Волчье сердце

Только не любив — Можно отпустить. Только видя смерть — Научиться жить. Легче не иметь — Сразу всё отдать, Чтобы не терять Никогда…

И жить, Больше не просить У времени взаймы То, чего вернуть нельзя... Не ждать И себе не лгать, А самому пройти Свой нелегкий путь длиною в жизнь до конца…

Ночь отступила, сменившись предрассветными сумерками, что каплями росы осели на зеленой траве. Из сереющей темноты постепенно проступали неясные очертания и силуэты — Запретный лес, Визжащая хижина, Дракучая Ива. Светлое пятно на горизонте росло, словно кто-то неаккуратно капнул желтой акварелью. Дул легкий ветерок. Утренняя прохлада стлалась над землей. Четче становились вратарские кольца на квиддичном поле, всё дальше было видно… Наконец у самого горизонта вспыхнула ослепительная каемка солнечного света, совсем маленькая, но поразительно яркая. Каждый день в этом новом времени — хотя новым его можно назвать относительно, — начинался для Гермионы с довольно простого ритуала. С трудом продирая глаза, она садилась на край кровати и, сжимая угол одеяла, четко проговаривала вслух: «Я — Гермиона Грейнджер», — смотрела на часы, — «я в Хогвартсе. Время: », — называла точное до минуты, — «Я все еще в прошлом». Из старого психологического триллера она запомнила совет доктора, который настаивал на временной привязке. Ее же привязка была скорее тонким шнурком, что с трудом удерживал Гермиону, не давая сорваться в пропасть безумия. Грейнджер не призналась ни директору Дамблдору, ни мадам Помфри, но настойчивый голос в голове твердил, что все это, вероятно, плод ее разыгравшегося воображения. Возможно, она лежит в коме после неудачной аппарации — ее вполне могло расщепить. Или свадьба Билла и Флер тоже приснилась Гермионе, тогда подобные иллюзии могут быть следствием отравления на уроке Зелий. В любой момент она может очнуться, и всё кончится. Но хотела ли этого Гермиона? Скорее да, чем нет. Родители. Гарри и Рон. Смогут ли мальчики в одиночку найти все крестражи? И нужно ли это, если она может, так сказать, задавить проблему на корню? Предотвратить Вторую Магическую войну? А не слишком ли много Гермиона на себя берет? — Я — Гермиона Грейнджер. Я в Хогвартсе. Время: шесть часов сорок восемь минут утра. Я все еще в прошлом. Она медленно поднялась с кровати. Тонкая полоска каменного пола, там, где кончался ворсистый ковер, приятно холодила пальцы. — О Мерлин, и я все еще в своем уме! На то, чтобы взять себя в руки, Гермионе понадобилось несколько минут. У нее две недели на адаптацию, по словам Дамблдора, хотя она была уверена, что они не могут терять столько времени. Практически полмесяца. Гермиона тряхнула головой и прошла в душ, не глядя в сторону зеркала. По утрам она выглядела не самым лучшим образом. Впрочем, даже Лаванда и Парвати с утра напоминали двух пещерных мойр. Перед тем как залезть в ванну, Гермиона тщательно расчесала волосы и почистила зубы. Погоняв по водной глади ванильные пузыри, уже через полчаса она расчесывала копну повторно, но теперь еще и разбираясь с мокрыми колтунами. Высушивающее заклинание сильно растрепало волосы, но один взмах волшебной палочки привел прическу в относительный порядок. Ну, ей казалось, что все просто отлично. Учебники были аккуратно сложены в сумку в том порядке, в котором шли сегодня уроки. Чистые пергаменты и чернильница с перьями заняли соседний узкий карман. Гермиона остановилась перед зеркалом на несколько секунд. Взгляд против воли скользнул к маленькой сумочке, видимо, новое, неожиданное дополнение к ее вещам. Косметика. Она пользовалась подобным редко, но сейчас… Новый коллектив. Новые люди. Хотелось произвести хорошее впечатление. — Так. Я еще об этом пожалею. Что тут у нас… * * * — Гермиона, привет! Мы проводим тебя в Большой зал! — Питер махнул рукой и заулыбался. Для