Последний полет Гармонии

      Последний вечер перед началом академических игр в спортивном зале, что вибрировал от магического напряжения и приглушенного гула голосов. Казалось, даже воздух здесь стал плотнее, пропитавшись запахом алхимических реагентов и вспышками магических заклинаний.       Лина сидела напротив Твайлайт Спаркл. Между ними лежала шахматная доска, ставшая для единорожки за неделю второй по значимости целью. Первая была учеба. Пурпурная кобылка занесла копыто над белым офицером, выжидая. Она старалась играть максимально аккуратно, просчитывая каждый шаг, словно шла по болоту. Твайлайт же, вопреки ожиданиям Лины об агрессивном "игровом" наступлении, играла от позиции глухой, почти издевательской защиты. Она не атаковала — она просто выстраивала непробиваемую стену, вынуждая Лину саму искать лазейки и совершать ошибки.       — Ты слишком много думаешь о том, как не проиграть, Лина, — тихо заметила Твайлайт, не отрывая взгляда от доски. — Иногда нужно позволить фигуре пасть, чтобы открыть путь к королю.       Лина лишь коротко кивнула, не желая сбивать концентрацию. Она искоса взглянула на остальную часть зала.       У алхимических стоек профессор Блюхуф, медленно прохаживался вокруг Эйвори и Меркьюри. Лина заметила, как он задержался за спиной Блайта, пристально следя за тем, как тот титрует раствор. Блюхуф лишь изредка поглядывал на успехи Эйвори, но почти всё своё внимание уделял Меркьюри, одобрительно качая головой.       — Фаворитизм неискореним даже в высшем учебном заведении магии, — мельком подумала Лина. Впрочем, она была искренне рада за друга. Меркьюри заслужил такое внимание своим трудом, и наличие такого влиятельного ментора было лучшей защитой в стенах академии.       Самой Лине в этом плане повезло меньше и больше одновременно. Мунденсер, её ментор, в общественной жизни академии была воплощением строгости, когда Вейн ушел. Она не давала Лине ни единого шанса на поблажку, требуя втрое больше, чем с остальных, и публично отчитывая за малейшее нарушение протокола. Но Лина не обижалась. Она знала, что за этой маской скрывается другая Мунденсер — та, с которой они могли часами спокойно обсуждать теорию магии в тишине библиотеки.       Резкий треск разряда заставил Лину вздрогнуть. В секторе боевой магии Арджент Глэр и Вельвет Вайпер отрабатывали совместную атаку. Тандер Блэйд, суровая кобыла преподавательница по физической подготовке, наблюдала за ними, прислонившись к колонне. Она лишь периодически хмыкала, когда аристократы в слаженном дуэте подавляли иллюзии своих соперников. Она всегда говорила, что в особенности для единорогов она будет строже обычного. Всему причиной был её опыт в борьбе с василисками, где их единственный единорог маг был сожран этими тварями, ибо тот потерял ориентацию, когда заметил тварь рядом с собой и не знал что делать. "Физическое развитие вместе с магическим потенциалом - вот ключ к успеху", говорила она и тренировки с ней превращались в какие-то армейские курсы тренировок, что, правда, не мешало даже под угрозой занижения балов некоторым избегать этого предмета, например Меркьюри.       Вельвет работала в своей манере — быстро и ядовито, а Арджент был щитом и молотом, прикрывая её отходы.       — Твой ход, Лина, — голос Твайлайт вернул её к реальности.       Единорожка посмотрела на доску. Защита принципиала казалась монолитом. Лина глубоко вдохнула и передвинула фигуру пегаса, подставляя его под удар вражеской пешки. Партия продолжалась в гнетущей тишине, нарушаемой лишь сухим стуком фигур о дерево. Твайлайт внимательно наблюдала за Линой из-за края доски. Лавандовая единорожица отметила, что Лина играла непривычно для её натуры — слишком выверено, слишком... пугливо?       — Она прощупывает почву, — отметила про себя принципиал, передвигая пешку. — Или боится обыграть меня раньше времени, или её нервы перед завтрашним днем натянуты сильнее, чем я думала. Она не просто играет в шахматы, она не хочет проиграть мне, лишь бы не выглядеть хуже.       Лина сделала очередной ход, на мгновение задержав копыто на фигуре, а затем, не поднимая глаз, спросила:       — Принципиал Спаркл... что между вами и Директрисой Синч такого?       Твайлайт замерла. Она медленно подняла взгляд на Лину, и в её фиалковых глазах промелькнула тень чего-то старого и холодного.       — Моё знакомство с ней произошло... совершенно случайно, — тихо ответила Твайлайт. — И это была встреча, которую я вряд ли когда-нибудь забуду. Семь лет назад. Кантерлотский Дворец.       В то время Твайлайт еще не была принципиалом, но уже занимала положение при дворе. О Синч тогда ходили лишь слухи, причём странные. Говорили, что эта кобылица родилась в самом конце кровавого Века Раздора. Никто не знал точно, как она умудрилась прожить столько времени — была ли это запретная магия, алхимия или может могущественный артефакт, — но факт оставался фактом: Синч была реликтом ушедшей эпохи, живым напоминанием о временах, когда Эквестрия ещё была при диархате.       В тот день Твайлайт шла по длинному коридору дворца в сторону личного кабинета Принцессы. Подойдя к массивным дверям, она невольно остановилась: из-за тяжелых створок доносились приглушенные, но крайне напряженные голоса.       —... Вы не имели права, Ваше Величество, — голос Синч звучал как треск ломающегося льда. В нем не было страха перед принцессой, только ядовитое раздражение. — Приглашение было официальным. Весь Мейнхэттен знал о моем назначении. Стать Принципиалом Академии имени Селестии и Луны — это не та должность, которую можно отозвать из-за внезапной «смены настроения».       — Ситуация в столице изменилась, Абакус Синч, — голос Селестии был спокоен, как затишье перед бурей, но в нем чувствовалась сталь. — Моё решение продиктовано необходимостью. Приглашение аннулировано. Я передумала насчёт вашей кандидатуры.       Твайлайт, стоявшая на пороге, чувствовала, как по спине пробежал холодок. Синч была в ярости. Она не кричала, но её голос вибрировал от сдерживаемой мощи и оскорбленного достоинства.       — Передумали? — Синч почти выплюнула это слово. — Вы выставили меня посмешищем перед моими коллегами на востоке. Кого же вы нашли настолько выдающегося, что решили нарушить слово, данное мне? Кто займет это место вместо меня?       В этот момент магическая аура дверей вспыхнула, и они распахнулись. Твайлайт Спаркл застыла на месте, оказавшись лицом к лицу с директрисой. Синч была выше, чем казалось по слухам, а её взгляд — острый и расчетливый — буквально прошивал насквозь.       Селестия, сидевшая у окна, плавно повернула голову. Её взгляд встретился со взглядом Твайлайт, и на губах Принцессы промелькнула едва заметная, почти печальная улыбка. Она медленно подняла крыло и указала на свою ученицу.       — Твайлайт Спаркл, — произнесла Селестия. — Она займет пост принципиала новой академии.       В ту секунду Твайлайт кожей почувствовала ненависть, вспыхнувшую в глазах Синч. Это не было просто разочарование — это была клятва вражды. Синч посмотрела на единорожку как на ничтожество, укравшее её законный трон. Абакус Синч замерла посреди кабинета, и на секунду её идеальная маска аристократки дала трещину. Лицо исказила гримаса искреннего, глубокого возмущения.       — Это... возмутительно, — выдохнула она, едва сдерживая дрожь в голосе. Она посмотрела на меня, как на досадное недоразумение, а затем вновь перевела взгляд на Принцессу. — Ваше Величество, вы серьезно? Эта девчонка? Что в ней есть такого, чего нет у меня? Что она может предложить академии в сравнении с моим опытом, что мне недоступно?       Селестия медленно поднялась со своего места. Её грива плавно колыхалась, хотя в кабинете не было ни малейшего сквозняка.       — Именно в этом и проблема, Абакус, — мягко, но свинцово-тяжело произнесла Принцесса Солнца. — Ваш опыт — это груз прошлого. Твайлайт подойдёт на эту роль лучше, потому что её разум не обременен знаниями, явно устаревшими и мыслями того времени. Время таких, как вы, Синч, неизбежно должно пройти. Нам нужен свежий взгляд, а не эхо тех ужасных времен, что королевство пережило.       Селестия сделала шаг вперед, и в её глазах вспыхнул холодный, пронзительный свет.       — Или, возможно, вы хотите, чтобы мы провели более... доскональный осмотр со стороны моих маленьких пони? — почти ласково спросила она. — Кое-кто из моих подчиненных с удовольствием бы узнали, в чем именно заключается ваш секрет долголетия. Уверена, записи об этом будут крайне интересны научному сообществу или может даже предмет, что позволяет совершать такие чудеса.       Синч мгновенно осеклась. Лицо её побледнело, а губы сжались в тонкую линию. Это было последнее, чего она желала — пристального внимания со стороны личных псов принцессы к правде её долголетия.       Директриса сделала над собой видимое усилие воли. Она сдержанно замерла, выпрямилась и низко, почтительно склонила голову.       — Прошу прощения, Принцесса, — её голос был сух, как пергамент. — Мои эмоции взяли верх над здравым смыслом.       — Вам следует более почтительно относиться к новым пони, — отрезала Селестия, возвращаясь к окну. — Особенно когда они назначены лично мной.       — Я понимаю, — Синч кивнула, не поднимая глаз.       Она исполнила безупречный реверанс, развернулась и направилась к выходу. Проходя мимо меня, она на долю секунды замедлила шаг. Тот взгляд, который она бросила напоследок, был полон такой концентрированной, ледяной ненависти, что у меня перехватило дыхание.

***

      Твайлайт Спаркл тяжело вздохнула и наконец передвинула фигуру на доске, завершая свой ход.       — С тех пор она считает, что я — лишь марионетка, которая намеренно отобрала у неё законное место. Вскоре после того случая она покинула столицу и уехала на Процветающий Восток. Там, используя свои связи и накопленные за века богатства, она основала собственный университет, про который ты и так знаешь.       Принципиал подняла глаза на Лину.       — Для неё завтрашние игры — это не просто соревнование студентов. Это личный реванш. Способ доказать Селестии, что её выбор семь лет назад был ошибкой. И она не пожалеет нас, чтобы добиться этой цели, что уж говорить о тех, кто принесёт ей эту победу.       Лина посмотрела на доску. Ситуация Твайлайт в прошлом была удивительно похожа на её собственную сейчас — нестандартная пони, выставленная наперекор всему, пешка, которую Королева внезапно решила сделать важной фигурой.       — Значит, мы для неё — всего лишь способ ударить по вам? — спросила Лина.       Твайлайт едва заметно улыбнулась.       — Надейся на лучшее, Лина. Но готовься к тому, что Синч играет не по правилам.       Лина уверенно перехватила свою ладью. Твайлайт едва заметно кивнула, принимая этот дерзкий вызов, и сделала свой ход. Плавно, без единой эмоции на лице, она передвинула своего темно-синего слона.       И ловушка захлопнулась с оглушительным, хоть и беззвучным щелчком.       Лина уставилась на доску, чувствуя, как внутри всё леденеет от осознания. Она лихорадочно начала просчитывать линии. Если она уводит свою королеву вправо, пытаясь спастись бегством — вражеский ферзь ставит мат в один ход. Если же она жертвует только что перехваченную ладью, чтобы перекрыть линию атаки — Твайлайт просто забирает её пегасом, объявляет шах, и следующим ходом всё равно следует неизбежный мат.       Идеальный капкан. Цугцванг, в котором любое её действие вело к поражению.       — Сдаюсь, — тяжело выдохнула Лина, аккуратно опрокидывая свою белую королеву на деревянную клетку.       К её удивлению, в глазах Твайлайт не было ни капли высокомерия или снисхождения магистра к ученику.       — Ты молодец, Лина, — искренне произнесла принципиал. В её голосе звучало неподдельное уважение. — Для пони, которая впервые села за доску всего неделю назад, это феноменальный результат. Ты заставила меня, опытную шахматистку, уйти в глухую оборону и играть от твоих ошибок, а не от своей инициативы. Твое нестандартное мышление — это именно то, чего Синч и её вымуштрованные студенты от нас не ожидают.       Твайлайт плавно поднялась из-за стола. Её сиреневая магическая аура на мгновение вспыхнула, поправляя складки её наряда.       — Отдыхай, — сказала она напоследок, строго, но тепло глядя на единорожку. — Я очень надеюсь, что завтра ты покажешь себя с лучшей стороны. Нам всем понадобится ясный ум.       Принципиал развернулась и неспешным, полным достоинства шагом направилась к выходу из тренировочного зала.       Лина молча проводила её взглядом, пока тяжелые двери не закрылись за Твайлайт, отрезая шум коридора. Зал постепенно пустел: Тандер Блэйд уже увела вымотанных аристократов, а профессор Блюхуф собирал алхимические колбы вместе с Меркьюри и Эйвори, когда как все остальные спешили на обед.       Единорожка осталась сидеть за столом. Она еще раз задумчиво посмотрела на поверженную белую королеву, обдумывая сегодняшний урок. В этой игре, как и в жизни, иногда нужно уметь видеть не только свою атаку, но и ту сеть, которую плетут вокруг тебя.       Тихо вздохнув, Лина принялась собирать резные деревянные фигуры, одну за другой укладывая их в мягкую бархатную шкатулку, думая о том, что ей сегодня дадут поесть. Фрукты были бы отличным обедом.

