с грохотом рухнув внутрь помещения. В нос ударил резкий запах формалина, гнилого мяса и каких-то едких трав. Посреди комнаты, в облаке пыли, стояла зебра. Она выглядела жутко. Грива всклокочена, под глазами — черные круги размером с блюдца. Взгляд бегал, зрачки были расширены до предела. Казалось, она не спала неделю и держалась исключительно на стимуляторах. — Моя дверь! — взвизгнула она, глядя на обломки. — Дураки! Кто мне сделает новую?! Вы хоть знаете, сколько стоит древесина в эти дни!? — ЗАТКНИСЬ! — гаркнула Лина, шагнув внутрь. Голос был таким властным и грубым, наполненным угрозой, что зебра вдруг осела на пол, словно у неё сработал рефлекс подчинения. Она шлепнулась на круп, часто моргая. Лаки присвистнул, оглядывая помещение. Это была не клиника. Это было больше похоже на притон, причём построенный неофициально. На большом металлическом столе лежал наполовину вскрытый труп грифона. Его грудная клетка была разворочена, внутренности аккуратно разложены по банкам. — Ого, нихера себе, — протянул наемник, морщась от запаха. — И эта ведьма нам поможет? Она, похоже, больше по части разделки, чем по части сборки. Лина шикнула на него, и Лаки, ухмыльнувшись, замолчал, встав в дверном проеме на страже. Единорожка подошла к зебре, нависая над ней. — Вставай. Берешь свою сумку и идешь с нами. Зебра затрясла головой, пятясь к столу с трупом. — Нет... нет! Я не могу! Не сейчас! Я занята! — она ткнула копытом в грифона. — Я почти нашла... я исследую патоген! У него увеличенная селезенка и черные пятна на легких! Мне нужно закончить вскрытие, пока ткани свежие! Я не пойду лечить кого-... Лина прищурилась. — Не пойдешь? Она медленно наклонилась к самому лицу полосатой ведьмы. — Хорошо. Тогда у меня другой план. Я прямо сейчас иду к воротам, где сидят церковники. И говорю им, что нашла источник заразы. Глаза зебры расширились от ужаса. — Что?.. Нет... Я не... — Я скажу им, — продолжила Лина ледяным тоном, — что безумная зебра в центре квартала проводит некромантские эксперименты над трупами и распространяет болезнь по всему Сильвернашу. Как думаешь, они станут разбираться, увидя что тут? Зебра задрожала. — Ты... ты не сделаешь этого... — Ещё как сделаю — прошептала Лина. — У меня десять минут до выхода. Либо ты идешь со мной и помогаешь моему другу, либо через пятнадцать минут здесь будут очень злобно настроенные пони. Выбирай. Зебра судорожно сглотнула. Её взгляд метнулся к двери, где стоял Лаки с молотом, потом на Лину, в чьих глазах не было ни капли жалости. Научный интерес проиграл животному страху. — Ладно! — выдохнула она, вскакивая и суетливо хватая кожаный саквояж со стола. — Ладно! Я иду! Я всё сделаю! Она трясущимися копытами сгребла в сумку какие-то инструменты, пару флаконов со стола и, не глядя на раскуроченного грифона, кинулась к выходу. — Быстрее! — подгоняла её Лина. — Если он умрет, я вернусь к первому варианту.***
Зебра-лекарь закончила осмотр быстро, почти брезгливо. Она посветила в глаза Спектруму маленьким кристаллом, заставила его открыть рот и придавила язык деревянной палочкой, заглядывая в глотку. Лина стояла рядом, ходя кругами, не находя себе места. Она ничего не понимала в этих медицинских манипуляциях, и это бессилие злило её больше всего. Лаки Коин, стараясь не мешать, прислонился к покосившейся балке и с нарочитым интересом рассматривал дыры в потолке, считая проплывающие мимо серые облака. Наконец, зебра выпрямилась, вытирая копыта об себя. — Скучно, — бросила она, захлопывая саквояж. — Мне он не нравится. — Что? — переспросила Лина, остановившись, чувствуя, как дернулся глаз. — Пациент, — пояснила врачиха, морщась. — Он даже не болен чем-то интересным. Никакой новой мутации, никакого экзотического нароста. Слишком просто. Лину передернуло. — "Слишком просто"? — переспросила она ледяным тоном, шагнув к зебре. — Мой друг умирает, а тебе "скучно"? Уточни, что именно с ним, пока я не сделала твою жизнь очень интересной. Зебра закатила глаза, совершенно не чувствуя опасности из-за своего наркотического высокомерия. — У него в легких оседает дрянь. Опухоль, последствия плохого фона здесь, неважно. Суть в том, что ткани гниют и забиваются. Если не начать лечение, через пару недель он просто выплюнет свои легкие на этот грязный пол. Или захлебнется собственной кровью во сне. Финал предсказуем и грязен. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сиплым дыханием Спектрума. Лина посмотрела на друга. Спектрум виновато отвел взгляд, словно извиняясь за то, что доставляет столько проблем. У Лины сердце сжалось в тугой узел. Он умирал, а эта полосатая дрянь рассуждала о нем как о безнадёжно утраченном. — Есть вариант лечения? — спросила Лина. Голос её дрожал от сдерживаемой ярости. — Есть, — фыркнула зебра. — Но вряд ли он вам дастся. Это дорого, сложно и... Она не успела договорить. Терпение Лины лопнуло. Резким движением она ударила наотмашь копытом зебру и затем с силой впечатала её в каменную стену. Пузырьки в сумке врачихи жалобно звякнули. — Лина... не надо... — слабо прохрипел Спектрум, пытаясь приподняться на локте. — Успокойся... Лаки Коин отлип от балки и сделал шаг вперед, подняв копыта в примирительном жесте: — Эй, мелочь, остынь. Эта дегенератка нам ещё нужна. Но Лина никого не слышала. Её глаза горели недобрым огнем. — Слушай меня внимательно, ты, больная на голову, — прошипела она прямо в перепуганную морду зебры. — Мне плевать, что тебе скучно. Мне плевать, что тебе сложно. Перестань нести херню. Мне нужны конкретные слова. Название. Рецепт. Что ему поможет? И мне плевать, сколько это будет стоить. Говори! Зебра вжалась в кладку. В глазах этой единорожки она увидела то, что пугало её больше в местных пони — абсолютную, безжалостную решимость. — Красный Ковыль! — выкрикнула она, зажмурившись. — Ему нужен Красный Ковыль! Сорт "Алое Дыхание"! Лина чуть ослабила хватку, но не отпустила. — И? Что он делает? — Его нужно заваривать и дышать паром! — затараторила зебра. — Он выжигает гниль. Очищает альвеолы, выводит гной из горла. Это больно, процесс ужасный, его будет рвать, но это остановит разложение! Это безопасно, правда-правда! — Но? — Лина прищурилась. — Ты сказала "но". — Он... он очень дорогой! — всхлипнула врач. — Это редкие товары и они растут при особых условиях. И... послушай! Если тебе будут предлагать дешевый аналог — сушеный мох — не бери! Слышишь? Не бери! Он только притупляет боль, но не лечит! Он умрет счастливым, но умрет! Нужен только настоящий Красный Ковыль! Лина смотрела на неё еще секунду, запоминая каждое слово. Красный Ковыль. Алое Дыхание. Никаких подделок. — Слух, Лина, — голос Лаки звучал уже тревожно. — Четыре минуты до закрытия ворот. Мы должны бежать. Лина ослабила давление копыт. Зебра, почувствовав свободу, тут же шмыгнула в сторону двери, подхватила свою сумку и, не прощаясь, вылетела наружу, растворившись в переулках быстрее, чем тень. Лина обернулась к кровати. Она подошла к Спектруму и поправила ему одеяло. — Я найду его, — твердо сказала она, глядя в его мутные глаза. — Слышишь? Я достану эту траву. Продержись. Спектрум слабо кивнул и попытался улыбнуться, но вместо этого закашлялся. — Иди... — прошептал он. — Береги себя, подруга. Лина сглотнула ком в горле, развернулась и кивнула Лаки.***
