Последний полет Гармонии

Пони по своей природе так просты и так поглощены жаждой сиюминутной выгоды, что искусный лжец всегда найдет того, кто добровольно позволит себя обмануть ради иллюзии власти.

Король-чародей Сомбра, запрещенное собрание сочинений.

      Время текло, неумолимо отмеряя дни, затем месяцы, и приятная весна Кантерлота постепенно сменила свой окрас на меланхоличную середину осени.       Лина с успехом закончила первый курс своего факультета. Знания, как дозволенные, так и те, что она тайком выуживала из скрипториума, впитывались в неё. Сейчас, в один из свободных дней, она сидела в полумраке уютной комнаты досуга академии, где тихо трещали поленья в камине, и играла в настольную игру. Это была древняя настольная игра привезенная откуда-то из далекой Седельной Аравии. Называлась она «Аль-Фарона». Правила строились на передвижении шашек по пересекающимся линиям деревянной доски, где захват фигур противника происходил путем сближения или отступления.       Её оппонентом сегодня был Меркьюри Блайт — вдумчивый студент, земнопони с факультета Алхимии. Он долго, с прищуром изучал доску, прежде чем сделать ход.       — Ты играешь чересчур агрессивно, — нарушил тишину Меркьюри, аккуратно передвигая свою синюю шашку. — Слишком легко ведешься на простые победы. Оставляешь фланги открытыми ради сиюминутной выгоды.       Лина криво усмехнулась, не сводя глаз с сетки Аль-Фарону.       — А в чем смысл медлить? — парировала единорожка, занося копыто над своей белой фигурой. — Если можно вырвать победу здесь и сейчас, зачем растягивать удовольствие и давать врагу шанс перегруппироваться?       Она резким, уверенным движением передвинула свою шашку по диагональной линии вплотную к фигуре Меркьюри, с легким стуком срезая её с доски.       Скрежет шашки по дереву внезапно эхом отдался в её сознании. Лина замерла, продолжая смотреть на доску, но перед глазами возникла совершенно иная картина. Эта игра слишком сильно напоминала ей реальность за окном. Только там, в масштабах всей Эквестрии, и играла там только Селестия.       Кантерлот сильно изменился. Если раньше столица была просто спокойным местом, пускай и в ней сосредотачивались негативные элементы присуще пони, пытаясь казаться безмятежной, то сейчас она была насквозь заражена липкой паранойей. Прогуливаясь по улицам, Лина всё чаще замечала это гнетущее напряжение. Доспехи городской гвардии теперь частенько мелькали на каждом перекрестке. Патрули стали жестче, проверки — дотошнее, а привычные пьяные рассуждения возле таверны, где Лина изредка, но заходила, стихли до испуганного бормотания. Также, новые законы столицы обязали изымать из оборота сверхкрепкий алкоголь и покупать напрямую у Церкви вино, что те делали.       Лине хотелось верить, что все это временно, однако в скором времени должны были принять новый аурикт, который должен был объявить новый курс не только церкви, но и королевства. И учитывая нынешние действия гвардии, а также...       — Лина.       Голос алхимика вырвал её из оцепенения. Единорожка вздрогнула, моргнула, прогоняя наваждение, и подняла на него немного расфокусированный взгляд.       Меркьюри внимательно, изучающе смотрел на неё поверх игровой доски. В его глазах не было упрека за прерванную игру — только тихое, осторожное понимание.       Она молча кивнула, показывая, что вернулась в реальность.       — Что тебя тревожит? — тихо спросил он.       — Лас-Пегасус, — глухо ответила Лина, не сводя глаз с переплетения линий на доске. — Меня тревожит то, что там происходит.       Меркьюри медленно кивнул, его копыто замерло над одной из шашек.       — Я понимаю тебя, Лина. Никому бы не понравилось, если бы его родной дом внезапно оказался под таким жестким контролем столицы. Видеть, как привычный вид города рассыпается в прах под натиском новой власти... это тяжело.       Лина передвинула фигуру, но мысли её были далеко — там, где над облачным городом теперь развевались столичные знамена, типичное явление для наместников королевства из центрального региона. Новости из дома приходили одна мрачнее другой. Совет Десяти — некогда группа могущественных богатеев — прекратил свое существование в тот же миг, как в Лас-Пегасус прибыла мисс Харшвини. Она не приехала одна: за её спиной стояли три полных рыцарских ордена: Орден Сияющего Пика, Орден Пылающего Рассвета и Орден Красной Короны.       — Королевское наместничество, — с иронией прошептала Лина. — Там власти начала бодро. Законы о проведении торговых сделок, обязательный досмотр всех кораблей, принадлежащие Королевской Компании, полный надзор за игорным бизнесом в верхнем городе... .       — И не только, — добавил Меркьюри. — В нижнем городе постоянно стычки. Городская гвардия при поддержке части религиозных воинов выбивает у банд и контрабандистов территории. Говорят, гвардию переформировывают с нуля, чтобы они соответствовали новым реалиям. Старых гвардейцев привыкших брать взятки и закрывать глаза на вольности, заменяют более послушными и сильными подчинёнными.       Меркьюри сделал ход, перекрывая Лине путь к отступлению.       — Скажи... ты не жалеешь, что уехала? Что оказалась здесь, в самом сердце системы, пока твой город, полный свобод, пускай и противоречивый, но наводят порядок?       Лина подняла на него взгляд. В её глазах отражались багровые блики камина.       — Нет. Не жалею. Попасть под горячее копыто новой власти или под мечи гвардии прямо там, на родных улицах... в этом мало приятного. Я бы мало что смогла изменить, кроме как пополнить ряды тех, кого бы убили в очередной стычке.       Она вздохнула, и этот звук был полон горькой ностальгии.       — Но мне всё равно тошно, Меркьюри. Мой дом, место, где я родилась и выживала, где воздух всегда пах свободой и легким безумием... он превращается в очередной стерильный город Солнечного Круга. В какую-нибудь Ноттевампу, где все ходят по струнке и молятся Селестии по расписанию. Лас-Пегасус больше не город грез. Теперь это просто ещё один город, лишённый изыска, зато кому-то теперь будет легче.       — Мир становится меньше, Лина, — философски заметил алхимик. — И ярче. Столько света, что теням просто негде спрятаться. Твой ход.       Лина посмотрела на доску. Её положение в игре, как и в жизни, требовало предельной концентрации. Она передвинула шашку, понимая, что прежнего Лас-Пегасуса больше нет.       — Кстати, — Меркьюри задумчиво покрутил в копытах снятую с доски белую шашку. Земнопони чуть подался вперед, опираясь на край стола. — Ты слышала последние объявления глашатая с фронтира Южных Пустошей? ​      Лина оторвала взгляд от игры и посмотрела на него, вопросительно изогнув бровь.       ​— С тех пор, как туда перебросили новые ордена и свежие ресурсы, колонизация продвигается более успешно, — негромко пояснил алхимик, убедившись, что никто из редких студентов в комнате досуга не греет уши. — К тому же говорят, что наши силы уже достигли самого южного побережья. И, что самое странное, практически без проблем и задержек. ​      — Вот как? — Лина хмыкнула, небрежным движением телекинеза переставляя свою фигуру на доске. — А что же те ужасные бизоны? Раньше эти "чудовища" и "варвары" давали этим фанатикам прикурить, когда они выходили из засад. ​Меркьюри тяжело вздохнул, делая свой ход.       — Теперь всё иначе. Тех, кого рыцари умудрились схватить живьем, заковали в цепи. Они теперь «работают» — строят новые форты, тягают телеги, используются для других крайне трудных для пони работ и дороги для короны. А те племена, что остались на свободе, загнаны в самые бесплодные земли. Они все ещё ведут борьбу, но без былого размаха. Так что думаю, что колонизация южных пустошей продолжится и дальше, и без тех проблем, что раньше. ​      На губах Лины медленно расплылась кривая, расчетливая ухмылка. Она откинулась на мягкую спинку кресла, сложив копыта на груди, и перевела взгляд с игровой доски на потрескивающее в камине пламя. ​— Забавно, — задумчиво протянула единорожка, и в её голосе зазвучали нотки цинизма. — Годом ранее южный фронтир считался чем-то вроде дальней, пыльной кладовки, на которую у Дворца вечно не хватало ни солдат, ни интереса. Колонизация там шла месяцами медленными темпами. И я задаюсь вопросом: что же заставило нашу люминиферу Селестию так резко изменить приоритеты? Выделить ресурсы, отправить ещё три ордена и форсировать освоение фронтира вплоть до берега Эквуса?       ​Меркьюри нахмурился. Как алхимик, он привык искать скрытые катализаторы в любых реакциях, будь то колба с реактивами или геополитика. ​      — Я не знаю наверняка, — медленно произнес земнопони, глядя прямо в глаза Лине. — Но если сложить факты... я предполагаю, что это напрямую связано с прошлым правительством Лас-Пегасуса. Совет Десяти наверняка что-то скрывал на этих территориях, или, наоборот, намеренно тормозил продвижение интересы короны ради собственных. Как только их убрали с доски, фронтир оказался открыт пошире.       — Это же абсурд, — Лина раздраженно мотнула головой, отгоняя подобную гипотезу. — Какой им был смысл скрывать что-то настолько масштабное? Любое сокрытие такого уровня неизбежно превращается в петлю. И с каждым месяцем эта петля на шее Совета затягивалась бы всё туже. Там же не идиоты сидели, чтобы не понимать этого       Меркьюри лишь пожал плечами, принимаясь неспешно собирать с доски «убитые» фигуры.       — Это лишь предположение, Лина. Я не знаю всей ситуации. Да и мало кто может знать среди таких же пони как мы с тобой. Даже мои родители, при всех их связях, видят лишь крошечную часть картины. Мы все сейчас вслепую бредем сквозь туман.       Единорожка тяжело вздохнула, потерев виски копытами.       — Да. И именно это убивает больше всего. Эта неизвестность во всем. Мы сидим здесь, как говорят в Мейнхеттене, гадаем на кофейной гуще и даже не знаем, что там за игра ведётся.       — Тогда давай сыграем по тем правилам, которые нам известны и понятны, — мягко предложил Блайт, сгребая оставшиеся камни. — Ещё одну партию?       Лина благодарно кивнула. Ей действительно нужно было остудить голову и переключить внимание на что-то более приземленное. По строгим правилам Аль-Фароны, после завершения раунда оппоненты обязаны были поменяться сторонами. Лина подвинула к себе чашу с прохладными белыми шашками, тогда как Меркьюри забрал себе синие шашки. Они принялись методично расставлять их по узловым точкам деревянной сетки, заполняя доску. Чтобы окончательно увести разговор в безопасное, студенческое русло, алхимик решил сменить тему:       — Кстати, что думаешь о результатах выборов? О нашей новой «Принцессе Осени»? Весь кампус только об этом и гудит второй день.       Лина скептически фыркнула, выставляя первую белую фишку на стартовую позицию.       — Абсолютно ничего не думаю, — ровным голосом ответила она. — Мне это совершенно не интересно.       Она смерила алхимика легким, ироничным взглядом.       — Какой в этом вообще смысл? Вырядиться в дорогие шелка, нацепить фальшивую улыбку и устроить представление лести и тешить свое эго, чтобы потом весь семестр хвастаться перед своими богатенькими подружками-аристократками? И ради чего? Ради того, что ты получила временный, ничего не значащий вне стен академии статус, о котором все забудут уже к зиме? — единорожка закатила глаза. — Как по мне — это просто пустая трата времени и нервов. Твой ход.       Меркьюри задумчиво потер подбородок копытом и плавно, без лишнего шума опустил синюю шашку на пересечение линий, выстраивая новую линию обороны.       — Справедливо, — кивнул он. — Но я спросил не просто так. Ведь за этот титул боролась не только Вельвет. В выборах участвовала и Эйвори Вард. Твоя подруга. И она проиграла. Копыто Лины с зажатой в нем белой шашкой на секунду остановила движение. Она тихо цокнула языком и с легким раздражением продолжила двигаться по линии на доске.       — Да. И вот это действительно печально, — мрачно признала единорожка. — Эйвори реально готовилась и переживала. Этот проигрыш испортил настроение ей, а значит, испортили его и мне. Но хуже всего даже не это.       Лина подалась вперед, опираясь копытами о стол. В её голосе прорезались ядовитые нотки.       — Хуже всего то, что теперь эта столичная гадюка в своей манере будет мозолить мне глаза не только своим присутствием на лекциях. Представляешь, она заказала собственную статую. Прямо в главный холл академии.       Меркьюри, который как раз собирался сделать очередной ход, замер. Его брови поползли вверх, а на лице отразилось искреннее, нескрываемое недоумение.       — Статую? — переспросил алхимик. — Да ладно. Неужто? Принципиал разве разрешает возводить монументы студентам только за то, что они надели осенний золотистый венок?       — Если у твоих родителей достаточно битсов, чтобы проспонсировать ремонт лабораторий, что под нами — принципиал разрешит тебе хоть фонтан из сидра в библиотеке поставить, — Лина закатила глаза. — Это чистая правда. Пока я шла сюда, эта особа как раз стояла в коридоре и громко, чтобы все точно услышали, хвасталась этим перед своей свитой подлиз. «Ох, девочки, скульптор сказал, что мрамор идеально подчеркнет профиль моего рога», — единорожка передразнила высокий, манерный голос Вельвет, скривив мордочку.       Меркьюри тихо усмехнулся, покачав головой.       — Что ж. Похоже, теперь нам всем придется ежедневно наслаждаться этим "шедевром" архитектуры по пути на завтрак. А что ты думаешь насчет недавних проверок в академии? Инквизиториум знатно прошерстили кампус на прошлой неделе.       Лина уверенно сдвинула белую шашку вперед, захватывая еще одну позицию на доске, и скептически пожала плечами.       — Честно? Сама не знаю, что и думать, — ответила она, не отрывая взгляда от сетки Аль-Фарону. — Раньше ни у кого не возникало проблем с «недостатком веры» среди студентов. Мы здесь магию изучаем, и параллельно с лекциями о истории церкви вынуждены слушать. А теперь они вдруг решили лично удостовериться в нашей благонадежности, да еще и увеличили часы лекций по истории Церкви. Как будто нам профильных предметов мало.       Единорожка криво усмехнулась, вспоминая недавние события в аудиториях.       — Хотя, признаю, в этом был свой плюс. Было до истерики забавно наблюдать, как эти детишки аристократов бледнели и заикались перед этими пони. Высший свет Кантерлота, а не могут ответить на базовые вопросы! Половина из них не смогла вспомнить ни строчки из Песни Света, а вторая половина на полном серьезе не понимает, чем викарий отличается от обычного ставленника. Столько крутости у каждого, а на деле - знают лишь немногие.       Блайт тихо рассмеялся, выставляя свой камень на доску. Он поднял взгляд на Лину, и его улыбка стала чуть более интригующей и проницательной.       — А ты сама? — тихо, почти вкрадчиво спросил земнопони. — Что ты сама думаешь о Церкви, Лина?       Этот прямой, лишенный всяких обиняков вопрос застал её врасплох. Копыто Лины, уже потянувшаяся за следующей фигурой, замерла в воздухе.       Стоит ли доверять Меркьюри? Он умный парень, видит вещи насквозь и явно не питает иллюзий насчет происходящего. Но одно дело — обсуждать налоги Харшвини в Лас-Пегасусе, и совсем другое — вслух назвать религию Принцессы - удобным инструментом по контролю всего.       Лина сглотнула подступивший ком в горле. Она посмотрела в спокойные глаза алхимика и чуть приоткрыла рот, решаясь выдать хотя бы завуалированную, осторожную полуправду.       — Я думаю, что...       Дверь в комнату досуга с громким стуком распахнулась, ударившись о стену.       — Лина!       Единорожка резко обернулась, едва не смахнув фигуры с доски. На пороге, тяжело дыша и растрепав свою обычно идеальную укладку, стояла Эйвори Вард. Выражение мордочки у проигравшей «Принцессы Осени» было таким, словно она только что увидела призрака, или, что еще хуже, Вельвет с армией поклонников.       — Лина! Прости, пожалуйста, что прерываю вашу игру, — сбивчиво начала она, бросая извиняющиеся взгляды то на подругу, то на Блайта.       Лина внутренне выдохнула с огромным облегчением. Появление Эйвори оказалось спасательным кругом, избавившим её от необходимости отвечать на опасный вопрос алхимика. Пурпурная единорожка невозмутимо откинулась на спинку кресла и отмахнулась копытом:       — Не бери в голову, Эйвори. Не так уж и страшно, мы всё равно уже закончили. Что стряслось? Ты выглядишь так, будто за тобой гонится цербер.       — Принципиал Твайлайт Спаркл зовет тебя в свой кабинет, — выпалила Вард, нервно переминаясь с копыта на копыто. — Прямо сейчас.       Брови Лины медленно поползли вверх. Вызов в кабинет Принципиала «по срочному делу» в середине осени, редко сулил студентам что-то хорошее. Особенно студентам, у которых в кармане мантии лежал ключ от скрипториума библиотеки.       Единорожка коротко кивнула Эйвори, давая понять, что услышала, и повернулась обратно к земнопони.       — До следующего раза, Блайт, — Лина выдавила легкую усмешку, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за игру.       Меркьюри понимающе улыбнулся, его проницательный взгляд скользнул по напряженной мордочке Лины. Он явно догадался, что этот внезапный вызов напряг её куда сильнее, чем проигранная партия.       — Пустяки, Лина. Иди, не заставляй начальство ждать, — ответил алхимик.       Они привычно, по-студенчески стукнулись копытами в прощальном жесте. Меркьюри принялся убирать шашки в деревянную шкатулку, а Лина, поправив новую рубаху решительно зашагала следом за Эйвори.