***

      Время близилось к обеду, и длинные коридоры столичной академии наполнились гулом голосов и мерным стуком сотен копыт. Лина, чувствуя, как от обилия прочитанных шахматных стратегий у неё начинает гудеть голова, направилась в столовую.       Подойдя к линии раздачи, единорожка взяла свой привычный, легкий поднос: свежий салат с фруктами и высокий стакан прохладного яблочного сока. Развернувшись, она окинула взглядом просторный зал, выискивая свободное место, и внезапно замерла.       Столик у самого дальнего, панорамного окна был занят. Пятеро кобылиц в строгой бордово-синей одежде сидели там с такой безупречной осанкой, словно находились не в студенческой столовой, а в походном лагере королевских войск. «Шэдоумэйрс».       Лина недоуменно моргнула. И когда только они успели проскользнуть сюда? Она ведь даже не заметила их появления, словно она пропустила целый пласт событий, что могли бы ей сказать почему они здесь сейчас.       Решив не забивать себе этим голову, Лина направилась к столику в центре зала, где уже сидели Эйвори Вард и Меркьюри Блайт. Однако не успела она сделать и пары шагов, как её внаглую, едва не задев подносы, подрезала знакомая троица. Арджент Глэр, шелестя дорогой мантией, Вельвет Вайпер с неизменной высокомерной ухмылкой и семенящий следом Гилдед Лавр по-хозяйски опустились на свободные места за столом её двух друзей.       Лина раздраженно прищурилась, глядя в спину аристократов. Но осеклась от поспешных мыслей, чтобы что-то учидить в ответ. Устраивать публичные разборки, когда за ними с другого конца зала наверняка наблюдает Директриса Синч и её команда — это худший из возможных сценариев.       Сохраняя на лице непроницаемую маску, Лина подошла к столу и спокойно поставила свой поднос, собираясь сесть рядом с Эйвори.       — А тебе не стыдно? — внезапно разрезал повисшую тишину холодный, тягучий голос Арджента.       Лина замерла, так и не опустившись за стол. Она медленно перевела взгляд на аристократа, изогнув бровь.       — Не поняла. Повтори, что ты сказал?       Арджент небрежно задрал голову к верху, смерив её презрительным взглядом с копыт до головы.       — Я спросил, не стыдно ли тебе вот так, без спроса, падать за наш стол? Такой никчемной, уличной пыли, как ты, следовало бы сначала попросить разрешение просто стоять рядом, не говоря уже о том, чтобы обедать с нами. Поучилась бы манерам хотя бы у своей глубоконабожной подружки, — он кивнул в сторону побледневшей Эйвори. — Здесь сидит не просто команда, Лина. Здесь сидит свет и лик столицы. Её будущее. А ты здесь... как капитан команды заявляю - ошибка в расчетах.       Губа Лины предательски дернулась. Всё её мысли, всё желание "не устраивать сцен при соперниках" в одно мгновение сгорели в пламени всепоглощающей ярости. К черту вежливость. Если они хотят поиграть в аристократов тут - пускай.       — Свет и лик столицы? — Лина ядовито усмехнулась, опершись копытами о край стола и подавшись вперед. — Знаешь, Арджент, если будущее столицы выглядит так, то не то что Кантерлот обречён, а все королевство. Особенно если учесть, что вот эта лопата с глазами, — она бесцеремонно ткнула копытом в сторону Гилдеда, — вообще непонятно что здесь забыла. Он даже не участник академических игр, но почему-то занимает мое место за столом, жрет за счет академии и строит из себя хрен пойми что в присутствии тебя.       Меркьюри и Эйвори переглянулись, но промолчали. Алхимик лишь тихо вздохнул: он прекрасно знал, что если Лина закусила удила, остановить её было практически невозможно.       Вельвет Вайпер возмущенно фыркнула, собираясь вступиться за Арджента, но Гилдед опередил её. Его лицо пошло красными пятнами от глубокого оскорбления.       — Да как ты смеешь?! — взвизгнул он, вскакивая с места. — Ты, грязная...       — Заткнись, скотина! — голос Лины хлестнул, как удар плети, заставив несколько соседних столиков обернуться. Её глаза недобро блеснули, когда она посмотрела прямо в душу Гилдеда. — Ты вообще должен в копыта кланяться и быть благодарным за то, что всё еще находишься в этих стенах, а не вылетел отсюда на рудник своего отца работать. Так что закрой свою пасть и сиди тихо.       Повисла мертвая тишина. Гилдед побледнел, словно вспомнил что-то очень страшное, и мгновенно, без единого звука, рухнул обратно на стул, уткнувшись взглядом в свою пустую тарелку.       Арджент Глэр нахмурился. Он перевел непонимающий, косой взгляд на съежившегося прихвостня. Жеребец явно не понимал всей картины и того, почему Гилдед так легко сдался перед угрозой безродной выскочки.       — Ребята, пожалуйста, давайте успокоимся... — попыталась разрядить обстановку Эйвори, нервно теребя край скатерти. — Завтра тяжелый день, нам нельзя ссориться...       — Верно, Эйва, — высокомерно бросил Арджент, поправляя воротник. — Потому что заводится здесь только одна пони. Ты позоришь нас своим поведением, Лина. Устраиваешь базарные сцены прямо на глазах у этих восточных выскочек, — он едва заметно кивнул в сторону окна, где сидели Шэдоумэйрс.       Лина медленно выпрямилась. В её глазах плясали опасные, безумные искры. Она посмотрела на Арджента, затем на свой поднос с нетронутой едой.       — Значит, я вас позорю? — её голос вдруг стал обманчиво спокойным и тихим. На губах расцвела широкая, хищная улыбка. — Что ж. Раз уж я такая грязная и никчемная, капитан... пойду позорить не только нашу команду, но и их, своим присутствием. Заодно поем в их высокомерной компании.       Лина подхватила свой поднос магией. Не сказав больше ни слова, она развернулась спиной к опешившим аристократам и уверенным, чеканным шагом направилась прямо через весь зал. К дальнему окну.       Она подошла к столику, где сели Шэдоумейрс, остановилась и, не спрашивая разрешения, со звонким стуком опустила свой поднос на свободное место прямо рядом с Индиго Зэп. Пегаска от неожиданности едва не подавилась соком, а Шугаркоут поверх очков смерила Лину абсолютно нечитаемым взглядом. Санни Флэр удивленно изогнула бровь, узнав свою собеседницу из оперы.       Лина невозмутимо села рядом и положила свои копыта на края столика и, посмотрев на пятерых соперниц турнира, приветливо улыбнулась.       — Надеюсь, не помешаю? У нас там экологическая катастрофа за столом — слишком много токсичного мусора скопилось в лице таких как я, — громко, чтобы Арджент точно услышал, произнесла она, вонзая вилку в кусочек яблока.       За столом Кантерлотской команды у Арджента отвисла челюсть, а Вельвет Вайпер выглядела так, словно её только что ударили пыльным мешком. Меркьюри лишь спрятал усмешку в стакане с водой, в то время как Эйвори в ужасе прикрыла лицо копытами.       Кобылки из команды «Шэдоумэйрс» переглянулись в откровенном недоумении. Вторжение на их столик было настолько внезапным и наглым, что на секунду выбило их из привычной колеи.       Санни Флэр первой вернула себе самообладание. Она элегантно воспользовалась телекинезом и промокнула губы салфеткой и с легкой, прохладной улыбкой посмотрела на незваную гостью.       — Мы, разумеется, не против компании, — произнесла она с безупречной светской интонацией. — Но ради приличий следовало бы хотя бы попросить разрешения присесть.       — Вроде бы следовало, — легко согласилась Лина, отправляя в рот кусочек яблока. — Но куда уж мне, простой пони с периферии, тягаться в манерах с теми придурками, что сейчас оккупировали моё место.       Единорожка небрежно махнула вилкой в сторону центра зала.       Лемон Зэст поправила свое ухо, где были сережки, и Санни Флэр послушно проследили за её жестом. У дальнего столика Арджент Глэр, брезгливо кривя губы, что-то выговаривал Гилдеду, пока тот преданно и суетливо кивал.       — А что, собственно, не так с вашей компанией? — поинтересовалась Лемон, с любопытством разглядывая столичных аристократов. — Не поделили десерт?       — Не поделили адекватность, — хмыкнула Лина. — У одной банально не хватает вежливости относиться к окружающим нормально, а второму корона мешает видеть дальше собственного носа. Эти трое — типичные выходцы из богатых аристократических семей. За любые их косяки получают их родители, поэтому сами они ни за что не отвечают. Творят что хотят, прекрасно понимая, что им за это абсолютно ничего не будет.       Шугаркоут, до этого молча изучавшая Лину поверх своих строгих прямоугольных очков, ровным, монотонным голосом констатировала:       — Это совершенно неудивительно. Безнаказанность закономерно ведет к деградации личности. Если они таковы, как ты описываешь, их социальный статус — их единственное реальное преимущество.       Индиго Зэп азартно стукнула копытом по столу, едва не опрокинув стакан с водой.       — Так, а в чем проблема? — с вызовом спросила пегаска, сверкнув глазами. — Подлови их за углом и вбей немного манер! Пара хороших тумаков отлично прочищает мозги всяким таким.       Лина скептически покачала головой. Может быть в её родном городе раньше она могла бы так поступить, но здесь решали более тонкие вещи такие как влияние.       — Могла бы. Но в реалиях академической жизни и спортивных соревнований это превратится в бесконечный, бессмысленный обмен тумаками. Я разобью им носы, они пожалуются, меня вызовут для разговора сначала с преподавателями, затем с их родителями, потом снова придут мстить... Бег по кругу. Они всё равно будут возвращаться.       Суар Свит мило улыбнулась, сочувственно хлопнув длинными ресницами, но уже через секунду её лицо хищно исказилось, а голос приобрел ядовитый, резкий оттенок.       — Ой, бедняжка, как же тебе тяжело! Так какого сена ты вообще с ними возишься, а не уйдешь? — грубо бросила она. — На Востоке с этим всё проще. Таких бахвалов мы при всех припираем к стенке и заставляем доказывать свою крутизну на деле. Откажешься — публичный позор. С тобой просто перестанут считаться.       Лина тяжело вздохнула. Взгляд её аметистовых глаз вновь метнулся к оставленному столику. Но смотрела она не на Арджента или Вельвет. Она смотрела на Эйвори, которая с явной тревогой теребила край скатерти, и на Меркьюри, который сохранял внешнюю невозмутимость, наблюдая за залом.       — Я с ними в одной лодке только по одной причине, — тихо, но твердо ответила Лина, возвращая взгляд к восточной команде. — Помимо этих заносчивых индюков, в нашей команде есть и другие пони. Мои друзья. И мне совершенно не хочется подставлять их и академию только ради того, чтобы потешить свое эго и показать недовольство.       За столом повисла короткая пауза. «Шэдоумэйрс» обменялись быстрыми, неуловимыми взглядами. Они явно не ожидали услышать от дерзкой одиночки рассуждения о командной преданности.       Санни Флэр чуть склонила голову набок. В её льдистых глазах смешались холодный анализ и тень уважения.       — Благородно, — мягко, но безапелляционно резюмировала она. — Но подобное напряжение невозможно терпеть долго. Рано или поздно этот нарыв взорвется. И ты, Лина, должна это прекрасно понимать.       Пурпурная единорожка чуть повела ухом, признавая правоту слов Санни Флэр.       — Я это прекрасно понимаю, — спокойно ответила единорожка, задумчиво ковыряя салат. — Но местная среда диктует свои правила. Мне просто приходится выстраивать свои маршруты так, чтобы пореже попадаться им на глаза. Меньше пересечений — меньше шума.       — Так почему бы просто не подставить их? — невинно хлопая ресницами, предложила Суар Свит. Её тон вновь стал обманчиво сладким, скрывая за собой совершенно иные намерения. — Брось их под телегу их же амбиций. И тебе станет намного легче дышать, и им будет полезно расшибить носы. Сплошная выгода!       На губах Лины медленно расплылась хитрая, почти лисья ухмылка.       — Хороший фокусник никогда не раскрывает секрет своих фокусов, — загадочно протянула она, сверкнув малиновыми глазами.       Студентки Мейнхэттена обменялись понимающими улыбками. Эта кантерлотская выскочка определенно пришлась им по вкусу.       Она явно была не из робкого десятка, умела огрызаться, но при этом обладала достаточным внутренним кодексом чести, чтобы не сдавать свою команду при первом же удобном случае, даже если ненавидела половину её состава. На востоке бы подобную пони уважали больше.       Индиго Зэп звонко рассмеялась и с размаху, по-приятельски, шлепнула Лину по плечу.       От этого резкого, непредсказуемого движения уличные инстинкты Лины мгновенно взвились на дыбы. Мышцы напряглись, и ей дико захотелось отвесить пегаске такую же увесистую оплеуху в ответ, чисто на мышечных рефлексах. Но она вовремя стиснула челюсти и сдержалась. Индиго сделала это без злого умысла, а ответный хук копытом точно перевел бы эту странную светскую беседу в разряд полномасштабной драки.       — Если ты не собираешься бить морды в дуэли, то что же ты тогда делаешь в команде? — с искренним любопытством поинтересовалась Санни Флэр.       Лина сделала глоток прохладного яблочного сока и буднично ответила:       — Буду играть в шахматы.       Шугаркоут оторвала взгляд от своей безупречно чистой тарелки и привычным жестом поправила съехавшие на переносицу очки.       — Это в высшей степени нелогично, — монотонно, словно зачитывая сухую сводку, констатировала земнопони. — Весьма странный ход вашего руководства — поставить такую непредсказуемую студентку на столь скучный, требующий педантичности этап.       — Поверь, всё могло быть куда хуже, — усмехнулась Лина, пропустив мимо ушей очередное упоминание своего статуса.       Индиго Зэп непонимающе уставилась на неё.       — Хуже? Хуже, чем пялиться на кусок расчерченного дерева три часа подряд? Да ладно! Что может быть хуже?       — Готовка, — с искренним содроганием в голосе ответила Лина. — Или варка зелий с точным соблюдением пропорций.       На секунду за столиком повисла тишина. А затем кобылки из «Шэдоумэйрс» синхронно, с глубоким, искренним пониманием закивали.       — О да, это действительно кошмар, — поморщилась Лемон Зэст, а затем она допивала свой сок.       Даже вечно невозмутимая Шугаркоут едва заметно хмыкнула в знак солидарности. Лина мысленно усмехнулась: поразительно, но за один короткий обед ей удалось найти с опаснейшими соперниками Академии куда больше точек соприкосновения, чем с местными аристократами за весь год обучения. И пока Лина в красках расписывала восточной делегации прелести столичной иерархии, над их столиком внезапно нависла тень.       Единорожка даже не успела договорить, как рядом выросла фигура Вельвет Вайпер. Аристократка стояла с идеально ровной спиной, брезгливо поджав губы, словно сам воздух вокруг столика Мейнхэттена был отравлен.       — Прекращай этот цирк, Лина, — ледяным тоном процедила Вельвет. — Вернись за наш стол и доешь свой обед, как нормальная пони.       Лина медленно подняла на неё взгляд, не переставая жевать яблоко.       — Знаешь, Вельвет, нормальные пони не сидят с постными лицами и не оценивают каждого встречного исключительно по глубине их древней родословной, — парировала она, проглотив фрукт.       Студентки «Шэдоумэйрс» молча переглянулись. Наблюдая за этой сценой вживую, они окончательно убедились, что слова Синч о снобизме местной аристократии не были преувеличением.       Вельвет полностью проигнорировала выпад. Для неё слова простопони были не более чем шумом.       — Приструни свою уличную дерзость, — приказала аристократка, и в её глазах мелькнула опасная искра. — Встала и пошла поговорить с Арджентом. Нормально, как того требует субординация.       Лина откинулась назад, сложив копыта вместе, всем своим видом демонстрируя абсолютную непреклонность.       — А то что? — ядовито усмехнулась она. — Если я не пойду извиняться перед его уязвленным эго, ты лишишься очередного поцелуя от этого придурка? Или он урежет тебе карманные расходы на новые мантии?       Лицо Вельвет Вайпер на мгновение застыло. Студентка, привыкшая к абсолютному подчинению и страху от других, искренне, до глубины души опешила от подобной наглости. А затем её лицо исказила гримаса чистой, неконтролируемой злобы.       Рог Вельвет вспыхнул насыщенным изумрудным светом.       Лина инстинктивно дернулась, но магия аристократки оказалась быстрее. Телекинетический захват жестко обхватил затылок пурпурной единорожки и резким, унизительным движением впечатал её лицом прямо в тарелку с остатками фруктового салата.       Раздался чавкающий звук. По столу брызнул яблочный сок.       — А теперь ты встанешь и пойдешь за мной, — приказным, звенящим от ярости голосом отчеканила Вельвет, удерживая Лину в тарелке.       — Эй! А ну отвянь от неё!       Резкий взмах крылом разрезал повисшую в столовой тишину. Индиго Зэп вскочила на копыта, её глаза метали молнии. Пегаска подняла копыта и схватилась за плечи Лины, чтобы та поднялась.       — Она ясно дала понять, что никуда с тобой не пойдет, — прорычала Индиго, сверля Вельвет тяжелым взглядом.       Аристократка Кантерлота лишь презрительно скривила губы, смерив мейнхэттенскую спортсменку уничижительным взглядом сверху вниз.       — Не лезь не в свое дело, пегаска, — высокомерно бросила Вельвет. — Твое мнение с Востока здесь вообще не в цене.       Это была фатальная ошибка. Оскорблять мейнхеттенских пони было плохим решением.       Лицо Индиго Зэп потемнело от гнева.       — А ну-ка, повтори это мне прямо в лицо, столичная выдра! — рявкнула она, подаваясь вперед.       В следующую секунду произошло то, чего Вельвет явно не ожидала. Санни Флэр, сохраняя пугающее, ледяное спокойствие, плавно поднялась со своего места. Следом за ней, словно по невидимой команде, синхронно встали Шугаркоут, Лемон Зэст и Суар Свит. Их взгляды, устремленные на Вельвет Вайпер, не сулили ничего хорошего. Команда «Шэдоумэйрс» сомкнула ряды, недвусмысленно демонстрируя, что они готовы поддержать свою подругу прямо здесь и сейчас. Вельвет изо всех сил попыталась сохранить остатки своего аристократического самообладания. Оказавшись перед единым фронтом пяти лучших студенток востока, она гордо вздернула подбородок, намереваясь ответить Индиго Зэп очередной надменной резкостью.       Но она забыла о той, кого только что унизила.       Лина, чья мордочка всё ещё была испачкана в сладком фруктовом салате, не стала тратить время на слова. Резким, отточенным движением она схватила розовой аурой телекинеза свой нетронутый стакан и с размаху плеснула прохладный яблочный сок прямо в лицо обидчице. Жидкость с влажным шлепком ударила Вельвет, мгновенно испортив её безупречную прическу. Сок потек по щекам, размазывая легкий макияж и безвозвратно впитываясь в дорогую, расшитую золотом ткань мантии. Повисла гробовая тишина, которую тут же разорвал чей-то сдавленный, злорадный смешок с соседнего столика. За ним последовал еще один. Вельвет Вайпер стояла посреди столовой с капающим с носа яблочным соком.       Студентки «Шэдоумэйрс» не смеялись, но в их глазах появилось выражение немого уважения. Эта кантерлотская единорожка не просто умела скалить зубы — она наотрез отказывалась терпеть унижения, даже если противник был сильнее.       Вельвет замерла, тяжело дыша. Она не стала кричать или бросаться в драку. Пугающе спокойным, медленным движением она подняла копыто и стерла липкий сок со своей щеки. Её лицо исказилось в гримасе абсолютной, неконтролируемой ненависти.       — Я утрусь, не переживайте, — прошипела Вельвет, и её голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Но клянусь Селестией, завтра, на дуэли, я испачкаю сначала морды твоим новым дружкам с востока в их же собственной крови, и следом ты присоединишься к ним, Лина.       — И что же именно вы сделаете с моими пони?       Этот голос, холодный, ровный и режущий, как хирургическая сталь, раздался прямо из-за спины Вельвет.       Температура в зале, казалось, мгновенно упала на несколько градусов. «Шэдоумэйрс» тут же вытянулись по струнке, а Лина, вытирая салат с щеки салфеткой, что ей передала Санни, перевела взгляд на высокую фигуру, бесшумно выросшую за спиной кантерлотской аристократки.       Директриса Синч смотрела на Вельвет Вайпер сверху вниз, поверх своих строгих очков.       — Ну же, юная леди, не стесняйтесь, — обманчиво вежливо, с легкой долей ядовитой иронии продолжила Синч. — Продолжайте. Поведайте нам всем в подробностях. Мне так нравится, когда местные узколобые ханжи в открытую обещают покалечить моих студентов. Это придает академическим играм такой... неповторимый колорит варварства, который был так актуален... до прихода двух принцесс.       Вельвет Вайпер побелела. Вся её былая спесь, вся гордость древнего рода испарилась в ту же секунду, когда она медленно повернула голову и встретилась с ледяным, пробирающим до костей взглядом директрисы. Она прекрасно понимала, кто перед ней стоит. Синч была фигурой такого масштаба, что могла раздавить её и никакая семья не поможет от подобного.       Аристократка нешуточно перепугалась. Её уши нервно прижались к голове.       — Я... Директриса Синч... — её голос предательски дрогнул. Желая хоть как-то спасти остатки своего положения и не упасть в грязь лицом еще сильнее, она попятилась. — Это было недоразумение. Я ничего такого не хотела. Прошу прощения.       Синч не ответила. Она лишь продолжала строго, не моргая, буровить съежившуюся студентку своим тяжелым взглядом, наслаждаясь тем, как та буквально уменьшается в размерах под её авторитетом.       За спиной Директрисы Индиго Зэп, Санни Флэр и остальные кобылки из команды востока наблюдали за позорным отступлением Вельвет с откровенными, хищными усмешками на губах.       — Свободны, — наконец, с нескрываемым презрением бросила Синч, словно отгоняя назойливую муху.       Вельвет Вайпер не заставила повторять дважды. Развернувшись, она быстрым, почти беглым шагом направилась к дверям столовой. Когда Вельвет скрылась за дверями, тяжелый, пронизывающий взгляд Директрисы Синч переместился на Лину.       Единорожка немедленно подобралась. Инстинкты моментально подсказали ей стереть с лица остатки вызывающей ухмылки и злости, сменив их на абсолютно нейтральную, пустую маску. Она молча смотрела на Синч, ожидая своей доли ледяного презрения.       — Что касается вас, мисс... — Синч сделала паузу, словно имя Лины было слишком незначительным, чтобы его запоминать. — В произошедшем я виню исключительно себя. Моя ошибка была в том, что я оставила своих студенток одних в окружении таких «цивилизованных» варваров. Очевидно, местный воздух лишает пони не только такта, но и базовых инстинктов самосохранения.       Она повернулась к «Шэдоумэйрс». Кобылки Мейнхэттена застыли, выпрямившись по струнке, их лица вновь стали непроницаемыми под строгим надзором директрисы.       — И вам, девочки, я повторяю в последний раз: минимизируйте контакты с местными. Завтра вам предстоит доказать им наше неоспоримое превосходство не только на этих играх, но и... с куда большим достоинством. И теперь, как я вижу, у вас появилось даже личное основание сделать это максимально... убедительно.       Директриса вновь перевела взгляд на Лину. В её глазах не было гнева — только холодная оценка, как у энтомолога, рассматривающего любопытное, но грязное насекомое.       — Вы свободны, — коротко бросила она, взмахнув копытом.       Лина не стала спорить. Она молча кивнула, сохраняя всё то же каменное выражение лица, левитацией подхватила свой поднос и, чеканя шаг, направилась вглубь столовой. Она чувствовала, как десятки глаз провожают её, но её взгляд был прикован только к одной цели. Единорожка опустилась на стул напротив Меркьюри и Эйвори. Стол, за которым еще пять минут назад кипели аристократические страсти, внезапно опустел. Арджент и Гилдед, не дожидаясь финала сцены, поспешили уйти следом за униженной Вельвет, оставив своих друзей в гнетущем одиночестве.       Лина поставила поднос и принялась методично вытирать остатки яблочного сока и салата со своей шерсти и гривы.       — Ну, — подал голос Меркьюри, нарушая тишину и пряча нервную полуулыбку в стакане. — По крайней мере, обед прошел не скучно.       Эйвори, всё еще бледная от пережитого стресса, лишь тяжело вздохнула, сочувственно глядя на подругу.       — Лина... ты как? Они же тебя просто... — начала было голубая единорожка, но подруга перебила ее, закончив очищать мордочку.       — Я в порядке, Эйви. — голос Лины был сух и тверд. Она бросила грязную салфетку на поднос и посмотрела в сторону окна, где Синч всё ещё отчитывала своих студенток за что-то.       Несмотря на липкую от сока шерсть, Лина сидела за столом, довольная до глубины души. В течении прошлого года впитывая ядовитые комментарии местных аристократов, она наконец-то ответила одной из этих напыщенных хабалок именно так, как та того заслуживала. И, что самое приятное, сделала это изящно.       — У тебя... эм, салат в гриве остался, — робко подала голос Эйвори, указывая дрожащим копытом куда-то на макушку подруги.       Лина скосила глаза наверх. Её рог коротко вспыхнул розоватым сиянием, и из растрепанной синей гривы телекинезом выудился небольшой, блестящий кубик манго. Единорожка с искренним любопытством осмотрела его, а затем, широко и беззаботно улыбнувшись, закинула прямо в рот.       Она с удовольствием прожевала фрукт.       — Ну вот, — хмыкнула Лина. — Зато теперь моя морда свежая, увлажненная и пахнет фруктами. Лучшие спа-процедуры столицы, не иначе.       Эйвори покачала головой, её уши всё ещё были нервно прижаты.        — Тебе не стоило так себя вести в их окружении, Лина, — с укором, но и с явным беспокойством произнесла голубая единорожка. — Это ведь только усугубит ситуацию. Зачем провоцировать их лишний раз?       Лина перестала улыбаться. Взгляд её глаз внезапно стал колючим.       — Да? — с вызовом переспросила единорожка, подавшись вперед. — В таком случае, Эйвори, почему же ты сама не встала на их сторону? Почему не помогла Вельвет и Ардженту отхуфболить меня подальше от вашего столика? Ведь, если на секундочку задуматься, Арджент был абсолютно прав: вы с Меркьюри здесь тоже далеко не бедные пони с окраин. Вы — часть того мира, где я — лишь воля случая.       Эйвори задохнулась от возмущения. В её глазах мелькнула глубокая обида на такие слова, и она уже открыла рот, чтобы горячо возразить, но Меркьюри мягко, но уверенно положил копыто на стол, останавливая её.       — Хватит, — спокойно, но веско произнес алхимик, переводя взгляд с одной кобылки на другую. — Давайте не будем ссориться еще и между собой. Оставьте привилегию устраивать истерики и мериться статусами Ардженту, Вельвет и Гилдеду. Это их работа. А нам нужно сохранить холодные головы.       Лина пару секунд смотрела на невозмутимого алхимика, затем её плечи расслабленно опустились. Правота друга была неоспорима. Смысла кусать тех, кто действительно к ней хорошо относился, не было никакого.       — Согласна. Привилегия быть идиотами по праву принадлежит им, — кивнула единорожка.       Она пододвинула к себе свой поднос и принялась методично доедать обед, мысленно возвращаясь к шахматным дебютам, которые ей предстояло разыграть завтра.       Эйвори лишь тяжело, обреченно вздохнула, потирая виски копытами. Вся эта обстановка — дети аристократов, лёгкая беседа Лины с "гостями" с Востока, пугающая Директриса Синч и неукротимая дерзость самой Лины — становилась для мирной единорожки просто невыносимой. Завтрашний день обещал стать самым длинным в её жизни.

