Волчье сердце

Иногда мы движемся на встречных курсах и даже не знаем об этом. Случайно или так предначертано, но мы ничего не можем с этим поделать. Одна женщина в Лондоне собиралась пойти за покупками, но забыла куртку и вернулась за ней. Когда она сняла ее с вешалки, зазвонил телефон. Женщина задержалась, чтобы ответить на звонок и проговорила пару минут. Пока она говорила по телефону, Розье отдавал последние указания домовикам — к вечеру Ивен ожидал гостей, чтобы отпраздновать предсказуемо удачный захват Министерства. В то время, как он отчитывал несчастных домовиков, женщина уже закончила говорить и вышла на улицу поймать такси. Она закрывала дверь, когда какой-то мужчина перехватил машину. Водитель такси довез пассажира чуть быстрее и остановился выпить чашку кофе. На другом конце Лондона Ивен все еще отчитывал Кинти за разбитую вазу, хотя мог воспользоваться обычным Репаро. Этот водитель такси, который довез пассажира чуть быстрее и остановился выпить чашку кофе, подобрал даму, собиравшуюся за покупками и упустившую предыдущее такси. Он резко затормозил на повороте Олд-стрит, пропуская мужчину, переходившего улицу. Тот шел на работу на пять минут позже обычного, поскольку забыл поставить будильник. В то время, как мужчина, опаздывающий на работу, переходил дорогу, Розье наконец-то разогнал домовиков и решил немного выпить перед выходом. И пока он разбавлял свои серые будни Огневиски, такси ожидало возле бутика даму, приехавшую забрать покупки, которые еще не были упакованы, потому что девушка, которая должна была их упаковать, за ночь до этого рассталась с парнем и забыла о своей работе. Когда покупки были упакованы, женщине, возвращавшейся в такси, перегородил дорогу грузовик. А в это время Ивен надевал глухую темную мантию и костяную маску. Грузовик отъехал, и такси смогло выехать. Хоть и Розье наконец-то полностью собрался, но ему пришлось задержаться — нужно было напитать кровью родовой защитный артефакт. Пока такси стояло в ожидании зеленого светофора, Ивен, надев на шею медальон с крупным рубином, аппарировал из своего особняка в маленький переулок недалеко от центра маггловского Лондона. И если бы хоть что-нибудь из этого пошло иначе: Ивен заранее подготовил бы артефакт, или тот грузовик уехал бы чуть раньше, или будь те покупки упакованы, или поставь тот мужчина будильник и встань на пять минут раньше, или таксист не остановился бы на чашечку кофе, или женщина не забыла бы куртку, Розье бы спокойно перешел дорогу, и такси проехало бы мимо. Но поскольку жизнь — это серия пересекающихся судеб и случайностей, неподвластных никому, то водитель на мгновение отвлекся, и такси не проехало мимо. Такси не сбило Ивена, но задело его бампером. Пожирателя отшвырнуло в сторону. Только через минуту придя в себя, ругнувшись, он встал и направился в сторону Гроувер-пэлас, не заметив, что на палочке, которая лежала в кармане, появилась маленькая трещина. Если бы всё было по-другому, то Редукто, выпущенное из неисправной палочки в грязнокровку, не послужило бы причиной изменения истории последних пятнадцати лет. — Так… — колдомедик нахмурилась. — Лежи, я на минутку. Как только мадам Помфри скрылась в своем кабинете, Гермиона, приподнявшись, дотянулась до своей палочки, которая лежала на прикроватной тумбочке. Она зажмурилась и глубоко вздохнула, надеясь, что ее догадка ошибочна. — Дейт! «14.09.1977». Через несколько секунд цифры растаяли в воздухе. Волшебная палочка выпала из ослабевших пальцев. — Не может быть. Очертания комнаты стали расплываться перед глазами. В висках застучало, а мысли хлынули сплошным бурным потоком. Гермиона попыталась взять себя в руки. — Аппарация плюс заклинание равно перемещение в пространстве и времени… — пробормотала она, застонав. Схватившись за голову, Грейнджер уткнулась лицом в подушку. Всё казалось невероятным — чужое время, ни друзей, ни родителей... Есть ли шанс вернуться обратно? Что делать в такой ситуации? — Как так… — Мисс, я вам не помешаю? Гермиона