Они вышли из зоны карантина через канализацию, и тяжелый воздух нечистот снизу сменился морозной свежестью основного столичного города. Позади них с тяжелым, глухим лязгом захлопнулись створки ворот. Звук был окончательным, словно удар молота судьи. День плавно клонился к вечеру. Было около четырех часов, но зимнее солнце уже касалось шпилей башен, окрашивая снег в тревожные, длинные тени. Они отошли от поста на безопасное расстояние, остановившись у парапета, с которого открывался вид на заснеженные крыши столицы. Лаки Коин достал дешёвую сигарету, попросил Лину её поджечь, что та и сделала, закурил и глубоко затянулся. — Ну и? — выдохнул он дым в морозный воздух. — Какой план, рогатая? Что будешь делать? Лина смотрела вдаль, туда, где за стенами прятался больной Спектрум. В её голове крутились шестеренки, выстраивая план. — План простой, — ответила она, не отрывая взгляда от горизонта. — Сначала мне нужен аптекарь. Не из официальных лавок, где требуют рецепт от врача с печатью, а тот, кто торгует травами из-под прилавка. Мне нужно узнать цену на этот "Красный Ковыль" и найти его. Она потерла переносицу. — Потом — деньги. У меня после поездки сюда осталось очень мало денег. Нужно найти подработку, или продать что-то, или... неважно. Найду средства. А затем, в первый же выходной, я вернусь туда. С лекарством. Лаки покачал головой, стряхивая пепел. — Звучит благородно, мелкая. Но я должен тебя предупредить: красный ковыль — трава редкая. И дорогая. А времени у нас в обрез. Та зебра не шутила про легкие. Он посмотрел на неё серьезно. — Если мы будем возиться слишком долго... через две недели твой друг может откинуться. Ты это понимаешь? — Я понимаю это! — огрызнулась Лина, резко повернувшись к нему. В её глазах блеснули злые слезы. — Думаешь, я не видела, как он кашляет? Думаешь, я не знаю, что его жизнь покидает?! Не надо мне напоминать очевидное, Лаки! Наемник не обиделся. Он спокойно сделал шаг вперед и положил тяжелое копыто ей на плечо, слегка сжав его через ткань плаща. — Тише, — сказал он мягко. — Я не давлю. Я просто держу тебя в тонусе. Паника — плохой союзник. Он заглянул ей в глаза. — Слушай, пока я здесь, в городе — я помогу. Поспрашиваю своих знакомых. Может, найду выход на контрабандистов. Мы вытащим его, мелочь. Лина глубоко вздохнула, заставляя себя успокоиться. Тепло его копыта немного избавляло её от истерики. — Спасибо, Лаки. Правда. Я... я просто устала. Они постояли так еще минуту в тишине. — Ладно, — Лаки убрал копыто и сбросил окурок сигареты в сторону, — Мне пора. Нужно найти ночлег и начать поиски. Встретимся через пару дней на старом месте, у "Хромого Пегаса". Бывай, большеголовая. Он развернулся и направился прочь по заснеженной улице, его плащ развевался на ветру. Лина смотрела ему вслед. В её голове всплыла картина сегодняшнего утра. Её собственная беспомощность, когда она махала мечом как дубиной перед Арджентом. Она поняла, что одной магии и хитрости мало. В этом мире, чтобы защитить Спектрума, ей нужно уметь ломать кости не только случайно. — Лаки! — окликнула она громко. Наемник остановился и обернулся, вопросительно подняв бровь. — Чего еще? Забыла кошелек? Лина подошла к нему, глядя прямо в его хитрые глаза. — Ты ведь умеешь обращаться с любым оружием, наверняка. Лаки усмехнулся, нежно похлопав копытом по "клюву" своего клевца. — Есть такой грех. И? — Научи меня фехтовать. — твердо сказала Лина. — Научи меня сражаться. Сегодня я поняла, что мои знания в этом крайне плохи, и если магия откажет или меня загонят в угол... я не жилец. А умирать я не хочу. И не хочу быть вечно под копытами этих напыщенных имбецилов, что любят указывать другим что они хотят. Лаки Коин посмотрел на неё с новым интересом. Он медленно ухмыльнулся, обнажив зубы. — Ого. Серьезная заявка. Но учти, Лина: мои уроки — это не махание палкой на улице. И стоит это дорого. Тут ты пивом не отделаешься. Лина лишь упрямо вздернула подбородок, глядя на закатное солнце, отражающееся в его глазах. — Я знаю, — ответила она. — Но я зачастую и не ищу легких путей.