***

      Пока они шли по длинным, слабо освещенным коридорам академии, мимо высоких стрельчатых окон и готических гобеленов, в голове Лины роились сотни мыслей. Тревога, которую она так тщательно прятала за игрой в Аль-Фарону, теперь развернулась в полную силу. Заметили пропажу книг? Кто-то заметил её вечерние прогулки? Или это как-то связано с недавними инквизиторскими проверками?       Коридоры сменялись лестницами, пока наконец впереди не показались массивные дубовые двери, ведущие в кабинет Принципиала Твайлайт Спаркл. Лина глубоко вздохнула, натягивая на лицо маску идеальной, абсолютно спокойной студентки.       Оставшись с Эйвори наедине, вдали от чужих ушей, Лина решила немного разрядить обстановку. Она искоса взглянула на идущую рядом земнопони и негромко спросила: — Слушай, Эйвори... Как ты себя чувствуешь? Ну, после тех выборов на титул Принцессы Осени. Сильно расстроилась?       Взгляд Эйвори на мгновение потускнел, но она быстро взяла себя в копыта и тепло посмотрела на подругу.       — Знаешь, уже намного лучше. Первые дни было обидно, но сейчас я отпустила ситуацию. И... спасибо тебе, Лина. Спасибо, что поддержала меня. Для меня это действительно много значило.       — Да брось, пожалуйста, — Лина добродушно отмахнулась, и на её мордочке появилась мягкая, искренняя улыбка. — Подруги для того и нужны, чтобы стоять друг за друга, верно?       Они обе улыбнулись, понимая друг друга без лишних слов. Глядя на Эйвори, Лина в очередной раз поймала себя на очень приятной, согревающей душу мысли. Эйвори Вард была удивительной пони. Несмотря на свое происхождение, свою веру в Принцессу Селестию и полное доверие к Церкви Солнцепоклонников, она совершенно не походила на тех ослепленных фанатиков, что подожгли храм Луны. Эйвори оставалась просто хорошей, чуткой и доброй кобылкой. В ней не было ни капли высокомерия, злобы или желания насильно тянуть кого-то к солнцу.       — Кстати, Лина, — голос Эйвори вывел единорожку из задумчивости. — А ты пойдешь завтра на дополнительные лекции по религии?       Лина едва заметно дрогнула, а про себя просто взвыла, издав тяжелейший мысленный вздох.       Меньше всего на свете — даже меньше, чем смотреть на мраморную статую Вельвет Вайпер — ей сейчас хотелось торчать в душной аудитории. Она прекрасно знала, о чем там будут вещать Фламе Солон. Это будут долгие, монотонные часы рассказов о прошлом, где студентам станут зачитывать списки великих «достижений» Церкви в области истории и культуры. А между строк, под маской заботы, будут тонко и умело вдалбливать главную мысль: как бесконечно опасна тьма, и что бывает с теми еретиками и отступниками, кто посмеет не быть заодно с церковниками. Слушать этот гон после того, что она прочитала в скрипториум, было физически тошно.       Но Эйвори смотрела на неё с такой надеждой и искренним ожиданием, что Лина просто не могла сказать правду. Да и нужно было поддержать подругу в этот момент, когда воспоминания свежи о поражении.       Натянув на лицо самую безмятежную и спокойную улыбку, Лина уверенно кивнула:       — Конечно, пойду. Куда же я денусь? Лицо Эйвори мгновенно просияло от неподдельной радости.       — Здорово! Тогда займем места вместе, поближе к кафедре! — воодушевленно произнесла она, чуть ускорив шаг. И пока они мерили шагами гулкие коридоры, Эйвори, чтобы заполнить повисшую тишину, решила поделиться последними новостями, которые активно обсуждались среди студентов.       — Ты слышала, что сейчас творится на Западе? — начала голубая единорожка, и в её голосе зазвучали нотки искреннего возмущения. — Говорят, там объявилась какая-то огромная, организованная банда налетчиков. Они называют себя «Скулзы».       Эйвори покачала головой, её глаза расширились от непонимания.       — Я просто в голове не укладываю, как такое вообще возможно! Как можно заниматься подобным? Нападать на свои же города, грабить таких же пони, как и ты... Это же твои братья и сестры по свету! Это так дико и противоестественно.       Лина слушала её эмоциональную тираду, а перед мысленным взором мгновенно всплыло лицо Лаки Коина, в окружении таких же наемников в таверне "Бескрылого Пегаса". Наемник много рассказывал ей о западном регионе. В отличие от богатого Солнечного Круга или колонизируемого южного фронтира, Запад был совершенно иным миром. Из-за слабой протяженности Королевского Тракта влияние короны там таяло с каждой милей. Контроля почти не было. Лаки говорил, что пони там живут на грани: кто-то зубами и копытами держался за легальную, но тяжелую работу, кто-то, вроде него самого, уходил в наемники, чтобы выжить. А те, кому терять было нечего, уходили на большую дорогу.       — Скорее всего, они стали такими не от хорошей и простой жизни, Эйвори, — спокойно, без эмоций заметила Лина, глядя прямо перед собой. — Запад — это не Кантерлот. Там нет того, что здесь и патрулей на каждом углу. Когда тебе нечем кормить семью, а пони у власти слишком далеко, чтобы помочь, мораль быстро отходит на второй план.       Эйвори резко остановилась и возмущенно ахнула, уставившись на подругу так, словно у той вырос второй рог.       — Лина! Ты что, теперь поддерживаешь разбои и грабежи?! — возмутилась единорожка, прижав копыто к груди. — Хочешь сказать, что их жестокость оправдана тем, что им тяжело живётся? И теперь это обязывает каждого взяться за оружие и бить каждого?       Пурпурная единорожка тяжело вздохнула, остановившись следом. Вот она, пропасть между идеалистичным воспитанием и суровой реальностью.       — Не путай понятия, — Лина посмотрела ей в глаза, и её голос стал твёрже, — Я не говорю, что поддерживаю их. И уж тем более я им не сочувствую. Налетчики — это преступники, и если они нападут на меня, я без колебаний дам отпор. Я лишь говорю, что могу понять причину того, почему они так поступают. Понять причину — не значит оправдать следствие. Никто не рождается с желанием грабить караваны, Эйвори. К этому всегда что-то подталкивает, если только ты не маньяк.       Подруга поджала губы, явно не до конца соглашаясь с такой мыслью, но спорить дальше не стала. Они молча прошли последний пролет и наконец оказались перед массивными, резными дубовыми дверями, ведущими в кабинет Принципиала. По обе стороны от дверей висели строгие знамена кантерлотской академии. Лина поправила воротник красной рубахи и не успела даже опустить копыто, как тяжелые дубовые створки, окутанные знакомым сиреневым свечением телекинеза, плавно и абсолютно бесшумно распахнулись сами по себе.       Единорожки шагнули внутрь просторного, заставленного стеллажами и астрономическими приборами кабинета.       Лина ожидала увидеть кого угодно — других преподавателей, иквизиторов или, на худой конец, городскую гвардию. Но кого она точно не ожидала здесь встретить, так это тех, кто сейчас стоял перед массивным столом Принципиала.       Арджент, Вельвет, Гилдед. Троица из числа самой влиятельной и состоятельной аристократии кампуса. Что они здесь делали?       Твайлайт Спаркл, сидевшая за своим столом с идеально ровной осанкой, аккуратно свернула какой-то длинный пергамент и отложила его в сторону. Её лицо, как всегда, выражало лишь строгую собранность.       — На сегодня всё, — произнесла принципиал своим ровным, привыкшим к тишине аудиторий голосом. — Можете расходиться.       Студенты синхронно поклонились. Арджент развернулся и направился к выходу первым. Его чеканный шаг был уверенным и спокойным. Поравнявшись с Линой в дверях, он на долю секунды остановился. Их взгляды встретились. В серо-голубых глазах аристократа скользнуло нечто холодное, оценивающее и абсолютно нечитаемое. Ни один из них не произнес ни слова — Лина лишь чуть вздернула подбородок, и они молча пропустили друг друга.       