Twin Flames (Близнецовое пламя) (18+)

Снова за окнами проносились люди, дома и огни. Много огней. Пусан — яркий, неоновый город. В таком только жизнью наслаждаться и любить. Любить… Бить… За все то время, что они были вместе, им ни разу не пришлось драться. Всегда как-то обходилось. Да — ссорились, да — ругались, даже разбегались на время, но чтобы вот так, до крови! Чонгук чувствовал, что, если бы Юнги не вмешался, простыми ссадинами их сегодняшняя встреча не закончилась бы. Чон чувствовал, как от Кима исходили волны ярости и злости, и такое тоже было впервые. Ладно, поначалу это была простая ревность, что, в принципе, при определенных обстоятельствах, он понять мог. Чонгук невесело усмехнулся и качнул головой. А что, он и сам такой, когда ревность глаза застилает. Но вот остальное… Парень выпрямился и заглянул в зеркало заднего вида. Да уж! Классно замесились. Он тронул пальцем краснеющую ссадину на скуле. — Айщ! — зашипел он. — Хороший махач, ничего не скажешь. А Ким, видимо, не только красиво в уши петь, но и с бумагами разбираться умеет. Он притормозил, въезжая на подземную парковку в здании их офиса. Машина отца, как и брата, стояли тут, значит, они еще не ушли. У Чонгука за сегодняшний вечер накопилось прилично вопросов, и они просто кричали о необходимости найти ответы. Для начала он развернул к себе зеркало и порылся в бардачке. Как хорошо, что привычка таскать с собой минимальный набор первой помощи никуда не делась, и уже через минуту его скулу украшал пластырь с веселым смайликом. Чуть скривившись, он вздохнул и вернул зеркало на место. Выбора не было, надо было идти так. Чон вышел из машины и направился к лифту, который поднял его на двадцатый этаж. Войдя в кабинет отца, он застал того за телефонным разговором, который старший постарался закончить как можно скорее. А у него от родных есть секреты?! Все интереснее и интереснее. Ги Вон поднял глаза и оценил внешний вид младшего сына. — Классный дизайн, — он откинулся в кресле и сложил руки на груди. — Не находишь, что несколько неподходящий для твоего возраста? — В самый раз, — заверил его Гук. — Ну, тебе виднее, — отец пожал плечами. — Надеюсь только, что это не Ми Ён тебя так разукрасила. Ты же не обидел бедную девушку? — Очень старался не кинуть тень на имя нашей семьи, но меня отвлекли, — он прошел вперед и сел совсем рядом с отцом. Тот прикрыл белым листком лежащие перед ним документы и вопросительно посмотрел на сына, явно ожидая продолжения. «У меня, в отличии от тебя и твоей гнилой семейки, честь есть», — сами собой всплыли в памяти слова Кима. Что он хотел этим сказать? Тэхён никогда не был тем, кто просто так разбрасывается словами. Как бы сейчас Гук к нему не относился, он не мог не признать, что у того никогда ничего не бывало просто так. — Не хочешь рассказывать? Что ж, хорошо, — пожал плечами Ги Вон. Он задумчиво продолжал изучать лицо Чонгука, словно что-то решая. Вдруг он подвинулся ближе и улыбнулся, стараясь расположить к себе. — Знаешь, даже хорошо, что ты приехал. Тут безотлагательное дело, — он постучал пальцем по прикрытому листком документу. — Чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Подойди, — он поманил сына пальцем. Тот встал и приблизился к сидящему мужчине. — Вот, подпиши, — он ткнул пальцем в нижние неприкрытые строчки. Чонгук смотрел на отца и ждал объяснений. Тот усмехнулся: — А ты стал внимательным… Молодец. Но, поверь, беспокоиться не о чем. Все вполне легально и законно. Просто очередное расширение сферы влияния. Хватит сидеть в Пусане, пора выходить на просторы страны. — О каком расширении ты говоришь? — Чонгук быстрым движением приподнял белый лист и вчитался в написанные строки. — Что? — Он изумленно ставился на шапку. — Покупка акций «Ким С.Джун construction»? Зачем нам их акции? А Тэхён и Юнги об этом знают? — Тэхё-ё-ён, — презрительно протянул Ги Вон. — Он для тебя, оказывается, «Тэхён», даже не господин Ким? В Америке что, так принято обращаться к начальству? — Не придирайся к словам, — огрызнулся Гук. — Лучше объясни, что тут происходит. — Мы просто покупаем их акции, — развел руками старший Чон. — В этом нет ничего такого. — И как давно? — Это имеет значение? — Чонгук молчал, ожидая ответа. Ги Вон вздохнул и нехотя продолжил: — Еще до начала твоей работы в нашей компании. Мы с Джи Хёном подумали, что это будет удачным ходом. Тебя мало кто знает, и никому не придет в голову проверить твои активы. Черт! — он стукнул ладонью по столу. — Ты не должен был знать. Через пару месяцев мы бы просто перевели все накопленные акции с твоего имени в активы компании, и можно было приступать к следующему этапу. — И что предполагалось сделать потом? — Чонгук сжал кулаки и, насупившись, смотрел на отца. Значит, вот так? За этим тебе понадобился «неудобный» сын? Ради своих грандиозных планов ты даже готов мириться с его характером и любви к искусству? Внезапно младшему Чону стали понятны услышанные сегодняшним вечером слова. «Теперь ты решил поиметь меня финансово, вместе со своим папочкой?..» Так вот о чем говорил Тэхён. Видимо, он узнал о грязной игре, которую ведет его отец или… Чонгук вдруг побледнел. Да нет, не отец! Тэ уверен, что все это провернул он сам, с подачи Ги Вона, намереваясь получить возможность влиять на управление компанией Кимов. Именно поэтому он был настолько зол. У Гука потемнело в глазах. Теперь все становилось понятно. Видимо, об этой подставе Тэхён узнал недавно, иначе на свадьбе Чимина его поведение было бы абсолютно другим. Вот откуда взялась ярость и тот, полный презрения и ненависти взгляд, которым прожигал его Ким. И Гук, как никто, был с ним согласен. На его месте он бы просто придушил себя, даже не стал ничего выяснять и разговаривать. С ним еще великодушно поступили, давая возможность защищаться. — Я потом тебе все объясню, — услышал он, как сквозь вату. — Сейчас тебе просто надо подписать. Это очередная покупка, ничего более. — Я не стану это подписывать, — тихим, но уверенным голосом проговорил Чонгук. — Я вообще больше ничего не подпишу, прежде чем не прочитаю все от начала и до конца. А при необходимости, проконсультируюсь с юристом. Не хватало еще, чтобы ты втянул меня в еще более грязную игру. Не ожидал от тебя, отец. Он смотрел на то, как меняется выражение лица Ги Вона: от притворно мягкого к привычному с детства жесткому. Глаза превратились в сталь, а губы исказила пренебрежительная улыбка. — Не станешь, значит? Хорошо, — он откатился от стола. — Только позволь тебе напомнить, от кого ты зависишь и всю жизнь зависел. Привык порхать и делать, что вздумается. Слабак! Размазня! Такой же никчемный, как твоя