вздрогнула и обернулась. Дамблдор, оказывается, совершенно не изменился за двадцать лет. Лишь серебристые волосы и борода были чуть короче. Ясные синие глаза следили за каждым движением Гермионы, а на сломанном, по крайней мере, дважды носу красовались очки-половинки. Его пристрастие к ярким цветам, видимо, появилось еще раньше, так как уже сейчас мантия и колпак директора пестрели насыщенным малиновым цветом. Гермиона потерла пальцами глаза, незаметно смаргивая слезы. Он был жив. Здесь все они были живы. Поттеры, Сириус, Седрик… О Боже! Она же сможет всё изменить! Переписать историю! «Ведь я всё знаю о крестражах…», — эта мысль набатом билась в ее голове. — Я директор этой школы, Альбус Персиваль Вулфрик Брайн Дамблдор. А вы, мисс?.. — Я… я… — Гермиона задумалась. Дамблдор был именно тем человеком, который мог ей помочь вернуться в свое время, и в то же время именно он мог уничтожить части души Воландеморта. — Вы мне не поверите… Поговорить начистоту с директором казалось самой лучшей идеей. Гермиона не была уверена, что Дамблдор в семьдесят седьмом году уже знал о крестражах. Но ни что не мешало ей ввести его в курс дела. Поэтому Грейнджер, взмахнув волшебной палочкой, поставила заглушающие чары. Она сделала глубокий вздох и начала говорить. Говорить, говорить… Рассказала о злосчастном пророчестве, о ритуале Фиделиус, о предателе Петтигрю, об убийстве Поттеров, о смерти Воландеморта. О Сириусе, который проведет в Азкабане двенадцать лет за преступление, которого не совершал. Рассказывала о Гарри Поттере — мальчик проведет детство в чулане под лестницей у маггловских родственников, которые будут морить его голодом и бить за малейшие проступки. О философском камне и Квиррелле, о василиске в Тайной Комнате, о побеге Сириуса из Азкабана, о Карте Мародеров и профессоре Люпине... О маховике времени, о спасении Бродяги от поцелуя дементора и о побеге Петтигрю. О Турнире Трех Волшебников и о возрождении Воландеморта. О том, как они узнали содержание пророчества. О смерти Сириуса. О предательстве Снейпа. О крестражах. О человеке с инициалами Р.А.Б. Когда Гермиона рассказала Дамблдору о его смерти, она с сожалением посмотрела ему в глаза, не прерывая зрительного контакта. Ей казалось, что эта история никогда не кончится. О свадьбе Билла и Флер, неудачной аппарации и том треклятом проклятье Гермиона рассказала уже более спокойно, усмирив воспоминания, нахлынувшие на нее бурным потоком. — Очнулась я в Запретном лесу в этом времени… — ее голос затух, словно огарок свечи, уже полностью истлевший, отдавший последние крохи света и тепла. Веселые искорки, которые всегда играли в глазах директора при любых обстоятельствах, теперь угасли. Казалось, за время рассказа он постарел на три десятка лет, даже вечная лукавая улыбка сейчас исчезла с морщинистого лица. Дамблдор молчал. И в его молчании невозможно было прочитать ни страха, ни обреченности, ни принятого им решения. — Мы можем все изменить… — зашептала Гермиона, сжав его сморщенные ладони в своих руках, даже не подумав о том, насколько это странно таким образом утешать директора. — Мы уже знаем о некоторых крестражах и… Дамблдор вдруг словно ожил, его глаза засияли за стеклами очков, когда он перевел взгляд на Гермиону. — Вы правы, мисс… Вы правы… Он аккуратно коснулся ее сознания, и Гермиона, чувствуя это, приоткрыла окклюменционные щиты, которые она научилась ставить еще на шестом курсе, когда Гарри стал ходить на занятия к профессору Снейпу. Альбус лишь поверхностно скользнул по ее мыслям, но, видимо, и этого ему вполне хватило. — Хорошо, девочка моя. Итак, пока восстанавливайся. А затем, я думаю, тебе всё же стоит поступить на седьмой курс… — Но крестражи!.. — перебила его Гермиона. — Одно другому не мешает, — Дамблдор подмигнул ей. — Я пока подготовлю все документы и придумаю достоверную легенду. Думаю, имя можно оставить прежним, ведь, увы, ты вряд ли сможешь вернуться обратно. Кстати, ты так и не сказала?.. — Гермиона. Гермиона Джейн Грейнджер.