Следом за ним, шелестя дорогой мантией, выплыла Вельвет. Заметив жмущуюся у входа Эйвори, новоиспеченная «Принцесса Осени» не упустила шанса: на её губах расцвела победная, до краев наполненная ядом ухмылка. От этого взгляда голубая единорожка заметно стушевалась, опустила уши и поспешно сделала шаг в сторону, уступая гадюке дорогу. Лина в ответ лишь наградила Вельвет таким тяжелым взглядом, от которого, казалось, мог треснуть её будущий мраморный памятник.       Замыкал эту странную процессию Гилдед. В отличие от своих спутников, он выглядел откровенно напряженным. Жеребец даже не посмотрел ни на Лину, ни на Эйвори — он суетливо засеменил копытами, торопясь юркнуть в коридор, словно ему не терпелось как можно скорее покинуть этот кабинет.       Как только шаги троицы стихли в коридоре, Твайлайт Спаркл перевела свой проницательный, фиалковый взгляд на оставшихся студенток.       — Здравствуй, Лина, — мягко, но с официальной ноткой поприветствовала её принципиал. Затем она перевела взгляд на земнопони и слегка кивнула. — Спасибо, Эйвори, что так быстро её нашла. Я очень ценю твою помощь.       — В-всегда рада помочь, принципиал Спаркл! — немного нервно, но искренне ответила Эйвори, вытягиваясь по струнке.       — Ты свободна. Можешь возвращаться к своим делам, — добавила Твайлайт, давая понять, что разговор окончен.       Эйвори коротко кивнула Лине, прошептала одними губами «удачи» и скрылась за дверью. Магическая аура принципиала вновь вспыхнула, и тяжелые дубовые створки с глухим щелчком закрылись, отрезая Лину от внешнего мира и оставляя её наедине с принципиалом. Лина почувствовала, как повисшая в воздухе тишина начала давить на плечи. Твайлайт Спаркл не спешила начинать разговор. Она неторопливо переложила несколько свитков на краю своего идеально убранного стола, затем сложила копыта «домиком» и внимательно посмотрела на единорожку своими проницательными фиалковыми глазами.       Когда она заговорила, её тон был на удивление мягким. Твайлайт начала издалека.       — Знаешь, Лина, я внимательно изучила твои академические успехи за прошлый курс, — принципиал слегка кивнула. — Ты показала действительно выдающиеся результаты. Мягко говоря, такого уровня мастерства и усердия редко ожидаешь от пони, чьего имени до поступления никто в Кантерлоте не знал. Ты превзошла многие наши ожидания.       Лина заставила себя вежливо и скромно улыбнуться. Маска прилежной студентки сидела на ней как влитая.       — Благодарю вас, принципиал Спаркл, — почтительно ответила она, чуть склонив голову. — Но, смею заметить, прежде всего это заслуга преподавательского состава. И, в частности, профессора Вейна. Если бы он тогда не разглядел во мне талант и не поручился за меня, я бы никогда не достигла таких результатов. В глазах Твайлайт мелькнуло одобрение.       — Это тоже верно. Профессор Вейн умеет находить алмазы среди простой породы, — согласилась Твайлайт, откинувшись на спинку своего массивного кресла. — Именно поэтому, учитывая твой потенциал, я хочу предложить тебе кое-что необычное.       Она выдержала короткую, театральную паузу.       — Как ты смотришь на то, чтобы сократить свой срок обучения в академии?       Лина моргнула, едва не потеряв свое тщательно выстроенное невозмутимое выражение лица. Её уши удивленно дернулись. Предложение было настолько внезапным и нереальным, что в голове тут же зазвенели тревожные колокола. Сократить срок? Получить свободу раньше времени? Слишком просто. — Сократить срок обучения? — осторожно переспросила единорожка, прищурившись. — А в связи с чем такая щедрость, госпожа принципиал? Что от меня потребуется?       Твайлайт Спаркл слегка улыбнулась, но эта улыбка была сугубо деловой улыбкой.       — Дело в том, Лина, что в скором времени Кантерлот принимает у себя Академические Игры, — ровным, чеканным голосом произнесла она. — Мы решили провести их на высшем уровне. Нашими соперниками станет Университет чародейства и волшебства Мейнхэттена. Это вопрос престижа короны и статуса нашей Академии. И мне нужны в команде те, кто нацелен на победу любой ценой.       — Мейнхэттен? — Лина не смогла скрыть искреннего удивления, и её брови поползли вверх.       Процветающий Восток. Жемчужина экономики и место, куда совсем недавно уехал Лаки Коин в поисках лучшей жизни, подальше от столичного безумия. Услышать, что делегация студентов оттуда прибудет прямо в Кантерлот, да еще и для соревнований, было неожиданно.       — Именно, — кивнула Твайлайт, сложив копыта перед собой. — Восток сейчас наращивает влияние, и нам необходимо продемонстрировать, что столица по-прежнему остается безоговорочным центром магической мысли и силы. И это будет показательно.       Лина чуть прищурилась, пытаясь разглядеть скрытые мотивы в фиалковых глазах принципиала.       — Звучит масштабно. Но почему вы предлагаете это именно мне? И кто еще входит в команду академии?       Твайлайт чуть склонила голову набок, её взгляд стал еще более цепким.        — Потому что для победы над Мейнхэттеном мне нужны не просто студенты с безупречной родословной. Мне нужны те, кто умеет нестандартно мыслить, — ровным тоном пояснила она. — Что же касается остального состава... Троих из них ты видела только что. Арджент станет капитаном. Вельвет Вайпер и Эйвори также утверждены в основной состав.       Услышав эти имена, Лина с силой прикусила внутреннюю сторону губы, чтобы не выдать рвущийся наружу стон досады.       Арджент, который смотрел на нее как на грязь под копытами, и Вельвет, чье раздутое эго уже требовало личных мраморных статуй в холле. Оказаться с ними в одной команде, где придется доверять им свою спину — это звучало не как почетная привилегия, а как изощренная форма инквизиторской пытки.       Заметив реакцию студентки, Твайлайт Спаркл лишь слегка изогнула бровь, но комментировать её недовольство не стала. Вместо этого принципиал решила добавить веса своим словам.       — Я советую тебе отбросить личную неприязнь, Лина. Иначе нас всех ждет публичный и очень болезненный разгром, — голос Твайлайт стал холодным и предостерегающим. — Университет чародейства и волшебства присылает не просто кучку отличников. Они отправляют «Шэдоумэйрс».       Лина вопросительно нахмурилась, впервые слыша это название.       — Кого? Звучит как название бульварного романа про ночных пони.       Твайлайт великодушно вздохнула и посмотрела на Лину куда более серьёзно.       — Не обманывайся поэтичностью, — отрезала Твайлайт. — «Шэдоумэйрс» — это группа самых результативных, лучших и натренированных студентов Мейнхэттена. Они работают как единый, идеально отлаженный механизм. Их спонсируют богатейшие меценаты Востока, а их методы далеки от классического академического благородства. Они приедут сюда не для того, чтобы заводить друзей.       Принципиал подалась вперед, опираясь на стол.       — В прошлом году именно этот состав буквально разгромил и унизил команду Филлидельфии, — серьезно произнесла она. — Ими руководит директрисса Синч. Жесткая, расчетливая пони, которая не терпит провалов. Она лично приедет сюда вместе со своей командой, чтобы следить за каждым этапом соревнований.       Рог Принципиала тускло блеснул, и перед ней всплыли имена на пергаменте.       — Их пятеро, — начала перечислять Твайлайт. — Индиго Зэп, пегаска. Санни Флэр, единорожка. Суар Свит, земная пони. Шугаркоут, земная пони. И Лемон Зэст, тоже земная пони. Резерв мы не трогаем, ибо там слишком мелкие и зачастую не опытные пони для поддержки.       Лина недоуменно вскинула брови, пробегаясь взглядом по именам и их принадлежности в расах. Вся её выдержка на секунду дала трещину от услышанного абсурда.       — Подождите... Вы же сами сказали, что они из Университета чародейства и волшебства? — непонимающе переспросила она. — И у них в команде всего одна единорожка? Пегаска и три земнопони? Как они вообще собираются соревноваться в магии с Академией Кантерлота?       — Процветающий Восток мыслит иначе, Лина, — уклончиво ответила Твайлайт. — Их подход к чародейству, алхимии и артефакторике позволяет не-единорогам творить вещи, способные удивить даже столичных магистров. Не недооценивай их.       — Хорошо, допустим, — Лина потерла подбородок копытом. — А что насчет самих Игр? В чем конкретно нам придется соревноваться?       Твайлайт Спаркл свернула пергамент и сложила копыта на столе.       — Игры традиционно делятся на две масштабные части, — начала объяснять принципиал. — Первая часть — это отборочные этапы. Пять различных заданий, где студенты должны показать свои навыки, интеллект, реакцию, силу, скорость и умение нестандартно мыслить. Каждое задание рассчитано на определенные таланты. Среди них будет и кульминация первого этапа — парная магическая дуэль между лучшими бойцами от обеих команд.       Твайлайт сделала паузу, давая Лине переварить информацию.       — Во второй части правила меняются. Это финал. Туда проходят только те студенты, которые одержали победу в своих испытаниях из первой части. Обе команды отправляются на специальную локацию. Их задача — первыми найти скрытое средоточие огромной магической энергии или древний артефакт. Тут уж как повезет с тем, что подготовят преподаватели-арбитры.       — А если... — единорожка прищурилась, глядя на принципиала. — Если от одной из команд первую часть пройдет всего один пони, а от другой, скажем, больше четырёх?       На губах Твайлайт Спаркл мелькнула легкая, почти хищная улыбка — улыбка кобылы, которая прекрасно знала, насколько жестокими могут быть правила.       — Бывало и такое, Лина. И этому единственному студенту приходилось в одиночку противостоять целой группе соперников во время поиска. Очевидно, что чем больше участников от твоей команды пройдет во вторую часть, тем выше ваши шансы найти цель первыми, поскольку ищет вся оставшаяся команда. Но если в первой части проигрывают абсолютно все студенты от факультета... вторая часть даже не начинается. Это автоматическая победа конкурентов.       Принципиал выдержала тяжелый взгляд фиалковых глаз.       — Именно поэтому мне нужны те, кто не проигрывает. Так что скажешь, Лина? Оставишь свою неприязнь к аристократам ради выхода отсюда?       Сделка была откровенно дьявольской, но ставка перекрывала всё. Досрочный диплом означал статус, знания и, самое главное, свободу от этой медленной петли, где Инквизиция с каждым разом затягивала все уже. Ради этого можно было потерпеть даже общество заносчивых аристократов.       Лина прикрыла глаза, глубоко вздохнула, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и медленно кивнула. — Хорошо. Я согласна, — ровным голосом ответила единорожка, вновь посмотрев на принципиала. — Но я хочу знать расклад. Кто еще в команде, кроме этого «блистательного» дуэта? Что конкретно будут делать они, и что требуется от меня? Что за задания?       Твайлайт слегка улыбнулась уголками губ, довольная словами студентки.       — Не волнуйся, Лина, для тебя я подобрала испытание, где не придется уворачиваться от огненных шаров и и отражать молнии. Ничего страшного или смертельно опасного, — успокаивающе произнесла принципиал, складывая пергамент. — Тебе предстоит продемонстрировать свой острый ум и стратегическое мышление. Нужно будет всего лишь обыграть оппонента в шахматы. — Всего лишь? — мысленно поперхнулась Лина, изо всех сил стараясь удержать на мордочке невозмутимую маску. — Всего лишь в шахматы?! Да я к ним в жизни копытом не притрагивалась! — паника внутри неё начала набирать обороты. Она прекрасно умела слегка двигать кости в Пять штормах и только что лихо резалась с Меркьюри в седельно-аравийскую Аль-Фарону, но классические кантерлотские шахматы? Эту игру для снобов она видела только издалека! И Твайлайт Спаркл говорит об этом так, словно это легкая прогулка.       — А что насчет остальных? — Лина заставила свой голос звучать сухо и по-деловому, решив разобраться с проблемой шахмат позже.       — Что касается Арджента и Вельвет, — Твайлайт перевела взгляд на окно, за которым сгущались сумерки. — Их ждет кульминация первого этапа. Парная магическая дуэль. Они выйдут на арену против двойки лучших дуэлянтов Мейнхэттена.       Представив, как надменный Арджент и эгоистичная Вельвет пытаются работать «слаженно», Лина мысленно пожелала им обоим удачи. Она им явно понадобится.       — Остальные три испытания не менее важны, — продолжила Принципиал. — Одно из них — это сложнейшая полоса препятствий, требующая не столько магии, сколько физической выносливости и молниеносной реакции. Второе задание — навигационное. Участникам предстоит совместное управление специальным судном в условиях магического шторма и ориентирование исключительно по картам звездного неба.       Твайлайт сделала паузу, внимательно глядя на Лину.       — И, наконец, пятое испытание — алхимическое. Это тоже парная работа. Двое пони должны будут в стрессовых условиях сварить сложное зелье быстрее соперников из «Шэдоумэйрс». В эту пару я уже утвердила лучших студентов первого и второго курсов соответствующих факультетов... Меркьюри Блайта и Эйвори Вард.       Лина удивленно моргнула. Глаза единорожки на мгновение расширились, когда она услышала до боли знакомые имена. Меркьюри. Алхимик, с которым она буквально десять минут назад сидела в комнате досуга. И Эйвори. Её добродушная подруга единорожка, которая только что с благоговением привела её в этот кабинет. Но все это казалось простым. Лина чуть склонила голову набок, смерив принципиала испытующим взглядом.       — И всё же напоследок... Разве это честно? — прямо спросила единорожка. — Предлагать сокращение срока обучения только мне одной? А как же остальные участники команды? Помимо тех двоих, им достаточно лишь утвердиться за чей-то счёт.       Твайлайт спокойно выдержала её взгляд. На её лице не дрогнул ни один мускул, лишь в глазах промелькнуло мимолетное уважение к студентке.       — Это моё решение как принципиала, Лина, — ровным голосом ответила Твайлайт. — И оно касается не только тебя. Остальные участники команды также получат возможность досрочно выучиться в случае нашей победы. Я о них не забыла. У каждого из вас будет свой весомый стимул выложиться на пределе возможностей.       — Справедливо, — мысленно констатировала Лина. Если бы такую колоссальную награду пообещали только ей одной, это воняло бы изощренной подставой. А так — это честно.       — Понятно, — единорожка коротко кивнула. — В таком случае, у меня больше нет вопросов.       Она сделала шаг назад, собираясь развернуться к тяжелым дубовым дверям, но голос принципиала снова её остановил.       — Подожди минуту, Лина. Единорожка замерла. Твайлайт Спаркл подалась немного вперед, оперевшись копытами о край стола. Её тон внезапно потерял официальную академическую сухость, став тише, серьезнее и... почти предостерегающим.       — Тебе следует быть предельно осторожной в общении с ними, — произнесла Твайлайт, глядя ей прямо в глаза. — Гости с Востока воспитаны в другой среде, где правят жесткая конкуренция и интриги. «Шэдоумэйрс» не упустят шанса сыграть на ваших слабостях за пределами академии. Не позволяй им провоцировать тебя, не болтай лишнего и держи дистанцию. Мало ли что у них на уме.       Лина, чье детство прошло среди таких же как она сирот и воспитательниц, прекрасно понимала, о чем говорит Принципиал. В играх, где на кону стоят престиж короны, это было серьёзно.       Единорожка молча, но с абсолютным пониманием кивнула. Развернувшись, она тихо процокала копытами по мягкому ковру и вышла в слабо освещенный коридор, оставляя Твайлайт Спаркл наедине с её амбициозными планами.

