Крик в пустоту

      На совете, который проходил в доме главы, в отдаленной просторной комнате, которую Мияко раньше не видела, были все важные лица, представляющие клан Учиха, что также вчера присутствовали на званом ужине. Все они сидели за большим столом, на котором лежало множество свитков и одна большая карта. Мияко не стала заострять на этом внимание, стоя позади мужа. Ей совсем не нравились взгляды этих мужчин. Один из них, на вид казавшийся старше всех остальных, смотрел с особой неприязнью. Она старалась не показывать своего смятения, в то время как клановые старейшины обменивались взглядами, видимо не понимая, почему их глава привел с собой жену. Женщине явно не место здесь.       — Прежде чем мы начнем собрание, мой брат хотел бы сказать кое-что, – сообщил Мадара, и все присутствующие в ожидании и с интересом уставились на младшего Учиху.       Изуна откашлялся, чувствуя взгляды соклановцев, пронизывающие его, как лезвия мечей. Мадара тем временем занял свое место во главе стола, его холодные глаза были нацелены на брата, который повернулся лицом к Такаши и Мияко и демонстративно нагнулся вперед, делая легкий поклон. Мияко стояла там, рядом с отцом, не зная, куда себя деть от неловкости. Ей было не по себе от происходящего и хотелось поскорее уйти отсюда.       — Я бы хотел искренне попросить прощение за свое поведение и за сказанные мною слова, – он выпрямился и взглянул на невестку, на его лице появилась улыбка, та самая, от которой у Ватанабэ шли мурашки по всему телу. — Моя дорогая невестка, я глубоко сожалею и надеюсь, что ты не держишь обиды на меня.       Мияко почувствовала, как покраснела, и опустила глаза, стараясь не смотреть ни на кого. Тишина, повисшая в комнате, казалась оглушительной. Она с трудом сглотнула, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.       — Конечно, господин Изуна, я не держу на вас зла... – еле проговорила Мияко, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и спокойно. Она понимала, что сейчас находится под пристальным наблюдением всех присутствующих, и любое неправильное слово или жест могут быть истолкованы неверно.       Изуна, казалось, был доволен ее ответом. Он снова поклонился и вернулся на свое место, в то время как по комнате пронесся тихий шепот. Мадара молча наблюдал за этой сценой, не выдавая никаких эмоций. Лишь легкое движение губ могло намекнуть на его удовлетворение произошедшим. Он прекрасно понимал, какое впечатление это произвело на клан. Изуна, известный своим вспыльчивым характером и высокомерностью, публично извинился перед женой главы. Это был сильный жест, призванный продемонстрировать, что Мияко такой же член клана Учиха и ее должны уважать.       Мадара, не говоря ни слова, поднял руку, призывая к тишине, и старейшины тут же замолчали.       — Господин Такаши, прошу вас, присядьте, – он указал на место возле себя. — Теперь, когда все улажено, предлагаю перейти к обсуждению плана наступления. Мияко, ты можешь идти, — Мадара перевел взгляд на карту, разложенную на столе.       Мияко, почувствовав облегчение от слов мужа, поспешно поклонилась Мадаре и быстро вышла. Оставшись одна в коридоре, она прислонилась к стене, пытаясь успокоить дыхание. Девушка не понимала, почему Мадара решил устроить этот спектакль. В голове роились вопросы, на которые она не находила ответов.       Наконец, немного успокоившись, Мияко решила вернуться в свои покои.       По пути она размышляла об Изуне. Его извинения, возможно, для других и выглядели искренними, но не развеяли тревогу Ватанабэ. В его глазах она по-прежнему видела что-то зловещее, что-то, что заставляло ее чувствовать себя не в своей тарелке. Мияко знала, что ей нужно быть осторожной в общении с ним.       Добравшись до своей комнаты, она облегченно вздохнула. Здесь она чувствовала себя в безопасности. Мияко подошла к окну и посмотрела на умиротворяющий пейзаж, раскинувшийся перед ней. Тишина и спокойствие этого места помогали ей собраться с мыслями.