Грейнджер это был приятный сюрприз. Гермиона уже собиралась попросить кого-нибудь из младшего курса сопроводить ее — выглядело бы немного подозрительно, если бы она начала так быстро ориентироваться в школе. — Привет. Спасибо, а то все эти коридоры… — Грейнджер замолчала, не будучи уверенной, что не переигрывает. — Да, ничего. Мы с Ремусом будем присматривать за тобой некоторое время, пока ты окончательно не освоишься. На самом деле Хогвартс — настоящий лабиринт, но если научиться ориентироваться… Он говорил что-то еще, но Гермиона только сейчас заметила Люпина, который замер около стены рядом с портретом Полной Дамы. Он сделал шаг навстречу и махнул рукой. — Привет. — Привет. — Ох, что-то я заболтался, — Питер пригладил топорщившиеся волосы. — Идем. А то Сириус сейчас съест весь пудинг! Гермиона послушно последовала вслед за ним, при этом внимательно прислушиваясь к шагам Ремуса позади себя. Образ оборотня, отпечатавшийся в ее сознании с ночи перемещения, никак не вязался с… Люпином-человеком. Он был таким… светлым. Гермиона поймала себя на том, что обернулась в сторону Ремуса, рассматривая его. Впрочем, тот тоже глаз от нее не отводил. Выдавив из себя улыбку, Грейнджер отвернулась. Рука непроизвольно потянулась к шее — так происходило всегда, когда она волновалась. Ремуса действительно можно было назвать светлым. Когда они проходили мимо бойниц, солнечные лучи, проникающие меж них, превращали волосы Люпина в колосящуюся рожь. Глаза у него были карие. Ну хорошо, светло-карие, но уж никак не янтарные, как показалось Гермионе в больничном крыле. Ремус был худощавым и довольно высоким. Выше ее на голову точно. Она попыталась откинуть сравнение «мальчик-одуванчик», но было уже поздно, и оно настойчиво крутилось в голове, вызывая бессознательную улыбку. В Большой зал Гермиона вошла без прежней опаски и снова заняла место между Сириусом и Питером. Видимо, тут все решили за нее, хотя она и не собиралась сильно сближаться с мальчишками. Но ей хотелось! Ах, как ей хотелось! Наблюдать за мечтательным Джеймсом, не спускающим взгляда с Лили. За Сириусом, который пытался попробовать все поданные блюда, при этом подмигивая каждой второй гриффиндорке в радиусе трех футов. За Питером, рассказывающим, за что он обожает овсяную кашу. И за Ремусом, таким молчаливым, но и этим вносившим своеобразный вклад в «замечательность» утра. — Что у тебя первым уроком? — Сириус стащил последнее шоколадное печенье, видимо, из принципа, так как отложил выпечку на тарелку и потянулся за маффином. — Трансфигурация, как и у нас? Гермиона кивнула. Она была занята другим делом: пыталась побороть тянучку, прилипшую к зубам. — Ты не беспокойся. МакГонагалл, конечно, зверь, но своих в обиду не даст. — Это да, — Джеймс наконец решил тоже уделить внимание завтраку. — Но это не значит, что можно отлынивать. Баллы она с нас снимает не меньше, чем со змей. Сириус закатил глаза. — Чьи слова слетают с твоих уст, брат мой? — Блек взмахнул в воздухе чайной ложкой. — Ты сейчас огребешь, брат мой, — ткнул его вилкой в ответ Поттер. И это было прекрасно. Они… такие дети! Гермиона не могла не улыбаться. Уголки губ против воли поднимались, как бы она ни пыталась скрыть улыбку. — От чего вы смеетесь, миледи? — кончик ложки был угрожающе направлен в ее сторону. — Спор ведет к дуэли! Выпрямившись и задрав голову, Сириус вернулся к своей тарелке с видом «не мешайте, смертные». — И это еще никто не пытался отобрать у него последнюю порцию пудинга, — заговорщицки шепнул Питер на ухо Гермионе. — В такие дни он вообще зверь. Грейнджер была благодарна им за разыгранный спектакль. Ей вдруг стало так легко, и все проблемы начали казаться не такими уж и ужасными. Она верила, что сможет найти все крестражи, что сможет одолеть Воландеморта! Гермиона уже видела