***

      Когда эхо шагов Лины окончательно затихло в коридоре, Твайлайт Спаркл позволила своей безупречной осанке на мгновение дрогнуть. Она тяжело вздохнула и с силой прижала копыта к вискам, пытаясь унять тупую, пульсирующую боль, которая зародилась где-то в затылке еще во время разговора с Арджентом.       Кабинет, залитый мягким светом закатного солнца, казался сейчас слишком огромным и холодным. Твайлайт выждала минуту, восстанавливая дыхание, а затем окутала сиреневым сиянием своего рога изящную перьевую ручку. Чистый пергамент плавно лег перед ней.       Она начала писать, но мысли то и дело соскальзывали с официального тона. Правильно ли она поступает? Предложить студентке — талантливой, но безродной, к тому же в чем непредсказуемой — такие условия, на которые та согласилась без малейших раздумий... Не было ли это ошибкой?       Твайлайт на мгновение замерла, глядя, как капля чернил дрожит на кончике пера.       — Но у меня не было выбора, — жестко одернула она себя.       Если бы Лина знала, насколько тонкой была нить, на которой она висела. Твайлайт не сказала ей главного: она знала о ночном походе единорожки в Скрипториум. У неё были доказательства — магический след, который Лина, при всей своей осторожности, не сумела полностью замести. Если бы Твайлайт дала этому делу ход, Лину бы не просто отчислили. Её бы передали на допрос Инквизиции в ту же секунду на очень долгий разговор с последствиями.       А так...       Твайлайт задумчиво прикусила губу. Если смотреть на ситуацию под нужным углом, всё складывалось почти идеально. Используя этот «крючок», она не просто получает игрока для шахматного этапа. Она вырывает способную кобылку из-под удара местных аристократов, которые рано или поздно сожрали бы провинциалку. Она дает ей шанс получить образование и статус быстрее, чем система успеет её сломать. И, что немаловажно, Твайлайт обезопасит саму Академию от лишнего внимания Солариэль и её ищеек. Лишний шум вокруг «еретички в библиотеке» сейчас был не нужен никому.       — Да. Это сработает, — решительно подумала принципиал, возобновляя письмо. — Всё во благо Эквестрии.       Перо быстро заскрипело по бумаге, выводя четкие, каллиграфические строки отчета. Твайлайт описывала готовность команды, психологические профили участников и стратегию победы над Мейнхэттеном, опуская, разумеется, методы «убеждения».       Закончив отчет, она аккуратно свернула его и запечатала сургучом с личным гербом. Короткая вспышка сиреневой магии — и свиток исчез, отправленный прямиком в королевские покои. Ответ должен был прийти скоро.       Твайлайт Спаркл погасила основные огни в кабинете и подошла к высокому окну. Там, над острыми шпилями Кантерлота, уже величественно поднялась луна. Её холодный свет серебрил крыши города, который внизу, под покровом ночи, продолжал жить своей тайной жизнью.       Принципиал смотрела на ночное небо и надеялась, что её шахматная партия — как на доске, так и в жизни — закончится победой. Чего бы эта победа ни стоила.

***

      Следующий день принес с собой холодную, отрезвляющую ясность. После обеда и лекций, Лина нашла убежище там, где меньше всего ожидала — в величественных, отделанных золотом и бархатом залах Кантерлотской Оперы. Билет достался ей за покупку, но сейчас она была за это безмерно благодарна, что вспомнила об этом. Ей нужно было очистить разум.       Свет в зале был приглушен. На сцене, в окружении сотен магических свечей, творилось нечто невообразимое. Оркестр не просто играл — он обрушивал на слушателей монументальную, почти пугающую своей божественной мощью симфонию. Тяжелые, рокочущие удары литавр сливались с надрывным, драматичным плачем скрипок, а поверх этого хаоса возвышался хор. Их голоса сплетались в единый, непререкаемый гимн, сквозь который пронзительно и кристально чисто прорезалось сольное пение сопрано — словно одинокий луч света, бьющийся насмерть с надвигающейся бурей. Лина прикрыла глаза, откинувшись на мягкую спинку кресла. Музыка проникала под кожу, заставляя сердце биться в такт этому грандиозному маршу.       Она наслаждалась образами, которые эта мелодия рисовала в её сознании. Единорожка представляла, как стоит на самом краю мироздания, посреди абсолютного, звенящего неизвестностью пространства. Это место было смертельно опасным, таящим в себе угрозу на каждом шагу, но в то же время невероятно притягательным — как сами звезды, холодно мерцающие в бездонной пустоте над головой. Это было похоже на её собственную жизнь прямо сейчас. Запретные тайны — шаг в бездну, от которого перехватывало дыхание.       Когда финальные, затихающие аккорды соло растворились в воздухе под восторженные, но сдержанные аплодисменты аристократичной публики, Лина медленно открыла глаза. Выныривая из транса, она повернула голову и обратила внимание на кобылку, сидевшую в соседнем кресле.       Это была единорожка, но на наличии рога её сходство с местными студентками или столичными снобами заканчивалось. Незнакомка совершенно не вписывалась в строгий, застегнутый на все пуговицы кантерлотский дресс-код. На ней была надета идеально скроенная форма, которая кричала о статусе и железной дисциплине, но при этом выглядела вызывающе стильно. Поверх темно-синей рубашки сидел бордовый пиджак с аккуратными светлыми, льдисто-голубыми пуговицами. На рукавах выделялись строгие нашивки цвета хаки, а на груди гордо красовалась незнакомая эмблема — голубой щит, перечеркнутый резкой синей молнией. Финальным штрихом её образа была элегантная заколка в аккуратно уложенной, пепельно-фиолетовой гриве: изящный полумесяц, от которого каскадом спускались маленькие, словно падающие, звездочки.       Незнакомка сидела с идеальной, почти военной осанкой, но в её расслабленном взгляде, устремленном на сцену, не было типичной столичной надменности — только цепкий и осознанный расчет. Она слушала оркестр так, словно мысленно разбирала эту монументальную симфонию на отдельные ноты и механизмы, изучая их структуру.       Лина не знала её имени, никогда прежде не видела её лица.       Когда аплодисменты начали стихать, а аристократичная публика принялась неспешно подниматься со своих мест, Лина решила забросить удочку.       — И как вам опера? — спросила она как бы невзначай, не поворачивая головы и продолжая смотреть на опускающийся тяжелый бархатный занавес.       Незнакомка чуть повернула голову. В её глазах промелькнуло легкое удивление — в высшем свете Кантерлота не было принято заговаривать с соседями без предварительного официального представления. Однако она быстро взяла себя в копыта.       — В целом, неплохо, — ответила она спокойным, уверенным голосом. — Исполнение чистое, технически безупречное. Но проблема в том, что это абсолютно то же самое, что и год назад. Они взяли определенную высоту, достигли своего потолка, и с тех пор даже не пытаются прыгнуть выше. Там, откуда я родом, искусство не стоит на месте. Музыканты предпочитают экспериментировать, смешивать стили и искать новые формы, а не бесконечно полировать старую бронзу.       Лина недоуменно моргнула. Для неё, выросшей на улицах, классическая музыка оркестра всегда казалась чем-то монолитным, застывшим в злате эталоном, созданным исключительно для расслабления и медитации. Мысль о том, что оперу можно как-то «модернизировать» или «экспериментировать» с ней, казалась странной. Что там вообще можно было придумать нового? Заставить скрипачей играть вверх ногами? Пока единорожка переваривала эту мысль, незнакомка сменила фокус. Её взгляд, острый, как нож, скользнул по Лине.       — Вы неплохо одеты, — внезапно отметила она, чуть склонив голову. — Со вкусом и без кричащих излишеств. Оглянитесь вокруг: весь этот зал вырядился в дорогие шёлка, дорогие украшения и богатые причёски, они тратят тысячи битсов на наряды, но в итоге выглядят абсолютно одинаково, словно их делал один и тот же мастер. У вас же есть индивидуальность. Да и по голосу слышно, что вы не отсюда.       