***

      Вечер окутал Кантерлот липким туманом, но внутри Академии было еще душнее от невидимого напряжения. Вельвет Вайпер шла по коридору к кабинету принципиала, и каждый её шаг эхом отдавался от мраморных стен.       Она была в ярости. Весь день пошел прахом из-за этой никчемной девки, Лины, и её новых «подружек» с востока. Вельвет до сих пор чувствовала фантомный запах яблочного сока на своей мантии, и это унижение жгло сильнее любого заклинания. Что принципиалу могло понадобиться от неё в такой час? Неужели она решила лично прочитать ей нотацию о «дружбе» перед играми?       Вельвет коротко стукнула в массивную дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.       То, что она увидела, заставило её буквально застыть на пороге. В кабинете было трое. Твайлайт Спаркл сидела за своим столом, её лицо было непривычно суровым. Рядом с ней, выпрямившись как струна, стояла Директриса Синч, чей взгляд за стеклами очков обещал медленную и мучительную расправу. А чуть поодаль, прислонившись к стене и дерзко скрестив копыта на груди, замерла та самая пегаска — Индиго Зэп.       — Входи, Вельвет, и закрой дверь, — ровным, лишенным эмоций голосом произнесла Твайлайт.       Единорожка подчинилась, чувствуя, как внутри всё начинает медленно холодеть. Она встала перед тремя кобылами, стараясь сохранить остатки своей аристократической гордости.       — Моя коллега, — Твайлайт сделала едва заметное ударение на этом слове, и Вельвет поняла, что принципиалу до боли неприятно так называть Синч, — утверждает, что крайне неудовлетворена поведением одной из моих студенток. Она говорит, что ты имела наглость не просто оскорблять гостей, а открыто угрожать студентке Мейнхэттенского Университета.       Твайлайт подалась вперед, в упор глядя на Вельвет.       — Это правда? Я не потерплю подобного варварства в стенах своей академии. Особенно сейчас.       Вельвет судорожно выдохнула, её разум лихорадочно искал выход.       — Принципиал, это... это всё недоразумение! Они не так всё поняли! Лина спровоцировала конфликт, а я просто пыталась...       — Значит, мне «послышалось»? — ледяной голос Синч разрезал оправдания Вельвет, как бритва. Директриса сделала шаг к ней. — Мне послышалось, как ты обещала испачкать морду моей студентки её же собственной кровью завтра на играх? Или, быть может, мои уши обманули меня, когда ты назвала мнение представителей Востока ничего нестоящим?       — Я... я не это имела в виду! — паника начала проступать в голосе аристократки.       — Ой, да ладно тебе, — подала голос Индиго Зэп, хищно усмехнувшись. — Может, тогда тебе стоит рассказать им всё с самого начала? Как ты впечатала ту девчонку лицом в тарелку? Расскажи, нам всем очень интересно послушать про «субординацию».       Вельвет почувствовала на себе три тяжелых взгляда. Рассказать правду? Рассказать, что конфликт начался из-за того, что они с Арджентом пытались вышвырнуть «грязь» в лице Лины из-за стола? Если она скажет это, она подставит Арджента. Из-за недавних изменений, церковь и так косо смотрит на древние рода, а тут..       Стиснув зубы, Вельвет поняла, что загнана в угол.        — Да... — выцедила она, глядя в пол. — Я вспылила. На эмоциях. Я действительно угрожала им.       Синч торжествующе выпрямилась, бросив на Твайлайт уничтожающий взгляд.       — Вот к чему приводит ваше руководство, мисс Твайлайт. Вы позволяете таким ядовитым гадюкам травить всех вокруг, считая, что их статус дает им право на насилие. Если это — лицо вашей академии, то мне искренне жаль Эквестрию в будущем.       Твайлайт Спаркл медленно поднялась из-за стола. Её рог на мгновение вспыхнул опасным сиреневым светом.       — В таком случае, — отчеканила принципиал, — я просто избавлюсь от этой гадюки. Вельвет Вайпер, ты отчислена из Академии. И это не обсуждается.       Вельвет вскинула голову, её глаза расширились от шока и неверия.       — Что?! Вы... вы не имеете права! — вскричала она, теряя всякий контроль. — Я — дочь рода Вайпер! Моя семья... Вы не можете отчислить меня без соглашения совета попечителей!       Твайлайт обошла стол, приближаясь к ней. В её глазах не было ни капли привычной жалости — только решимость пони, которая наконец-то получила законный повод вырезать опухоль.       — Твоего чистосердечного признания и свидетельств директрисы Синч и её лучшей студентки вполне хватит для любого совета, — жестко оборвала её Твайлайт. — И даже не надейся меня запугать. Можешь передать родителям, что я не боюсь их угроз прекратить поддержку фонда Академии. Нам не нужны деньги, которые пахнут гнилью и высокомерием.       Вельвет стояла, тяжело дыша, чувствуя, как её мир — мир балов, привилегий и гарантированного будущего — рушится прямо здесь, под торжествующее хмыканье Индиго Зэп. Директриса Синч торжественно вздохнула, поправив очки. На её лице застыло выражение глубокого удовлетворения.       — Что ж, мисс Твайлайт, — произнесла она, и её голос так и лучился самодовольством. — Приятно видеть, что хотя бы одна скромная нота справедливости сегодня прозвучала в этих стенах. Очевидно, даже в Кантерлоте еще помнят, что такое дисциплина.       Она кивнула Индиго Зэп, приказывая той следовать за собой. Пегаска, бросив на Вельвет последний насмешливый взгляд, двинулась к выходу. Но на самом пороге Синч остановилась и обернулась.       — И мой вам совет на будущее, мисс Твайлайт: следите получше за манерами тех, кого вы пропускаете в свои стены. Ваша неразборчивость в студентах начинает сказываться на репутации не только этого заведения и их студентов, но и на вас.       Твайлайт Спаркл замерла, её губы сжались в тонкую линию. Внутри неё бушевал целый ураган: в мыслях она уже вовсю передразнивала этот невыносимый, поучающий тон Синч, представляя директрису в виде надутой и крайне ворчливой совы. Однако воспитание и статус взяли верх.       — Благодарю за совет, директриса Синч, — сдержанно, почти ледяным тоном ответила Твайлайт. — И вам того же. Приятного вечера.       Как только тяжелая дубовая дверь закрылась, отсекая мейнхэттенскую делегацию, в кабинете воцарилась звенящая, давящая тишина. Вельвет Вайпер стояла, не шевелясь, её глаза были полны слез и жгучей обиды. Вся её аристократическая маска окончательно осыпалась.       — Принципиал... — голос Вельвет дрогнул, она сделала робкий шаг вперед. — Пожалуйста. Я умоляю вас... Оставьте меня в команде хотя бы до завтра. Вы ведь сами знаете — дуэль парная! Если я уйду сейчас, Арджент останется один. Вы не можете выставить против «Шэдоумэйрс» неподготовленную замену за двенадцать часов до старта. Нужно победить в этих играх... Пустить всё на самотек сейчас — это худшее, что может случиться с имиджем академии.       Твайлайт Спаркл медленно опустилась в свое кресло и закрыла глаза, потирая виски. Головная боль вспыхнула с новой силой.       — Я погорячилась, — пришло отрезвляющее осознание. Синч мастерски развела её на эмоции, заставив принять быстрое решение прямо у неё на глазах. Выгнать Вельвет — значило признать слабость Кантерлота перед Мейнхэттеном ещё до начала соревнований. А победа Твайлайт была нужна не меньше, чем самой Синч.       Принципиал открыла глаза. Её взгляд был сухим и тяжелым.       — Хорошо, Вельвет, — произнесла Твайлайт, и единорожка-аристократка судорожно выдохнула. — Твои аргументы логичны. Я позволю тебе выступить завтра. Дуэль — это слишком важный этап, чтобы жертвовать им ради твоего воспитания.       Вельвет уже открыла рот, чтобы рассыпаться в благодарностях, но Твайлайт подняла копыто, прерывая её.       — Но не обольщайся. Это не помилование. Это лишь отсрочка. Как только завтрашний день подойдет к концу, вне зависимости от результата Игр, ты соберешь свои вещи и уйдешь прочь из моей Академии. Твое отчисление вступает в силу немедленно после финала соревнований. А теперь — иди. Готовься к дуэли. Это последний раз, когда ты представляешь Кантерлот.       Вельвет Вайпер молча поклонилась — на этот раз искренне и низко. Развернувшись, Вельвет уже коснулась копытом ручки двери, когда голос Твайлайт, теперь более тихий и лишённый официального пафоса, заставил её вздрогнуть и замереть.       — Погоди, Вельвет.       Аристократка медленно обернулась. Твайлайт сидела, подперев голову копытом, и внимательно изучала её.       — Синч получила то, что хотела — публичное признание вины и «справедливое» наказание, — произнесла принципиал. — Но я слишком хорошо знаю Лину и... достаточно хорошо знаю тебя. Расскажи мне без свидетелей: что произошло в столовой на самом деле? Ты действительно ее уложила лицом в салат?       Вельвет тяжело вздохнула, судорожно соображая, какую версию выдать. Сказать правду — значило признать, что они с Арджентом первыми начали травить Лину. А это могло лишить её даже той призрачной надежды на выступление завтра, которую она только что вымолила.       — Лина... она просто перепутала столики, — выдавила из себя Вельвет, стараясь, чтобы её голос звучал максимально убедительно. — Она в своей... манере решила сесть там, где ей не место. Возник спор, перепалка. А эти гостьи с Востока слишком остро на всё реагируют. Случилась небольшая стычка, ничего более.       Твайлайт прищурилась.       — Спутала столики? — Это звучало крайне сомнительно. Лина Фантом была кем угодно, только не рассеянной дурочкой, способной случайно забрести в "осиное гнездо" главным соперникам турнира по ошибке.       Принципиал открыла было рот, чтобы задать уточняющий вопрос, но тут же ощутила новую волну тупой боли в висках. Образ директрисы Синч, готовой в любую секунду ворваться обратно и начать новую лекцию о «варварстве» и «истинном порядке», что пораждает своими действиями Селестия, встал перед глазами. Ей совершенно не хотелось копаться в этом грязном белье, рискуя вновь выслушивать ядовитые нотации коллеги.       — Ладно, — Твайлайт устало махнула копытом, отпуская её. — Иди. Надеюсь, завтра твоя магия будет более контролируемой, чем твой язык.       Вельвет Вайпер коротко кивнула, не смея больше проронить ни слова. Она вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дверь. Оказавшись в пустом коридоре, она на мгновение прислонилась спиной к прохладному мрамору стены, пытаясь унять дрожь в коленях.       Её план по унижению Лины обернулся катастрофой, которая едва не стоила ей всего. Но у неё всё ещё был завтрашний день. Последний шанс.       Чеканя шаг, стараясь вернуть себе хотя бы видимость былого величия, Вельвет Вайпер направилась в сторону, при этом думая... о многом.

