Крик в пустоту

      Мияко не знала, куда себя деть. Ее дыхание участилось, неконтролируемое волнение сжимало сердце в железных тисках, ноги дрожали, и в голове творился самый настоящий хаос. Она вышла на веранду, не зная, куда ей еще идти, лишь инстинктивно двигалась прочь от всех разговоров и смеха, которые звучали за ней. Но вместо облегчения почувствовала, как воздух становится тяжелым. Ночной ветер обдувал лицо, и Ватанабэ прислонилась к деревянным перилам, пытаясь успокоиться. Небо над головой было усыпано звездами, однако она не могла насладиться этой красотой. Словно проклятие, слова Митсу продолжали вертеться в голове, вызывая волну ненависти к себе самой за то, что она позволила этой женщине просто так унизить себя. Как бы она ни старалась быть сильной, у нее ничего не получилось.       Прошло несколько минут, прежде чем Мияко нашла в себе силы сделать глубокий вдох. Она закрыла глаза, стараясь прогнать навязчивые мысли, но они, как назойливые мухи, продолжали жужжать в голове. Она вспомнила о том, как Мадара поддерживал ее. Он стал для нее опорой в трудную минуту, и девушка верила, что их отношения стали крепче, но теперь сомнения, как черные тучи, затмевали разум.       Внезапно Мияко почувствовала, как кто-то коснулся ее плеча. Обернувшись, она увидела Михо. На лице женщины читалось беспокойство.       — Госпожа, вы в порядке? Выглядите очень взволнованной, – спросила она, явно заметив ее состояние. — Я увидела, как вы в спешке покинули дом, и пошла за вами.       — Да, все в порядке, – произнесла она с натянутой улыбкой, однако голос ее звучал неубедительно. Она соврала, не решаясь рассказать о разговоре с Митсу. Эмоции смешивались, и она понимала: ей нужно выяснить правду. — Михо, ты не знаешь, где сейчас мой муж? Он внезапно ушел куда-то.       — Я видела его с одной нашей гостьей. Кажется, это была госпожа Айко. Они направлялись в одну из комнат господина Мадары, – ответила женщина, и сердце Мияко пропустило удар. Теперь все стало яснее, но почему же это так больно. Почему это происходит именно сейчас, когда она думала, что все налаживается?       Мияко почувствовала, как холодной волной накатывает отрезвление. Мысли о Мадаре и той, кто была с ним, закружились в голове, вызывая яростный вихрь эмоций. Слезы подступили к глазам, но она сдерживала их, стиснув зубы, не позволяя себе расплакаться.       На мгновение ей стало обидно за себя. Она мечтала о том, что однажды между ними возникнет что-то большее. Мияко позволила себе надеяться на счастливое будущее, хотя прекрасно понимала, что в их жестоком мире нет места для подобного. Она сама загнала себя в угол.       «Вам придется смириться с тем, что вы будете не единственной женщиной в жизни мужа.» – проносилось в ее голове снова и снова. Неужели ей и правда придется принять это и жить так? Она не была с этим согласна.       Мияко внезапно сорвалась с места и направилась обратно в дом, оставив Михо в недоумении. Внутри все еще царила суета. Разговоры и смех перемешивались в едином шумном потоке, но девушка не обращала ни на кого внимания. Каждый шаг приближает ее к той комнате, где, как она знала, был Мадара. Сердце колотилось в груди, а разум настойчиво кричал: нужно остановиться.       Собравшись с силами, она открыла двери и вошла. Комната была полутемной, лишь слабый свет из окна и несколько свечей освещали фигуры внутри. Мадара и Айко сидели рядом. Увидев жену, Мадара мгновенно напрягся, а Айко словно еще ближе придвинулась к нему.       Ком в горле мешал Мияко что-либо вымолвить, она лишь молча смотрела на них. Она знала, что должна что-то сказать, раз так ворвалась сюда, но вместо этого стояла как парализованная.       Учиха встал с места и сделал пару шагов к ней, он выглядел крайне раздраженно, что заставило Ватанабэ напрячься, сметая последние остатки смелости. Ей стало страшно, и она только что поняла, что совершила огромную глупость, вот так вламившись к ним. И по взгляду мужа было ясно, что просто так он такое поведение не оставит.       — Что ты здесь делаешь? — его голос был холодным, словно лед, и по спине Мияко пробежали мурашки. Она открыла рот, чтобы оправдаться, но слова застряли в горле.       Айко встала следом за Мадарой и подошла ближе, становясь рядом с ним. И у Мияко, наконец, появилась возможность как следует оценить ее. Она высокая, почти одного роста с Мадарой, ее волосы, черные и длинные, словно водопад, струились по спине. Черты лица у девушки были острые, как и у большинства женщин в клане, но в то же время благородные, придавая ей аристократическое обаяние. Айко выглядела такой уверенной, что Мияко чувствовала себя жалкой и ничтожной рядом с ней.       Она не могла оторвать взгляд от гостьи, все ее прежние сомнения и страхи всплыли на поверхность. Внутри нее бушевала буря: ненависть к самой себе за собственную неуверенность, зависть к той, кто была рядом с Мадарой, и боль от осознания, что их отношения могли быть разрушены в один миг, не успев толком и начаться.       — Вы Мияко, верно? – спросила гостья и склонилась в приветственном поклоне. И, к удивлению Ватанабе, она вела себя очень вежливо. — Меня зовут Айко.       Мияко с трудом кивнула, стараясь сохранить последние капли хладнокровия и вести себя подобающе, но со стороны, скорее всего, это выглядело очень нелепо.       Айко, кажется, уловила напряжение в воздухе и поняла, что ей лучше уйти.       — Матушка, наверное, уже заждалась меня. Была рада с вами познакомиться, – довольно громко сказала она, отчего Мияко дрогнула. Ее прощальный взгляд, брошенный в сторону Мадары, оставил на сердце Мияко шрам ревности. Ревность. Вот что она чувствовала.       Айко скрылась за дверью, оставив Мадару с Мияко наедине. В комнате воцарилась неловкая тишина, которая длилась несколько мгновений, прежде чем Учиха нарушил ее.       — Ты так беспечно ворвалась сюда, прервала нашу беседу, – произнес он, его голос все еще был холоден. — Объяснись немедленно.       — Я просто… – начала она. Ей не хватало смелости произнести вслух то, что ее мучило. Вместо этого она только обняла себя руками, как будто пытаясь защититься от чего-то. — Я… я хотела узнать, все ли у вас в порядке. Вас долго не было... – произнесла она, хотя слова заплетались у нее на языке. Взгляд Мадары был полон недовольства, и, конечно, он не поверил ей.       Он шагнул ближе, его выражение становилось все более грозным.       — И с чего ты решила, что это хорошая идея? – резко спросил он, не скрывая раздражения. Его взгляд был проницательным, словно он читал все ее мысли. — Не смей врать мне, Мияко.       Ватанабе застыла. Как объяснить боль, которую она испытывала? Как сказать, что ее душу разрывает ревность и страх того, что она ему не нужна? Она боялась, что Мадара откажется от нее ради другой женщины, разведется с ней и выкинет на улицу. Что она тогда будет делать? Вернется с отцом домой, но разве он примет ее обратно... Нет, она станет лишь разочарованием для него, для всего клана.       — Мне сказали, что вы с другой женщиной... и я подумала... — наконец произнесла она, стараясь сделать голос спокойным, но он дрожал. Мадара скрестил руки на груди, его взгляд оставался холодным.       — Подумала что? Что будет хорошо прийти и прервать наш разговор и показать свою невоспитанность перед моей гостьей?       Мияко сглотнула, сжимая руки в кулаки.       — Я не знала, что мне делать, – произнесла она тихо, глядя в пол. — Мне казалось, что вы с Айко...       — Ты не имеешь права делать такие предположения, – перебил ее Мадара, сразу же поняв, что ей там казалось. — Или ты решила, что можешь делать все, что тебе вздумается? – произнес он с едкой иронией. Эти слова были как нож в сердце. Мияко почувствовала, как ее гордость и смелость тают, оставляя только страх и стыд.       — Я просто хотела узнать правду, – едва слышно выговорила она, все еще смотря куда-то в пол, не решаясь поднять глаза и взглянуть на мужа.       — Правду? Ты думаешь, что твоя глупая ревность оправдывает подобные выходки?       Вновь нависла тишина. Учиха протянул руку и взял ее за лицо, сильно сжимая щеки. Его глаза сузились, он силой заставил жену посмотреть на себя. У Мияко резко перехватило дыхание, сердце забилось быстрее, его глаза сверкали красным цветом, делая его более устрашающим. В этот момент она почувствовала всю власть и силу своего мужа.       — Даже если я у тебя перед глазами буду трахать кого-то, ты не имеешь права вмешиваться, – прошипел мужчина максимально яростно.       Мияко застыла, глаза распахнулись от шока. Ситуация явно вышла из-под контроля. Его слова, как гром среди ясного неба, оставили ее без сил. Она была готова снова попытаться объясниться, но вместо этого смятение и обида накрыли ее с головой.       — Как вы можете говорить такое... – шептала девушка, ее голос был едва слышен, и из-за руки, снимавшей ее лицо, было трудно говорить. Мадара смотрел на нее с выражением, которое было одновременно агрессивным и полным безразличия.       — Я говорю это, чтобы ты знала свое место, Мияко, — он выпустил ее из захвата и слегка отступил назад. — Чтобы ты не строила мечты о большой любви со мной. Я никогда не буду принадлежать тебе одной.       Ватанабе наконец-то смогла осознать, что происходит. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове метались противоречивые мысли. Она не могла поверить, что этот человек, который совсем недавно вел себя так вежливо и мило с ней, обнимал ее, когда она захлебывалась слезами, смог в один момент так просто разрушить ее мир.       — Так... это правда, – уже полностью отчаявшись, проговорила она. — Она ваша любовница?       Мадара хмыкнул, его губы скривились в презрительной усмешке. Он не собирался оправдываться и лишь наблюдал за тем, как Мияко постепенно погружается во мглу прямо у него на глазах. И нельзя было сказать, что ему это не нравится.