пачкотня, которую ты называешь живописью и дизайном. Будто не мой сын! Что ты сделал в жизни, чтобы тебя хотя бы уважать начали? Слова, одно больней другого вбивались в мозг, вкручивались, подобно огромным шурупам, оседали в душе противной ржавой пылью. И ради вот этого человека он отказался от мечты стать художником, забросил холсты и краски? «В твоих руках краски превращаются в золото», — сказал ему как-то Тэхён, рассматривая его рисунок. Он берег каждый его этюд, каждый набросок, а родной человек считал его увлечение дурью, ненужной блажью. Гук отшатнулся, округлив глаза и задохнувшись. То, что раньше казалось ему неважным, теперь приобретало другой смысл. Им просто воспользовались. Его руками пытались уничтожить любимого человека. И не важно, что они сейчас не вместе, что так и не смогли поговорить. Чувства, его, Чонгука, никуда не делись. А все слова про ненависть, весь его незаинтересованный вид — это глупая бравада. Он отвернулся от продолжающего что-то кричать отца и ринулся прочь из кабинета, из офиса. Не видеть, не слышать, не чувствовать… В калитку дома он ввалился, словно пьяный, прошел несколько метров до террасы и сполз вниз по стене. Он запустил пальцы в волосы и с силой дернул, но и это не помогло. Окружающее никуда не собиралось деваться, значит, все происходящее не было сном. — За что? — он невидящими глазами смотрел вперед. Потом опустил руки и заметил ссадины на костяшках. И вот этими руками он сегодня бил Тэхёна? Да как ему только в голову это пришло! Правда, оправдание, хоть и слабое, все же было. — Я не знал, — тихо прошептал он, — слышишь, Тэ? Я ничего не знал. Он вдруг всхлипнул и покачал головой, молча говоря: «Нет, нет», — но вокруг была тишина. — Чонгуки? — он застыл, подняв голову и озираясь. — Что у тебя случилось, сынок? Чон попытался встать, но ноги не слушались. Да и вообще, было ощущение, что все тело вдруг разом перестало реагировать на сигналы мозга. Он только поднял голову и встретился с тревожным взглядом родных понимающих глаз. — Мама, — он прислонился затылком к стене, — как же больно… Как обидно, — он прикрыл глаза. — Я ничего не замечал, не знал или не хотел. Слишком долго варился в своих эмоциях, вот и пропустил главное. — О чем ты, Гуки? — женщина подошла ближе и погладила по голове. — Мне не стоило прилетать. Тогда мне казалось, что это было лучшим выходом, но… — он горько усмехнулся. — Чего я ждал? Что все изменится, как по мгновению волшебной палочки? Я и правда глупец. Ведь я никогда его не устраивал, всегда был лишним, белой вороной. С какого перепуга мне показалось, что у отца появились ко мне родительские чувства? — Ты слишком эмоционален, — она покачала головой, продолжая перебирать пальцами его волосы. — Отец жесткий человек, но он… — Он использовал меня, — Чон ухватился за ласковую руку. — Решил, что раз я ничего не смыслю во всей этой мешанине документов, можно подсовывать мне все, что угодно. Но самое страшное не это. Я, сам того не зная, своими собственными руками раз за разом топил и уничтожал моего любимого человека. Как мне теперь с этим жить, мама? Как все исправить? — Такого не может быть, — уверенное ответила мать. — Наверное, ты все не так понял. — Я понял все правильно, да и отец объяснил предельно ясно. Я забрал у этого человека то, что для него очень важно. — Для него? — осторожно уточнила женщина. — Да, мама. Ты все верно поняла. — Идем, — она потянула сына за руку. — Сядем вон там, на моем любимом месте, и ты все мне расскажешь. И не спеши, у нас масса времени. Чонгук с трудом поднялся на ноги и добрел вместе с матерью до уютного местечка у забора. Ночной Пусан переливался разноцветными огнями, что отражались в волнах залива. Гук смотрел на покачивающиеся огни и рассказывал маме о том, как жил в Лос-Анджелесе, как пытался развиваться и как случайно встретился с Кимом. Как упал в него практически сразу, и даже сам не сразу понял, что случилось, а потом было уже поздно. Рассказал, как они притирались друг к другу и как стала очевидной их любовь. Утаил только о своем ранении, но маме не надо было переживать о том, что уже давно закончилось. — А потом он женился, — вздохнул Гук. — А я даже словом с ним не обмолвился, просто собрал вещи и уехал сюда. Его взгляд блуждал по двору, стене дома, и снова вернулся к океану. — Почему ты даже не узнал, что его заставило так поступить? — удивилась женщина. — Судя по твоему рассказу, он не тот, кто поступает необдуманно. Возможно, у него не было другого выбора? — Конечно, ты права, но я лишь обидел его, ударил максимально больно. — Зачем? — Хотел, чтобы Тэ почувствовал ту же боль, что и я, — пожал плечами Чонгук. — Только вот я и представить не мог, что, даже находясь далеко от него, не смогу забыть. И вот теперь я узнаю, что мой отец хочет прибрать к рукам его компанию. И мне невыносимо даже думать, что я тоже приложил к этому руку. — Тебе надо поговорить с ним, — уверенно сказала мама. — По всей видимости, он не глупый человек, он сможет понять твои слова. — Но как мне исправить то, что натворил? Как быть с акциями, которые мы с отцом украли? — Украли? — она в ужасе прикрыла рот ладонью. — Господи… Я знала, что Ги Вон непростой человек, но что он настолько помешался на своей компании… — она покачала головой и чуть помолчала. — Знаешь, я думаю, что ты должен вернуть акции. Не знаю как, это лучше узнать у понимающих людей, но… Как бы вы не расстались, как бы не относились друг к другу, воровство — это грязно и недостойно. — Боюсь, он даже не станет меня слушать. Ким Тэхён очень гордый, а я… Я так люблю его, мама! Я даже перестаю соображать рядом с ним. Могу думать лишь о его руках, о том, как нам было хорошо вдвоем. Он — лучшее, что со мной было. — Ты любишь, и это так прекрасно, — улыбнулась мать, прислоняя его голову к своей груди. — Я так за тебя рада. — Но, разве тебе не противно, что я люблю мужчину? — удивился Гук. — Что?!!! — раздался громкий крик, и сын с матерью подскочили на месте. Разъяренный Чон Ги Вон стоял в паре метров от них и хватал ртом воздух. Он уставился выпученными глазами на сидящую пару и зло сжимал кулаки. У его ног валялась папка с выпавшими листами. По всей видимости, теми самыми документами, что отказался подписывать Чонгук. — Я не ослышался? Мой сын — гребаный пидор? Чонгук закрыл рот обеими руками, с силой прижимая ладони. Вот и все… Случилось именно то, чего он всегда боялся. И эта реакция отца вполне предсказуема. Он бы никогда не смирился с ориентацией сына. Но предполагать — одно, а слышать это из уст самого родного человека — совсем другое. — Чертов грязный гомик! — Не смей его оскорблять! — Гук никогда не