Крик в пустоту

      Такаши Ватанабэ уехал ранним утром после совета. Он должен был подготовить своих людей и вместе с ними прибыть в военный штаб Учиха. Мияко вместе с Мадарой проводили его до ворот, и девушка всеми силами старалась скрыть свою тревогу. Война с Сенджу набирала обороты, и каждая битва могла стать последней. Мияко знала, что ее отец, один из лучших стратегов клана, будет в первых рядах со своими воинами, и не могла не переживать за его жизнь.       После всего произошедшего Мияко приняла решение держаться как можно дальше от Изуны. Ей казалось, что он может навредить ей, если она позволит себе расслабиться. Однако, что было удивительно, деверь и вовсе не обращал на нее внимания, не считая пожелания доброго утра за завтраком. Никаких колких фраз, никаких усмешек с его стороны уже не было, она будто стала невидимой для него.       Однако, несмотря на кажущееся спокойствие, в душе Мияко зрело беспокойство. Тишина Изуны казалась подозрительной, словно затишье перед бурей. Она не могла понять, что кроется за его внезапным равнодушием, и это незнание мучило ее гораздо больше, чем прежние колкости. Девушка ловила себя на том, что украдкой наблюдает за ним, пытаясь разгадать его мысли по выражению лица, по жестам. Но Изуна оставался непроницаемым, и Мияко могла, наконец, выдохнуть с облегчением.       Мадара, напротив, был поглощен подготовкой к войне. Он целыми днями пропадал в штабе, разрабатывая планы и отдавая приказы. Мияко видела его лишь мельком, во время редких трапез, и каждый раз поражалась его сосредоточенности и решимости. Он был лидером, воином, готовым на все ради защиты своего клана. И Мияко восхищалась им.       Вечера, когда он возвращался, были короткими и формальными. Ужин, обмены парой фраз, и снова он исчезал в своем кабинете. Мияко чувствовала, как между ними растет стена, невидимая, но ощутимая.       Она скучала по нему. Не сказать, что они были особо близки, он всегда вел себя сдержанно и отстраненно, но даже эти редкие моменты внимания, короткие взгляды и случайные прикосновения были для нее важны. Сейчас же не было и этого. Она чувствовала себя тенью в его жизни, призраком в доме.       Мияко находила утешение в заботе о доме и саде, стараясь заполнить пустоту хоть каким-то смыслом. Поливала цветы, пропалывала грядки вместе с Михо, хоть та и была категорически против, чтобы госпожа занималась этим, готовила еду. Все эти занятия были лишь способом отвлечься от тягостных мыслей, от чувства одиночества, которое преследовало ее повсюду.       Ватанабэ встряхнула головой, отгоняя от себя все мысли и вышла из уже слегка остывшей воды, сразу же завернувшись в теплое полотенце, которое ей подала Джун.       Девушка прошла в комнату, оставляя за собой едва заметный влажный след на полу. Она села перед зеркалом, рассматривая в отражении, как маленькие капельки воды блестели на ее темных волосах и стекали по лицу и шее.        Она и не заметила, как в комнату вошла Сатоми, держа небольшой поднос с чашкой горячего ароматного чая.       — Держите, госпожа, - служанка поставила поднос перед ней.       — Спасибо, Сатоми. Ты всегда знаешь, что мне нужно, – проговорила Ватанабэ, беря чашку в руки и делая глоток.       Сатоми самодовольно улыбнулась в ответ на ее слова и, взяв чистое полотенце, принялась сушить волосы госпоже.       Мияко закрыла глаза, наслаждаясь теплом и ароматом чая. Она чувствовала, как напряжение медленно покидает ее тело. Сегодня был долгий и утомительный день.