***

      Мадара стоял возле одного из столов с едой, когда к нему подошла Айко.       — Господин Мадара, – она склонилась в поклоне перед ним. — Мы можем поговорить? Наедине.       Он сначала окинул ее оценивающим взглядом, а затем кивнул, указывая ей следовать за собой в уединенное место. Они вошли в просторную, но темную комнату, где тусклый свет падал с окон, обрамленных тяжелыми шторами. Учиха с помощью своей техники зажег несколько свечей и обернулся к девушке.       — Говори, – приказал мужчина, садясь на диван, стоящий возле небольшого столика.       Айко сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. Она нервно убрала прядь волос за ухо и сделала шаг вперед.       — Какая твоя жена? – вдруг спросила она. — Тебе она нравится?       Айко была одной из немногих людей, кто мог обращаться к нему на «ты» без всяких формальностей. С этой девушкой он был помолвлен, когда их отцы были живы. Будучи хорошими друзьями, они обручили своих детей в надежде объединить семьи. Однако у Мадары было свое мнение насчет этого, и вскоре, став новым главой клана, он аннулировал эту помолвку.       — Ты об этом хотела поговорить? – спросил Учиха, изогнув бровь.       — Я просто хочу знать, — ответила Айко, — она делает тебя счастливым? Ты... любишь ее?       Мадара никогда не искал счастья, только силу и власть. Он не был пленен иллюзиями о любви, как многие другие. Вместо этого его целью была абсолютная мощь, которая позволила бы ему управлять всем миром.       С раннего возраста Мадара осознал, что этот мир полон страданий. Он стал свидетелем ужасов войны, которые оставляли глубокие раны в сердцах людей, он потерял бо́льшую часть семьи, своих братьев, мать, отца. Однако вместо того, чтобы искать утешение, он укреплял свои амбиции. У него была лишь жажда абсолютного контроля — контроль над самим собой, над другими, над всем существом. И это все, что ему было нужно.       — Счастье, любовь... это иллюзия, – произнес он. — И наш с Мияко брак заключен не по любви, ты же знаешь.       Мадара перевел взгляд на свечу, ее трепетное мерцание завораживало.       — Все это отвлекает от настоящих целей, – продолжил Учиха. — Я множество раз видел, как любовь приносит лишь страдания. Каждый, кто близок, может стать причиной боли.       — Но разве тебе не важно, чтобы кто-то был рядом с тобой? — спросила девушка, стараясь скрыть собственное волнение. — Люди ищут утешение и поддержку, особенно в такие трудные времена...       Мадара усмехнулся, но в его улыбке не было радости.       — Неужели ты не понимаешь, Айко? Любовь порождает уязвимость. Для поддержки мне хватает моего брата. И к чему все эти вопросы? Я сомневаюсь, что ты именно об этом хотела поговорить.       Девушка лишь прикусила губу. С опаской она подошла к нему ближе и села рядом, не сводя глаз с его лица. И неожиданно для него накрыла его ладонь своей, отчего мужчина напрягся, внимательно наблюдая за ней. Айко медленно провела пальцами по его ладони, словно пытаясь пробудить в нем что-то давно забытое. Она наклонилась чуть ближе, их головы почти соприкасались.       Мужчина, почувствовав ее близость, чуть стиснул губы. Он, разумеется, ожидал, что девушка поцелует его, однако Айко томно выдохнула и отстранилась, оставляя Мадару в замешательстве.       — Я так не могу... – она отвела взгляд. — Прости, Мадара, я поступаю очень плохо.       — Айко, – позвал он ее, и та вновь посмотрела на него. — Что с тобой происходит?       — Дело в моей матери, – прошептала она. — Она требует, чтобы я...       — Говори.       — Чтобы я соблазнила тебя... Чтобы твоя жена ушла, а я заняла ее место, – наконец произнесла она сбивчиво. По всей видимости, ей не хотелось говорить об этом, но и врать ему она тоже не могла. — Мама не может отпустить прошлое. Мадара, она не может смириться и все время твердит, что ты должен был жениться на мне, что ты предал наших отцов...       Мужчина нахмурился, внимательно слушая ее.              — Что думаешь об этом ты сама?       Айко покачала головой, выражая свое несогласие с этим.       — Мадара, у меня есть человек, которого я очень сильно люблю, за которого я мечтаю выйти замуж, но матушка...       — Она против? – спросил он, на что Айко тихо кивнула. Что ж, это и так было очевидно. — Кто твой возлюбленный?       — Это Акихиро, – девушка слегка покраснела. — Мы с ним... очень любим друг друга.       — Хорошо, Айко. Я устрою вашу свадьбу, – уверенно произнес Учиха, вздохнув. — Твоя мать и слова против сказать не посмеет.       — Правда? — удивилась Айко, не веря своим ушам. Она крепко сжала его руку в своей. — Ты действительно это сделаешь для меня?              Именно в этот момент сёдзи неожиданно раздвинулись и Айко быстро отдернула руку и слегка отстранилась от мужчины. На пороге оказалась девушка, одетая в довольно яркое кимоно. Учиха сразу поняла, что это и есть жена Мадары. И почему-то ей стало не по себе.       «Совсем еще юная...» – подумала Айко.

