Twin Flames (Близнецовое пламя) (18+)

— Нет, Гуки!!! — раздавшийся крик разбудил всех в доме. Заплакала Ягодка, подскочила в кровати Ен-а, клятвенно обещая придушить любимого брата. Юнги с хмурым видом молча направился в гостевую, собираясь прописать Вишне по-первое число и посоветовать хорошего нарколога, раз после пьянок ему начали сниться ужасы, но замер в дверях. На Тэхёна было страшно смотреть. Весь его вид кричал о том, что тот увидел не просто кошмар, а кое-что похуже. Он сидел на кровати, скомкав одеяло, и всматривался в темноту за окном, словно оттуда сейчас кто-то выпрыгнет. — Вишня, — друг тихо вошел в комнату и аккуратно тронул того за плечо, — что случилось? Ты перебудил весь дом. — Чонгуки, не надо, — умоляющим шепотом проговорил Тэ, все еще пребывая в каком-то трансе. — Не смей. Не оставляй меня одного. — Тэхёни, — успокаивающие поглаживания по спине не приносили успеха. Мин испуганно поежился. Тэхён был явно не здесь, не с ними. Его раскрытые в ужасе глаза смотрели в какую-то точку пространства, находящуюся не тут. И то, что он там видел, ввело его в ступор, сковало диким, всепоглощающим ужасом. Он лишь не переставая твердил свои просьбы, молил Гука одуматься и вернуться. Юнги мог лишь сидеть рядом и тихими словами, прикосновениями, стараться удержать друга на грани реальности. Наконец тот вздрогнул, будто бы проснувшись, повел плечами и обмяк, кладя голову на плечо Юнгса. — Ты, знаешь, не делай больше так, — голос Мина дрогнул. — Я все могу перенести, из приступа тебя вывести, но как вернуть тебя из параллельного мира… Что ты там увидел, раз тебя так засосало? — Чонгук, — хрипло проговорил Тэ, возвращаясь в реальность. — Он почти прыгнул с обрыва во тьму. А та словно его ждала, клубилась и довольно вспыхивала темными искрами. Она хотела его сожрать, — Кима начало прилично потряхивать. Юнги быстро встал и метнулся к бару, плеснул в стакан немного джина и, вернувшись, протянул сидящему мужчине. Тот выпил залпом, даже не поморщившись. — А ты что? — спросил Мин. — Я всеми силами старался не дать ему этого сделать. Только вот я не мог до него дотронуться, — Тэхён повернулся к другу и тихо продолжил: — Знаешь, как это страшно. Ты тянешь руки, пытаешься ухватиться, а там пустота. Кричишь, а тебя не слышат. И ты ничего не можешь сделать. Просто смотришь, как твой человек с минуты на минуту исчезнет в черной бездне. — Но у тебя получилось? Получилось же?! Юнги неспроста переживал — он отлично помнил, как Ким рассказывал ему о том, что порой чувствовал Чона. Их связь была странной и непонятной. — Я не знаю, — друг смотрел на него огромными испуганными глазами. — Ты позвал меня, и я… Его надо найти! — он вдруг решительно рванулся с кровати, запутался в одеяле и чуть не рухнул на пол, но Юнги вовремя подхватил его. — Ты говорил, что встречался с ним. Где? — В Пусане… — проговорил Мин. — Далеко. Вот черт!.. Телефон! Чимин должен знать его номер! Позвони ему. — Тэхён, я все понимаю, но на дворе ночь, — здравая мысль вовремя мелькнула в еще не совсем протрезвевшем сознании Мина. Он попытался успокоить друга: — Мы обязательно позвоним, утром. Прямо рано утром. Даю слово. Мы сейчас только всех перепугаем. И потом, вдруг с Чонгуком все хорошо, а мы среди ночи… — С ним точно что-то случилось. Он не в порядке, — Тэ с силой сжал удерживающую его руку. — Я чувствую. — Утром, Тэ, — твердо ответил Юнгс. — Все утром. А сейчас постарайся уснуть. Он уложил друга в кровать, накрыл одеялом и пошел в спальню, чтобы объяснить взбешенной жене все произошедшее и забрать на руки дочь, которая сонно хлопала глазками. В гостевой Тэхён беспокойно ворочался, вспоминая увиденное, и он не был уверен, что это было сном. *** Вода реки отражала огни города, как перевернутое зеркало. Но это дальше, ближе к берегу, а сразу под мостом, где стоял Чонгук, если смотреть прямо вниз, она чернела таинственной темнотой, плескалась, даря ложное успокоение, обещала забрать все проблемы, лишь только стоит сделать шаг. Поежившись от холодного ветра, он подумал, что даже у последней черты еще может что-то чувствовать. Наверное, за этой чертой его ждет мама, только вот она уже не сможет его согреть. Он с силой закрыл глаза, делая глубокий вдох. Под веками заискрилось и закружилось, почти как когда-то давно, в Америке, на сеансе у провидицы. Она тогда много чего наговорила, а потом тоже бросила их с Тэхёном в опасную бездну или Вселенную. В тот вечер они смогли найти друг друга в огромном безмерном пространстве, смогли вернуться. Сегодня он был один, и желания спасать себя у Чона не было. Он подался вперед, снова чувствуя лишь пустоту и холод. Вот и все… И вдруг перед закрытыми глазами вспыхнуло яркое алое пламя, словно отрезая ему путь в никуда. Ощущение было таким реалистичным, что Чонгук даже почувствовал жар, опаляющий лицо. Он замер, любуясь разноцветными всполохами. Пламя будто бы негодовало, противилось его решению, кричало о чем-то, что Гук не мог расслышать. Он открыл глаза и снова посмотрел вниз. Там все также темнели воды Ханган. — Странное видение, — прошептал парень. Он снова смежил веки, отрывая ногу от парапета, и тут его ударило в грудь сильной волной жара. Кто-то отталкивал его от края, и Чон явственно ощущал эту, непонятно откуда взявшуюся, силу. Под веками снова возникло бушующее пламя, но теперь в нем кто-то был, вот только Чонгук никак не мог разглядеть, кто. Лишь неясный силуэт, который снова выставил перед собой руки, и Гук снова ощутил сильный толчок горячего воздуха, заставляющий сделать шаг назад, а потом еще один, вместе с которым его оглушило громким: — Не смей! Чонгук покачнулся и упал назад, больно приложившись об асфальт пятой точкой. Он ошарашенно смотрел перед собой, прижимая одну руку к груди и трогая горячую ткань худи. Все произошедшее не было явью, он еще не сошел с ума. Или все же сошел, ведь ничего более реального он за последнее время не чувствовал. Было понятно лишь одно: ему давали понять, что его время не пришло. Сегодня эту грань ему не перешагнуть. Он поднял глаза на парапет, где была начертана очередная мотивирующая фраза: «Совершенные ошибки — не приговор. Ты всегда можешь их исправить». Чон поднялся, чувствуя дикую усталость, и потер ушибленное место. Окинув взглядом мост и не спящий район Сеула на другом берегу, он поплелся прочь от этого наводящего тоску места. Теперь, перешагнув этот рубеж, он задумался над тем, как ему быть дальше. У него не было ни денег, ни работы, ни друзей. Хотя, с последним он явно кривил душой. Они были, другое дело, что обращаться к ним Гук не хотел. Он и так всю свою жизнь либо прятался за чью-то спину, либо рассчитывал на чужую помощь. То недолгое время, что он пытался работать самостоятельно, ища заказчиков через свою страничку в интернете, не дало ощутимых результатов, да и не было у него сейчас такой возможности. Чонгук сунул руку в карман и горько усмехнулся, вспомнив, что его телефон теперь покоится на дне реки. Но, уж лучше он, чем сам Гук. Усталость брала свое. Он уже давно не спал, а пережитое нервное потрясение выжало из него последние силы. Чон пытался вспомнить, где он оставил