***

      — Вот, – Михо положила на стол свиток с рецептами и указала пальцем на один из них. — Господин Мадара очень любит это.       — Инаридзуси? Уже завтра Мадара покидает клан и отправляется на опасное сражение, а когда вернется — неизвестно, и Мияко хотелось порадовать его любимой едой. От Михо она узнала, что у него действительно есть одно блюдо, которое он очень любит. И на сегодняшнем ужине она подаст его на стол.       Девушка тщательно изучила рецепт и решила во что бы то ни стало приготовить его идеально. Она знала, что Мадара не придаст этому особого значения, но для нее это был способ выразить свою заботу, свою любовь, которую она так тщательно скрывала. Она хотела, чтобы он всегда помнил, что у него есть жена, которая ждет его, которая молится за его здоровье и которая успела полюбить его, несмотря на все трудности в их отношениях.       Мияко тщательно отобрала лучшие ингредиенты: тофу, соевый соус, кунжутное масло и все остальное. Кухня наполнилась аппетитными запахами, и даже Михо, ворчавшая поначалу, не могла скрыть улыбку, наблюдая за стараниями госпожи.       Когда мешочки были готовы, девушка аккуратно выложила их на красивое блюдце и украсила кунжутными семечками и мелко нарезанным зеленым луком. Она с гордостью посмотрела на свое творение. Конечно, не все они получились ровными, но каждый кусочек был сделан с любовью и заботой, и Мияко надеялась, что Мадара почувствует это, когда попробует.       Время ужина настало. Стол был уже накрыт и Мияко с воодушевлением направилась в столовую, в надежде увидеть там мужа, однако войдя туда, она увидела лишь Изуну, что сидел за столом, готовый приступить к трапезе и Михо, которая как обычно стояла возле него.       Сердце Мияко сжалось. Где же Мадара? Она надеялась, что он хотя бы перед отъездом поужинает с ней.       — Брат в своем кабинете, – вдруг сказал Изуна, словно поняв, о чем она думает. — Сказал, что не голоден.       Вздохнув, Мияко молча села на свое место. Она опустила взгляд, стараясь скрыть разочарование. Все ее старания вложенные в приготовление ужина, казалось, пошли прахом. Изуна, заметив ее состояние, усмехнулся уголком губ, но ничего не сказал. Атмосфера за столом была напряженной и гнетущей. Мияко не притрагивалась к еде, лишь машинально переставляя приборы. А ее деверь, в отличие от нее, наслаждался едой, будто ел в последний раз. И вот он дошел до ее инаридзуси и, взяв один мешочек, целиком засунул его в рот.       Мияко невольно затаила дыхание, наблюдая за Изуной. Она ждала, какой будет его реакция. Он медленно пережевал, его взгляд был устремлен куда-то в пространство.       Закончив жевать, он перевел взгляд на Михо и на его лице засияла улыбка.       — Ого, Михо, сегодня ты превзошла саму себя. Получилось очень вкусно, – с воодушевлением говорил он, пальцем указывая на блюдо, приготовленное Мияко. — Конечно, они все разной формы... но на вкус замечательные!       Михо неловко перевела взгляд на Ватанабэ.       — Это готовила госпожа Мияко, – женщина слабо улыбнулась. — Госпожа сегодня весь день провела со мной на кухне и помогала с ужином.       — Вот как, – теперь Учиха смотрел на невестку, на лице уже не было той улыбки. В его глазах не было ни насмешки, ни презрения, лишь какая-то непонятная задумчивость.       — Неплохо, – произнес он. — Даже не думал, что моя невестка так вкусно готовит.       Это прозвучало для Мияко как гром среди ясного неба. Неужели ему понравилось? Неужели он действительно оценил ее старания? Она не знала, что и думать.       — Благодарю, ешьте на здоровье, – ответила Мияко.       — Полагаю, ты старалась для Мадары?       Девушка лишь тихо кивнула.       Изуна усмехнулся. Он взял еще один инаридзуси и, прежде чем отправить его в рот, внимательно осмотрел.       — Зря старалась, он этого не оценит, – сказал он и, доев свой ужин, поднялся из-за стола и подошел к стулу Мияко и встал позади, его руки легли на ее плечи.       Мияко вздрогнула от неожиданности. Ее тело пронзила дрожь от прикосновений Изуны, а по спине пробежал неприятный холодок.       — Мадара слишком поглощен войной, чтобы заметить твою заботу, – прошептал Изуна ей на ухо. — Но ты не расстраивайся, дорогая Мияко. Я оценил. И это, наверное, даже лучше, чем если бы оценил он.       