***

      Утро встретило участников игр слепящим солнцем, отражавшимся от белоснежного мрамора парадной площади академии. Воздух, еще сохранивший ночную прохладу, казался наэлектризованным.       Лина стояла в строю кантерлотской команды, стараясь унять мелкую дрожь в копытах. Она ожидала пафоса, ожидала толпы студентов, но то, что она увидела на почетном балконе, заставило её сердце пропустить удар.       На возвышении, окутанные мягким сиянием, стояли две правительницы. Принцесса Селестия, чья грива плавно переливалась всеми цветами рассвета, и Принцесса Луна, чей взор был холодным и глубоким, как ночное небо.       — Ого... — Лина невольно сглотнула, размышляя об этом в уме. — Неужели обычный турнир между двумя учебными заведениями стоит личного присутствия сразу двух монархов? Вернее, одной принцессы, и ее сестры.       Единорожка искоса взглянула на Луну. В голове промелькнула циничная мысль: одна — полноправный лидер, олицетворение закона и света, а вторая... так, на подхвате, тень за спиной сестры, пришедшая просто посмотреть, как развлекается молодежь. Впрочем, присутствие Луны всё равно придавало событию пугающий масштаб.       Взгляд Лины переместился на Вельвет Вайпер, стоявшую чуть впереди. К удивлению Лины, аристократка выглядела пугающе спокойной. Ни тени вчерашней истерики, когда та, если бы могла, то стерла бы ее ухмылку. Вельвет стояла с идеально прямой спиной, глядя вперед остекленевшим, почти безэмоциональным взглядом. Это спокойствие было слишком неестественным, словно кобылка уже приняла какой-то приговор и теперь ей было просто всё равно.       Тишину площади разорвал чеканный, ритмичный стук копыт.       Из-за трибун показалась делегация Мейнхэттена. Директриса Синч шла во главе, её мантия развевалась на ветру, а глаза за стеклами очков сверкали торжеством. За ней, в идеальном порядке, следовали «Шэдоумэйрс». Санни Флэр, Индиго Зэп, Соур Свит, Шугаркоут и Лемон Зэст выглядели как единый, отлаженный механизм, готовый сокрушить любого. За ними маршировал их резерв — такие же суровые и выдрессированные пони, которых Лина не знала.       Принципиал Твайлайт Спаркл сделала шаг вперед, становясь во главе своего строя. Две предводительницы замерли друг напротив друга — воплощение консервативного Кантерлота и прагматичного Мейнхэттена. На мгновение между ними проскочила искра старой, затаенной вражды, которую Лина почувствовала даже на расстоянии.       Принцесса Селестия плавно подняла копыто, и над площадью воцарилась абсолютная тишина.       — Студенты, наставники, гости столицы! — её голос, усиленный магией, звучал чисто и величественно, разносясь до самых дальних уголков города. — Сегодня мы собрались здесь не просто ради состязания. Мы собрались, чтобы увидеть триумф разума, силы духа и слаженной работы. Пусть эти Игры станут мостом между нашими городами и символом того, что знания — это высшая ценность Эквестрии.       Селестия обвела взглядом участников, и на секунду Лине показалось, что теплый взор Принцессы задержался именно на ней.       — Объявляю Академические Игры между Кантерлотской магической Академией имени Селестии и Луны, командой Вондеркольтов и Мейнхэттенским Университетом чародейства, командой Шэдоумейрс, открытыми!       Площадь взорвалась аплодисментами и торжественными фанфарами. Лина выдохнула, чувствуя, как время подготовки окончательно истекло.       — Вондеркольты. — именно так Твайлайт с легкой, почти наивной гордостью окрестила их сборную напоследок. Лина лишь мысленно хмыкнула на это название, решив, что для серьезного турнира оно звучит слишком уж круто, но вслух ничего не сказала. Команда начала расходиться по своим секторам.       Вельвет Вайпер, задрав нос и не глядя по сторонам, удалилась вместе с Арджентом — их ждала финальная подготовка к магической дуэли. Эйвори, слабо улыбнувшись Лине на прощание, поспешила вслед за Меркьюри в алхимические лаборатории.       Лина же направилась в комнату досуга, которая на время Игр была переоборудована в официальную зону интеллектуальных состязаний. В центре просторного зала, залитого светом из высоких окон, стоял массивный стол с расставленными шахматными фигурами. Единорожка подошла к столу и спокойно опустилась на стул со стороны белых фигур. Ждать пришлось недолго.       Двери распахнулись, и в зал вошла делегация, от одного вида которой у любого другого студента сдали бы нервы. Первой шла Шугаркоут. Её лицо, как всегда, не выражало абсолютно ничего, а за стеклами очков скрывался аналитический ум. Следом шествовала директриса Синч, чей суровый взгляд сразу же пригвоздил Лину к месту. За ней, стараясь держаться уверенно, вошла Принципиал Твайлайт Спаркл.       Но самым поразительным было замыкание этой процессии. Принцесса Селестия и Принцесса Луна лично почтили присутствием этот этап. Лина изо всех сил постаралась сохранить невозмутимость, хотя внутри искренне удивилась: зачем двум монархам тратить время на столь локальное, академическое событие? Видимо, ставки в противостоянии Кантерлота и Мейнхэттена были куда выше, чем казалось на первый взгляд.       Селестия величественно подошла к столу и магией левитировала рядом с доской изящные песочные часы, внутри которых искрился золотистый песок.       — Правила этого этапа требуют не только острого ума, но и скорости принятия решений, — торжественно, но мягко произнесла Принцесса Солнца, глядя на обеих студенток. — Время на обдумывание каждого хода ограничено. Как только вы делаете ход, часы переворачиваются. Если песок иссякнет до того, как вы коснетесь фигуры, вам засчитывается пропуск хода. Три пропуска классифицируются как автоматическое поражение.       Селестия сделала шаг назад, уступая им сцену. Простая жеребьевка. Лина выбирает одну часть монеты, когда как Шугаркоут другую. И так совпало, что у Лины выпало право сесть за белую гвардию, то бишь за белые шахматы.       — Белые начинают. Желаю удачи обеим академиям.       Лина глубоко вдохнула, отсекая все лишние мысли: тяжелый взгляд Синч, волнение Твайлайт, присутствие принцесс. Осталась только доска.       Лина начала агрессивно — E2–E4, стремясь захватить центр.       Шугаркоут ответила почти мгновенно — F7–F5. Мейнхэттеннская защита. Жёсткий, асимметричный дебют, направленный на то, чтобы сразу сломать планы белых. Лина решила пойти ва-банк. Гамбит Соулшторма. Она пожертвовала пешку на D4, чтобы открыть линии и получить преимущество в развитии. Шугаркоут приняла жертву.       Игра быстро превратилась в хаос. Лина играла так, как привыкла в портовых притонах — резко, непредсказуемо, жертвуя материалом ради инициативы. Но здесь это работало хуже, чем она ожидала.       Шугаркоут играла как голем, если бы те умели играть также. Хладнокровно, точно, без единой лишней эмоции. Она методично забирала пространство, блокировала коней и медленно, но верно окружала белую королеву. К середине партии Лина уже чувствовала, что тонет. Её позиция трещала по швам. Она пыталась контратаковать, шла на жертвы, но каждый раз натыкалась на точный расчёт соперницы. В какой-то момент Лина решилась на ещё одну жертву — пегаска на E5. Это был рискованный, почти отчаянный ход, чтобы вскрыть линию для офицера и создать давление на синюю королеву.       Она передвинула фигуру и перевернула часы.       Шугаркоут замерла. Несколько секунд она просчитывала варианты. Потом её копыто уверенно передвинуло принца на D6.       Лина поняла, что совершила ошибку, ещё до того, как Шугаркоут закончила ход. Она слишком поздно заметила, что пегас на E5 был не защищён. Шугаркоут не просто приняла жертву — она одновременно открыла линию для своего принца и офицера, создав двойное нападение на белую королеву и офицера.       — Демоны… — тихо выдохнула Лина, кусая губу.       Она лихорадочно искала выход, но его не было. Каждый вариант заканчивался потерей материала или матом в несколько ходов.       Шугаркоут спокойно забрала пегаса, а затем начала финальную атаку. Её фигуры, до этого стоявшие в обороне, вдруг обрели чудовищную активность. Лина пыталась защищаться, но каждый её ход только ухудшал положение.       Последний ход Шугаркоут был безжалостен.       Принц встал на H7, поддерживаемый офицером. Белая королева была полностью окружена.       — Шах и мат, — спокойно произнесла Шугаркоут.       Тишина в зале была оглушительной. Лина неподвижно смотрела на доску. Её королева была заперта. Полное поражение. Она медленно откинулась на спинку стула. Копыта. Во рту был горький привкус.       — Я… ошиблась всего на один ход, — подумала она с болезненной ясностью. — Один неверный расчёт. И всё рухнуло.       Директриса Синч позволила себе тонкую, довольную улыбку. Твайлайт Спаркл выглядела расстроенной, но молчала. Селестия наблюдала спокойно, без видимых эмоций. Луна же едва заметно нахмурилась, глядя на Лину с лёгким беспокойством.       Шугаркоут поднялась, поправила очки и спокойно сказала:       — Ты хорошо импровизировала. Я даже немного удивилась такому, но в серьёзной игре импровизация без фундамента — это путь к поражению.       Лина не ответила. Она просто встала и молча отошла от стола. Внутри неё кипела смесь злости, стыда и горького понимания.       Она проиграла.       Не потому, что была глупее. А потому, что пришла на войну с ножом, когда противник уже принёс меч.