слышал такого голоса у своей матери, и уж тем более она никогда с такой смелостью не выступала против мужа. — Как ты можешь? Мы — его родители, ближе нас у него никого нет. Кто, как не мы, должны его поддержать. — Поддержать?! — голос Ги Вона дал петуха. — Ты всегда его поддерживала, и к чему это привело? Он подставляет жопу мужикам! — Прекрати выражаться грязно в моем присутствии, — сделала замечание женщина. — А как я должен это называть? О! Наверное: «они занимаются светлой и чистой любовью». Раскрой глаза! Не думаю, что ты настолько тупа, что не понимаешь, как все это у них, — он ткнул пальцем в младшего сына, — происходит. — Я не собираюсь лезть к ним в постель, но и отказываться от сына, только из-за того, что он немного особенный, я не собираюсь. — «Особенный»? — старший Чон принялся хохотать, так, что у него выступили слезы. — Ох уж эта мне толерантность… «Наш мальчик не такой как все», «у него просто особый взгляд на окружающих»… Не припомнишь, чьи это слова? — Мужчина зло сверкнул глазами на жену. — Это ты ему всегда потакала! Вечно за него заступалась! То танцы, то рисование, ни одного мужского занятия. И вот результат! — Папа, ты не прав. Мама тут не при чем, как и мои детские увлечения, — Чонгук наконец смог взять себя в руки и начать отвечать. — Не это повлияло на мои сексуальные предпочтения. Я таким родился. — Хочешь сказать, что это мы с матерью бракованные? Чего ж тогда Джи Хён нормальный получился? — Я не это имел в виду, — сын опустил голову и качнул ею. Как же тяжело объяснять вот так, когда человек напротив уже все для себя решил. — Непонятно, почему у обычных людей рождаются такие, как я. Ты не представляешь, сколько статей я перечитал, сколько видео пересмотрел пытаясь… — Пытаясь понять, в какой позиции тебе больше нравится? — Ги Вон презрительно сплюнул. — Он любит этого своего Кима, чем плоха эта любовь? — снова вступилась мать, и Гук зажмурил глаза. Мама, мамочка моя любимая, лучше бы ты этого не делала. — Вот это да! — отец саркастично рассмеялся и захлопал в ладоши. — Ты у нас, оказывается, не промах. Не абы с кем, с самим Кимом! Позволь поинтересоваться, с которым? Хотя, не надо, я и сам догадаюсь. Недаром ты вечно замолкал или переводил разговор, когда речь заходила о младшем Киме. Так ты значит лег под Тэхёна? Молодца, сынок… И как тебе там? Нормально? — Это не то, о чем ты подумал. И вообще, мы уже расстались. Лишь только Гук проронил эти слова, он сразу понял, как жалко и клишированно они прозвучали. Их отношения с Тэ нельзя было вместить в какое-то «не то». Они шире, ярче, они самые живые, самые красивые и самые непредсказуемые. Гук столько бы мог рассказать о них, об их любви, чувствах, которые бесконечны. Мог бы, если бы его слушали. — Предатель! — ярость отца все росла. — Подстилка Кимов! Такого даже от тебя было сложно ожидать. Снюхаться с моими вечными врагами. Как ты посмел! Чонгук не успел среагировать. Сильный удар по щеке только с большой натяжкой можно было назвать пощёчиной. Голова Гука дернулась в сторону, а в глазах закружились окружающие. Не успел он отойти от одного удара, следом прилетел ещё один, потом ещё. Мама закричала и повисла на руках мужа, умоляя перестать. А Чонгук лишь усмехнулся. Надо же, какой у него сегодня насыщенный день! Его побили два самых близких человека. — Пусти, — Ги Вон без труда стряхнул с себя жену. — Я не стану его бить. По-правде, к нему и прикасаться противно, — он смачно сплюнул в сторону сына. — Пожалуйста, не надо так с ним — умоляла его жена. — Сердцу ведь не прикажешь. — Сердцу? Где у него сердце? Он семью предал. И хоть бы сказал пораньше, может я бы пережил, выжал из этой ситуации максимум, — продолжал изгаляться отец. — Ты бы хоть так пользу мог принести. Сам знаешь, в постели люди за словами не следят, много чего можно было бы из этого «золотого мальчика» вытянуть. А теперь от тебя даже тут толку нет. Безнадежный, никчемный, грязный гомик… Пошел вон из моего дома, — выплюнул Ги Вон и отвернулся от сына. — Но куда же ему идти, — тихо проговорила мать. — Здесь его дом. — Больше нет, — отрезал старший Чон. — Я не желаю оставаться под одной крышей с тем, кто порочит имя моей семьи. А завтра я вычеркну его имя из фамильной книги. Отныне у нас с тобой только один сын. — Но как же? — губы женщины задрожали. — Все нормально, мама, не переживай за меня, — Чонгук обнял мать и попытался успокоить. — Я найду, где остановиться. Со мной все будет хорошо. Я только возьму свои вещи. — В этом доме нет твоих вещей, — отец ровной походкой прошел в дом и хлопнул дверью, отрезая Чонгуку путь. — Да как же… — мама схватилась за сердце и тихо охнула. — Мама, не надо так переживать. Давай поступим так: я сейчас уеду, а завтра утром, как только он отправится в офис, ты мне наберешь, и я приеду за вещами. Мне много не надо, лишь ноутбук, планшет, мои блокноты да кое-что из одежды. — Но как же так… — Все так, как и должно было быть, — Гук погладил женщину по голове. — Просто я немного отсрочил свое отлучение от дома. Думал, смогу и дальше обманывать, а не получилось. Иди в дом, вечерами уже стало холодать. Он поцеловал теплую щеку и отправился прочь, искать место сегодняшней ночевки. Первой мыслью было попроситься на ночлег к родителям Чимина, но, рассудив здраво, Чон решил этого не делать. Во-первых, не хотелось их беспокоить. В том, что они не откажут, он был уверен, только вот эти люди, что всегда были к нему добры, обязательно расскажут своему сыну о внезапном, не совсем обычном визите, а объясняться с Феей Гуку сейчас ой как не хотелось. Да и говорить было пока не о чем. Во-вторых, признаваться в том, что его, как последнего лоха, развел собственный отец, что он же потом, узнав о его нетрадиционной ориентации, выгнал из дома… После того, каким он предстал на свадьбе друга, слетать с вершины было больно. Да и не до него сейчас Чимину, они с Джефф готовятся стать родителями. Поразмыслив немного, сидя в стоявшей у ночного магазина машине, Чон решил поехать на окраину и снять номер в мотеле. Это был лучший вариант. В дороге он вел сам с собой мысленный диалог, рассуждая, как лучшим образом вернуть акции Тэхёну. Не для того, чтобы тот изменил о нем мнение, вряд ли Ким проникнется его раскаянием. Просто потому, что так надо было сделать. Мама сказала правильно: неважно, какие сейчас между ними отношения и есть ли они вообще. Брать чужое нельзя. А воровать у любимого человека вообще последнее дело. Скажете, не краденое, а честно купленное? Не факт, что честно, а зная теперь, на что способен отец, можно предположить разного рода махинации. Чонгук припарковал машину у небольшого мотеля и