машину, но голова отказывалась думать. Протаскавшись по Сеулу до рассвета, он присел отдохнуть на лавку напротив серой стены, где слабо светилась указывающая в темнеющий проем стрелка. Под ней неоновыми буквами горела вывеска со странным названием «Манящий свет». Размышлять о том, что именно скрывается за его дверью, можно было долго, но Гука привлекло небольшое объявление на стене рядом. «Требуется персонал» — просто и мало информативно, но, наверное, то, что сейчас ему было нужно. Скитаться по городу у него уже не было сил, да и желудок периодически урчал, требуя хоть какой-то еды. Он оттолкнулся от покрытых росой досок и твердым шагом направился ко входу в проулок. После утреннего яркого солнца Чонгук не сразу понял, где оказался. Привыкая к приглушенному свету он, не задумываясь, предвосхитил вопрос довольно высокого накачанного мужчины, что нехотя поднялся из-за барной стойки и предупредил, что они уже закрыты. — Я по-поводу работы, — он махнул рукой назад, имея в виду висящее объявление. — Тогда тебе повезло — хозяин еще не уехал, — громила протопал вглубь бара и, остановившись у начала лестницы, уходящей вверх, крикнул: — Босс! Тут новое тело прибыло! — Тело? — не совсем понимая, переспросил Гук, разглядывая криво усмехающееся лицо мужчины, по всей видимости, работавшего здесь охранником. Глаза Чона уже успели привыкнуть к полумраку, и он рассмотрел сидящих за барной стойкой и на ней довольно разномастных парней и девушек. Они дружно прекратили свои разговоры и, не стесняясь, рассматривали пришедшего. — Кто меня спрашивал? — на лестнице показались чуть кривоватые, но довольно длинные ноги. По мере того, как их обладатель спускался, Чонгук смог разглядеть небольшой пивной живот, поддерживаемый широким ремнем, кожаную куртку и полурасстегнутую ярко-розовую рубашку под ней. Наконец, мужчина спустился, и на парня уставились внимательные прищуренные глаза. Лицо хозяина было широким, что намекало на принадлежность к тайцам, как и более смуглая кожа. Он окинул взглядом уставшего Гука и пренебрежительно отмахнулся: — Не подходит, — голос был грубым и хриплым. Он тут же потерял к нему интерес, отворачиваясь и заостряя внимание на сидевшем персонале. — А вы тут какого хрена забыли? Опять расслабляетесь? У нас тут нет халявной выпивки, за все надо платить. — Мы сегодня точно заработали на пару бокальчиков, — чуть растягивая слова, возразил ему парень с длинными каштановыми волосами, выбивающимися из небольшого хвоста, стянутого на затылке резинкой. — Тами, то, что твой клиент обкончался в штаны, не дает тебе право распоряжаться барной выпивкой. — Я совсем немного, господин Ма, — надул губы парень. — У меня стресс. Вы же не хотите, чтобы у меня случилось производственное выгорание? — Сонхён, — не сводя взгляда с наглого сотрудника, ответил босс, — всем по шоту виски. И чтобы через десять минут я никого не видел. Всем отсыпаться. Мне вареные рыбы вечером не нужны. Пока бармен, к которому, по-видимому, и обращался хозяин, со звоном расставлял на стойке бара шоты, босс обернулся и с удивлением обнаружил все еще стоящего у лестницы Чонгука. — Ты еще тут? Глухой или что? Я же сказал: таких пришибленных мне не надо. — Простите, я просто немного устал, — извинился с поклоном Гук. — Я… Мне очень нужна работа. — Нужна говоришь? — мужчина присмотрелся к парню внимательнее. — Ты вроде как ничего, хорошенький. Давай, покажи, что умеешь, — он жестом показал в глубь бара. Чон прищурился и увидел довольно приличную сцену, прятавшуюся сейчас в тени, и стоящий на ней шест. Он растерянно оглянулся на расслабленных после ночной смены персонал, ловя надменные усмешки и оценивающие взгляды. «Стрип-бар», — запоздало догадался он, расстроенно прикрыв глаза с тихим: «Щибаль»… Да, так низко он еще не падал. Но отступать было поздно, да и выбора у него особо не было. Уйти и болтаться по городу в поисках работы, или применить все свои хореографические навыки здесь. Чонгук прошел вперед, стягивая на ходу худи и запрыгнул на сцену, предварительно брезгливо скинув с ее края забытые кем-то стринги. — Сонхён, организуй нам музыку и добавь света, — бросил через плечо хозяин, сделав пару шагов вперед и переворачивая стоящий стул спинкой вперед. Он уселся на него, чуть свесив вперед руки, и саркастично выгнул бровь. Услышав мелодию, Гук прикрыл глаза, слегка покачиваясь и ловя ритм, а потом начал двигаться легко и непринужденно, так, как он умел, добавляя сексуальности, отлично понимая, что именно в нем хотят увидеть. У барной стойки одобряюще зашумели, а кто-то даже восторженно присвистнул, но парень не реагировал. Он так влился в танец, что не сразу остановился, когда послышалось хриплое: — Достаточно. Музыка сразу стихла, а Чон открыл глаза, фокусируясь на сидящем мужчине. Он даже не запыхался, давала знать о себе привычка. — Как, говоришь, тебя зовут? — голос босса стал более заинтересованным. — Джей Кей, — неожиданно для самого себя выдал он. — Американец? — Долго жил в Америке. — Что ж, — хмыкнул мужчина, — думаю, если тебя покормить и дать выспаться, от тебя может быть толк… — он немного помолчал, изучающе рассматривая фигуру на сцене. — Сними-ка футболку… Чон сжал зубы и медленно стянул через голову широкую ткань, чуть поиграл мышцами и двинул плечами. — Хорош! — восторженно проговорил стоящий позади босса охранник. — Пойдет, — ответил тот. — Как у тебя со шмотьем? — Сценического нет, — коротко ответил Гук, — только обычное, — добавил он, вспоминая забытую в машине сумку. — Жилье? — Увы… — также лаконично. — Ясно, — хозяин недолго подумал и повернулся к переговаривающимся сотрудникам. — Тами! Твой сосед уже съехал? — Сегодня утром должен свалить, — тут же откликнулся парень у стойки. — А что? — он прищурился. — Этого заберешь с собой, — махнул господин Ма на Чона. — Господь вам навстречу! — возмутился тот. — Что я вам сделал? — Ты еще поговори мне! — оборвал говорливого парня босс. — Сонхён, сваргань Джею пару бутербродов и чай. Будешь у нас Джеем, — он снова повернулся к Гуку, — вечером твой первый выход. Отдохни хорошенько. — Спасибо, — поклонился Чонгук, спрыгивая со сцены. — Только… — он чуть помялся, — у меня одно условие. Он встретился со смеющимися глазами. Конечно, хозяин бара отлично понимал, что за этим последует. Все тут начинали с этого. Но он слишком хорошо знал психологию этих заплутавших мальчишек и девчонок. Он даст им все, что они хотят. По-началу. А потом выжмет все и даже больше. — Никакого интима, — уверенно проговорил Гук. — Даже приваты. У стойки еле слышно рассмеялись, но господин Ма согласно кивнул, чуть прикусив рвущуюся в улыбке губу. — Конечно, как скажешь, Джей. Иди, перекуси перед тем, как пойти спать. И познакомься с новыми друзьями. Вам теперь в одном котле вариться. И это не метафора. Гук подошел к бару и присел на высокий стул, кивая разглядывающим его девушкам и парням. Перед ним материализовалась тарелка с бутербродами и довольно приличная кружка с чаем. — Надо найти ему шмотки для выступления, — отдал приказ хозяин. Охранник вяло кивнул и обещал присмотреть что-то соответствующее. — Постарайся найти из нового. Не надо чтобы от