Внутри у Лины всё напряглось. За последний год она активно старалась подавить свой южный слог, чтобы слиться с толпой в академии.       — Вы очень старательно имитируете кантерлотский говор, — с легкой, почти незаметной усмешкой продолжила пепельно-фиолетовая кобылка, — но ритм и интонации вас выдают. Столичные жители растягивают гласные, вы же рубите фразы.       Лина искренне удивилась такой пугающей проницательности. Эта незнакомка с эмблемой молнии на груди только что прочитала её, как открытую книгу, уловив то, что некоторые не могли различить месяцами.       На губах Лины медленно расплылась ответная, чуть хитрая ухмылка. Она повернулась к собеседнице лицом.       — Попали в самую точку, — признала Лина, не отводя взгляда. — Но, смею заметить, вы тоже явно не местная. И дело тут даже не в вашей необычной униформе. Ваша манера речи... она слишком прямолинейная, быстрая и расчетливая для Кантерлота. В этом городе принято полчаса расшаркиваться в любезностях, прежде чем сказать кому-то в лицо, что он носит безвкусицу или неправильно ставит ударения.       Незнакомка лишь дерзко ухмыльнулась, ничуть не смутившись такой отповеди.       — Значит, я всё-таки не ошиблась, — произнесла она, грациозно поправляя рукава своего бордового пиджака. Её взгляд снова скользнул по Лине. — Вы определенно не местная. Вам немного не хватает... скажем так, утонченности.       С этими словами кобылка с истинно аристократическим достоинством, отточенным до совершенства, поднялась со своего места и направилась к выходу из зала. Лина, фыркнув, поднялась следом и пошла за ней по проходу между рядами бархатных кресел, не желая оставлять последнее слово за этой высокомерной гостьей.       — А вы чересчур дерзки для «Её Аристократичного Величества», — бросила Лина в отместку, поравнявшись с незнакомкой у дверей оперы.       Единорожка с заколкой в виде полумесяца ничуть не обиделась. Напротив, она мягко рассмеялась на эту колкость.       — А разве для того, чтобы быть утонченной, обязательно нужно быть закованной по самые копыта в скучных прелюдиях и замшелых правилах? — парировала она, бросив на Лину лукавый взгляд.       Эта фраза прозвучала настолько в точку, что Лина невольно улыбнулась. Уже через секунду они обе искренне рассмеялись, шагая бок о бок по просторному, залитому светом магических люстр фойе. В этой кобылке была какая-то парадоксальная, притягательная смесь элитного лоска и абсолютной внутренней свободы, которой так не хватало столичным снобам.       Когда они направились к главным дверям, пепельно-фиолетовая единорожка огляделась по сторонам.       — Скажите, а здесь поблизости где-нибудь продают кофе? — вдруг спросила она деловым тоном.       Лина озадаченно моргнула, сбавив шаг. Кофе? Пурпурная единорожка начала лихорадочно перебирать в голове названия экзотических кушаний, которые она успела узнать за время учебы, но пустота была абсолютной. Она никогда в жизни такого не ела. Это что, какой-то особый запеченный деликатес? Или десерт с Процветающего Востока?       — Честно говоря, я даже не знаю, что это за блюдо такое, — прямо призналась Лина, скептически изогнув бровь.       Незнакомка остановилась и посмотрела на нее с неподдельным удивлением, а затем на её губах вновь заиграла снисходительная, но добрая ухмылка.       — Это не блюдо. Это напиток, — со знанием дела пояснила она. — Темный, приятный и невероятно бодрящий. Там, откуда я родом, представить себе утро или обед без чашки хорошего кофе — значит нарушить самую главную, негласную традицию Мейнхэттена. Вы здесь слишком многое теряете со своими бесконечными чаепитиями.       Лина искренне удивилась такому признанию. Её уши на мгновение дернулись от неожиданности.       — Из Мейнхэттена? Ого, — она деликатно прокашлялась, быстро возвращая на лицо маску невозмутимости. — Что ж, в этом мире всё возможно. Но я никогда не пробовала ничего подобного. У нас тут в ходу больше чай, сидр, вина или, на худой конец, обычная вода.       Незнакомка тихо, с легким оттенком обреченности вздохнула. Она поняла, что её новая знакомая в поисках заветного бодрящего напитка ей совершенно не помощница.       — Какая трагичная потеря для местной кулинарии, — протянула единорожка с востока. Затем она вдруг чуть выпрямилась, и её взгляд стал более официальным, хоть в нем и продолжали плясать смешинки. — Впрочем, где мои манеры? По всем правилам этого застегнутого на все пуговицы общества мне следовало начать с приветствия. Моё имя — Санни Флэр.       Это имя прозвучало в голове подобно хлопку воздушного шарика. Твайлайт Спаркл не преувеличивала — Шэдоумейрс уже приехали в столицу и одна из них только что обсуждала с Линой застои в классической музыке.       Лина выдержала её цепкий взгляд и ответила с легким, почтительным, но лишенным столичного подобострастия кивком:       — Лина. Просто Лина.       — Санни! Хватит болтать с местными, мы выбиваемся из графика!       Резкий, энергичный оклик раздался со стороны массивных мраморных колонн фойе. Обе кобылки синхронно обернулись.       Там, в нескольких десятках шагов, стояла группа пони, одетых в точно такую же бордово-синюю униформу с эмблемами перечеркнутого молнией щита. Пегаска с растрепанной, непослушной гривой нетерпеливо притоптывала копытом, подзывая её к себе. Рядом с ней кучковались еще три земнопони: одна с обманчиво милой улыбкой, вторая со строгим, как у бухгалтера, лицом, и третья, явно пританцовывающая под какой-то неслышный ритм. Лина не знала их в лицо, но имена, названные принципиалом Твайлайт — Суар Свит, Шугаркоут и Лемон Зэст — мгновенно привязались к этим образам. «Шэдоумэйрс» в полном составе.       Но куда большее внимание Лины привлекла фигура, возвышающаяся позади студенток.       Это была высокая, неестественно высокая единорожица с шерстью холодных оттенков. На её лице, казалось, навсегда застыла маска сурового наставника, что готов был выжать максимум из своих студентов. Она не произнесла ни слова, лишь требовательно и тяжело посмотрела на Санни Флэр поверх своих строгих очков. От одного её вида веяло такой железной дисциплиной, что даже некоторым инквизитором стало бы неуютно. Директриса Синч.       Санни Флэр мгновенно подобралась. Её расслабленная осанка исчезла, уступив место идеальной академической выправке.       — Что ж, Лина, моя команда меня заждалась, — произнесла Санни, бросив на единорожку последний, лукавый и проницательный взгляд. — Мне пора. Надеюсь, мы еще встретимся. Беседа с вами — весьма приятная перемена в этом застывшем, предсказуемом городе.       Она грациозно кивнула на прощание и развернулась. Чеканя шаг по мраморному полу, Санни Флэр направилась к своей делегации, оставляя Лину одну посреди сияющего золотом оперного фойе. Лина проводила удаляющуюся делегацию взглядом, и на её губах медленно расплылась хищная, предвкушающая ухмылка.       Надо же, какая ирония судьбы. Она только что совершенно непринужденно обсуждала искусство с одним из самых опасных противников на грядущем турнире. Внутри даже шевельнулся легкий укол досады: как жаль, что они немного по разные стороны. Увидеть, как вытянулось бы от удивления аристократичное лицо Санни Флэр, когда бы та поняла, что болтала с местной студенткой, было бы поистине бесценно. А жаль, они могли бы обсудить куда больше.       Бросив взгляд сквозь высокие окна оперного театра, Лина заметила, что солнце уже начало клониться к закату, окрашивая шпили столицы в медовые тона. Короткая передышка закончилась.       Единорожка развернулась и решительно направилась к выходу. Ей нужно было возвращаться в общежитие. Предстояло зарыться в пыльные фолианты, чтобы с нуля изучить заумную теорию шахматных партий, а затем — найти того, кто согласится стать её спарринг-партнером за доской.