уже через десять минут получил ключи от небольшого номера. Не успел он попасть внутрь, как раздался телефонный звонок. Чон удивленно посмотрел на имя и смахнул вызов. — Су Бин? — Чонгуки, — голос давнего знакомого казался подозрительным. — Вот подумал о тебе. Как ты? Я скучал. Давай встретимся и попробуем еще раз? — Ты пьян? — Конечно, но это совсем не мешает мне хотеть тебя увидеть. — Я не могу… — Хочешь, я приеду? Только скажи, куда. — Ты не понимаешь, — Чонгуку совсем не улыбалось сейчас разбираться с пьяным бывшим. — Я сейчас не в том состоянии, да и желания, как такового… — Не удивлен! — горько усмехнулись в трубку. — Снова у тебя ты на первом месте. Почему ты такой, Гуки? Почему тебе всегда срать на чувства других? — Ты не прав. — Отчего же? Вот сейчас — ты даже не спросил, как я, почему такой? — И почему? — вздохнул Чон. — Может, я думал, что обидел тебя в прошлый раз? Может, переживал? — А ты переживал? — Немного. Пока снова не услышал твою отмазку. Знаешь, когда-нибудь найдется тот, кто сделает тебе также больно, как ты делал другим, и тогда ты все поймешь. — Пойму что? — Гуку уже начинал надоедать этой пьяный бред. — Что нельзя так относиться к любящим тебя людям. — Ты о ком? — О себе! Ах, да! — тут же горько добавил Су Бин. — Я и забыл, что ты ни о чем не догадывался. А может, так тебе было удобнее? Не надо привязываться, налаживать отношения. А в один прекрасный момент просто свалить в Америку, поставив меня перед фактом. Ты ведь даже не дал мне шанса! — На что? — непонимающе спросил Гук. — Признаться тебе, полететь с тобой. Я так хотел улететь с тобой! Ты разорвал мое сердце, и даже этого не заметил. Чем я был плох, скажи? Я старался, чтобы мы были семьей, чтобы ты чувствовал мою любовь… — О чем ты? Нам просто было хорошо вместе, но это не было… — Было! — отчаянно выкрикнули в трубку. — Это ты выставил стену, а я все никак не мог пробиться. А потом ты просто сбежал! Вот и сейчас… — Этот разговор ни к чему, — попытался успокоить бывшего Чон. — Мы уже давно не вместе. Наша встреча не привела ни к чему хорошему. — Ты прав. Я только разбередил старые раны. Что ж, Чон Чонгук, оставайся наедине со своим раздутым эго. Желаю тебе несчастья и всего самого недоброго. В телефоне раздались гудки. Чонгук обалдело посмотрел на погасший экран. Класс! Чудесное завершение дня! Упав на кровать прямо в одежде, он уставился в потолок. Сегодняшний день его доконал. Подстроенное свидание, неожиданная встреча с Тэхёном, неприятный разговор, перешедший в драку, всплывшая в разговоре с отцом афера с акциями, доверительная беседа с матерью, вся правда о нем, разом переставшая быть секретом для родных и, вишенкой на торте, разговор с пьяным Су Бином. От такого у любого нервы сдадут. Чон понимал, что завтра ему как можно скорее надо передать акции Тэ, пока он еще имел к ним доступ. То, что Ги Вон совсем скоро перекроет ему кислород, Гук даже не сомневался, поэтому действовать надо было быстро. Он заснул бы и так, но рассудил здраво, что завтра, скорее всего, ему надо будет выглядеть презентабельно. Поэтому он встал, разделся, сходил в душ, внимательно осмотрел результаты двух сегодняшних «разговоров» на своей физиономии, лег и попытался уснуть, но перед глазами мелькали знакомые лица. Проворочавшись до раннего утра, он забылся тревожным сном только на рассвете и не сразу услышал входящий от мамы. Перезвонив, Чонгук внимательно выслушал ее и согласно кивнул, обещая приехать как можно скорее. Отсчет пошел на часы и минуты. Он остановил машину в квартале от дома, просто на всякий случай. Вдруг отец решит вернуться, увидит припаркованную машину, и тогда Гука снова ждет скандал. Не факт, что Ги Вон ограничится только словами, а получать по лицу Чонгуку надоело еще вчера. Подойдя к знакомой калитке он написал сообщение матери. Та сразу перезвонила и успокоила, что путь свободен. Женщина встретила его на пороге, сразу прижав к себе и негромко прося прощение за себя, свои слова и поведение отца. Гук обнял ее в ответ, заверяя, что ни в чем ее не обвиняет, впрочем, как и старшего Чона. В свои годы он уже привык сталкиваться с открытым проявлением гомофобства, и совсем не был удивлен, что его отец относится к таким людям. Скорее, это было ожидаемо. Чонгук вечно бы стоял вот так, гладя маму по спине и слушая ее голос, но время бессердечно подталкивало: «скорее, бежать, вперед». Он быстро поднялся в свою, а точнее уже чужую комнату, покидал в дорожную сумку необходимые вещи и с усмешкой посмотрел на вычищенные костюмы, висящие в шкафу. Что ж, ему всегда казалось, что весь этот деловой стиль и официоз не для него. Он лишь выбрал один, менее броский, свободного кроя, чтобы во время визитов в официальные места не выглядеть неуместно. Посещение одного такого ему абсолютно точно предстояло сегодня. И это тоже благодаря помощи мамы. Пока он собирал вещи, та рассказала ему о том, что много думала прошлым вечером и решила, что в деле с акциями Чонгуку нужен компетентный человек. Поэтому уже утром она позвонила своему другу, который являлся к тому же адвокатом и попросила встретиться с ее сыном. Тот, конечно же, согласился. Чонгук удивленно смотрел на мать. Его озадачило наличие у нее собственного адвоката. Значит, у нее есть секреты от мужа? Видя его странный взгляд, она по-своему расценила молчание сына, поэтому поспешно стала заверять, что к компании Ги Вона этот человек не имеет никакого отношения. — Я даже мысли такой не допустил, — тут же успокоил Гук, — но… Мама, зачем тебе адвокат? — Он ведет мои финансовые дела. Я кое-что накопила, и он помогает мне приумножить мой нехитрый капитал, — скромно пожала она плечами. — К тому же, адвокат никогда не помешает. Думаю, тебе надо тоже поговорить с ним о своей ситуации. Что ты собираешься делать? Отец вчера кричал, что больше видеть тебя не хочет у себя в компании. — Я еще не знаю, но ты не переживай — без работы я не останусь, — Чон застегнул молнию на сумке, спустился вниз и обнял мать. — Пожалуйста, позаботься о себе. Хорошо кушай и не сиди подолгу вечерами на улице. А еще обязательно принимай все выписанные лекарства. Я хочу быть уверен, что с тобой все хорошо. — Конечно, сынок, — сердце женщины болезненно сжалось, но она не показала вида. — Ты тоже звони и пиши. И обязательно сообщи, как пройдет встреча с Ши Воном. Вот его телефон, — она сунула в карман Гука визитку. — Поспеши, отец не будет долго ждать, чтобы лишить тебя всего. Чонгук еще раз крепко обнял мать, окинул взглядом родной дом, в одно мгновение ставший чужим, и вышел прочь. Он не видел, как за его спиной женщина положила руку на грудь и поморщилась от тянущей боли.