***

      Как только Директриса Синч и студентки Мейнхэттена покинули комнату досуга, Принцесса Селестия мягко улыбнулась Твайлайт и тоже направилась к выходу, чтобы подготовиться к судейству следующих этапов.       Принцесса Луна задержалась на балконе второго яруса, откуда открывался идеальный вид на весь зал. Аликорница ночи изящно прикрыла рот копытом, подавляя легкий зевок — всю минувшую ночь она лично контролировала созвездия и патрулировала Мир Снов, поэтому сейчас, в разгар ясного дня, её клонило в сон.       Однако полуприкрытые глаза Луны внимательно и цепко следили за пурпурной единорожкой внизу.       — А у этой студентки определенно есть потенциал, — мысленно отметила Луна, наблюдая за тем, как Лина собирает фигуры. — Непредсказуемость, граничащая с безрассудством, но при этом — стальная хватка. Твайлайт неплохо её обучила... хотя здесь явно видна не только академическая школа, но и уличная закалка.       Уголки губ Принцессы Ночи едва заметно дрогнули в полуулыбке, после чего она развернулась и растворилась в тенях коридора.

***

      Лина же, оказавшись вне поля зрения судей и соперниц, тяжело оперлась о край стола. Вся её показная бравада испарилась в ту же секунду. Адреналин начал стремительно отступать, оставив после себя предательскую, крупную дрожь в копытах. Она судорожно выдохнула, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Никто из присутствующих не догадывался, что за этой игрой не стояло никакого продуманного на двадцать ходов вперед плана. Вся её игра была одной сплошной, отчаянной импровизацией, танцем на лезвии бритвы. Но один неправильно просчитанный выпад, одна секундная заминка — и Шугаркоут раскатала её по доске, как тонкое тесто.       К сожалению, на других этапах Игр дела у Кантерлота шли далеко не так гладко.       Эйвори и Меркьюри с блеском вырвали победу в секторе Алхимии. Спокойный рассудок Меркьюри и филигранная точность работы Эйвори с летучими реагентами позволили им создать идеальный эликсир очищения на целых три минуты быстрее мейнхэттенских химиков.       Но на этом триумф «Вондерколтов» застопорился. На открытом воздухе, где требовалась грубая физическая сила, выносливость и командная координация, Мейнхэттен показал свои истинные клыки. Полоса препятствий превратилась в бенефис Индиго Зэп, которая пронеслась по ней с разрушительной скоростью урагана. А на этапе парной навигации в магическом лабиринте студентки Твайлайт работали с такой пугающей, почти телепатической синхронностью, что без труда оставили мейнхетенских студентов глотать пыль.       Счет сравнялся. Напряжение в академии достигло своего пика, ведь впереди оставался последний, решающий этап, который должен был определить абсолютного победителя.       Парная магическая дуэль.       Пока в тренировочном зале шли последние приготовления и возводились защитные барьеры для студентов, кантерлотская команда собралась в своей комнате отдыха. Атмосфера здесь была густой от волнения.       Пурпурная единорожка сидела на краю дивана, устало потирая виски. В комнате досуга, которая на время Игр была превращена в зону отдыха для студентов Кантерлота, царила непривычная тишина.       Эйвори, нервно сжимая чашку с чаем, первой нарушила молчание:       — Лина… ты в порядке? После партии с Шугаркоут ты почти не сказала ни слова.       Лина слабо усмехнулась, но улыбка вышла горькой.       — В порядке. Просто… думаю.       Меркьюри, сидевший напротив, откинулся на спинку кресла и скрестил копыта на груди.       — Ты серьёзно? — в его голосе сквозило лёгкое раздражение. — Ты могла выиграть. У тебя была позиция, был темп, был шанс. А ты в середине игры решила поиграть в героя и пожертвовать офицера. Зачем? Чтобы красиво проиграть?       Лина подняла взгляд. В её глазах не было злости — только усталое принятие.       — Я понимаю, где ошиблась, — спокойно ответила она. — Переоценила свои силы. Решила, что смогу сломать её алгоритмы одним резким ударом. Не смогла.       Она пожала плечами.       — Проиграть сильному противнику — не так страшно и не так унизительно. Шугаркоут действительно была лучше. Она играла как голем — точно, без эмоций, по расчёту. А я… я играла как могла, лишь вчера узнав об этом. Это моя ошибка.       Меркьюри хмыкнул, но уже без прежнего напора.       — Всё равно. Ты могла хотя бы не дарить ей шанса. Мы все на тебя рассчитывали.       — Знаю, — тихо ответила Лина. — И я не оправдываюсь. Просто… иногда лучше честно проиграть, чем оправдывать свои неудачи. По крайней мере, теперь я знаю, где именно мне не хватает практики.       Эйвори мягко улыбнулась, хотя в её глазах всё ещё читалась тревога.       — Ты молодец, что так спокойно к этому относишься.       Лина только невесело усмехнулась и отвернулась к окну.       — Спокойно? Нет. Просто я уже устала себя обманывать. Проиграть слабому — вот что было бы действительно унизительно. А Шугаркоут… она была сильной, это чувстовалось, когда она ходила заметно быстрее меня и соображала куда острее.       В комнате снова повисла тишина. Все невольно посмотрели в дальний угол, где Вельвет Вайпер уже надевала свои доспехи, когда как ее напарника, Арджента, все еще не было.       Рассуждения в комнате отдыха был прерван внезапно. Дверь распахнулась, и на пороге появилась Твайлайт Спаркл. Её вид мгновенно заставил Лину замолчать — в облике принципиала не было ни капли того торжества, которое она излучала в шахматном зале. Её лицо было бледным, а губы плотно сжаты.       — Лина, подойди ко мне, — позвала Твайлайт. В её голосе не было ничего весёлого. Скорее, это был голос капитана тонущего корабля.       Лина удивленно переглянулась с Меркьюри и медленно поднялась. Твайлайт жестом велела остальным студентам следовать на трибуны магической арены — там уже начиналось подготовительное шоу перед решающим этапом.       Как только они отошли на достаточное расстояние, в пустой прохладный коридор, Лина не выдержала:       — В чём дело? На вас лица нет. Что-то случилось с результатами?       Твайлайт остановилась и тяжело посмотрела на единорожку.       — Арджент заболел.       Лина на мгновение застыла, а потом недоверчиво фыркнула:       — Заболел? Сейчас? Ему же через двадцать минут выходить на дуэль! Как это вообще возможно?       — Я не знаю деталей, Лина, — Твайлайт нервно поправила гриву. — Он потерял сознание прямо в раздевалке, перед началом состязания. Лекари уже занимаются им. Учитывая, как яростно они с Вельвет тренировались последние дни, возможно, его организм просто не выдержал магического перенапряжения. Но факт остается фактом: он не может сражаться.       Лина почувствовала, как в животе заныло нехорошее предчувствие. Она всё ещё ощущала слабость в теле после того, как Шугаркоут выжала из её мозга все соки. Мысли путались, а копыта казались ватными. — И что вы предлагаете? — осторожно спросила она.       Твайлайт сделала шаг вперед и положила копыто Лине на плечо.       — Мне нужно, чтобы ты подменила его. Ты выйдешь на арену вместе с Вельвет.       — Что?! — Лина едва не подпрыгнула. — Вы шутите? После шахмат я еле стою на ногах! Неужели в Академии нет никого другого? Поставьте любого из резерва, да хоть Гилдеда!       Твайлайт вздохнула, и в её взгляде промелькнула мольба.       — У нас нет времени на замену из резерва, правила Игр требуют участника основного состава, если он физически способен выступать. К тому же, Лина... твои последние магические дуэли между студентами и личная похвала Тандер Блейд на голову выше, чем у многих в этой команде.       Принципиал замялась, прежде чем добавить:       — И на твоей кандидатуре настояла Вельвет.       Лина едва не поперхнулась воздухом. Она во все глаза уставилась на Твайлайт, гадая, не начались ли у той галлюцинации.       — Вельвет Вайпер? ТА САМАЯ Вельвет, которая день назад впечатала меня в салат и назвала мусором? Она хочет работать со мной в паре?       — Она понимает, что наделала, — тихо ответила Твайлайт. — И она понимает, что без сильного напарника у неё нет шансов против Санни Флэр и Индиго Зэп. Вельвет хочет загладить свою вину перед Академией и принести нам победу. Она сказала, что ты — единственная, кто сможет выдержать её темп.       Лина надолго замолчала, глядя в окно на залитую солнцем арену, где уже собирались тысячи зрителей. Ей хотелось послать всех к Дискорду, закрыться в комнате и проспать сутки. Но образ рыдающей в кабинете Вельвет и вера Твайлайт Спаркл давили на неё сильнее, чем усталость.       — Одно условие, — наконец выцедила Лина, переводя взгляд на принципиала. — Одно простое одолжение.       Твайлайт насторожилась:       — Какое?       — Если я это сделаю... если я выйду туда и не позволю Мейнхэттену размазать нас по стенке... Вы дадите мне официальный выходной на весь завтрашний день? Никаких лекций, никаких отработок у Мунденсер, никакого контроля. Я хочу, чтобы меня просто не существовало для этой академии двадцать четыре часа.       Твайлайт Спаркл мгновенно расслабилась. На её губах появилась мягкая, почти материнская улыбка.       — Обещаю, Лина. Твое отсутствие будет полностью санкционировано. Иди, готовься. Вельвет ждет тебя в тренировочном боксе.       Развернувшись, Лина направилась к арене. Предстоящая дуэль обещала стать чем-то совершенно незабываемым.