Гарри, который отмечает свое десятилетие в кругу семьи, а не в кладовке под лестницей. Улыбка. Улыбка стала главной составляющей ее завтрака сегодня. И Ремус видел это. Он видел ее свет. Лет с тринадцати он думал о том, что когда-нибудь найдет себе хорошую девушку. Но пара… Она действительно была идеальной. Смешная, красивая, умная… А как она морщит нос, когда пьет чай! И все прекрасно, ему бы хватило и этого… Но Ремус чувствовал, что зверь в нем крепчает, подпитываясь ее присутствием, ее близостью. Гермиона была для волка собственной луной. Полной луной. И он требовал схватить, спрятать, укрыть ее от чужих глаз! Мое… А Ремус… Ремус, кажется, влюблялся. * * * Разумеется, седьмой курс Гриффиндора состоял не только из Мародеров. И следующей значимой фигурой этой истории являлась Лили Эванс. Она перехватила Гермиону на выходе из Большого зала. Питер как раз объяснял Грейнджер последнюю из пройденных тем по трансфигурации. Староста кашлянула, пытаясь привлечь к себе внимание, но, не возымев в этом деле должного эффекта, коснулась плеча Гермионы. — Прости. Я Лили. Лили Эванс. Профессор МакГонагалл попросила передать тебе расписание, — девушка протянула свернутый пергамент, аккуратно перевязанный бечёвкой. Гермиона обернулась. Мародеры тоже остановились. — О, привет, Лили, — Джеймс махнул рукой и взлохматил волосы. Теперь Гермиона смогла рассмотреть ее. Мать Гарри. Великую женщину, пока девочку, которой в будущем, если все сложится удачно, не придется отдавать жизнь за свое дитя. Их глаза — действительно невероятное сходство. Лили была очень красивой. С незатейливой стрижкой, аккуратным носом и острыми скулами, припудренными веснушками. На мгновение в Гермионе даже загорелся огонек чисто женской зависти, но она быстро осознала, что это глупо. Это же Лили Эванс. Пауза затягивалась. — Спасибо, — Грейнджер взяла расписание и кивнула. — Очень приятно познакомиться. Я... — Я знаю, — Лили улыбнулась. — Тебя очень трудно поймать, видимо, ты уже влилась в компанию, — она кинула в сторону Мародеров нечитаемый взгляд. — Но, если что, тебе всегда будут рады в женских спальнях. Пора тебе уже поближе познакомиться с остальными девочками. — Хорошо, — неуверенно согласилась Гермиона. Больше Лили ничего не добавила, обойдя Мародеров и направившись на урок. — Это последний год, Сохатый, — Сириус хлопнул друга по плечу. — Пора брать оленя за рога... Они продолжили идти в кабинет. — "Сохатый"? — Гермиона надеялась, что ей удалось достоверно изобразить непонимание. — Что-то вроде клички? — О да, — Питер кивнул, потянув ее за рукав на нужном повороте. — Еще я Хвост, Сириус — Бродяга, а Ремус — Лунатик. — Ходишь во сне? — не смогла удержаться Гермиона, обернувшись к Люпину. Он неопределенно качнул головой, посмотрев на стушевавшегося Петтигрю. — Не бери в голову. Это долгая история, — быстро добавил тот. — А мы уже пришли. За этой дверью кабинет профессора МакГонагалл. Гермиона, разумеется, знала об этом. Ее неожиданно охватила нервозность. Минерва была очень близким ей человеком, тогда, в том времени, но сейчас... Нельзя назвать их такими уж подругами, но отношения наставничества не менее ценны, и потерять их больно, как и родителей, как Гарри и Рона. Вот только первым она сама стерла память, да и... Фактически, их просто не будет, если все радикально изменится. Не будут такими, какими они были в ее воспоминаниях. Гриффиндорцев и хаффлпаффцев пригласили в кабинет, не заставив ждать и пары минут. Гермионе, разумеется, мальчики даже не оставили выбора, посадив неподалеку от себя на ряд у окна. Одну парту с ней разделил Ремус, и Грейнджер осталась этим очень довольна. Она была наслышана об успехах Люпина в школе и, возможно, теперь для нее уроки будут намного интереснее. Во всяком случае, девушка была готова сесть с любым из Мародеров, за