***

Уже в машине Чон набрал номер, который дала ему мама. Адвокат Чхве Ши Вон, как было выбито на визитке, обладал приятным мягким голосом. Он сказал, что его предупредили о звонке Чонгука, и он может встретиться с ним сегодня, ближе к обеду. Но Чон извинился и объяснил, что дело слишком срочное и не терпит отлагательств. Ши Вон помолчал и согласился. — Правда, я сейчас не в офисе. У меня дела в одной фирме… — он немного подумал. — Давайте договоримся так: вы подъедете по адресу, который я скину, тут рядом есть тихое кафе, там мы и поговорим. Устроит такое предложение? — Вполне, — облегченно выдохнул Гук. — Кидайте геолокацию. Чонгук подъехал по указанному адресу через полчаса. Он тут же вышел из машины, написал сообщение и стал ждать. Через минуту его окликнул довольно высокий стройный мужчина. — Чон Чонгук? Я Чхве Ши Вон, друг и адвокат вашей мамы. Идемте, как я понял, у вас неотложное дело. Он жестом показал направление и пошел рядом. Ши Вон был вполне приятным, располагающим к себе мужчиной, приблизительно сорока лет, с ухоженной внешностью и отличной фигурой. Было понятно, что он регулярно посещает спортзал. Все это Чон отметил про себя на автомате, пока они шли через дорогу в то самое кафе, о котором говорил Чхве. Расположившись за столиком и заказав кофе, адвокат попросил рассказать Гука о деле, внимательно слушая и делая пометки у себя в блокноте. Когда Чон закончил, мужчина чуть нахмурился: — Неприятная ситуация, скажу честно. Радует одно — на документах о покупке стоит ваша подпись и без нее ваш отец ничего не сможет сделать с полученными акциями. Скорее всего, он был слишком самоуверен и считал, что вы от него никуда не денетесь, и в нужный момент он просто снова подсунет вам нужный документ, по которому право на акции перейдет к нему, либо, как он сам сказал, к его компании. Это нам на руку. Пока он не спохватился и не понял, какую глупость совершил, выгнав вас, мы будем работать на опережение. Как я понял, вы хотите вернуть акции законному владельцу? — Да, все верно, но, к сожалению, я не могу связаться с ним, чтобы оформить сделку, — Чонгук решил не говорить, что предполагаемый владелец даже разговаривать с ним не станет, не то что подписывать с ним какие-то бумаги. — С этим могут возникнуть проблемы, — адвокат слегка постучал кончиками пальцев по столу. — Я попробую обратиться к знакомому трансферному агенту, но, скорее всего, он потребует присутствия нового владельца или его представителя. Пока я буду договариваться, попробуйте найти своего знакомого. Понимаю, что это непросто, но усилия стоят того, — он улыбнулся обворожительной улыбкой. Сказать честно, этот Ши Вон производил самое благоприятное впечатление. Интересно, как они познакомились с матерью… Они уже вышли из кафе и шли назад, к тому самому зданию, у которого Чонгук оставил свою машину. Он абсолютно не представлял, как уговорить Тэхёна поверить ему и согласиться на встречу. Ведь еще вчера тот был в Пусане. Чем черт не шутит, может он еще здесь! Чон вошел в офис фирмы следом за Чхве, особо не смотря по сторонам. И как оказалось, зря… — Чон Чонгук! — услышал он знакомый голос. — Позволь у тебя узнать, что ты забыл в фирме нашего акционера? Снова вынюхиваешь, как бы оттяпать у Кимов кусок побольше? — Юнги? — у Гука просто камень упал с души. Конечно, это не Тэ, но, насколько помнил парень, Мин, как финансовый директор, имел право подписи на документах компании. Правда, это не отменяло того факта, что этот человек относился к нему также, как сам Тэхён, что подтверждали и его слова, и пристальный недобрый взгляд, устремленный на Чона. — Я тут по своим делам, не относящихся к делам этой фирмы, — спокойно ответил он. — Но, скажу честно, к «Ким С.Джун construction» это имеет самое непосредственное отношение. — Ах ты, сволочь, — Мин молниеносно оказался рядом и схватил Гука за лацканы пиджака, толкнув его к двери. Оказавшись в коридоре, он прижал парня к стене и зашипел в самое лицо: — Давай, расскажи, как вы вместе со своей паршивой семейкой решили вывести из игры корпорацию Кимов. Как решили использовать Вишню, чтобы подобраться поближе. Его лицо исказилось от ярости. Чон был уверен, что, будь у того сейчас пистолет, дуло оружия уже впечатывалось бы в его лоб, настолько Мин был зол. В дверях показался адвокат. Он поинтересовался, нужна ли помощь, но Гук заверил, что справиться сам. Ши Вон пожал плечами и пропал. — Ты слишком высокого мнения о стратегическом мышлении моего отца, — Гук снова обратился к Юнги, стараясь говорить спокойно. В его планы сейчас совсем не входило ссориться с тем, кого ему послал счастливый случай. — Думаешь, он мог предвидеть, что Тэхён внезапно решит взять меня в компанию? — Я не знаю, что думать. Но я не Ким, я не собираюсь жалеть тебя. Порву, как Тузик грелку, — он хорошенько тряхнул Чона, а тот вдруг подумал, что получать ни за что по лицу второй день подряд — это уже слишком. — Да за что вы меня лупите с Тэхёном? — не выдержал он. — Я не знал ничего об акциях, слышишь? Только вчера вечером узнал, уже после драки! — Я тебе не верю! После всего, что ты сделал Тэ, тебя убить мало. Как ты мог так с ним поступить? Он же тебя любил, гнилая ты мерзота! Единственного за всю жизнь. А ты… — Мин задохнулся от гнева. — Конечно, — горько усмехнулся Чон, — ваш святой Тэхён! — ядовито проговорил он. — Куда мне до этого идеала, до его высоких целей и грандиозных планов? И плевать, что по дороге придется обмануть и предать самого близкого человека. Главное — итог, так? — Это ты о себе сейчас пел? — сквозь зубы спросил Юнги. — О Тэхёне твоем! — Гук ухватился за державшие его руки. — Да и вы все хороши. Знали ведь, что он со мной просто играет, что держит при себе до времени, и ржали над глупым парнишкой. — Ты совсем оборзел? Кто над тобой смеялся? Кто играл? Заговариваешься… — Хочешь сказать, что он меня собирался и дальше в любовниках держать, пока жена в Корее? В качестве кого, ответь! Мальчика для утех? Думаете, у меня совсем гордости нет? Типа, влюбился Гуки, и можно с ним, как со щенком — то приласкать, то прогнать. — Какая жена, что ты несешь? — с раздражением спросил Юнгс. — Думаешь, я не знаю про свадьбу? Да я сам видел, своими глазами, и слышал, как Тэ с невестой своей в кабинете миловался, пока думал, что я на Мауи сижу, его дожидаюсь, — теперь уже Чонгук впал в ярость. — Милый домашний питомец Гуки! Доверчивый и влюбленный, всегда прощающий! — Чья свадьба? — от нелепости услышанного Мин даже ослабил руки. — Тэхёна! — выкрикнул ему в лицо Чон. — Господи, можешь ты хоть сейчас не делать такое лицо? Говорю же, я все знаю. — Какая свадьба? Когда? — Юнгс все еще ничего не понимал. — В тот самый день, когда меня Сок Джин в офис вызвал. Спасибо ему, если бы не он, я бы и не подозревал. — Подожди, — Мин отпустил пиджак Чона и сделал шаг назад, внимательно рассматривая того. — Так ты все это замутил потому, что считал, будто Тэ женился? — Ничего я не мутил! — Гук даже топнул ногой. — Это мой отец, я не догадывался даже. — С этим мы тоже разберемся, — успокоил мужчина. — Ты про свадьбу объясни. — А что тут объяснять, — дернул плечами Чон. — У них давно все было обговорено, как я понял. Но Ким мерзко поступил. Мог бы и сказать честно. — Ну да, — кивнули ему отрешенно, — мог бы и сказать, что полетел на свадьбу брата. Тогда ничего этого бы не было. — Какого брата? — с иронией переспросил Гук. — Старшего, — на автомате ответил Мин. Он уставился на Чонгука, как на диковинку. — Ты идиот, Чон. Ты настолько ослеп от своей тупой ревности, настолько зациклился на своей обиде, что не увидел самых простых вещей. — Что ты мне поешь? Я все видел! И ребенка его тоже… — Ребенка? Погоди, так ты тогда в Сеуле