него несло чужим потом, — уточнил босс. — А теперь, все вон! И, чтобы вечером, без опозданий! Хан, все ваши потрахушки до семи вечера. — О чем вы, босс! — вытаращил глаза светловолосый стройный парень. — Не пизди мне! Вы с Ра по всем углам в десны целуетесь. Я не против хорошего расслабления, но только с резинкой! — Я и сама пока с головой дружу, — обиженно растягивая слова, проговорила невысокая черноволосая девушка. — Вот и отлично. Все по-домам, — он хлопнул в ладоши, и все дружно засобирались. Уже через пару минут в баре никого не осталось. Тот самый Тами задумчиво оглядел Чона с головы до ног и пожал плечами. — Ну, пошли, — он кивнул на дверь. — И одежду свою прихвати. — А она не со мной, — растерялся Гук. — Почему я не удивлен? — проговорил парень куда-то в воздух. — Ладно, найдем тебе что-нибудь. Правда, ты в плечах пошире, да и бедра более накачанные… Ладно, решим. Он повернулся и пошел к выходу, даже не обернувшись, уверенный, что новенький пойдет за ним. Гук запихнул в рот последний кусок бутерброда и поспешил за новым соседом. Его жизнь, круто повернувшись, началась с чистого листа, и теперь все зависело только от него. Парень со странным именем Тами недолго водил Гука по улицам. Буквально через десять минут они подошли к обычному, уже довольно старому дому и поднялись на четвертый этаж. Пройдя по длинному коридору, парни остановились возле темной железной двери. Тами порылся в карманах куртки и выудил один-единственный ключ. Открыв дверь, он кивнул Чону: — Входи. За беспорядок не извиняюсь, не я его устроил, — он скинул кроссовки и плюхнулся на промятый диван, стоящий в небольшой комнате, совмещающей кухню и гостиную. — Там будешь спать, — он пальцем указал на приоткрытую дверь. — Со шмотьем потом разберемся. Дуй в душ, я пока в шкафу пороюсь. Гука не надо было уговаривать дважды. После всего случившегося с ним, душ был просто благословением. Пока он намывался, попутно исследуя набор гелей, шампуней, баночек с маслами, заживляющими мазями, дверь в небольшое помещение открылась, и новый сосед повесил на крючок полотенце. Он оценивающе пробежался глазами по фигуре, с которой скатывались струи воды и расплылся в довольной улыбке. — Вот это нам повезло с экземпляром! — протянул он с легким присвистом. — Этак ты у нас всех клиентов отобьешь. А за приваты неплохо подзаработать можно, если только научишься бабло от охраны прятать. Хотя, — он присел на закрытую крышку унитаза, — обычно клиентам либо отсосать, либо жесткий трах. Первое по-любому лучше, потому как подготавливать тебя никто не будет. Самому придется, перед тем, как в комнату привата идти. — Я не буду этим заниматься, — Гук со злостью повернул кран и, схватив полотенце, тут же обернул его вокруг бедер. — Я не по этим делам. — Ой, да кому ты заливаешь! — махнул рукой Тами. — У меня глаз наметанный. — Я сказал вашему боссу, что согласен работать, но только без интима. — Наивный… Все так начинают, а потом… — Я — не все, — отрезал Чон. — Ну, ладно, как скажешь, — фыркнул парень. — Посмотрю, как у тебя это получится. Шмотки на диване. А сейчас — я в душ и спать. Заебался сегодня, — он стянул майку и подтолкнул Гука к обшарпанной двери в ванную. — И это, как любит говорить господин Ма, не метафора. Усмехнувшись в ответ на ошеломленное выражение лица Чона, он закрыл перед его лицом дверь и пропал на довольно приличное время. Гук надел чуть узковатые боксеры, широкие спортивные штаны и обтягивающую торс майку, присел на краешек дивана и осмотрелся. Квартирка была маленькой, скудно обставленной и совсем не походила на ту уютную, что они когда-то снимали с Чимином в Лос-Анджелесе, разве что этаж. Именно он вернул Гука назад во времени, где они с другом вели беспечную, размеренную, вполне понятную жизнь. Но теперь с ним не было ни верного Чимина, ни справедливого Хосока, ни мамы, не часто, но стабильно пополнявшей его карту и поддерживающей своими словами. Была только не вполне понятная работа, на которой придется держать ухо востро. Те слова, что были сказаны его новым соседом, наводили на вполне определенную мысль. Но Чонгук твердо для себя решил, что никаким клиентам он не будет подставляться. И дело не только в том, что ему противна даже сама мысль об этом. Не стать тем самым «телом» означало для Гука остаться собой, человеком со свободным выбором, со своими принципами, хоть их было и немного. А еще в его жизни, пусть и недолго, был Тэхён… Чон потряс головой, отгоняя ненужные мысли. Все! Его больше нет, и Гук не надеется на встречу. Точно не сейчас. Он должен научиться жить сам. Вышедший из душа, Тами застал его как раз за этим занятием. Он удивленно уставился на встряхнувшего волосами Чона и опасно прижался спиной к стене. — Только не говори, что у тебя блохи или, не дай Бог, вши! Мне такой радости в детстве хватило, больше не хочу. — Не говори ерунды! Откуда бы… — Я же не знаю, где и с кем ты болтался до того, как в «Свет» забуриться. Ты точно чист? — Да точно! — заверил Гук. — А в этом плане? — сосед кивком показал на промежность Чонгука. — Ну, знаешь! — возмутился тот. — Ты за кого меня принимаешь? — Пока что ни за кого. Но подхватить от тебя ничего не хочу. — Я с тобой спать не собираюсь, — сквозь зубы процедил Гук. — А придется, — пожал плечами Тами, стягивая с бедер полотенце и сверкая упругой задницей, продефилировав перед Гуком к приоткрытой двери. — Спальня у нас одна на двоих, и достаточно маленькая. Футоны лежат близко, а я во сне еще и ворочаюсь, могу на тебя ноги закидывать, и даже обнимать. Но ты не тушуйся, если жарко, сразу скидывай, я не обижусь. — Фу… футон? — переспросил, с трудом отошедший от шока, Чонгук. — Ну, да. Тут у нас не пятизвездочный отель, но и плата небольшая. — А сколько? — опомнился Чон. — Я пока не могу тебе отдать, но как только… — Вот тогда и рассчитаешься. А теперь, давай спать. Вечером на работу. И абсолютно голый парень вошел в маленькую, метров шесть, спальню, ничуть не стесняясь раскатал футон на полу и нырнул под одеяло, пробурчав: — Будь другом, жалюзи закрой, — и тут же вырубился. Чонгук раскатал второй футон и, опустив жалкое подобие жалюзи, улегся сверху одеяла. Рассматривая обои на потолке, он размышлял над ситуацией, в которую попал. Первым желанием было встать и тихонечко свалить. Из квартиры, с этой работы, которая совсем его не прельщала, но он тут же осадил себя. «Снова сбегаешь? И даже не попробуешь справиться? Первая же проблема, и ты снова готов стартануть? Но куда? Без денег ты далеко не уйдешь. А тут крыша над головой, какая-никакая работа, ничего противоестественного делать не заставляют, по крайней мере пока. А там разберешься. А стриптиз…» Чон вздохнул. Вон, Чимин, помнится, тоже подрабатывал, когда из агентства ушел, и ничего страшного не рассказывал. Правда, он мог и промолчать, скрыть неприятные моменты, чтобы не расстраивать Гука. Но Фея справился, значит и он сможет. Стриптизом он бывало развлекал Су Бина, так что в общих чертах представление имел, а уж танцевать он умеет. Уже засыпая, новый танцор клуба «Манящий свет» был уверен, что он сможет не просто справиться, а даже добиться определенного успеха.