исключением, разве что, Сириуса. Гермиона не могла не заметить его чрезмерное любопытство к своей персоне, а еще больше погрязнуть во лжи не хотелось. Лучше уж мальчики будут знать по минимуму. — Доброе утро, класс. Профессор МакГонагалл оказалась... моложе. Значительно моложе, чем в последний раз, когда Гермиона ее видела. Хотя изменило декана Гриффиндора, скорее, не время, а война, добавившая морщины и скорбные складки у рта. — Почему твое эссе такое длинное? — встревоженно спросил Сириус у Лунатика, повернувшись к нему. — Я думал, что нам нужно написать два фута. Ремус даже не поднял головы. — Да. Но я увлекся, ведь это очень интересно, — спокойно ответил он. Блек посмотрел на своего друга с недоверием и медленно произнес: — Позволь мне спросить прямо. Ты написал вдвое больше, чем было необходимо, потому что «это очень интересно»? — Сириус покачал головой и продолжил. — Ты псих, ты знаешь об этом? — Правда он псих, Гермиона? — повернувшись к девушке, спросил Джеймс. Грейнджер с улыбкой покачала головой. Закон Фора действительно очень интересен, его исследования продолжались и в 90-ых, так что уделить такой теме всего два фута казалось кощунством. — Я надеюсь, для вас написание эссе о трансфигурации магических объектов было таким же увлекательным, как, безусловно, окажется и для меня, когда я буду их читать, — с некоторой долей иронии произнесла профессор Макгонагалл. Она взмахнула палочкой — домашние задания взлетели с парт студентов и сложились на учительском столе аккуратной стопкой. — Сегодня у нас будет практический урок. От этого объявления студенты оживились. — Но прежде чем приступим к практике, давайте сперва вспомним теорию. Я хочу, чтобы вы превратили этих гондурасских черных ящериц в кубки, — говоря это, профессор подняла коробку с блестящими черными существами. — Итак, кто мне скажет, в чем может заключаться проблема при выполнении этого задания? Гермионина рука взлетела вверх быстрее, чем она успела остановиться. — Да, мисс Грейнджер? Девушка была благодарна, что Минерва не выделяла ее как новенькую. — Мэм, трудность трансфигурации черных ящериц состоит в том, что они волшебные существа, — отчеканила она. — Верно, мисс Грейнджер. А вы знаете, почему трудно трансфигурировать волшебное существо? — Закон Морфа о магическом равновесии гласит, что для волшебника невозможно повлиять на какой-либо объект или заклинание, более мощное, чем сила волшебника. Кроме того, Антесон в своей публикации «Трансфигурация и магическое предельное значение» писал, что перед трансфигурацией магического объекта или существа необходимо покорить их волшебную силу. Принимая во внимание закон Морфа и работу Антесона, можно сделать вывод, что трансфигурировать удастся только те магические предметы или существа, которые по своей мощи уступают силе волшебника. Когда она закончила, весь класс уже удивленно смотрел на нее. А Макгонагалл, казалось, не была удивлена ее знаниями и довольно улыбалась. — Очень хорошо, мисс Грейнджер. Десять баллов Гриффиндору. Вот почему я выбрала этих черных ящериц. Они — волшебные существа, поэтому оказывают высокое сопротивление преобразованию в другую форму. Итак, возьмите по одной и приступайте к заданию. Профессор передала коробку с ящерицами блондинке с желтой нашивкой на мантии, сидевшей в первом ряду. Хаффлпаффка нехотя взяла коробку и с отвращением посмотрела на черных рептилий. Взяв одну ящерицу, девушка вскрикнула, когда та начала извиваться в ее руке. Ее соседки по парте еще более неохотно потянулись за существами. Вскоре коробка оказалась на их ряду. Мародеры без проблем вытащили по рептилии. Гермиона тоже достала одну и отметила, что они были очень красивыми. — Можете приступать, — объявила профессор МакГонагалл, убедившись, что у каждого ученика есть ящерица. Гермиона стала наблюдать