сбежал потому, что увидел Тэхёна с Ягодкой? — Ягодка, — фыркнул Гук, — кто так ребенка называет? — Аккуратнее. Думай, когда говоришь о моей дочери, — предупреждающе выставил палец Юнгс. — Я за нее и придушить могу. — Чьей дочери? — до Чонгука начало доходить то, что ему пытался донести Мин. Тот молча вытащил телефон, недолго покопался и развернул экраном к Чону. — Вот, смотри. Это — Наби, наша с Ен Джин дочь. Здесь она только родилась, а вот тут зубки режутся. Здесь ползать начала, а вот тут Вишня ее говорить учил. Чонгук смотрел на фотографии и ошеломленно молчал. Дочь Юнги? А как же?.. На экране замелькали кадры со свадьбы. Тэхён стоял слева от брата с абсолютно каменным лицом. Девушка, та самая, из кабинета, тоже была на фото, но с другой стороны, чуть позади невесты, которая улыбалась в камеру и держала под руку жениха. Ким Сок Джина… Не Тэхёна… — Это?.. — Гук коснулся экрана, проведя пальцами по изображению Тэ. — Что же… — Это та самая свадьба, о которой ты слышал, — проговорил Мин. — Теперь все пазлы сошлись или пары не хватает? — Подожди, — в глазах Чонгука мелькнуло осознание, — это же все меняет! — Для кого? Для тебя возможно, но не для Тэхёна. — Ты не понимаешь, — замотал головой парень. — Я же думал, что он… — А теперь что? Придешь к нему и скажешь: «Прости меня, дурака. Я-то думал, что ты козел последний, что пиздабол, что наплел мне с три короба, лишь бы трахать когда вздумается. Что ты предатель и человек без чести, врун, каких мало, а ты совсем другой». И тебя, конечно, простят, потому как любят всем своим горячим сердцем. Заживете вы, лучше прежнего… Так? — Ну, не совсем, — потупился Чон, — но общая мысль… — Так вот, что я тебе скажу, — тяжелая рука опустилась на его плечо. — Это ты, как истеричная баба с психу и не от большого ума, натворил дел и свалил в туман. Еще и ляпнул сгоряча напоследок, что просто поигрался. Улетел, только след от самолета в небе остался. А я друга по кусочкам собирал, я его в метре от полета в никуда выцепил. И это я, а не ты, смотрел в пустые глаза почти полгода и не знал, как его вернуть. Я слушал его ночные крики и смотрел, как сильный, красивый, волевой мужчина превращается в свою бледную тень. Думаешь, после всего этого я позволю тебе снова залезть к нему в душу и все там переворошить? — Но ведь я… — Знаешь, я все понять не мог, почему ты так поступил, почему его бросил, да еще с такой болью оставил. Думал, что Вишня сам виноват, просто признаваться не хочет, все найти тебя пытался, хотел вас свести, чтобы вы поговорили, а тут просто… — Юнги посмотрел на Гука, смерив пренебрежительным взглядом. — Я думал, ты взрослый, а ты только хотелку отрастил, а ума не нажил. Только и можешь, что сбегать при любом непонятном случае. — Но я хочу все исправить! — не выдержал Гук. — Я и сюда приехал, чтобы попытаться вернуть Тэ акции. И это даже хорошо, что мы встретились. Я все верну, Юнги, слышишь? С отцом я больше не работаю, но я много знаю. Спроси, я расскажу все, что захочешь… — Снова предашь? — усмехнулся Мин. — Эх, Гуки. Ты так ничего и не понял. Тэхён, наверное, тебя простит, только как ты сам сможешь со всем этим жить? — Извините, что отвлекаю, — в дверях снова появился Ши Вон, — но трансферный агент, к которому я обратился, согласился оформить сертификат на нового обладателя акций. Я хотел уточнить, на чье имя переводить? — Юнги, пожалуйста, позвони Тэхёну, попроси его приехать, — умоляюще попросил Чон. — Это исключено, — отрицательно качнул головой тот. — Но это действительно важно! — Я при всем своем желании не могу пригласить сюда Тэ. Сегодня рано утром он вернулся в Сеул. Чонгук и Юнги посмотрели друг на друга, и Мин повернулся к ожидающему их ответа мужчине: — Вписывайте корпорацию «Ким С.Джун construction», а я, как финансовый директор, заверю передачу акций. Когда все было закончено, и Чонгук получил на руки заветный сертификат, он прижал его к груди и мысленно проговорил: «Прости меня, Тэ. Знаю, что это тяжело, может даже невозможно, но это самое малое, что я могу сделать». Он протянул было документ Юнги, но вдруг, словно передумав, заозирался по сторонам. — Что опять? — нетерпеливо проговорил тот, подозрительно прищурившись. — Все хорошо. Только одна просьба. Ты мог бы передать это Тэхену, но не в таком виде. — Он попросил у адвоката конверт. Бережно уложив в него сертификат, он быстро черканул на клочке бумаги: «Я начал исправлять свои ошибки». — А какая разница? — вытаращился тот на все эти манипуляции. — Ну пожалуйста. — Чонгук запечатал конверт и снова прижал к груди. — Что, уже жалеешь о принятом решении? — подколол Мин. — Подумай, все же тут двадцать процентов. — Нет, жалею лишь, что не мог отдать лично в руки, — искренне ответил Чон.

***

Юнги был доволен тем, как разрешилось это тяжелое дело. Все внезапно покатилось совсем в другую сторону, разматываясь, как бабушкин клубок. Всю дорогу до Сеула он размышлял о разговоре с Чонгуком и никак не мог понять, когда же у этих двоих все пошло не так. Отчего Гук внезапно решил, что Тэхён — верный, искренний, влюбленный — его обманывает. Он же своими ушами слышал тогда их страсть, видел их горящие глаза. Казалось, что этих двоих уже никто и ничто не сможет разлучить. Разве что… Юнги качнул головой. Неуверенность — вот что всему виной. И то, что Гук, при всей своей самостоятельности, так и не вырос из подросткового возраста. Конечно, это поправимо, но сколько еще придется ждать Тэхёну, сколько предстоит вынести… Мин совсем не завидовал другу. Любить и не иметь возможности быть рядом — он сам прошел через такое и знал, как это тяжело, как убивает морально. Уже в офисе компании он быстро поднялся на этаж и, кивнув Да Ин, прошел в кабинет босса. Тот вопросительно поднял глаза, наблюдая за тем, как его финансовый директор мягкой кошачьей походкой приближается к столу и кладет перед ним белый продолговатый плотный конверт. — Что это, — он недоверчиво покосился на сложенную и заклеенную бумагу. — Считай, что это подарок, — пожал плечами тот, тут же развернувшись и направляясь прочь. Тэхён аккуратно начал вскрывать конверт ножом для писем. Едва уловимый знакомый аромат коснулся его носа, его пальцы дрогнули. «Мне уже всюду кажется Чонгук. Вот и сейчас… Чего только не нарисует воображение». Открыв конверт, он снова почувствовал запах табака и мускуса. Приблизив бумагу к лицу, он втянул еле уловимый шлейф. Нет, ему не показалось. Из конверта выпала записка со знакомым почерком… — Мин Юнги, — резкий окрик вернул верного друга назад. — Кто тебе передал этот конверт? — Ты не поверишь, но в Сеуле со мной произошло кое-что удивительное, — начал издалека тот, но Ким не желал ждать. Он быстро приблизился, заглядывая в ясные глаза. — Кто, Юнгс? — Чонгук, — просто ответил тот, пожав плечами. — Представляешь, встретил его в фирме, с которой мы сотрудничаем, а он как раз собирался оформить перевод акций, и я решил… — Почему ты принимаешь решения за моей спиной? — Тэ начинал заводится. — Почему не привел ко мне, сюда. Надо было выяснить, что у него на уме. — Почему… — передразнил Мин. — Снова одни вопросы. Что я должен был сделать? А если бы он передумал или снова пропал? Или я его привез, а вы посрались. У вас все через жопу! — Это ты верно заметил, — хмыкнул Тэ. — Но, что поделать — ориентация у нас такая. — Ты хоть понимаешь, что снова вернул себе контроль над корпорацией? — Юнгс чуть склонил голову, всматриваясь в лицо друга. — Понимаю. И это надо отметить. Я попрошу Да Ин… — К черту! Давай просто забуримся к нам и оторвемся по полной, — мужчина обнял босса за плечи. — Мы точно имеем на это право. — Согласен, — Тэхён одной рукой сгреб со стола телефон и ключи. — Я жутко устал за последние дни.