***

Время текло незаметно. С этим адским графиком Чонгук, порой, начинал теряться в днях недели. Ночная смена, выжимающая все соки, во время которой сходило семь потов, утренний ежедневный расслабон у барной стойки, легкий, но быстрый променад до квартиры, душ и дневной сон без сновидений. Вечерний подъем с убойной дозой кофе, снова душ и все по-новой. К концу второй недели Гук начал подумывать, что он либо сопьется, каждое утро в очередной раз принимая на грудь, либо рухнет от усталости прямо со сцены в довольные руки похотливых завсегдатаев клуба. С этими индивидами у Чона шла борьба с самого первого дня, точнее — с первой ночи. Оценив выбранный для него костюм и криво ухмыльнувшись, он попросил дополнить черную рубашку-апаш, обтягивающие черные брюки и все того же цвета мини-шорты с переливающимися пайетками, полумаской, скрывающей глаза. Все же, светить лицом ему хотелось меньше, чем намазанным блестящим маслом задом. Вам хотелось тела? Пожалуйста, любуйтесь, пускайте слюни, дрочите и мастурбируйте, можете даже потрогать накаченный торс, но дальше — ни-ни. Каждый раз, после чувственного и эротичного номера, в конце которого на нем оставались лишь еле заметные, телесного цвета стринги, подбирая выпавшие на сцену купюры, он чувствовал эти взгляды, слышал шепот, желающий продолжения. Но Гук упорно и категорично отказывался, ссылаясь на уговор с господином Ма. Тот со злостью покусывал заусенец на большом пальце правой руки и все никак не мог найти болевую точку нового танцора, на которую можно было надавить, чтобы заставить уйти в один из тех самых номеров, где делались самые большие деньги. Лишь по прошествии второй недели Гук согласился на приватный танец, но только в общей комнате, где мягкие диваны с мини-помостами перед ними отгораживались друг от друга легкой полупрозрачной органзой. Поначалу босс решил заарканить Чона также, как и многих из работающих здесь — деньгами. Он предложил парню довольно приличную сумму так называемых подъемных, на съем жилья, еду и одежду, но тот, что-то подсчитав, взял лишь треть, мотивируя тем, что одежда у него есть, кушать он привык мало, а квартира стоит не так дорого. К тому же, он выпросил у господина Ма контракт, по которому он обязался выплатить эти деньги за полгода. Про этот ход ему как-то вечером намекнул Тами, пока они неспеша направлялись к оставленной Чонгуком на заправке машине. Тому пришлось изрядно напрячь память, чтобы вспомнить это место, но, когда он увидел свою никем не тронутую малышку, чуть не прослезился от радости. Тами потерял дар речи, смотря, как его сосед заправил машину премьер-класса, сел за руль и призывно открыл перед ним пассажирскую дверцу. — Да ну, на хер! — не выдержал он, аккуратно усаживая свой зад на кожаное сидение. Благоговейно погладив пальцами приборную доску, он повернулся к водителю и проговорил: — Кто ты, черт тебя дери?! Владельцы таких тачек не работают в стрип-клубах, они их посещают! — Никогда не испытывал такого желания, — поворачивая ключ зажигания, ответил Чон. — Разве что гей-клубы, да и то редко. — Черт, я так и знал! — хлопнул Тами в ладоши. — Мой радар еще никогда не подводил! Ну, признавайся, на кого из наших мальчиков ты положил глаз? — Ни на кого, — пожал плечами Гук. — Не интересует. — Какой-то ты неправильный. Парней не хочешь, приваты не танцуешь, с клиентами не заигрываешь и визитки их не берешь. Полупидор в полукедах. — Кто?! — Чон резко нажал на тормоз, и едва успевший пристегнуться парень вцепился в ремень безопасности. — Как ты меня назвал? — Какой есть, таким и назвал. И ты аккуратнее, а то вытрясешь из моей головы все великие мысли! — Вот я бы поспорил, — фыркнул беззлобно Гук. — Скорее ты прикусишь себе язык! Но я хотя бы отдохну от тошнотворного юмора. — Тошнотворного?! — тряхнул сосед удлиненной челкой. — Да я кладезь народной мудрости, собранной поколениями, и не только ее! — Боже, Тами, что ты несешь? — Я несу прекрасное в массы, но ты уже должен был к этому привыкнуть, — расплылся тот в лучезарной улыбке. Чонгук, и правда, довольно быстро привык к своему новому соседу. Бесхитростный малый был тайцем — красивым, фигуристым, длинноногим, с густой, почти до плеч, шевелюрой. Со спины его вполне можно было принять за девушку. Он очень хорошо двигался и не только в танцевальных па. Гук пару раз видел его номер на шесте, и это было зрелищно. Не каждая девушка справилась бы. А однажды он станцевал для Чона импровизацию, что-то среднее между балетом и современным танцем. Судьба у него была нелегкая, но интересная, как он сам однажды выразился. Нет, Гук особо не лез с вопросами, просто любящему поболтать соседу осточертело молчание парня, и он, одним прекрасным утром, прихватив в баре бутылку джина, устроил разговор по душам. Точнее, монолог. Гук все больше отмалчивался, стараясь пропускать наполняемые Тами стаканы хотя бы через раз, иногда кивал и односложно буркал в ответ на какой-то вопрос. Тогда-то Чон и узнал, что родился миловидный таец в бедной семье, в том районе Паттайи, где дети были скорее товаром, чем благословением Божьим. Уже в десять лет его продали в притон, где он недолго проработал прислугой. К его несчастью, природа наградила его красивым, словно выточенным из дорогого дерева, лицом, и кожей, заметно более светлой, чем у обычных представителей его нации. Это заметил один из завсегдатаев злачного места, немолодой светлокожий иностранец. Он приезжал редко, но всегда отбирал для себя маленьких, неиспорченных мальчиков. Так и началась богатая сексуальная жизнь Тами. После недели, проведенной с богатым фарангом, как называют тайцы белокожих денежных приезжих, для мальчика не осталось никаких тайн о сексе между мужчинами. Тот наставлял его умеючи, по-взрослому, кнутом и пряником объясняя, как лучше доставить партнеру удовольствие. Тами было запрещено плакать, и он мог только тихо поскуливать от боли и унижения. Когда измученного, затраханного мальчика привезли и вытолкнули из машины прямо у дверей притона, он просил только одного — умереть. Но небо не услышало слабого голоса ребенка, и ему пришлось привыкать к сексуальному беспределу родного города. Именно сюда съезжались туристы, желающие утонуть в мужеложстве, развратных утехах и продажной любви. К пятнадцати годам Тами сам удивлялся тому, что он еще жив. Накануне шестнадцатилетия он встретился со своей первой любовью. Чувства захватили парня с головой, и он был готов на все, чтобы только быть с любимым. Непонятно, каким образом, но тот сумел помочь сбежать Тами из борделя. Они колесили по стране, а потом дела его мужчины привели их в Сеул. Их счастливая жизнь продолжалась недолго. Его бывший влез в долги у мафии и, в конце концов, сделал то, что было вполне обычным для тайцев — продал его господину Ма. — Как же он посмел? — негодование захлестнуло Чонгука. — Не знаю, — плечи парня поникли. — Я долго не мог в это поверить. Я любил его, сильно любил, по-настоящему. Думал, мы