***

      Прошла почти неделя с того вечера в доме главы Учиха.       Айко сидела перед зеркалом, расчесывая себе волосы, пока ее мать металась из стороны в сторону, высказывая свое недовольство. Девушка старалась не обращать внимания на ее ворчание, сосредоточившись на тонких прядях, струящихся между зубьями гребня.       — Айко! Ты вообще меня слушаешь? - голос Митсу прозвучал особенно резко.       — Да, мама, — ответила она тихо, тяжело вздохнув, стараясь придать своему голосу ровный тон. — Я слушаю.       — Я говорю, что избавиться от этой девки не составит труда, – сказала женщина. — Ею легко манипулировать, я за несколько минут заставила ее поверить в то, что муж ей изменяет.       Рука Айко, которой она расчесывала длинные пряди, застыла. Теперь стало ясно, почему Мияко так ворвалась в комнату, когда они с Мадарой были одни.       Внутри что-то оборвалось, она сжала гребень так сильно, что побелели костяшки пальцев. Мияко, эта милая и наивная девушка, была лишь пешкой в чужой игре, и Айко понимала, что мать не отстанет от нее, пока не добьется своего.       — Что значит «избавиться»? – шокировано спросила Айко, глядя на мать через зеркало. — Ты же не собираешься навредить госпоже Мияко?       Та лишь усмехнулась в ответ.       — Не будь наивной, доченька. В этом мире каждый сам за себя. И если нужно навредить кому-то для достижения своей цели, то так и нужно делать. Особенно, если этот кто-то — такая дурочка, как Мияко.       — Мама, это не шутки, – настороженно произнесла девушка. — Она жена нашего главы, если с ней что-то случится, это никому не сойдет с рук. Да и тем более ее отец, глава Ватанабэ, тоже здесь.       — Глава Ватанабэ… Что он сделает? Пожурит нас? Мадара никогда не выберет эту пигалицу вместо тебя. Женитьба на ней была его глубочайшей ошибкой. Она временное развлечение, игрушка. И когда он пресытится ею, настанет твой час, дорогая. Но чтобы этот час настал, нужно немного помочь судьбе.       — И что же ты собираешься делать?       Митсу подошла ближе, облокотившись на туалетный столик. Ее лицо, обычно приветливое и мягкое, сейчас исказилось в злой гримасе.       — Об этом ты не беспокойся, — отрезала Митсу, сверкнув глазами. — Просто готовься. Когда я скажу, ты должна будешь утешить господина Мадару, погоревав немного, он поймет, что рядом с ним должна быть достойная женщина, а не эта деревенщина. Будь нежной, внимательной, покажи ему, что только ты понимаешь его по-настоящему. Он должен увидеть в тебе ту женщину, которая всегда будет рядом, которая достойна быть его женой и родить наследника.       По спине Айко пробежал холодок. Она знала, что мать способна на все, но представить, что она готова пойти на убийство ни в чем не повинной девушки, было немыслимо. Но Митсу всегда была одержима идеей выдать Айко за Мадару, и теперь, когда ее цель была так близка, она не остановится ни перед чем.       В тот день, когда Мадара сообщил о расторжении их помолвки, Митсу чуть не сошла с ума. Она разгромила собственный дом, перевернула все с ног на голову, разбивая вазы, швыряя подушки и разрывая кимоно, которые она сама же и сшила для свадебной церемонии. Ярость, подобно ядовитому змею, обвивалась вокруг ее сердца, душила, не давала дышать.       — Я не буду в этом участвовать, — твердо сказала Айко, откладывая гребень в сторону и повернувшись лицом к матери. — Я не позволю тебе причинить вред госпоже Мияко.       Глаза Митсу сузились.       — Ты перечишь мне? Не забывайся, Айко. Все, что у тебя есть, и все, чего ты достигнешь, — это благодаря мне. Я посвятила тебе свою жизнь, а ты хочешь все испортить из-за какой-то девчонки?       — Это не просто девчонка, мама. Она жена господина Мадары и принцесса другого клана... — голос Айко задрожал, но в нем звучала решимость. — Я не позволю тебе рисковать жизнью из-за глупой одержимости. Если узнают, что ты что-то сделала жене главы, тебя казнят как изменницу.       — Казнят меня? — Митсу усмехнулась, и в ее глазах промелькнул холодный блеск. — Я уже все предусмотрела, Айко. Никто не узнает о моей причастности. И никто не посмеет обвинить меня, когда господин Мадара останется вдовцом.       Айко покачала головой.       — Я не знаю, что ты задумала, но я не дам тебе этого сделать. Я расскажу Мадаре...       — Ты бы не посмела! – возмутилась она. — Предашь собственную мать?       — Я предана господину Мадаре и своему клану. А ты зашла слишком далеко, мама, – Айко сглотнула, с ужасом смотря на мать. Она видела, как безумие завладело ее разумом, превратив в одержимую марионетку собственных амбиций. Сердце Айко разрывалось от боли и страха. Она знала, что должна остановить мать, но как? Рассказать Мадаре? Но что тогда будет с ее матерью? Бросят в темницу, изгонят из клана или и вовсе убьют.       В голове Айко царил настоящий хаос. Она понимала, что времени у нее почти не осталось. Она должна действовать быстро и решительно, чтобы спасти Мияко и уберечь свою мать от неминуемой гибели по собственной глупости. Айко сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться. Решение созрело в ее голове, как спелый плод. Она должна остановить надвигающуюся трагедию.       — Неблагодарная! – взвизгнула Митсу, ее лицо исказила гримаса ярости. — Я делаю это ради тебя! Чтобы ты заняла свое законное место! Ты упустишь свой шанс и будешь жалеть об этом всю жизнь!       — Мама, послушай меня. Это безумие. Ты рискуешь всем ради призрачной надежды. Прошу тебя, откажись от этого плана, – она попыталась смягчить свой тон, надеясь достучаться до женщины, коснувшись рукой ее плеча.       — Какая же ты дурочка! – выкрикнула Митсу, убирая руку дочери. Ее лицо было красным от возмущения, и было ощущение, что она вот-вот раздуется и лопнет. — Как ты собираешься выйти замуж за господина Мадару, если ничего не делаешь для этого?!       — Он никогда не женится на мне, пойми же ты наконец! – девушка тяжело выдохнула. Она так и не рассказала о том разговоре с Мадарой, но, кажется, пришло время это сделать. Она сделала пару вздохов, мысленно готовясь к реакции матери. — Я... я рассказала ему о своей любви к Акихиро и он пообещал устроить нашу с ним свадьбу...       Митсу замерла, будто ее ударили током. В глазах мелькнула растерянность, сменившаяся яростью, невиданной Айко прежде.       — Ты… что сделала? – прошипела она сквозь зубы, и в ее голосе слышалась смертельная обида.       Айко молчала.       — Что ты сделала? Повтори! — крикнула она, приближаясь к дочери ближе.       — Я выйду за Акихиро, – голос Учихи слегка задрожал. — За мужчину, которого люблю.       Мать неожиданно схватилась за голову, словно от сильной боли.       — Ты не понимаешь... Этот брак — наша надежда на будущее, на безопасность! – кричала мать, хватаясь за грудь. Она тяжело дышала, словно только что пробежала очень долгий путь без остановки.       — Будущее, построенное на моем несчастье? Спасибо, матушка, но я не хочу этого.       — Эгоистка! – вновь крикнула женщина ей в лицо. — Твой отец хотел этого, он сделал все для этого! Чтобы ты стала женой главы клана, чтобы была главной женщиной в клане!       — Моего отца здесь нет, он умер, матушка, так что для меня уже не имеет значения, чего он хотел, – без каких-либо эмоций, уже не ощущая никакого страха, ответила Айко.       Мать задохнулась от возмущения, не находя слов, чтобы ответить.       — Как ты можешь говорить такое... Неблагодарная! Он отдал жизнь, чтобы обеспечить тебе будущее! А ты… – она замолчала, не в силах закончить фразу.       — Он никогда не думал о нас, не обманывай себя, – слегка повысив голос, произнесла Учиха. — Отец изменял тебе, бил и издевался. Ты думаешь, я не видела всех этих шрамов на твоем теле? Он никогда не любил тебя. И меня не любил, ему нужен был сын, наследник, а не бесполезная дочь, и поэтому он даже не смотрел в мою сторону.       — Замолчи! – в глазах Митсу появились слезы. Она смотрела на дочь, словно видела ее впервые. Все эти годы женщина жила во лжи, в самообмане, чтобы хоть как-то оправдать свою сломанную жизнь. Теперь же правда, которую она отрицала, словно холодный душ, обрушилась на нее, обнажая всю боль и горечь прошлого.       — Мама, сколько раз ты теряла нерожденных детей из-за его побоев? Скажи, ты благодарна родителям, которые насильно выдали тебя замуж? Ты хочешь для меня такой же судьбы?       Пощечина прилетела неожиданно, девушка даже не успела ничего осознать. Айко почувствовала жгучую боль на щеке, но не отвела взгляда. В ее глазах не было ни слез, ни страха, лишь решимость, которую мать видела впервые.       Митсу отвернулась, обессиленно опустившись на стул. Горечь и отчаяние читались на ее лице. Айко понимала ее страхи, но жертвовать собой не собиралась. Она повернулась и вышла из комнаты, оставив мать в одиночестве со своими переживаниями. В коридоре она коснулась горящей щеки. Боль была физической, но это ничто по сравнению с той душевной болью, которую она испытывала, осознавая, насколько далеко она отдалилась от матери.       Она больше не была маленькой девочкой, которая будет подчиняться воле других. Она была женщиной, готовой бороться за свое счастье, даже если это означало идти против воли собственной матери. Ее сердце принадлежало другому, и она не собиралась отказываться от этого.       Но сейчас Айко не знала, как ей поступить. Пойти и рассказать обо всем Мадаре или же ждать и надеяться, что ее мать не сделает ничего.       Нет, все-таки она пойдет и расскажет ему все. О том, что ее мать планирует убить его жену. Если она этого не сделает, то будет хуже.       Айко быстро вышла на улицу и направилась к дому Мадары, стараясь сохранять спокойствие, но внутри все дрожало от страха.       Погруженная в свои мысли, девушка не замечала ничего вокруг себя. Она вздрогнула от неожиданности, когда кто-то коснулся ее плеча и повернулась лицом к нему.       — Акихиро... – прошептала Айко.       Мужчина, стоявший перед ней, оглянулся по сторонам и, быстро схватив девушка за руку, потащил ее за какой-то дом, где их не могли увидеть.       — Куда ты так торопишься, – спросил он, удивленный видом своей возлюбленной. — Я тебя зову, а ты не слышишь. Почему ты вышла одна на улицу? Где твоя мать или хотя бы служанка?       Акихиро был гораздо выше девушки, да и почти всех в клане. Это различие в росте между ним и Айко всегда ощущалось, особенно когда они стояли рядом. Хоть сама девушка тоже была довольно высокой, но рядом с этим мужчиной она казалась гораздо меньше, чем есть на самом деле. Ей приходилось немного задирать голову, чтобы видеть его глаза, а он, в свою очередь, слегка наклонялся, когда обращался к ней.       — Что с твоей щекой? – обеспокоенный взгляд мужчины упал на покрасневшую от пощечины щеку.       — Мне нужно поговорить с господином Мадарой, это очень важно, – выпалила Айко, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Она старалась говорить ровно, но тревога выдавала ее.       — Ты разве не знаешь? – вдруг спросил Акихиро. Он нахмурился, заметив ее взволнованное состояние, и взял ее руки в свои, пытаясь успокоить.       — О чем?       — Мы идем на войну, – сказал он тихо, притягивая руки девушки к своим губам и мягко целуя их. — Господин Мадара приказал готовиться. Сейчас он собирает всех воинов, сегодня уже покидаем территорию клана.       Айко отшатнулась, словно от удара.       — Ты... ты... – ее губы задрожали, ком подступил к горлу.       Акихиро крепче сжал ее руки.       — Да, Айко, – выдохнул он. — Я тоже отправляюсь на эту битву. Это мой долг.       Мир вокруг Айко померк.       Акихиро, ее любимый Акихиро должен идти на войну, он снова идет рисковать своей жизнью. Что если на этот раз он не вернется? Эта мысль обожгла ее, словно раскаленное железо, и на глазах появились слезы.       — Ну что ты, любовь моя, почему ты плачешь? – мужчина улыбнулся и бережно коснулся ее щеки, убирая слезы.       — Мне страшно... – прошептала она. — А если с тобой что-то случится? Что я буду делать, как буду жить дальше, если ты...       «...умрешь» — продолжила она мысленно, но озвучить это не смогла.       Он понимал ее страх, разделял его, но не мог показать слабость. Он должен быть сильным ради нее, ради себя, ради клана.       — Я вернусь, Айко, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза. — Я обещаю. Я буду сражаться, чтобы вернуться к тебе. Я же не в первый раз ухожу, любовь моя.       Айко закрыла глаза, и слезы с новой силой потекли по ее щекам. Она знала, что это не пустые слова. Акихиро всегда держал свои обещания.       — Я вернусь, со мной ничего не случится, – мужчина обнял ее, прижимая к себе. — Я же воин из великого клана Учиха, разве мне страшны сражения? – он слегка рассмеялся, пытаясь хоть как-то успокоить возлюбленную.       Айко уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах земли и железа, который всегда сопровождал Акихиро. Она чувствовала, как его тепло проникает сквозь тонкую ткань ее кимоно, пытаясь согреть ее заледеневшую душу.       — И когда все закончится, мы с тобой поженимся. И плевать, если твоя мать будет против.       «Поженимся…» Это слово, как слабый луч солнца, пробился сквозь туман ее отчаяния. Она подняла голову и посмотрела на него.       — Обещай, — тихо произнесла она сквозь слезы. — Обещай мне, что вернешься живым, и мы поженимся.       Акихиро улыбнулся и поцеловал ее в лоб.        — Обещаю, моя Айко, – его голос был нежным и успокаивающим. — Когда я вернусь мы обязательно поженимся. И у нас будет большая семья.       Учиха крепко обняла его, боясь отпустить даже на секунду. Ей казалось, что если она разомкнет объятия, он исчезнет, растворится в воздухе, как утренний туман. Он был ее якорем, ее надеждой, ее единственным светом во тьме. И сейчас этот свет собирался уйти во мрак войны.       — Я буду ждать тебя, Акихиро, — прошептала она. — И каждый день буду молиться, чтобы ты вернулся живым и невредимым.       Она хотела запомнить каждую секунду, каждое его прикосновение, каждый удар его сердца, чтобы потом, в часы тоски и тревоги, вновь и вновь переживать эти мгновения.       Акихиро отстранился, его взгляд был серьезен, но полон любви. Он достал из-за пояса маленький деревянный гребень, искусно украшенный узором розы.       — Возьми это, — сказал он, протягивая его Айко. — Пусть он напоминает тебе о моей любви. Я сам его вырезал и ждал момента, когда смогу отдать тебе.       Девушка взяла гребень, и слезы вновь навернулись на глаза. Это был простой, но такой ценный подарок, сделанный руками любимого человека. Она прижала гребень к груди.       — Хочу, чтобы ты каждый вечер расчесывала им свои прекрасные волосы, – прошептал он, проводя рукой по ее прядям.       Айко молча кивнула, не в силах произнести ни слова.       — Мне пора, Айко. Господин Мадара не любит ждать. Пожалуйста, будь осторожна и береги себя.       Он снова обнял ее, на этот раз еще крепче, словно в последний раз. Затем, не говоря ни слова, резко отстранился и, развернувшись, быстро пошел прочь, в сторону площади, где уже собирались воины клана Учиха. Айко пошла за ним и смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в толпе.