***

      Спортивный зал академии было не узнать. Десятки переплетенных заклинаний превратили привычное помещение в бескрайнее, открытое пространство с искусственным рельефом — идеальный полигон для тактических маневров. Воздух здесь пах озоном и сухой пылью. Посередине арены высилась гудящая, абсолютно непроницаемая стена магической энергии. По ту сторону находились Санни Флэр и Индиго Зэп. По эту — Лина и её неожиданная напарница.       Вельвет Вайпер подошла ближе. В её движениях не было привычной аристократической грации, скорее — нервное, пружинистое напряжение. Она остановилась напротив Лины, избегая прямого зрительного контакта.       — Лина... — голос Вельвет прозвучал непривычно тихо. — Прости меня за вчерашнее. В столовой. Я была неправа.       Лина тяжело вздохнула, испытывая крайне смешанные чувства. Её уличный детектор лжи сейчас работал на пределе: было ли это искренним раскаянием пони, оказавшейся на грани отчисления, или просто прагматичным ходом, чтобы поддержать боевой дух перед смертельной схваткой? Разбираться в психологических травмах столичной элиты у Лины не было ни времени, ни желания.       — Знаешь, Вайпер, — сухо ответила единорожка, глядя прямо на мерцающую стену барьера. — Давай мы поговорим о твоей совести потом. После того, как мы их победим. Вельвет коротко кивнула, принимая этот холодный нейтралитет. Она глубоко вдохнула, и на её лицо вернулась тень былой уверенности. — Хорошо. Тогда слушай меня внимательно. Просто повторяй за мной, Фантом. Держи мой ритм, прикрывай фланги, и всё будет хорошо. Лина лишь иронично фыркнула, разминая шею. — Уж постараюсь не путаться под копытами, ваше сиятельство. В этот момент гул на трибунах стих. На судейский балкончик, возвышающийся над иллюзорным ландшафтом, вышла Принцесса Селестия. Её голос, усиленный акустическими чарами, заполнил каждый метр арены.       — Студенты! Вы подошли к финальному рубежу первого этапа Академических Игр, — торжественно провозгласила правительница. — Правила парной дуэли строги и неизменны. Никаких использований запрещенных техник. Использование магии Света, Тьмы или Хаоса строжайше запрещено. Допускаются исключительно классические стихийные заклинания, кинетика и барьерная магия.       Селестия сделала короткую паузу, обведя строгим взглядом обе стороны скрытого барьера.       — Я ожидаю от вас честного боя и уважительного отношения друг к другу. На арене активированы антилетальные поля — получить смертельную травму здесь невозможно. Однако... — в её голосе проскользнула стальная нотка, — я настоятельно рекомендую не бить друг друга с такой силой, чтобы проверять их прочность. Пусть победит сильнейшая команда!       Как только прозвучало последнее слово, гудящая энергетическая стена, разделявшая команды, с треском растворилась в воздухе. Иллюзия спала. На противоположном конце зала показались студентки Мейнхэттена. Индиго Зэп уже сжала копыта, её крылья нервно подрагивали в предвкушении рывка, а рог Санни Флэр угрожающе налился холодным голубым светом.       Дуэль началась.       Барьер рухнул с оглушительным треском, раскинувшись на тысячи тающих искр.       Не успела пыль осесть после предыдущего заклинания, как арена взорвалась движением.       Индиго Зэп сорвалась с места первой. Пегаска превратилась в размытое пятно, поймав восходящий воздушный поток и взмыв под самый потолок иллюзорного неба. Она не тратила время на заклинания — её оружием были скорость, манёвренность и безупречный контроль над ветром.       Санни Флэр двигалась в идеальной синхронизации с ней. Её рог вспыхнул холодным, пронзительно-голубым светом. Копыто грациозно взметнулось вверх, сплетая влагу из воздуха и ледяные потоки. В следующее мгновение в сторону Лины и Вельвет устремился настоящий шквал острых, как бритва, ледяных игл, внутри которых змеились разряды статического электричества.       — Tânsciath! — рявкнула Лина, выхватывая из глубины своего резерва чистую, первобытную ярость огня.       — Tarian! — крикнула Вельвет, создавая купол магии вокруг себя       Перед ними выросла ревущая стена оранжевого пламени. Ледяные иглы врезались в огонь с громким шипением, мгновенно испаряясь. Но Санни именно на это и рассчитывала. Густой, плотный пар мгновенно заволок всю позицию кантерлотской команды, лишая их обзора.       — Сдуй это! — крикнула Лина, пытаясь проморгаться.       Вельвет Вайпер стиснула зубы и выпустила широкий конус плотного воздуха, рассеивая пар. Но это была ошибка.       Индиго Зэп только этого и ждала.       Используя воздушный удар Вельвет как трамплин, пегаска сложила крылья и спикировала вниз с убийственной скоростью. Её задние копыта, усиленные магией ветра, врезались точно в магический барьер аристократки. Щит Вельвет пошёл трещинами, как тонкое стекло, а сама она отлетела назад, пропахав копытами иллюзорный грунт.       — Вельвет! — выкрикнула Лина.       Начало боя обернулось для Кантерлота настоящим кошмаром.       Студентки Мейнхэттена работали с отточенной синхронностью. Санни Флэр методично заливала зал дождем, который при контакте с землёй мгновенно превращался в скользкую корку, лишая Лину и Вельвет устойчивости. Каждую попытку контратаковать она парировала водяными хлыстами, пропуская по ним мощные шоковые разряды.       Индиго же была везде одновременно. Она ныряла, кружила, атаковала со слепых зон. Вельвет пыталась поймать её ответными заклинаниями воздуха, но пегаска только смеялась, разрывая их встречными потоками ветра и используя инерцию против самой Вельвет, обращая ее же собственные заклинания против Вельвет.       Лина раздраженно убрала излишки воды с лица, её рог пылал ярко-оранжевым пламенем.       — Lleusleá. — Она выпустила серию огненных копий, но Санни ловко заморозила воздух перед собой, превратив атаку в безобидный пар. Индиго тут же воспользовалась моментом и пронеслась над Линой, нанеся мощный удар крылом по затылку. Удар был не смертельным, но болезненным. Лину откинуло назад.       — Они слишком хорошо скоординированы! — тяжело дыша, процедила Вельвет, поднимаясь на дрожащие ноги. По её щеке стекала тонкая струйка крови от падения головой на иллюзорные камни.       — Тогда разорвём их синхронность, — огрызнулась Лина, вытирая кровь с губы.       Она рванулась вперёд, оставляя за собой огненный след. Вельвет поняла замысел и поддержала её мощным воздушным толчком, ускоряя подругу. Лина метнула в Санни сразу три огненных шара, заставив ту полностью сосредоточиться на защите.       В этот момент Индиго бросилась на помощь партнёрше.       Но именно этого Лина и ждала.       Она резко развернулась и выпустила не огонь, а взрывную волну чистой тепловой энергии. Воздух вокруг Индиго мгновенно раскалился. Пегаска вскрикнула, потеряв высоту и вынужденно приземлившись.       — Сейчас! — крикнула Лина.       — Cyfargwynt! — Вельвет ударила воздушным кулаком, пытаясь выбить из игры оглушённую Индиго. Но Санни Флэр уже успела среагировать. Она создала ледяной щит и одновременно выпустила мощный электрический разряд по влажной земле. Молния пробежала по мокрому от дождя полу и ударила сразу в обеих кантерлотских студенток.       Лину и Вельвет бросило на колени. Тела свело судорогой. Запахло палёной шерстью.       — Они… слишком сильны, — выдохнула Вельвет, с трудом поднимаясь. Её копыта дрожали.       Лина сплюнула кровь и подняла горящий взгляд на противниц.       — Что-то твои тактики с Арджентом здесь не работают, — процедила Лина, тяжело дыша и отступая на шаг назад.       — Заткнись, уличная дрянь! — огрызнулась Вельвет, но в её голосе уже не было прежней спеси, только злость и отчаяние. — Эта пернатая тварь использует мой же ветер против меня! Я не могу её достать!       Лина обернулась к напарнице. В её малиновых глазах вспыхнул отчаянный, безумный блеск.       — Может тогда перестанешь за ней гоняться? — спросила она, закипая не меньше.       Лина принялась думать. Если они вновь попробуют проатаковать, то захлебнуться в собственной же атаке. Стоит... Да, это сработает. Нужно развернуть доску, как в шахматах. Это должно сработать, пускай это и рискованно и она это лишь видела в книгах, но это может помочь.       — Мы не переиграем их в слаженности. Но мы можем попробовать не только разделить их, но и ослабить! Дай мне часть своих сил из аэротургии, я сожгу воздух в небе.       Вельвет на секунду замерла. В академии их учили изящным, точечным заклинаниям. То, что предлагала Лина, было грубым, опасным и совершенно не академическим слиянием стихий. Но выяснять откуда ее напарница это знает - мелочь, и она решила довериться этому плану.       — Если мы сгорим заживо, я убью тебя даже будучи мертвой! — выплюнула аристократка.       — Договорились, — оскалилась Лина.       Вельвет резко сменила стойку. Вместо того чтобы кидать воздушные лезвия в летающую Индиго, она собрала всю свою силу и создала мощный, непрерывный восходящий поток, что шел в тело Лины, направленный вертикально вверх от их позиции.       Лина улыбнулась подобному. Она сняла часть защитного купола, открываясь навстречу атаке Шэдоумейрс, и выплеснула всю свою магию, подпитанная энергией Вельвет, прыгая достаточно высоко. Ее рог зажегся розовым пламенем, сопровождаемый бурей, и затем ближайшие иллюзорные облака начали растворяться, а небо перетекало с голубого на багрянно оранжевый.       — Stoirmin tân! — произнесла Лина, высвобождая энергию с своего рога прямо в пегаску. Пускай она и увернулась от луча, но эффект был в другом.       Эффект был ошеломляющим.       Обычное оранжевое пламя Лины, получив колоссальный приток магии Вельвет, мгновенно изменило цвет. Из рыжего оно стало ослепительно-белым, почти голубоватым. С низким, оглушительным гулом над ареной начал формироваться гигантский огненный смерч.       Санни Флэр расширила глаза. Её ледяные копья и водяные щиты просто испарялись, не долетев до цели и десяти метров. Жар был настолько чудовищным, что вода в воздухе превращалась в плазму, а электрические разряды беспорядочно рассеивались в перегретом пространстве.       Индиго Зэп, готовившаяся к очередному пике, внезапно потеряла контроль. Раскалённые термальные потоки ударили вверх с такой силой, что вся аэродинамика вокруг неё рухнула. Пегаска закричала, когда её швырнуло в сторону, словно тряпичную куклу. Она отчаянно пыталась выровняться, но обожжённые крылья уже плохо слушались. В итоге Индиго была вынуждена резко спикировать вниз, тяжело приземлившись на землю и судорожно обмахивая дымящиеся перья.       Санни Флэр тоже пришлось полностью перейти в оборону. Она создала вокруг себя толстый ледяной купол, но даже он начал быстро таять под напором белого пламени. Ей приходилось тратить почти все силы только на то, чтобы не сгореть заживо.       Вокруг кантерлотской команды луг превратился в выжженное чёрное пепелище. В воздухе густо витали хлопья пепла и искры, медленно кружась в восходящих потоках. Запах горелой травы и озона стоял невыносимо густо.       Лина плавно опустилась вниз, смягчая свое падение воздушным потоком под собой. Она стояла в центре этого Тартара, тяжело дыша, с улыбкой на лице. Её шерсть местами была опалена, но глаза горели триумфом.       — Вот так, — хрипло выдохнула она. — Теперь они на земле. И достаточно далеко друг от друга и ослаблены       Теперь Вондеркольты диктовали правила.       Лина резко сменила подход. Вместо того чтобы просто жечь всё вокруг, она сосредоточилась на воздухе. Её рог вспыхнул ярче, и она начала манипулировать атмосферой напрямую — сжимая, разгоняя и закручивая воздушные потоки. Под её давлением пространство вокруг них стало непредсказуемым: небольшие, но магические торнадо не позволяли Индиго даже думать о пикировании на них, оставаясь на низком полете.       Вельвет мгновенно поняла замысел. Она перестала атаковать воздухом и переключилась на землю. Её магия вгрызалась в почву арены, отравляя оставшиеся лужи и влажные участки земли едкими, токсичными испарениями. Теперь каждый раз, когда Индиго пыталась спикировать низко, она рисковала вдохнуть ядовитый пар или обжечь крылья о пропитанную ядом землю.       — Вперед! — крикнула Лина.       Вельвет ударила мощным, направленным воздушным потоком прямо в центр огненного вихря Лины. Кислород под высоким давлением превратил обычное пламя в белый огонь, что прилипал к любой поверхности.       Санни Флэр отчаянно пыталась бороться. Она раз за разом создавала мощные воздушные порывы, стараясь разогнать эти огненные лужи, однако с ужасом осознала, что они сходили с земли, создавая не только опасность в случае чего наступить на это, но и не увидеть откуда пойдет удар, ибо облако белого огня было крайне плотным. Индиго больше не могла свободно маневрировать — каждый низкий полёт грозил отравлением или ожогами от токсичной земли.       