все преодолеем, ведь и он… В этом месте своего рассказа Тами отвернулся от Гука, блеснув наполнившими глаза слезами. Он несколько раз моргнул, шмыгнул носом и снова обернулся к соседу, блистая белозубой улыбкой. — Знаешь, это даже хорошо, что в «Манящий свет», а не в бордель. Правда, тут тоже бывают определенные клиенты, но это не часто. Чон не совсем понимал, чему был так рад его сосед. Ведь он, хоть и не по своей воле, снова попал в такую же кабалу, как в юности, правда, с чуть более лайтовыми условиями. Теперь он исполнял стриптиз, виляя голой, упругой как орех, задницей, танцевал приваты, исполняя желания клиентов, но даже это, по словам самого Тами, было не сравнимо с его прошлым занятием. — Я вообще считаю себя везунчиком. В Паттайи из меня хотели сделать катоя (третий пол в Таиланде), но в последний момент передумали. И я даже рад. Не хочу быть переделанным в женщину, — его передернуло. — Бррр… Он признался, что иногда спал с охранником Боёном. За это тот закрывал глаза на те купюры, что задерживались за лямочками стрингов танцора. Немного, но приятно. На многочисленные расспросы Тами о нем Гук предпочитал молчать. Сказал лишь, что в его жизни произошел крутой поворот, после которого он остался без дома, без работы и без денег. — А как же друзья? — широко раскрытыми глазами всматривался в его лицо таец. — Я долгое время жил в Америке, потом пришлось уехать, а все друзья остались там, — как само собой разумеющееся, ответил Чон. Тами печально покачал головой, заметив, что так бывает. Оставив недопитую бутылку на столе, он привычно разделся и отправился спать, заявив, что душ для него сегодня сродни подвигу, а для них он слишком красив и нежен. Веселый и общительный парень очень часто напоминал Гуку Чимина, наверное, поэтому он так быстро сблизился с парнем. Его юмор и умение у всего найти положительные стороны подкупали. Даже то, что выходной у них был один раз в две недели, для Тами было плюсом. — Вот зачем мне свободные дни? — подкрашивая и без того красивые глаза, спрашивал он. — Денег лишних у меня нет, друзей особо тоже. Ты, вот, да Боён. И что мне прикажете делать? Бухать? Я потом буду оплывший и некрасивый. А лицо — это мое всё. В одну из ночей, когда номера уже почти все были исполнены и Гук расслабленно потягивал чай, в их так называемую гримерную вбежал побледневший Тами и, забившись в угол, испуганно затряс головой. — Я не пойду, — шептал он ярко накрашенными губами, — только не к нему. — Что за выкрутасы?! — Ли, второй охранник, здоровее и несговорчивее Боёна, появился в дверях следом за танцором. — Чего ты боишься? — Ты не понимаешь, — прижимая к себе атласный халат проговорил Тами. — Я не могу. Это же он. — Так, мне плевать, что там вдруг перещёлкнуло в твоей голове, но чтобы через пятнадцать минут ты был в комнате привата. Иначе я сам тебя туда оттащу, — и он решительно вышел за дверь, играя мускулами. — Тами, что случилось, — тут же присел рядом с парнем Чон. — Джей, пожалуйста, придумай что-нибудь, — парня трясло от ужаса. — Я случайно подслушал разговор босса с одним посетителем. Они смеялись, и господин Ма сказал, что готов бесплатно позволить ему забрать меня на приват. За то, что он подарил ему такое прибыльное «тело». — Ничего не понимаю. Почему Ма так расщедрился? — Потому, что это мой бывший, — всхлипнул Тами. — И он так на меня смотрел, пока я танцевал! У меня с трудом получилось закончить выступление. Я не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Не так! Не когда я… Боже, Джей, я же все еще… — он закрыл лицо ладонями. — Не бойся, — Гук погладил парня по волосам. — Сиди здесь, а я со всем разберусь. Он вышел в узкий коридор, в конце которого высилась фигура охранника. — Ли, — окликнул его Чон, — Тами не сможет выйти на приват. Он приболел. — И что мне прикажешь делать? — Я пойду. Только подожди минут десять, хорошо? — Ты? — недоверчиво уставился на него громила. — Да. Только никому не трепись, — предупредил Гук. — Как скажешь, — безразлично пожал тот плечами. — Я за тобой зайду. — Не стоит, я сам. В каком номере ждут Тами? — В третьем. Чон лишь понимающе кивнул и отправился в гримерку. Он смыл незамысловатый грим, переоделся в свою одежду, качество которой уже как-то смогли оценить многие танцоры клуба, присел на стул и прикрыл глаза. Он не был уверен, что у него получится, но попробовать стоило. Ободряюще улыбнувшись вцепившемуся в его плечо Тами, он освободился от хватки и направился в нужную комнату. Рассеянный свет не сразу позволил разглядеть фигуру, развалившуюся на кожаном диване. Мужчина сидел боком ко входу, опершись локтями на спинку и широко расставив ноги. Хозяин жизни, не иначе. Он даже не повернулся на шорох тяжелой портьеры, которая закрывала дверь, давая дополнительную защиту от проникновения звуков из комнаты. Тихая музыка, лившаяся из колонок, настраивала на вполне определенный лад. Чонгук рассматривал бывшего Тами, пока тот пытался скрыть довольную улыбку. «Симпатичный, — подумал Гук. — Не так красив, как Тами, но вполне себе ничего. Наверняка вы были эффектной парой. Какого черта тебе понадобилось уезжать из родной страны, где спокойно относятся к однополым отношениям, и окапываться здесь? От чего или кого ты бежал? И почему так по-скотски поступил с близким человеком?» — Хочу извиниться за ожидание, — проговорил Гук, проходя вперед и вставая прямо перед ожидающим шоу мужчиной. Хотя, присмотревшись он понял, что сидевший едва ли старше его самого, а скорее всего моложе. Он непонимающе посмотрел на Чонгука и оглянулся, в надежде увидеть Тами. — Ничего не понимаю, — наконец изрек он. — Вы явно не тот, кого я жду. — Это вы верно заметили, — Гук не сводил взгляда с симпатичного лица, стараясь считать эмоции. — Но, боюсь, все, на что вы можете сегодня рассчитывать, это разговор со мной. — Чо за глупые шутки? Где Метти? — тот чуть повысил голос. — В этом заведении нет никого с таким именем, — Чон горько усмехнулся. — Попавшие сюда теряют человеческое имя, получая взамен кличку, как у собаки. Хан, Бо, Ра, Но, Джей, Тами, — медленно начал перечислять он. — Вот как, — неопределенно хмыкнул парень. — И кто из них… — Это неважно. Он не придет, как бы вы его ни назвали, и самое правильное для вас сейчас — просто встать и уйти. — Я не понимаю, — клиент, несмотря ни на что, парень был им, оттолкнулся от спинки дивана и наклонился вперед, более пристально всматриваясь в Чонгука. — Вы кто? Охранник? Нет, точно нет. Новый менеджер? Почему мной вызванный танцор не может прийти? — Выбранное вами «тело», — дернув уголком губ, поправил Чон. — Тут нет танцоров или персонала. Лишь «тело». И мне странно, что вы не понимаете причину, по которой это «тело» не может предстать перед вами. — Прекратите его так называть! — не выдержал тип. Наверное, у него было имя, но Гук не горел желанием его узнать. — Уж простите, но у нас так заведено. Надо было сначала узнать условия, в которых придется пахать