***

Они выпили уже достаточно, чтобы с трудом понимать происходящее. Ен Джин, которая то отбегала покормить Ягодку, с которой поначалу играл Тэ, то присоединялась к своим любимым мужчинам, вникая в рассказ, который неспешно вел муж. Что Чонгук оказался честным и порядочным парнем очень ее порадовало, но немного грустное выражение лица брата говорило о том, что тот тоже постоянно думает о своей потерянной любви. — Тэ, — Юнги, собравшийся за очередной порцией закуски задержался в дверях. — Что? — Я тут еще кое-что хотел тебе рассказать, — Мин помялся и взлохматил волосы. — Блин! Даже не знаю, как начать. — Что-то мне тон твой не нравится, — прищурился Ким. — Опять накосячил? — Да не в этом дело… — Эй, парни! — Ен Джин протиснулась между дверью и мужем, ставя на низкий стол тарелку с кимпабом. — Что загрустили? У вас такое дело выгорело! Хотя, я в вас и не сомневалась, — она потрепала брата по волосам. — Я рассказал не все, — снова вклинился Юнгс. — Это касается Чонгука, — он вздохнул. — Понимаешь, все случайно произошло. Я ему чуть не вмазал. Думал, что он там ошивается, типа, под нас копает, а он… — Мин снова вздохнул. — Знаешь, я всегда видел, что он у тебя такой… Ну, тепленький. — В смысле, — скрипнул зубами Тэ. — Да угомонись, Отелло, — махнул рукой друг. — Ну, творческий. Воображение у него… Короче. Он ведь подумал, что ты женат и что у тебя ребенок. — Чей ребенок? — не понял Ким. — Твой. Который мой ребенок. В смысле дочь. Твоя. А это мой ребенок, точнее наш, — он ткнул пальцем в открывшую рот жену и просяще заглянул ей в глаза. — Так стоп, — поняла она немую мольбу. — Я переведу: ты встретил в Пусане Гука, он вам помог. Просто потому, что это Гук, он не может по-другому, — Тэхён согласно кивнул, чуть не навернувшись с подушки, на которой сидел. — И он рассказал, почему они расстались. Правильно? — Абсолютно, — согласился Мин. — И почему? — заинтересовался Тэ. — Потому, что ты женат, — как само собой разумеется, ответил ему друг. — Я женат? — Ты, — уверенно настаивал Юнгс. — Но я не женат, — Тэхён растерянно вытаращил пьяные глаза. — Это ты женат. — Я? Да, я женат. И Чимин женат, — к чему-то добавил Мин. — И Чимин… — подтвердил Тэ, но тут же спохватился: — А Чимин тут причем? — Кумихо, — Юнги жестом подозвал жену. — Переведи. Та глубоко вздохнула, и стала растолковывать порядком выпившему брату, что Чон Чонгук приревновал его к Чонхи, решив, что Тэхён на ней женится. Отсюда и внезапный отъезд, и те, ранящие душу слова. — Но я же… — попытался возразить Ким, но Ен-а решительно взяла его за руку и потянула на себя. — Все. Спать. Оба! — она сверкнула глазами на мужа. — И чтобы я больше ни слова от вас не слышала. Ягодка спит. Мужчины решили не спорить и молча разошлись по комнатам. Тэхён провалился в сон, едва его голова коснулась подушки. Ему просто необходимо было отдохнуть.

***

Чонгук какое-то время бесцельно болтался по Пусану, пытаясь переварить разговор с Юнги. Что-то не давало ему покоя, но он не мог понять, что именно. Лишь через пару часов он вдруг зацепился за резкий озвученный отказ в его просьбе о встрече с Тэхёном. Он задумался: что пошло не так? Разве он, Чон, не исправил совершенную им ошибку? Неужели он недостоин даже разговора? Ему просто необходимо было все объяснить Тэ, покаяться, признаться в собственной глупости и тупости, открыть душу, и честно рассказать, что его слова не были правдой, что любовь никуда не ушла. Он резко развернул машину и погнал в сторону Сеула. Чем ближе он подъезжал, тем более уверенным становился. Юнги наверняка уже отдал Киму сертификат о передаче в собственность акций, и Тэхён должен был понять, что Чон не виновен во всех этих махинациях. Он даже начал постукивать по рулю в такт негромкой музыке, заполняющей салон машины. Все еще можно исправить. Он помнил их недавнюю встречу на свадьбе Чимина, и то, как смотрел на него Тэ, как не хотел отпускать. И вдруг его память подсунула брошенные в ярости слова Юнги: «Он тебя любил… Единственного за всю жизнь…» Любил? Значит, теперь уже нет? И его поступок ничего не меняет? Если любовь и правда прошла? Он же сам делал все, чтобы это произошло. Мысли кружили, толкались, пытаясь подсунуть то одно, то другое воспоминание. И вдруг он осознал. Тэхён действительно его больше не любит. Он больше не нужен ему. Иначе, как объяснить тот факт, что после их драки он не попытался отыскать Чона, выяснить правду. Вместо этого он спокойно уехал в Сеул, даже не предприняв попытки встретиться. — Я потерял его, — прошептал Чон, — и сам виноват в этом. Глупый, самоуверенный мальчишка! С чего я решил, что Тэхён только и ждет, когда у меня встанут на место мозги, когда насытится извращенное эго, и я сам приду к нему с повинной? Кому нужно это запоздалое раскаяние? Авто все также катило по магистрали, но скорость становилась все меньше. Ему надо было остановиться и где-то отдохнуть. За последние сутки он практически не спал и был вымотан и физически, и морально. Очередной мотель стал его пристанищем на предстоящую ночь. Он затерялся где-то между Пусаном и Сеулом, и не знал, куда же в конечном счете приведет его судьба. Раздавшийся телефонный звонок удивил Чонгука и вызвал какую-то необъяснимую дрожь. Он уже второй час был за рулем и уже въехал в Сеул. В голове не было никаких мыслей, но его тянуло именно сюда. Тут он собирался начинать строить свою жизнь заново. Во сне он видел слишком яркий свет, который исходил от его матери. Она с грустью и спокойствием смотрела на него, пытаясь что-то сказать, но лишь печально качала головой, прижимая руки к груди. Он тайпнул экран и тревожно спросил: — Господин Чхве? Что случилось? Что-то с документами? Сертификат недействителен? — Нет, с вашими, точнее, уже не вашими акциями все в порядке. Я звоню по-другому поводу, — он замолчал, собираясь с силой. — Вы за рулем? Я слышу шум мотора. — Да, приехал в Сеул. Бегу от сложностей, если сказать честно, — усмехнулся он. — Притормозите, — тихо, но уверенно попросил мужчина. — У меня слишком эмоциональная новость. — Говорите, — Чон вдарил по тормозам, паркуя авто. — Чонгук. Простите, что не позвонил сразу, но навалилось столько дел… — Чон услышал тяжелый вздох. — Вчера, после нашей встречи, мне позвонила ваша мама. Спрашивала, как все прошло. Видимо, ее услышал муж, не знаю точно. Я лишь слышал, как он кричал, а потом, — Ши Вон снова замолчал. — Что с мамой? Ши Вон, не молчите! — откуда-то из глубины поднималась паника. — Она лишь успела меня попросить, чтобы я позаботился о вас. — Что это значит? — Острая коронарная недостаточность. Врачи ничего не успели сделать. Мне очень жаль, — голос был искренним и напряженным. — Нет… — прошептал Гук. В