Арена превратилась в настоящий ужас. Часть тренировочного зала даже под мощными иллюзиями была выжжена до черноты, где-то оставались чистые остатки белого огня, другая — покрыта ядовитыми лужами и клубами токсичного пара. В воздухе густо витал пепел и едкий дым.       Мейнхэттенская команда начала сдавать позиции. Санни и Индиго были вынуждены отступить ближе к центру арены, переходя в глухую оборону. Их идеальная синхронность дала первый серьёзный сбой.       Лина тяжело дышала, её шерсть была покрыта копотью, а магический резерв пульсировал на грани истощения. Но в глазах горел дикий, почти безумный огонь. Она ухмыльнулась сквозь разделяющее команды выжженное пространство, встретившись взглядом с Санни Флэр. Мейнхэттенская единорожка, чья обычно идеальная грива растрепалась и покрылась пеплом, устало, но с искренним уважением улыбнулась в ответ. Обе понимали: просто так здесь никто не сдастся.       Эйвори стояла на трибуне рядом с Меркьюри, что активно болел со всеми остальными за Лину и Вайпер, вцепившись копытами в перила. Её глаза были широко раскрыты, полные неподдельного ужаса.       — Лина… — шептала она, едва слышно. — Пожалуйста, будь осторожна… Они слишком сильные.       Высоко на центральной трибуне, в отдельной ложе, за боем наблюдали те, от кого зависела судьба всего поединка.       Селестия сидела прямо, с лёгкой, довольной улыбкой на губах. Её глаза блестели интересом.       — Неплохо, — тихо произнесла она. — Эти двое из Мейнхэттена действительно работают как единая команда. Но посмотрите на наших двух студенток. Они начали работать сообща, вон та кобылка… подумать только, использовать часть силы своей напарницы для создания сильного заклинания чтобы не ударить, а изменить окружение в свою пользу. Это впечатляет... Абакус Синч, сидевшая рядом, лишь громко цыкнула, отводя от них взгляд.       — Не стоит так быстро их хвалить, Ваше Высочество. Это всего лишь признак отчаяния. Они горят также быстро, как звезды в момент падения, но тухнут быстрее. Мои девочки всё ещё контролируют темп.       Твайлайт Спаркл, сидевшая чуть позади, нервно кусала губу, но в её глазах светилась вера.       — У них получится, — тихо, но уверенно сказала она. — Лина не сдаётся. Никогда. Вельвет тоже хорошо работает. Это отлично.       Луна сидела в стороне, молча попивая горячий кофе из тёмной кружки. Её взгляд был прикован не к общему бою, а к Лине. Она заметила это мгновение — как та ловко спрятала структуру заклинания четвёртого круга под более простой оболочкой. Синергия с Вельвет тоже была примечательной. Воздух и огонь. Грубая, но эффективная.       — Интересно… — подумала Луна, слегка прищурившись. — Может Селестия это заметила, просто не озвучила, но замаскировать малую бурю огня под полноценную — это достойный уровень, пускай и весьма дилетантский, совместить энергию одного мага с своим заклинанием. Это умение весьма полезно — импровизировать на ходу... или знать больше чем обычно?       Но чем дольше она смотрела, тем сильнее становилось странное, неприятное ощущение. Словно где-то в воздухе дрожала тонкая, почти невидимая нить. Что-то шло не так. Что-то… неправильное.       И вдруг эту секунду перемирия разорвал звук, от которого у Лины по спине пробежал ледяной холод.       Смех.       Тихий, булькающий, постепенно переходящий в безумный, истеричный хохот.       Лина резко обернулась.       Вельвет Вайпер стояла позади, но она не смотрела на противников. Она дрожала всем телом, глядя прямо на Лину. Её глаза лихорадочно блестели, зрачки превратились в крошечные точки.       — Что смешного, Вельвет? — выдохнула Лина, не понимая, что происходит. — Мы еще не победили, а ты...       — Это сюрприз… — прохрипела Вельвет сквозь маниакальный, надломленный смех, который исказил её красивое лицо до неузнаваемости. Её аккуратная коса полностью расплелась, и тёмно-фиолетовые пряди гривы хаотично падали на морду.       Она дрожала. Не от страха — от безумного, лихорадочного восторга.       — Этот сюрприз специально для такой суки, как ты, Лина… — прошипела она, и её глаза блестели безумием. — Надеюсь, ты сдохнешь медленно!       Лина в ужасе медленно разворачивалась на месте, начиная отступать.       — Какого сена… — выдохнула она, не веря своим глазам.       Кровь на официальной дуэли? Это была запретная черта. Пересечение которой означало не просто дисквалификацию, а полное уничтожение репутации, а иногда и всей семьи. Инквизиториум не прощал подобных ритуалов.       Санни Флэр на противоположной стороне арены опустила рог, распуская свою магию, её морда исказилась от абсолютного непонимания и отвращения.       — Эй… вы что там творите?! — крикнула она.       Индиго Зэп, уже собиравшаяся спикировать для новой атаки, внезапно застыла в воздухе, судорожно махая крыльями. Шок на её лице был неподдельным.       — Что эта больная дура задумала?… — прошептала она, не веря своим глазам.       На трибунах повисла мёртвая тишина. Зрители, включая обеих Принцесс, ещё не до конца осознали, что именно произошло. Но магия не ждала.       Кровь Вельвет, пропитанная её ненавистью, отчаянием и безумием, внезапно вспыхнула грязно-багровым, нездоровым светом. Истерично хохоча, аристократка высвободила свою стихию, искажённую ритуалом и болью.       — Básmellt! — из пробитого копыта вырвалась молния неестественного чёрного цвета с пульсирующими красными сполохами.       Удар был чудовищным.       Лина едва успела рефлекторно вскинуть остатки своего магического щита. Но багровая молния прошила его насквозь, словно бумагу. Разряд ударил единорожку прямо в вытянутое вперёд переднее левое копыто.       Её отбросило назад с такой силой, словно в неё врезался корабль. По всему телу пробежали тысячи раскалённых игл. Мышцы свело дикой, парализующей судорогой. Лина с тяжёлым грохотом рухнула на спину, глотая ртом воздух, который внезапно стал горьким и тяжёлым.       Едва находя в себе силы пошевелиться, она открыла глаза и посмотрела наверх.       Её зрачки расширились от первобытного, животного ужаса.       Вельвет Вайпер стояла посреди арены, всё ещё смеясь. Кровь продолжала хлестать из раны в копыте, но аристократка даже не думала останавливать кровотечение. Её глаза были совершенно безумными.       — Ты всегда всё портила… — прошептала она, и её голос дрожал от восторга. — Теперь я испорчу тебя.       Пространство над ареной начало рушиться.       Защитные антилетальные поля, возведённые лучшими магами столицы, пошли гигантскими трещинами, а затем с оглушительным, стеклянным звоном лопнули все разом. Воздух искривился, словно ткань реальности разрывали невидимыми когтями. В самом центре разорванного барьера вспыхнула и развернулась чёрная, пульсирующая дыра — разлом в Лимбо, из которого вырывались фиолетовые разряды и густой, удушливый дым.       Из этой непроглядной пустоты вырвался утробный, пробирающий до костей рев.       А затем за края реальности уцепились гигантская когтистая лапа. Прямо на ошеломлённую академию из разлома начал выбираться огромный, источающий первобытную тьму демон.       Четырёхметровая тварь, ходящая на двух мощных лапах, была соткана из густого пепла, чёрной слизи и острых костяных наростов. Её тело покрывали шипы и роговые пластины, а одна из рук заканчивалась сразу четырьмя головами драконоподобных существ, которые изрыгали жидкий, чёрно-красный огонь. Глаза демона горели безумным, голодным светом.       На трибунах повисла секунда абсолютной, оглушительной тишины.       А потом начался хаос.       — Демон!!!       — МАА, СПАСИТЕ!       — Бегите!!!       Крики ужаса взорвали трибуны. Студенты в панике повскакивали с мест. Кто-то пытался бежать к выходам, сбивая друг друга с ног. Кто-то в ужасе замер, не в силах отвести взгляд от кошмарного существа. Несколько молодых единорожек завизжали, когда демон сделал первый тяжёлый шаг по арене, сминая иллюзорный грунт в чёрную пыль.       Лина, лежащая на земле, стиснула зубы до скрежета. Она отчаянно пыталась встать, опираясь на дрожащие копыта, но левое переднее пронзила такая жгучая, парализующая боль, что она со сдавленным стоном рухнула обратно. Багровая молния Вельвет словно выжгла нервные окончания, оставив после себя лишь невыносимую слабость и онемение.       — Нет… нет, только не сейчас… — хрипела она, пытаясь хотя бы приподняться.       А разлом тем временем расширился окончательно. Демон полностью выбрался в реальный мир, расправил костяные наросты на спине и издал новый, торжествующий рёв, от которого у многих студентов кровь стыла в жилах.       Принцесса Селестия не колебалась ни доли секунды.       Вспышка ослепительно-белого, испепеляющего солнечного света ударила с судейского балкона прямо в морду чудовища. Правительница Эквестрии мгновенно превратилась в воплощение безжалостного воина света — её рог сиял, как второе солнце, а каскады высших боевых заклинаний обрушивались на демона, пытаясь оттеснить его обратно в разлом.       Принцесса Луна действовала иначе, но не менее стремительно. Ее глаза наполнились белым светом и вокруг нее раскинулась тьма, мгновенно беря под контроль все тени на арене. Сплетённая из темной магии сеть начала мягко выхватывать паникующих студентов и телепортировать их подальше от эпицентра катастрофы.       — Всем сохранять спокойствие! — прогремел усиленный магией голос Селестии. — Не поддавайтесь панике!       Но её слова тонули в общем крике. Паника среди студентов уже вышла из-под контроля. Кто-то плакал, кто-то пытался пробиться к выходам, создавая давку. Несколько молодых пони просто замерли на месте, парализованные ужасом.       Лина, лежа на выжженном полу, с трудом подняла голову и посмотрела на приближающегося демона.       — …Мх... ну и дерьмо же, — хрипло выдохнула она.       — Аурелии… где вы?! — мысленно рычала Селестия. — Храмовники орденов — все ко мне! Немедленно!       Она уже чувствовала, как в академии разносится сигнал тревоги. Вскоре сюда должны были прибыть Алые Аурелии, Городская Гвардия, часть Ордена Белой Вуали и столичные храмовники. Но времени было мало. Очень мало. Луна действовала мгновенно. Она раскинула огромные тёмные крылья и взмыла над ареной. Её магия теней развернулась широкой сетью, мягко выхватывая студентов из-под ног паникующей толпы и телепортируя их в безопасные зоны за пределами арены. Но даже она на секунду замерла, когда её взгляд упал на Вельвет Вайпер. Аристократка стояла посреди хаоса с безумной улыбкой на лице. Кровь продолжала хлестать из пробитого копыта, но она даже не пыталась остановить кровотечение. Скверна уже начала распространяться — чёрные, пульсирующие вены проступили под кожей, а глаза горели неестественным багровым светом, пока ее копыто деформировалось.       — Она знала, — поняла Луна с холодной ясностью. — Она намеренно позволила перенапрячь магию вокруг этого места и позволила демону прорваться сюда.       Однако демон не собирался ждать.       Несмотря на яростный натиск Селестии, он издал низкий, рокочущий звук, от которого задрожали трибуны. А затем заговорил. Его голос не звучал в воздухе — он скрежетом и шёпотом отдавался прямо в черепах всех присутствующих:       — Quaaalis… delectabilis… messor… — прохрипело существо, жадно впитывая витающую в воздухе ауру пролитой крови, ненависти и страха. — Tantum… primigenii tenebrarum… tantum dulcissimae… palpitantis… magicae obscurae…       Монстр небрежно взмахнул когтистой лапой, отбивая очередной солнечный луч Селестии, и его пустые, горящие глаза сфокусировались на источнике разлома — на Вельвет, а затем на Лине, лежащей на земле.       — Вставай! Дискорд тебя дери, Лина, вставай! — отчаянно кричала Санни Флэр, хватая полупарализованную единорожку за плечи и изо всех сил пытаясь оттащить её подальше от разлома.       Лина с трудом сфокусировала взгляд. Тело почти не слушалось. Левое копыто горело огнём, мышцы сводило судорогой. Она едва могла пошевелиться. Санни, забыв о вражде между их академиями, тянула её назад, тяжело дыша и спотыкаясь.       Но они не успевали.       Демон широко раскрыл свою уродливую пасть. Внутри неё начала стремительно сжиматься сфера концентрированной, пульсирующей тёмной энергии, жадно поглощающей даже свет от заклинаний Селестии. В следующее мгновение этот чудовищный сгусток сорвался с места и с оглушительным, раздирающим уши воем устремился прямо на отступающую Санни Флэр и беспомощную Лину.       Лина успела увидеть лишь надвигающуюся на них стену абсолютного, всепоглощающего мрака. Звук исчез. Воздух с силой выбило из лёгких.       А потом мир перед глазами окончательно померк.