вашему, как там… Метти? Прежде, чем продавать. Тип хотел что-то сказать, но задохнулся. То ли от наглости этого непонятно кого, то ли от своих мыслей. — Вы ничего не знаете. Кто вы такой, чтобы кидать мне в лицо такие обвинения? — А разве это не так? У вас есть какое-то другое название для того, что вы сделали? — Это было вынужденно. Я не собирался оставлять Метти здесь надолго, — попытался тот оправдаться. — Постойте, — Гук выставил руку вперед, другой проводя по лицу, пытаясь осмыслить услышанное. — Вы хотите сказать, что одолжили своего парня, своего близкого человека? Дали погонять в стрип-баре «на время»? Это что, тест-драйв такой? Борделя в Таиланде было недостаточно, решили проверить наверняка? — Гук с каждым словом распалялся все больше. — Что же вы за человек, раз способны поступить так с тем, кто вас любил? Мне казалось, я все в этой жизни видел, но такое! — Похоже, вы мало знаете о жизни, — тип отвел взгляд, но тут же резко повернулся ко все еще стоявшему напротив него Чону. — Я не мог взять его с собой, сам был в полной жопе, куда тащить Метти? Надо было быстро сваливать, а он как раз приболел. — Замолчи! Или я не сдержусь и хорошенько тебе врежу, — Гук перешел на неофициальный лексикон. Выказывать хоть какое-то уважение этому типу не было никакого желания. — Ты, прикрывая свою задницу, бросил больного в стрип-баре и надеялся на его хорошую жизнь? — Ты не понимаешь! — в том же тоне ответили ему. — Я связался с мафией. Это страшные люди. Они бы не оставили Метти в покое. Да, я его оставил. Скорее всего, это была моя ошибка. Но я же вернулся! — Чтобы снять своего бывшего? Большего цинизма я еще не встречал… — Не снять. Я хотел поговорить. Объяснить, может извиниться. — Не надо строить из себя праведника, — оборвал его Гук. — Тебя слышали. Как вы с господином Ма говорили о привате. — Да это же его обычный треп. Прикол такой. Да и потом, где тут поговоришь. — Да, в приват комнате, самое оно. Пока он под красивую музыку эротично раздеваться будет. — То есть он подумал, что я?.. — как-то заморожено произнес тип. — А что он мог подумать. Все очевидно, — фыркнул Чон, и в его голове вспыхнуло воспоминание. Лос-Анджелес, кабинет Тэхёна, грустная девушка в его объятиях и он, смотрящий на это из-за двери. Очевиднее было не придумать. — Послушай, — тип вдруг встал и шагнул к Гуку, — скажи ему, что я не со зла. Может он придет? Может выслушает? — Нет, — покачал он головой, — он не хочет тебя видеть. Уходи и не приходи сюда больше. Хочешь поговорить — ищи другие способы. — Какие, — парень взъерошил волосы. — Ну, не знаю. На улице встреть, номер телефонный найди. Но этот способ, — Чон обвел помещение руками, — не лучший просить прощения. Поверь, я знаю, о чем говорю. Гук направился к выходу. Если этот тип действительно не хотел ничего плохого, то он до него достучался. Если нет… Значит, придется вспоминать боксерские приемы. Понимание часто приходит через боль. — До меня дошло, — ухмыльнулся парень. — Ты просто не хочешь делиться! — Что? — все благостное настроение слетело с Чона за секунду. Он развернулся и чуть нахмурился. — Сам спишь с ним? Я угадал? — В голове других мыслей совсем нет? — язвительно поинтересовался Гук. — Точно! Как я сразу не допер. Трахаешь его, имеешь во все дырки. Он большой мастер, уж я-то знаю. А давай его вдвоем оприходуем, — глаза типа загорелись нехорошим огнем. — Он такие фокусы может вытворять. В борделе и с тремя мог… — Ах ты ж, гнида!.. — первый удар Чона прилетел точно в искаженную пошлой ухмылкой челюсть. — Да ты не то что разговаривать, — еще один точный удар в скулу, пока тип не успел опомниться, — ты дышать рядом с ним не имеешь права! — Значит, угадал, — прошипел тот, стирая выступившую кровь с губ. Он как-то сразу подобрался и вскинул руки, быстро перенося вес с одной ноги на другую, мельтеша и не давая Гуку найти новую цель. — Я всегда говорил, что бывших шлюх не бывает, вот и подтверждение. Думаешь, Метти ангел? Да на нем клейма не где ставить! — Как же ты заебал! — Чон сильным хуком врезал парню под ребра, и тот на несколько секунд задохнулся, ловя ртом воздух. — Мне твое мнение по фиг. Понял? — он схватил парня за грудки и хорошенько тряхнул. — Нашел себе мальчика, ничего не скажешь, — все никак не затыкался тип, противно ухмыляясь. — Как его задница? Подзатянулась? Когда я его пригрел, в нее можно было руку по локоть… — Я. Сказал. Заткнись! — с каждым словом впечатывая в лицо напротив кулак, четко и зло проговаривал Чонгук. Никто не имел право так говорить о Тами. Чон считал его своим другом, а друзей надо защищать. Его этому учил Чимин, и Хосок, и Юнги, и Тэхён. Сейчас он был им благодарен. Он усвоил урок, и больше никому не позволит унижать и втаптывать в грязь невиновного человека. Гук так разошелся, что не заметил, как сам пропустил несколько хороших ударов. Запоздало подумалось, что выступать пару дней не придется, если только их девчонки не придумают, как замалевать полученные синяки. Видимо они все же сильно шумели, потому что в один прекрасный миг, когда они были готовы уронить друг друга на пол в дикой ярости, послышался шум из-за открытой двери, а затем портьеру откинули в сторону и Ли застыл с абсолютно офигевшим лицом. Отмерев через несколько секунд, он одним рывком оторвал Чонгука от парня и зашипел прямо в его лицо: — Ты совсем охренел? Забыл, где находишься и кто ты? Напал на клиента? Тебе это с рук не сойдет, — многообещающе выплюнул охранник. — Так ему и надо! — поддакнул из-за спины Чона бывший Тами. — Я еще своим дружкам из клана скажу. Они тебя найдут, и тебе мало не покажется. — Позволь сказать ему пару слов, — Гук примирительно похлопал по запястьям Ли, давая понять, что все понял и больше не намерен распускать руки. Его отпустили, но пара глаз внимательно следила за каждым его действием. — Когда грозишься своими дружками из мафии, задумайся, нет ли у твоего противника кого-то более могущественного за спиной. — Это у тебя? — хмыкнул тип. — Имя Хо Сан тебе ни о чем не говорит? — тихо спросил Чон. Он ляпнул наобум, просто когда-то, еще лежа в больнице, слышал, как охранники Кима произносили это имя чуть ли не с благоговением. В комнате наступила гробовая тишина. Парень слегка оторопел и шагнул назад, внимательнее приглядываясь к Гуку. А тот лишь спокойно повернулся к охраннику. — Веди. Надо отвечать за свои действия, — пожал он плечами. — У меня нет никаких претензий, — скороговоркой протараторил им в спины все еще не отошедший от шока парень. — У нас вышло недоразумение, но все уже разрешилось. — Вы серьезно? — не поверил своим ушам Ли. — То, что совершил этот… — Все в порядке, слышали? — чуть повысил голос тип. — Не заставляйте повторять еще раз. — Без проблем! — поднял руки в примирительном жесте охранник. — Тогда мы уходим, — и, пропустив Чона вперед, вышел в коридор. Пройдя пару шагов, он хмыкнул и тихо проговорил: — А ты везунчик, Джей. Считай, тебе сегодня крупно повезло.