***

      — Это не твое дело, — произнес Учиха. Его холодный голос резал воздух, оставляя Мияко еще более опустошенной, чем прежде.       — Я ваша жена, я имею право знать...       — Не смеши меня, – резко отрезал Мадара. — Да, ты моя жена, но с кем я сплю, тебя никак не касается. Твой долг — это слушаться меня беспрекословно и знать свое место, и, конечно же, родить мне наследников. Поняла?       Мияко почувствовала, как ее мир сыпется на глазах, дробя надежды на кусочки, которые невозможно будет собрать. Этот человек, в котором она однажды нашла утешение, в один миг стал самым страшным монстром ее жизни.       — А сейчас ты берешь себя в руки, и мы идем к нашим гостям, – сказал Учиха и, не дожидаясь ответа, уже шагнул к двери. Мияко ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.       Ватанабе шла следом за Мадарой, чувствуя, как боль проникает в каждую клеточку ее тела. Она старалась не думать о том, что только что услышала, подавляя слезы. Как она могла быть такой наивной, полагая, что ее муж будет к ней что-то чувствовать.       Когда они вошли в зал, Мияко заставила себя улыбнуться, надевая маску невозмутимости, даже если в душе была буря негативных эмоций. Она стояла возле мужа как ни в чем не бывало, когда тот беседовал с какими-то мужчинами. Ее отец тоже был занят разговорами. Вечер проходил хорошо, как глава клана и планировал, все отдыхали, ели и пили.       Именно тогда Изуна, спотыкаясь, подошел к брату. Учиха взглянул на него и сразу понял, что он был сильно пьян.       Глаза Изуны, очень похожие на глаза Мадары, но лишенные той же пронзительной глубины, упали на Мияко и сузились. Пошатнувшись вперед, он повысил голос достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие.       — Ну, ну, ну... посмотрите, кто тут пытается играть идеальную жену, — он издевательски рассмеялся, привлекая все внимание на себя. — Не обманывайтесь! Этот маленький цветок не более чем увядший сорняк, недостойный статуса жены моего брата.       Внезапно разговоры стихли, все начали шептаться между собой, устремив взгляды на Мияко. Девушка знала, что Изуна всегда был проблемой и никогда не следил за языком, считая своей обязанностью подколоть невестку, но сейчас он явно переходил все грани дозволенного, оскорбляя ее при всем клане, да еще и при ее отце.       Такаши, разумеется, был ошарашен таким поведением младшего Учихи. Его руки сжались в кулаки по бокам, он сделал шаг вперед, готовый поставить Изуну на место и потребовать объяснений, но его зять уже опередил его, отводя своего брата подальше от всех, а особенно от Мияко, которая вцепилась в край стола и стояла, смотря в одну точку.       — Изуна, твое поведение не подобает Учихе, – прошептал Мадара сквозь зубы, стараясь сдержать в себе свою ярость. Устраивать сцену ему сейчас не хотелось. — Предлагаю тебе удалиться в свои покои и отоспаться, прежде чем ты опозоришься еще больше, – его тон не оставлял места для неповиновения, и Изуна, все также шатаясь, ушел из гостиной. Мадара послал за ним нескольких служанок, чтобы те проследили за ним и уложили спать.       Тяжело вздохнув, Мадара повернулся к гостям.       — Не позволяйте пьяным бредням моего брата беспокоить вас. Он говорит из невежества, а не злобы, – он жестом пригласил их продолжить свои разговоры, а сам подошел к Такаши, который стоял рядом с дочерью. Лицо его тестя было не очень довольным, что неудивительно.       Мияко обернулась и быстро выбежала из комнаты, не в силах сопротивляться слезам, которые стремительно катились по щекам.