глазах потемнело. Этот человек, он же не так понял. Это не может быть правдой. Чон только вчера говорил с мамой, обнимал ее, просил заботиться о себе. Она не могла… — Чонгук, вы слышите меня? — Я возвращаюсь в Пусан, — он трясущимися руками взялся за руль. — Это какой-то глупый розыгрыш, но я… — Отец вычеркнул вас из семейной книги, — тихо продолжил Чхве, — Вас не пустят на похороны. Я сам слышал, как он отдавал этот приказ. — О чем вы говорите? — истерично выкрикнул Гук. Господи! Похороны, недостаточность, мама… Эти слова никак не хотели объединяться в его голове. — Чонгук. Это правда. Поверьте, мне очень жаль, но я пока ничем не могу помочь. Я попытаюсь, но вы отлично знаете своего отца. — Мамы больше нет? — голос сорвался. — Простите, что сообщаю эту печальную новость, но, кроме меня, этого никто бы не сделал. — Спасибо, — на автомате ответил Чон. — Я… Что мне теперь делать? — Я сообщу, когда вы сможете посетить захоронение. Не сейчас. Простите еще раз, но мне необходимо идти, — в трубке послышались гудки. «Нет, нет, нет… Мама, мамочка, как же так?!» У Гука сдавило грудь. В этом мире не осталось никого, кто ждал бы его, кто любил. Не за что-то, а просто потому, что он есть. Вот такой: неидеальный, неудобный, глупый, вечно ошибающийся и старающийся убежать от проблем. Почему он не понял вчера, что с ней что-то не так? Почему не сказал, как любит, почему не позвонил? Он же обещал, но снова забыл. Как он мог забыть?! Чон повернул ключ зажигания. Не верил. Он поедет в Пусан. Ему надо было удостовериться, что все, сказанное этим адвокатом — бред и обман. Плевать на отца, на его псов из охраны, на все плевать! Он должен быть там. Стрелка показания бака дернулась и остановилась между единицей и нулем. Чертова железка! Он ударил по рулю. Надо было срочно найти заправку. Но и тут его ждала неудача. Расплачиваясь за бензин он обнаружил, что его карточка заблокирована. Он подал другую, но результат был тем же. Третья, четвертая… Все мимо. — Спасибо, папочка, что не забыл своего сына. Забота просто налицо, — он швырнул абсолютно ненужные пластиковые прямоугольники в мусор. Достав телефон, он нашел в контактах знакомый номер. После нескольких гудков ему ответили. Он с облегчением проговорил: — Мама… Как же я рад тебя слышать! Мне тут… — Мамы больше нет, — бесцветным голосом ответил Джи Хён. — Не звони сюда больше. Мама не ответит. — Брат, постой! — выкрикнул младший. — Ты не понял, Гук. У тебя больше нет семьи. Это ты виноват! Чертов гомик! Я знал, всегда знал! Ненавижу тебя! — прокричали в трубку. — Если я когда-нибудь тебя встречу, отделаю так, что живого места не останется! Сгинь, пропади навсегда! Чон смотрел в пустоту и пытался осознать услышанное. Ши Вон не солгал. И он не может даже проститься с матерью. Он оставил машину и пошел, сам не понимая куда. Вот и все. Он остался совсем один. У него больше никого нет. Мать оставила его. Тэхён больше не хочет его знать. Чимин… Гук улыбнулся. Милый добрый Чимин. Он всегда поддерживал его, но теперь… У него своя семья, новая интересная работа, ему не до его проблем. А что же он сам? Ни дома, ни семьи, ни работы. В свои неполные двадцать семь, чего он добился, чем может гордиться? Он только и делал, что сбегал от проблем, пытался найти себя, но лишь оставлял после себя развороченные и опустошенные души. Какая ирония — он сам всегда мечтал о спокойной, практически семейной жизни. Ну, помните? Кино тихими вечерами, плед один на двоих, страстный секс ночами и ленивые поцелуи утром… Всё то, что давал ему Тэхён, что пытался дать когда-то Су Бин, но отчего-то Чонгуку всегда казалось мало, он вечно искал подвох, отравлял ревностью, обесценивал… К чему он пришел? Одиночество. Пустота. Чонгук оглянулся. Увиденное не вызвало в нем никаких мыслей. Хотя, нет. Одна все же была. О судьбе, которая ведет сама, словно зная, чем все должно закончиться. Вот и его ноги сами привели сюда, к мосту Мапо. Стоило ему пересечь печально известные пролеты моста, и он оказался бы в квартале Йодо. Где-то там, в одном из высотных зданий, находится офис корпорации Ким. Наверное, если встать чуть выше, залезть на парапет, можно даже его увидеть. Только зачем… Чонгук вдруг обнаружил, что стоит напротив зеркала с какой-то надписью. «Посмотри на себя»… Он не хотел смотреть. Ему было безразлично, как он выглядит. Гук и так знал — как последний неудачник. Как тот, кто сделал максимально для того, чтобы похерить свою жизнь. С каждым шагом надписей становилось больше, стали попадаться фото. Вот тут мать обнимает свою дочь, а на следующей целуются влюбленные. Кто только придумал разместить тут все эти якобы мотивации? Чону от всего этого становилось только хуже. Его больше не ждет дома любящая мать, и у него нет того, кто обнимет и согреет. Даже его самого у него нет. Потому, что он — ничто. Чонгук забрался на парапет и посмотрел вниз. Темная вода была такой тихой и совсем не пугающей. Наверное, это правильно. Все, кто приходили сюда до него, тоже стояли вот так, уже ни на что не надеясь. Такие, как он — опустошенные, сломленные, — не должны оставаться в этом мире. В кармане тихо завибрировал телефон, сообщая о разряженном аккумуляторе. Чон достал и нажал на экран. Видимо, с надежной электроникой что-то случилось, или это опять было волей случая, но в открывшемся окне он увидел улыбающегося Тэхёна, сидящего на берегу океана. — Я больше не потревожу твоего покоя, — тихо проговорил Гук, дотронувшись до любимого лица. — Прости, что не стал тем, кто достоин быть рядом. Он поднес смартфон к лицу и прижался губами к бездушному изображению и почувствовал лишь холод. Гаджет дрогнул, выскользнул из рук и полетел в темную воду, подсвечивая путь, словно зовя за собой. Чонгук вдохнул, собираясь сделать последний шаг. Прилетевший ветер шевелил его волосы и студил грудь, но парень не чувствовал ничего. Казалось, что он уже мертв, и предстоящий шаг в пустоту — просто логический итог. Бездна звала и манила.

***

Тэхён видел какой-то странный сон. Ему снилось, что он бродил то ли в темноте, то ли в тумане, и никак не мог понять, что же он тут ищет. Ему было тревожно, сердце отчаянно билось, и он точно знал, что потерял что-то важное. Вот только что? И вдруг, посреди этой темноты, он увидел Чонгука. Тот стоял над обрывом, собираясь шагнуть в черную, пугающую, клубящуюся тьмой бездну. Он пытался позвать парня, но тот будто его не слышал и не видел. Тэхён пытался бежать, но ноги не слушались. Он переставлял их так медленно и тяжело, словно к каждой была привязана огромная гиря. Гук вдруг присел, собираясь оттолкнуться от края обрыва, и тут Тэ не выдержал. — Нет, Гуки! НЕЕЕТ! — нечеловеческий крик разорвал тишину ночи.