***

Три месяца поиска не принесли никаких результатов. Юнги и Хо Сан вместе со своими людьми перерыли весь Пусан и прилегающие пригороды, задавали вопросы, искали малейшие зацепки. Ничего не помогло. Чонгук как в воду канул. В компании его отца, куда они запустили одного из доверенных людей, ничего внятного узнать не удалось. Да, был, да, работал, но пропал вместе со смертью матери. Владелец компании и его старший сын даже не упоминали младшего в разговорах и старого запретили всем работникам вспоминать его имя. Что там у них в семье случилось, было непонятно, но, видимо, именно там стоило искать корни. Через неделю после начала поиска Хо Сан принес неутешительные вести: отец вычеркнул Чонгука из родовой книги. Это могло значить что угодно.  Небольшую надежду дал Юнги, который вспомнил, что при передаче акций компании Кимов присутствовал адвокат, который точно знал Гука. Но, когда он приехал в офис Чхве Ши Вона, тот лишь развел руками. Он сам уже вторую неделю не мог найти Чонгука. В последний раз он разговаривал с ним в тот самый печальный момент, когда сообщил о смерти матери. После этого телефон Чона перестал отвечать. Тэхён подключил к поиску Хосока и Намджуна. Те через своих знакомых проверяли все возможные танцевальные группы и классы, в надежде на то, что Гук устроился в один из них либо денсером, либо учителем, но все было тщетно. Даже Чимин, на которого была самая большая надежда, не мог ничем помочь. Чонгук не выходил с ним на связь. Сколько бы раз верный друг ни пытался дозвониться до Чона, ответом было неизменное: «Номер в сети не зарегистрирован». Но Тэ не оставлял попыток найти Гука. Он прошерстил все известные и неизвестные ему строительные фирмы, архитектурные бюро и другие места, имеющие хоть самое отдалённое отношение к дизайну. Чона нигде не было.  — Я не понимаю, как можно так спрятаться, словно его никогда не было. Словно он пропал с этой чертовой планеты! — Тэхён с силой пнул тяжелое кресло, стоявшее в его кабинете у стола, и то закрутилось вокруг оси.  — Если честно, то я не знаю, где еще можно его искать, — обреченно выдал Мин. — На этот раз, видимо, мы бессильны. — Это я виноват, — смотря на шумевший внизу город, тихо проговорил Ким. — Если бы тогда, в Пусане, я не набросился на него, если бы смог поговорить, объяснить, мы бы смогли уже в тот вечер все выяснить. Но ревность вместе со злобой одурманила меня. Что было в моей голове? Как я мог допустить мысль о том, что Чонгук меня предал? Ведь я видел его глаза, я помнил нашу ночь на свадьбе Чимина. С такой любовью и нежностью в глазах не лгут.  — Прекрати винить себя. Его вина не меньше, — твердо возразил Юнги. — Кто просил его бросать все и улетать из Штатов, полагаясь лишь на увиденное, не сказав ни слова?   — Мы не искали еще в одном месте, — стараясь говорить спокойно, произнес Хо Сан. — Но я, признаться, и сам не сильно хочу даже пытаться. — Имеешь в виду морги? — Даже не смейте об этом думать! — лицо повернувшегося к друзьям Тэ было искажено болью. — Он жив! Жив! Слышите?! — Тэ, мальчик мой, — Хо Сан встал, подошел к Киму. Он прижал его к груди, поглаживая по спине. — Я понимаю, что между вами есть какая-то связь, позволяющая тебе с уверенностью об этом говорить. Но, может, ты тогда настроишь свои антенны и попробуешь к нему пробиться?  — Я не знаю, как это работает, но я точно знаю, — Тэхён посмотрел на старшего приятеля, — Чонгук жив. Тот вздохнул, похлопав Кима по плечу и достал из кармана пиджака зазвонивший телефон. — Ого! Давно тебя не слышал, — удивленно проговорил он, направляясь к выходу, показывая двум друзьям, что ему надо пообщаться. — Даже не знаю, радоваться мне или нет. Когда за Хо Саном закрылась дверь, Тэхен снова подошел к столу и сел в кресло. Немного подумав, он поднял глаза на лучшего друга. — Мин, как думаешь, есть у нас шанс его найти?  — Не знаю, Вишня, — честно ответил Юнгс. — Если он этого не хочет, то возможность невелика. Только если нам поможет какой-то счастливый случай или провидение. Честно, я и сам начинаю верить во всю эту мистику. Они замолчали, думая о судьбах, дорогах и том, кто делает так, чтобы те и другие пересекались. Чтобы люди, которые в обычной жизни никогда бы не встретились, вдруг сталкиваются, прикипают друг к другу, становятся одним целым. Случай это, или воля Вселенной, а может, действительно, отголоски прошлых жизней. — Так, у меня внезапно появилось еще одно дело, — Хо Сан, зло раздувая ноздри, вошел в кабинет. — Мне надо смотаться в одно довольно неприятное место.  — Что-то серьезное? — Юнги навострил уши, как сторожевой пес. — Кто-то в одном из стрип-баров решил прикрыться моим именем. Это довольно странно, так как я уже лет шесть не посещал таких заведений, да и раньше не был любителем.  — И что тут такого? — не понимающе уставился на него Ким. — А тебе бы понравилось, если бы какой-то бармен или, упаси Бог, шлюха трепали твое имя направо и налево? Вот то-то же, — увидев брезгливое выражение на лице Тэ, подвел итог Сан. — Даже в свою бытность в клане я не опускался до крышевания подобных заведений, больше похожих на бордель. Грязь и похоть, — его передернуло. — А как же то место, куда мы приходили в юности с Юнги? — изогнул бровь Тэ. — Это совсем другое дело. Заведение было лишь для избранных, персонал строго отбирался и каждый месяц проверялся у медиков. А тут, — он скрипнул челюстью. — Я знаком с хозяином бара. Тот как раз всегда был неразборчив: ничем не брезговал. Наполовину таец, из того самого проклятого города, где все продается и все покупается.   — И что ты будешь делать? — Юнги чуть подался вперед. — Поговорю по душам. Очень хочется узнать, какого хрена он себе стал позволять. Напомню, что он тоже не бессмертный, если ему вдруг так показалось. Хочу разобраться с этим, и поскорее. Сегодня меня не ждите, — и он, набрав телефон водителя, вышел из кабинета. — Нам тоже пора по домам, — поднялся с дивана Мин. — Сегодня мы уже ничего не придумаем. — Ты иди, а мне еще надо немного поработать, — кивнул Тэ и придвинул ноутбук. — Дела сами себя не сделают. *** В баре было не продохнуть. Запахи пота, разнообразного парфюма и определенного вида выделений, смешавшись, оседали в носу и на языке чем-то горьким и приторным. Хо Сан подождал, пока глаза привыкнут к полумраку и осмотрелся. Происходящее его не удивило. Бармен вяло разливал выпивку, на сцене пара девушек и вполне мускулистый парень извивались, медленно снимая еще чудом оставшиеся на них лоскуты одежды, кто-то из клиентов дрочил, а кто-то уже успел кончить и расслаблено потягивал алкоголь. Брезгливое выражение не сходило с лица бывшего мафиози, пока он ожидал хозяина бара. Засунув руки в карманы брюк, он старался не касаться ничего в этом заведении. Охранник на входе, вежливо поклонившийся ему, был сразу послан за Ма, и тот отчего-то не особо торопился к нежданному гостю. — Хо Сан! — услышал он наконец и качнул головой, усмехнувшись. В слащавом голосе говорившего явно сквозили заискивающие нотки. — Я сначала не поверил Ли. Что такой человек, как ты, забыл в моей  скромной обители? Хозяин бара обошел вокруг гостя, который даже не соизволил повернуться на его голос, и расплылся в неестественной улыбке. У Сана был давно наметан глаз, и он видел, что стоящий перед ним человек нервничал. — Ма, — мужчина смерил хозяина пренебрежительным взглядом. Яркий оранжевый свитшот еле прикрывал заметный живот, а широкие джинсы держались лишь благодаря широкому ремню. — Ты верно хотел сказать «обитель разврата»? А что до скромности, то о ней в здешнем обществе слыхом не слыхивали.  — Хорошая шутка, — фальшиво рассмеялся Ма.  — А кто тут шутит? — приподнял бровь Хо Сан. — Если только ты. Только вот мне почему-то совсем не смешно. — О чем ты? — непонимающе округлил глаза хозяин бара. — Думаешь, если я отошел от дел, то не узнаю о твоей дерзкой выходке? Совсем страх потерял? — Сан чуть склонил голову, всматриваясь в меняющееся на глазах лицо. Ма был явно изумлен и не понимал, о чем речь. — Да ладно, Ма! Неужели ты не в курсе, что твориться в твоем борделе? — Стрип-баре, — на автомате исправили его. — Не вижу особой разницы, — Сан красноречиво проследил взглядом за клиентом, который как раз уводил одного из намазанных блестящим маслом мальчиков в дальние комнаты, не стесняясь лапая того за ягодицы. — Мерзость, — выплюнул он. — Мне претит здесь находиться, что говорить о том, чтобы предоставлять тебе хоть какую-то защиту. С чего ты взял, что можешь использовать мое имя? Ты забыл, какой я в гневе? — Хо Сан, — мужчина явно был испуган. — Мне даже при самом страшном раскладе не могло такое прийти в голову! Кто тебе такое наговорил? — Один из щенков клана принес в лапах. Кто-то, чтобы припугнуть одну шестерку, прикрылся моим именем, угрожая расправой. И произошло это в твоем баре, — Сан шагнул вперед, ухватил Ма за ворот свитшота и притянул к себе. — Что на это скажешь? — зловеще прошипел он. — Я не знаю. Это не я, — затрясся мужчина. — Я еще не выжил из ума. — Это был кто-то из персонала. Шестерка сказал, что какой-то новенький, якобы раньше он его не видел. Охранник или менеджер. — У меня нет новых менеджеров, — искренне удивился Ма. — Только стриптизер. — Показывай, — Сан несильно оттолкнул хозяина бара и кивнул на прикрывающий позади сцену занавес. — Сейчас у него как раз номер, — услужливо указал на сцену Ма. — Вот, это он!  На сцене показался довольно хорошо сложенный парень, одетый в черный пиджак на голый накаченный торс и в обтягивающие черные брюки. На лице стриптизера была маска. Он прекрасно двигался, его танец был вполне хореографичен. Парень медленно снял пиджак и прокрутился вокруг стоящего шеста, чуть потершись о него задом. В зале довольно захлопали и улюлюканьем стали требовать продолжения. — Ты, блядь, издеваешься? — рыкнул Хо Сан, оборачиваясь к Ма. — И как я должен его идентифицировать? — Он красноречиво показал маску на своих глазах. — Что это за хрень? — Секунду, сейчас все организуем, — мужчина метнулся к неприметному входу и на несколько минут пропал. Стриптизер тем временем заводил публику сексуальным танцем и совсем не спешил снимать брюки. Хо Сан отметил про себя, что двигался тот очень умело. Скорее всего он был прекрасным танцором. Он непроизвольно пододвинулся ближе, наблюдая за диковинными движениями. Вдруг рядом с ним появился другой, тоже вполне накаченный парень. Он провел рукой по груди первого стриптизера, чем явно удивил того, а потом, неуловимым движением дернул прикрывающую глаза парня маску. Тот схватил наглого партнера за запястье и сверкнул черными, как ночь, глазами. Обведя взглядом сидящих зрителей, он забрал маску и сжал ее в кулаке. В  зале радостно зашумели, а Хо Сан удивленно уставился на ничего не выражающее лицо того, кого они безуспешно искали три проклятых месяца — Чон Чонгука. — Очень интересно, — медленно протянул Сан. — И максимально неожиданно. Мужчина не мог поверить в такую удачу. Они исколесили половину Кореи, а этот хитрый малый все это время сидел у них под носом, и если бы не его оплошность или самоуверенность, они никогда бы его не нашли. Хо Сан недобро прищурился. Даже мальчишке Кима не позволено размахивать знаменем с его именем. Он смотрел, как Чонгук развернулся и, не закончив номер, ушел со сцены. Немного подождав, Сан направился к той самой неприметной двери, за которой скрылся Ма. Едва войдя в нее, он чуть не уперся в спину Гука, который о чем-то спорил с хозяином бара. — На сегодня я достаточно оголился, с меня довольно, — скрипнув зубами, рыкнул тот. — Сейчас же вернись на сцену, или я тебя оштрафую! — уперев руки в бока, приказал Ма. — И не подумаю. Вы нарушили наш договор.  — Плевать я хотел на него. Тут я хозяин, и мне решать, кто и как будет выступать. Он хотел сказать еще что-то, но увидел стоявшего в тени Хо Сана и тут же забыл о строптивом стриптизере. Он махнул на Чона рукой и поспешил к суровому гостю. — Вы его видели? Это помогло его узнать? — Понятия не имею, кто это, но мне не нравится такое вольное обращение с моим авторитетом. Думаю, мальчишку надо проучить. Отправь его в мою машину, а там я сам с ним разберусь. Он хотел получить от меня защиту? Он ее получит, но за все надо платить, — Хо Сан недобро усмехнулся. — Жду в машине. Находиться здесь у меня нет никакого желания. Он развернулся и покинул клуб. Мужчина знал, что Ма не станет спорить и ему даже в голову не придет не подчиниться. Что до Чонгука, Сану действительно захотелось проучить этого смутьяна. Подозвав охранников, он дал четкие распоряжения, а сам сел во вторую машину, ждать появления Чона. Тот появился через пятнадцать минут. Было видно что он зол. Но, увидев подошедших охранников, которые молча кивнули ему на черный внедорожник, немного подрастерял пыл. Его усадили в машину, а Хо Сан включил прослушку салона первого авто. — Куда вы меня везете? — голос Гука чуть подрагивал. — Узнаешь. Хозяин приказал — мы делаем.  — Наверное, это какая-то ошибка. Я просто танцор. Я не оказываю других услуг. — Ты не в той ситуации, когда можешь выбирать. Таким, как наш хозяин, не отказывают. Не бойся, с ним тебе не придется делать ничего ужасного, но запомни — он любит покладистых мальчиков. — Это действительно ужасная ошибка, — в голосе Чона слышалась паника. — Пожалуйста, давайте вернемся назад. — Не мельтеши. Мы почти приехали. Хо Сан отключил связь, довольно улыбаясь. Он и не предполагал, что сегодняшним вечером он развлечется на славу. Давно у него не было такого… Он потер руки в предвкушении.

***

Чонгука высадили у многоэтажного элитного дома, провели в лифт и завели в квартиру. — У тебя есть около получаса, чтобы подготовиться, — хмыкнул один из охранников. — В душевой найдешь необходимое. Желаю приятного вечера, ну или ночи, как пойдет, — он язвительно хмыкнул и запер за Гуком дверь. Чон разулся и подошел к окну. Высоко. Даже и думать нечего, чтобы попытаться сбежать. Он присел на угол дивана и запустил пальцы в волосы.  Вот и все… Было глупо надеяться, что господин Ма будет держать слово. Сегодня он ясно дал понять, что больше не будет с ним миндальничать.  — Ты такой же, как и все в этом баре. Будешь делать то, что тебе скажут, — вспоминал Чон сказанные ему слова. — Тобой заинтересовался очень влиятельный человек, я не посмею ему отказать, и тебе не советую. Собирай свои шмотки и пулей на выезд. Никаких отговорок я больше слышать не хочу. Ты и так слишком мне задолжал. Чонгук уже ни на что не надеялся. Он просто сидел и тупо смотрел на противоположную стену. Когда щелкнул дверной замок, и в коридоре раздались уверенные шаги, он просто поднял голову, ожидая свой самый страшный кошмар.