Ватанабэ замерла, словно статуя. Она чувствовала, как его дыхание обжигает ее ухо, а пальцы сжимают плечи. Все ее тело протестовало против этого прикосновения, но она не могла пошевелиться, словно парализованная.       — Но ты продолжай раздвигать перед ним ноги как послушная женушка, и тогда, может быть, он оценит это.       И прежде чем Мияко успела что-либо ответить, Учиха вышел из столовой.       Девушка осталась сидеть за столом, неподвижная и растерянная.       — Госпожа... – заметив ее состояние, Михо мягко дотронулась до девушки и та дрогнула. — Вы в порядке?       Мияко вскочила с места, словно ее обожгло. Она отшатнулась от стола, чувствуя себя грязной и униженной. Слова Изуны эхом отдавались в ее голове, пронзая ее разум словно осколки стекла. Она провела рукой по плечам, пытаясь стереть его прикосновение, но это было бесполезно. Ощущение чужих пальцев, давящих на ее кожу, казалось, въелось в нее навсегда.       Не говоря ни слова, девушка выбежала из столовой, оставив Михо в недоумении. Ей нужно было в место, где она могла бы побыть одна, где не было бы никого, кто мог бы видеть ее слабость. Она мчалась по коридорам, пока не оказалась в своей комнате. Закрыла дверь на засов и прижалась к ней спиной, пытаясь унять дрожь.       Слезы наворачивались на глаза, но Мияко сдержала их. Она не позволит себе плакать. Не позволит Изуне увидеть ее сломленной. Она должна быть сильной. Но как? Как ей справиться с этим ощущением мерзости, как справиться с унижениями? Она понадеялась, что Изуна угомонился, но нет, ничего не поменялось. Стоило ему оставаться с ней в одном помещении без присутствия Мадары, как он тут вылил всю грязь на нее.       С трудом отдышавшись, она подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Она не позволит Изуне сломить себя. Она найдет способ защититься от его нападок. Покажет ему, что он не имеет права обращаться с ней так.       Собравшись с духом, Мияко вышла из комнаты, направившись в кабинет Мадары. Ей нужно было поговорить с ним. Ей нужно было рассказать ему о том, что произошло. Несмотря ни на что, он ее муж, и она заслуживает его защиты.       Вдруг прямо у его кабинета она столкнулась с Сатоми, держащую поднос с едой в руках.       — Сатоми? Что ты здесь делаешь? – Мияко удивленно спросила. Насколько ей известно, в работу Сатоми не входило относить еду для Мадары, поскольку она ее личная служанка, а у него есть свои служанки.       — Я... Михо приказала отнести ужин господину, – от чего-то заикаясь, ответила она.       — Хорошо, я отнесу, – решительно сказала Мияко, забирая поднос из рук Сатоми. – Ты можешь идти.       Служанка удивленно посмотрела на нее, но ничего не сказала, лишь поклонилась и поспешно удалилась. Мияко несколько секунд стояла перед дверью, собираясь с духом. Затем глубоко вздохнула и постучала.       — Войди, – услышала она приглушенный голос мужа.       Мияко вошла в кабинет, стараясь выглядеть как можно увереннее. Ее муж сидел за столом, склонившись над картами и свитками. Он даже не поднял головы, когда она вошла. Девушка тихо подошла к нему и поставила поднос на стол.       Учиха наконец оторвался от бумаг и взглянул на нее, в его глазах на мгновение мелькнула усталость, но тут же сменилась привычной непроницаемостью.       — Мияко? Что-то случилось? – спросил он сухо.       — Я… я просто беспокоюсь за ваше здоровье, вы уже несколько дней не ужинали с нами за одним столом, - проговорила она, чувствуя, как ее щеки заливает краска. Кажется, смотря на лицо мужа, которое даже с этими мешками под глазами выглядело невероятно красиво, девушка и вовсе забыла, с какой целью шла сюда.       Мужчина молча смотрел на нее, словно изучая. Его взгляд был пронзительным и сложным, Мияко не могла понять, что он сейчас чувствует или думает.       — Я не голоден, – коротко ответил он, вновь отводя взгляд к бумагам. — Мне сейчас не до этого. Я должен закончить с этими планами.       Мияко почувствовала, как ее сердце разбивается. Все ее надежды опять рухнули в одно мгновение. Ей хотелось рассказать ему об Изуне, попросить о защите, но сейчас она понимала, что это бесполезно. Мадара слишком поглощен войной, чтобы обращать внимание на ее проблемы. Но нет, она не собирается отступать.       — Но хотя бы попробуйте немного. Я приготовила ваше любимое блюдо.       Мадара нахмурился, молча смотря на поднос перед собой, а затем перевел взгляд на жену. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.       — Ты приготовила?       Он взял один шарик и медленно откусил кусочек, тщательно пережевывая. Мияко затаила дыхание, наблюдая за ним.       — Неплохо, – наконец произнес он, съев весь мешочек и потянувшись за следующим.       Мияко облегченно вздохнула. Легкая улыбка тронула ее губы, словно маленький росток, пробивающийся сквозь землю. Она смотрела на мужа с надеждой, готовая к тому, чтобы попытаться наладить отношения, несмотря на все, что произошло. Возможно, между ними еще не все потеряно. Возможно, она сможет вернуть его расположение, хотя бы немного.       Когда он доел последний кусочек, она быстро убрала поднос и отложила его куда-то в сторону.       — Спасибо, Мияко, – произнес он, не поднимая головы. — Было вкусно.       Эти простые слова прозвучали для нее как музыка. Она почувствовала прилив сил и решимости.       — Я рада, что вам понравилось, – сказала она с улыбкой.       Он ничего не ответил и снова уткнулся на бумаги перед собой.       Мияко не решалась уйти. Она стояла, словно тень, наблюдая за сосредоточенным лицом мужа. Ей хотелось коснуться его волос, разгладить морщинки у глаз, но она боялась нарушить его уединение.       — Мадара, – начала она робко, — я знаю, что вы заняты, но… вы уж слишком напряжены, – она обошла его и встала за спиной.       — Позвольте мне немного позаботиться о вас. Как ваша жена, я должна следить за тем, чтобы вы не нагружали себя, – прошептала она ему на ухо и начала медленно массировать его плечи и шею, пытаясь снять напряжение в мышцах. Он вздрогнул от ее прикосновений и еще больше удивился от ее действий, не ожидая от жены такой смелости.       Учиха не отстранился, позволяя ей делать то, что она хочет. Мияко чувствовала, как постепенно он расслабляется под ее руками. Она продолжала массировать его плечи и шею, вкладывая в каждое движение всю свою нежность и заботу.       Мадара закрыл глаза и откинулся на спинку стула, он чувствовал тепло ее рук на своих плечах, и это ощущение было приятным и успокаивающим. На мгновение он забыл о войне, о клане, о своих обязанностях. Он просто наслаждался ее прикосновениями.       Когда пальцы девушки коснулись его висков, глава клана невольно застонал от удовольствия. Он не позволял себе проявлять слабость, но сейчас, в этот момент, ему было все равно. Он просто хотел, чтобы это продолжалось.       Мияко улыбнулась про себя, видя его реакцию. Она чувствовала, как он глубже вдыхает и выдыхает, расслабляясь все больше и больше и продолжала массировать его голову, легко касаясь его волос. В тишине комнаты слышалось только их дыхание, и это создавало интимную атмосферу.       В один момент Мадара почувствовал напряжение в низу живота и направил туда взгляд, чтобы увидеть палатку между своих ног.       Мужчина резко отстранился от Мияко. Он смущенно прокашлялся, пытаясь скрыть свою эрекцию. Ему было неловко признавать тот факт, что он возбудился только от ее прикосновений.       Мияко уставилась на мужа, заметив изменение в его поведении. Она не понимала, что произошло, и ее сердце бешено заколотилось от страха, что она чем-то неосознанно разозлила его.       — Я сделала что-то не так? – тихо спросила она, боясь его реакции.       Мадара вдруг усмехнулся покачал головой.       — Нет, ты все сделала как надо, – он встал, возвышаясь над ней и взял ее за талию, аккуратно притягивая ближе к себе.       Мияко затаила дыхание, чувствуя его близость. Она не знала, что произойдет дальше, но ее тело уже откликалось на его прикосновения.       Когда он прижал ее к своему телу, девушка почувствовала, как его достоинство упирается в нее и кровь тут же прилила к ее щекам. Она явно не ожидала такого. Неужели он из-за нее возбудился? Она подняла взгляд на мужа, его глаза горели каким-то новым, незнакомым ей огнем. Он медленно наклонился, и его губы коснулись ее губ. Мияко замерла на мгновение, а затем ответила на его поцелуй. Это было нежно, робко, но в то же время страстно и требовательно.       Учиха углубил поцелуй, и тело Ватанабе охватывало дрожь. Она обхватила его шею руками, притягивая его еще ближе. На миг она забыла обо всем на свете, кроме этого поцелуя, кроме Мадары.       Учиха медленно приподнял ее, усадил на стол, скидывая все бумаги и свитки на пол и расставив колени в стороны, встал между ними. Его глаза горели диким огнем, а губы слегка искривились в хищной ухмылке. Он наклонился еще ближе к ней и его голос стал низким и интимным.       — Я хочу тебя,– прошептал он.       Мияко вздрогнула. Она почувствовала его сильные руки на себе, когда он подхватил ее и посадил на стол. Она покраснела, когда он раздвинул ее колени и встал между ними, прижимаясь к ней своей эрекцией. Ватанабэ чувствовала, как ее сердце учащенно колотилось в груди, когда она смотрела в глаза своего мужа.       — Мадара, может... пойдем в спальню? – смущенно спросила она. Для нее было странно заниматься этим на столе. Но муж проигнорировал ее просьбу.       Он подцепил край ее воротника, медленно сдвигая ткань вниз, освобождая плечо и ключицы. Мияко тихо охнула, вцепляясь пальцами в край стола с обеих сторон от себя.              Мадара вдохнул нежный запах ее кожи, наслаждаясь ее реакцией. Он наклонил голову к ее шее, оставляя на ней серию легких поцелуев. Она чувствовала его губы на своей коже, его горячее дыхание, пробуждающее в ней сладкую истому. Мурашки пробегались по всему телу. Ей хотелось прижать его голову ближе к себе, но она просто держала руками край стола, стараясь хоть немного контролировать эмоции.       Голова Мияко запрокинулась назад, и она тихонько простонала, чувствуя его язык на своей коже. Тело дрожало с каждым прикосновением, каждая клеточка ее тела откликалась на его касания жаром. Она пыталась удерживать воздух в легких, ее руки сильнее вцепились в ткань его одежды.       — Мадара... – сладко простонала она.       Он резко втянул воздух через зубы, услышав свое имя с ее губ. Это прозвучало так сладко, что он почувствовал, как его возбуждение усилилось.       Он скомкал подол ее кимоно и потянул его вверх, обнажая нижнюю часть ее тела. Учиха с жаром наблюдал, как с каждой новой обнаженной частью тела его жена выглядит все более соблазнительной. Он не мог оторвать от нее взгляда, все его тело горело от желания, руки слегка дрожали от нетерпения.       Мадара снял с себя хаори и откинул в сторону, следом за этим он высвободил свой возбужденный орган и погладил его.       Учиха стоял перед ней и еле сдерживался. Она сейчас была так прекрасна: тело покрылось мурашками, губы чуть приоткрыты, а глаза затуманены желанием. Он знал, что она нуждается в нем так же, как и он в ней. Учиха сжал зубы, удерживая себя от того, чтобы сразу не взять ее, как зверь, ведь он знал, что нужно быть нежнее.       Но больше терпеть сил у него не было. Он не удосужился снять с нее нижнее белье, а просто отодвинул его в сторону и преподнес член к ее влагалищу.       Мияко слегка вздрогнула от предвкушения, когда почувствовала его прикосновение. Мадара нежно провел кончиком члена по ее влажным губам, вызывая у нее новый стон, а затем медленно вошел.       Учиха издал глубокий гортанный стон. Он замер на мгновение, его тело содрогнулось, пока он наслаждается ощущением.       Мияко обвила его бедра ногами. Каждый его толчок отдавался волной наслаждения по всему ее телу.       Темп его движений нарастал, становясь все более интенсивным и требовательным. Она отвечала ему с той же страстью, с той же жаждой. Комната наполнилась звуками их прерывистого дыхания и громкими стонами, которые, казалось, слышали все в доме.       — Мадара... – снова простонала она его имя.       Он сжал ее бедра сильнее и ускорил темп до предела.       Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, и это подстегнуло его еще больше. Мадара двигался все быстрее и глубже, пока не достиг своего пика. Мощные толчки сотрясли его тело, и он излился в жену с громким стоном.       Мияко вскрикнула, ее тело содрогалось в такт его оргазму. Она чувствовала, как его семя наполняет ее, и это было самым восхитительным ощущением в ее жизни.       После того, как волна удовольствия схлынула, Мадара медленно отстранился от нее, тяжело дыша. Он аккуратно вынул свой член из нее, оставляя за собой мокрый след. Мияко слабо простонала, ощутив пустоту.       Все еще смущенная, она отвела взгляд. Она чувствовала себя немного растерянной, но в то же время невероятно счастливой. Никогда раньше она не испытывала ничего подобного.       Мадара помог ей спуститься со стола. Он аккуратно поправил ее кимоно.       — Пойдем спать, я устал, – сказал он, беря ее за руку. Мияко кивнула, и они вместе направились в спальню, оставив после себя беспорядок на столе и на полу.