***

      Мерный, синхронный стук копыт эхом разносился по вымощенным белым камнем улицам столицы. Делегация Мейнхэттенского Университета чародейства и волшебства двигалась к своим гостевым покоям в идеальном порядке, словно небольшое, но безупречно вымуштрованное военное подразделение.       Во главе группы, задавая жесткий ритм, шла Директриса Синч. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользил по вычурным фасадам кантерлотских зданий с нескрываемым пренебрежением.       — Санни, — голос Синч разрезал тишину улицы, словно удар хлыста. Она даже не повернула головы, продолжая смотреть прямо перед собой.       — Да, Директриса? — Санни Флэр мгновенно поравнялась с ней, сохраняя безупречную осанку. Вся её недавняя вальяжность и расслабленность испарились без следа.       — Я настоятельно рекомендую тебе впредь минимизировать пустые разговоры с местными, — ледяным тоном произнесла Синч, поправив телекинезом строгие очки на переносице. — Нам незачем тратить свое время на здешних дураков, погрязших в собственных иллюзиях величия. Запомните, девочки: мы здесь не для культурного обмена. И надолго мы в этом пропахшем благовониями городе не задержимся. Мы пришли, чтобы забрать победу и доказать превосходство Процветающего Востока.       — Как скажете, Директриса Синч, — послушно и без тени эмоций кивнула Санни.       — Отлично, — Синч слегка замедлила шаг, чтобы вся команда «Шэдоумэйрс» могла четко слышать её инструкции. — Пока нас не начали втягивать в их бюрократические церемонии, оговорим распределение на первый этап Игр. Расписание уже утверждено. Никаких импровизаций, работаем строго по плану.       Директриса принялась методично расставлять свои фигуры на доске предстоящего турнира:       — Санни Флэр и Индиго Зэп — вы, как обычно, берете на себя парную магическую дуэль. Магическо-воздушное превосходство, это сработало в Филлидельфии, сработает и здесь. Не дайте кантерлотским снобам даже шанса на концентрацию.       — Поняла, — коротко отозвалась       Индиго Зэп, и ее улыбка на мгновение сменилась хищным оскалом.       — Шугаркоут, — Синч перевела взгляд на невозмутимую земнопони в очках. — Интеллектуальный этап. Шахматная партия. Твой аналитический ум и холодный расчет должны раздавить оппонента еще на этапе дебюта.       — Вероятность моей победы составляет девяносто девять и восемь десятых процента, Директриса, — монотонно, словно зачитывая отчет, отозвалась Шугаркоут.       — Лемон Зэст и Суар Саит. Навигация судна и ориентирование по звездам, — продолжила Синч. — Ваши молниеносные реакции и координация в условиях искусственного шторма будут ключевыми.       Суар Свит азартно ударила копытом о копыто на секунду, а Лемон Зэст лишь энергично кивнула в такт музыке, играющей на улице возле одного ресторана.       — Что касается полосы препятствий, алхимии и прочих второстепенных соревнований, — Синч презрительно скривила губы, — их закроют остальные студенты из нашего резерва. Ваша задача — обеспечить нам победу на этих заданиях к началу финального этапа. Вопросы есть?       Вопросов не было. Команда «Шэдоумэйрс» двигалась сквозь лучи закатного солнца, готовая разбить любые надежды Вондеркольтов на победу.

***

      Лина сидела за широким столом в спортивной аудитории академии, где проводились магические спарринги, но сейчас их переоборудовали под нужды для тренировок команды. И Лина, обложившись пыльными справочниками, читала их и старалась запомнить каждый нюанс настольной игры. Перед ней возвышалась массивная доска из темно-синего и светлого дерева, на которой стройными рядами застыли резные фигуры.       Она водила копытом по страницам учебника, пытаясь раз и навсегда вбить себе в голову, как и на сколько клеток может ходить каждая из них. Офицеры бьют по диагонали, пегасы прыгают буквой «Г», ладьи сметают всё по прямой. Это было тяжело. И дело было даже не в правилах, а в самой философии игры.       Шахматы кардинально отличались от всего, во что она играла раньше. Здесь не было кубиков, не было слепых зон. В начале партии возможности обеих сторон были абсолютно равны, и исход зависел исключительно от того, как ты разыграешь свои фигуры. Это напрочь исключало любую случайность.       Бр-р... Лину передернуло. Стоило ей только вспомнить проклятый Блэкджек из казино Лас-Пегасуса, как к горлу подкатывала глухая злоба. Карточная игра, где всё зависело исключительно от того, как дилер сдаст колоду. Чистая, слепая и беспощадная удача. Лине порой искренне хотелось найти того пони, который придумал Блэкджек, и лично утопить его в море. Шахматы, по крайней мере, были честнее. Здесь, если ты проиграл, винить оставалось только собственную глупость.       Чтобы немного успокоить закипающий от тактических схем разум, единорожка оторвала взгляд от доски и посмотрела в другой конец просторного зала.       Там, за алхимическими стойками, работали Меркьюри и Эйвори. Наблюдать за ними было сплошным удовольствием. Они идеально дополняли друг друга: Эйвори с удивительной сосредоточенностью отмеряла сыпучие компоненты, вовремя подавала нужные колбы и следила за температурой горелок, в то время как Меркьюри не терял ни секунды на лишние движения, быстро и точно проводя сложнейшие реакции превращения. Они работали в тихой, почти уютной гармонии.       Чуть поодаль, за мерцающим барьером, картина была совершенно иной. Там со звонким треском вспыхивали ослепительные дуги атакующих заклинаний. Вельвет Вайпер и Арджент Глэр отрабатывали слаженную работу.       И, к огромному удивлению Лины, эти двое заносчивых детей с богатыми родителями действительно отложили свое раздутое эго в сторону. Они непрерывно координировали свои действия, перекрикиваясь сквозь грохот магии. Когда Арджент ставил тяжелый, непробиваемый кинетический щит, Вельвет из-за его спины хлестала направленными, жгучими лучами энергии. Они выстраивали совместные связки, шаг за шагом готовясь сокрушить хваленый дуэт Санни Флэр и Суар Свит, которых сейчас заменяли иллюзии. Очевидно, перспектива получить досрочное окончание учебы и не упасть в грязь лицом перед гостями с Востока сделала из них вполне приятную и боевую команду.       Взгляд Лины скользнул дальше, за пределы искрящегося магического барьера, охватывая остальные секторы огромного тренировочного зала. Работа кипела повсюду. На специально возведенной полосе препятствий, изобилующей качающимися маятниками, отвесными стенами и узкими балками, слаженно работала еще одна пара. Юркий, жилистый пегас по имени Гейл Форс и широкоплечий земнопони Коппер Ридж. Они двигались как единый организм: там, где земнопони не хватало ловкости, пегас подхватывал его в воздухе, перенося через пропасть, а когда путь преграждала глухая деревянная стена, Коппер Ридж одним мощным ударом копыт пробивал дорогу для них обоих. Никаких споров, никаких заминок — только четкая, мышечная память и абсолютное доверие к напарнику.       В самом дальнем углу аудитории на специальной платформе, установленной на магических шарнирах, раскачивался макет корабельной палубы. Иллюзорный шторм ревел и заливал пространство вокруг них фантомными волнами, пока двое студентов боролись со стихией. Крепкий жеребец Тайд Тернер, изо всех сил вцепившись в штурвал, пытался удержать судно на курсе, в то время как его напарник, Орион Спарк, балансируя на качающейся палубе с секстантом в копытах, сверялся с картами звездного неба. Сквозь шум иллюзорного ветра Лина слышала, как Орион выкрикивает координаты, а Тайд, не задавая лишних вопросов, немедленно выворачивает штурвал в нужную сторону, правда им не хватало реакции вовремя все говорить друг другу.       Единорожка чуть откинула голову назад, задумчиво наблюдая за этой картиной.       Это было поистине приятное зрелище. В городе, который с каждым днем всё глубже погружался в пучину паранойи, где пони начали бояться собственных теней, здесь, в стенах академии, студенты искренне поддерживали друг друга. Откинув предрассудки между индивидуальными студентами и студентами из групп и статусов, они объединились ради общей цели.       Даже её собственный скептицизм на мгновение отступил, уступая место тихому, согревающему чувству уважения. Если они все так выкладываются, то и она не имеет права подвести.       Лина вновь опустила взгляд на фигуры пешек, королев, принцесс и офицеров. Неделя. Этого с лихвой хватит. Она глубоко вдохнула, перевернула страницу справочника по шахматным дебютам и с удвоенным упорством погрузилась в изучение теории, готовая встретить восточную группу во всеоружии.