за другими студентами. Ей хотелось узнать, насколько хорошо у них получается выполнить задание. Очевидно, это было очень трудно, потому что никто до сих пор не смог превратить ящерицу в кубок. Хотя одной из хаффлпаффок удалось увеличить свою ящерицу, от чего девичьи вопли на ее ряду стали громче. Питеру удалось создать черную чашку. Но он не смог удержать эту форму дольше нескольких секунд. — Осторожнее, Джеймс! — она услышала шепот Ремуса. Поттеру каким-то образом удалось увеличить острые зубы ящерицы, и теперь та пыталась съесть своих собратьев. — Как тебе это удалось? — невозмутимо спросил Сириус. Он пока тоже не приступал к заданию. — Понятия не имею. Может, я только что придумал новое заклинание, — с лукавой усмешкой добавил Сохатый. Гермиона решила, что и ей пора попробовать, пока ее ящерицу не съел собрат-каннибал. Она взяла палочку и сконцентрировалась на своей магии. Потом девушка взмахнула палочкой и четко произнесла: «Сибио Татум!» Грейнджер почувствовала, как ее магия потянулась к ящерице для изменения формы рептилии. Сначала это было похоже на обычную трансфигурацию, но затем она наткнулась на какое-то препятствие, которое блокировало ее усилия. Должно быть, это магия ящерицы. — Ты в порядке, Гермиона? Выглядишь бледной, — обеспокоенно спросил Ремус. Девушка глубоко вдохнула и направила свою магию на барьер существа. Рептилия мгновенно начала менять форму, превращаясь в серебряный кубок. — Да, все хорошо. Спасибо. — Ничего себе, здорово, Гермиона! У тебя получилось, — Джеймс потянулся за кубком. — Эй! Дай мне тоже подержать его, — Сириус выхватил у Поттера серебряный предмет. — Как ты это сделала? Макгонагалл, заметив волнение, подошла к их столу. — Мисс Грейнджер, — она забрала кубок у Блэка. — Мастерски проделанная работа. Двадцать баллов Гриффиндору. Гермиона зарделась. Сейчас похвала декана была очень важна для нее. Она опустила голову, занавесившись волосами. Ремус вошел в кабинет вслед за друзьями. Про себя он перечислял темы, которые может дать профессор МакГонагалл. Интересные темы, чтобы ей понравилось. Понравился предмет, понравился класс, понравилась школа. На секунду он отвернулся, глубоко вздохнул и только потом спросил: — Я могу сесть с тобой? Гермиона кивнула даже не глядя, в это время она доставала из сумки листы пергамента. Остальной урок прошел для Ремуса, словно в мутной дымке. Было так странно соприкасаться с ней локтями. А запах яблок, казалось, насквозь пропитал его мантию. И еще то, как она отвечала. Люпин чувствовал распирающую грудь гордость. Какая Гермиона у него умная. Но, встретив внимательный взгляд Сириуса, Люпин немного стушевался. Странно чувствовать подобное к человеку, которого почти не знаешь. И что бы ни ворчал внутри волк — это действительно ненормально. Ненормально. Пара — да. Но в первую очередь он человек, а не слепой раб инстинктов. Надо что-то сделать. — Мисс Грейнджер, задержитесь! Гермиона выронила перо, и оно закатилось под парту. — Мы подождем тебя в коридоре, — с улыбкой кивнул Питер. Собравшись, Грейнджер подошла к преподавательскому столу, нелепо и по-детски прижимая к груди сумку. Сейчас она чувствовала себя провинившееся первокурсницей, которая вспоминала, сколько успела натворить и за что именно ее могут наказать. — Да, профессор? — Мисс Грейнджер, как Вам уже известно, я являюсь деканом факультета Гриффиндор. Если Вам что-то понадобится, то Вы всегда можете обраться ко мне. Мисс Эванс уже передала вам расписание? — Да, еще перед уроком. Гермиона тихо выдохнула. — Что ж, тогда не смею Вас задерживать, а то, боюсь, мистер Блек и мистер Поттер не постесняются взять мой кабинет штурмом, если я не отпущу вас в течение пяти минут. Неловко кивнув, Гермиона поспешила покинуть кабинет. И все-таки вот она — константа времени — Минерва Макгонагалл.