Крик в пустоту

      Мияко проснулась очень рано.       На улице было еще темно, но солнце уже начинало подниматься на горизонте. Она повернулась на бок и ее глаза удивленно расширились, увидев Мадару, мирно спящего рядом. Его темные волосы растрепались на подушке, а лицо казалось умиротворенным. Улыбнувшись, Мияко нежно провела пальцами по его щеке, убирая непослушные пряди с лица и наслаждаясь таким редким моментом, когда может прикоснуться к нему.       Вспомнив, как они с Мадарой провели эту ночь вместе, ее улыбка стала еще шире. Она знала, что это был один из тех моментов, которые она будет помнить всю свою жизнь.       В комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием мужчины. Мияко почувствовала прилив нежности, и ее сердце наполнилось теплом. Еще пару месяцев назад она и поверить не могла, что сможет полюбить этого человека, за которого ее выдали замуж против воли, которого она боялась как огня. Но время неумолимо меняет все.       Мияко наклонилась и легонько поцеловала Учиху в лоб.       Ее пальцы нежно коснулись его щеки. Мадара не шелохнулся. Ватанабэ улыбнулась, наблюдая за тем, как он безмятежно спит. В этом сне он казался уязвимым, лишенным своей обычной суровости и неприступности. Она поймала себя на мысли, что хотела бы навсегда сохранить этот момент, запечатлеть его в своей памяти, как самое драгоценное сокровище.       Солнце поднялось выше, и лучи стали проникать в каждый уголок дома.       Мияко вздохнула. Предстоящая битва с Сенджу вызывала в ней тревогу. Она знала, что Мадара — сильный воин, но война есть война, и в ней нет места гарантиям. Ее сердце сжалось от одной мысли о том, что с ним может что-то случиться. Она отгоняла эти мысли прочь, стараясь верить в его непобедимость.       Осторожно, чтобы не разбудить мужа, Мияко встала с кровати и направилась к окну. Она смотрела, как первые лучи солнца окрашивают небо в нежные оттенки розового и оранжевого. День обещал быть ясным, но в ее душе царила смутная тревога.       Мияко прикрыла глаза, стараясь унять дрожь в руках. Ей хотелось остановить время, задержать этот миг, когда все было так спокойно и безмятежно. Но она знала, что это невозможно.       Девушка оперлась руками о подоконник, чувствуя прохладу дерева. Открыв глаза, она глубоко вдохнула свежий утренний воздух, наполненный запахом росы и цветов из сада. Ей нужно было собраться с мыслями, найти в себе силы поддержать Мадару перед битвой. Она понимала, как много для него значит эта война, как он стремится к власти. И хотя не всегда разделяла его амбиции, она любила его и хотела быть рядом, что бы ни случилось.       Девушка повернулась и посмотрела на спящего мужа. В его лице по-прежнему читалась безмятежность. Мияко подошла к нему и села на край кровати. Она провела рукой по его волосам, чувствуя их шелковистость.       — Будь осторожен, - прошептала она, зная, что он не слышит.       Внезапно Учиха открыл глаза. Он смотрел на нее несколько мгновений, словно не понимая, где находится. Затем его взгляд прояснился, и он приподнялся.       — Ты уже проснулась, - произнес он хриплым от сна и довольно строгим голосом. — Почему не разбудила меня?       Мияко улыбнулась в ответ, стараясь скрыть волнение.       — Я хотела дать вам поспать подольше...       Мадара нахмурился, но в его глазах промелькнуло что-то похожее на благодарность. Он сел на кровати, потянулся, разминая плечи. Его тело, сильное и мускулистое, излучало силу и уверенность. Мияко невольно залюбовалась им.       — А еще я просто хотела побыть с вами еще немного. – она взяла его руку в свою, нежно сжимая. — Пожалуйста, будьте осторожны. Вернитесь ко мне целым и невредимым.       Мадара посмотрел на нее долгим, пристальным взглядом.       — Я вернусь, - сказал он уверенно. — Я всегда возвращаюсь.       Он встал с кровати и, накинув на себя хаори, направился к двери, оставив Мияко наедине со своими мыслями.       Ватанабэ смотрела ему вслед, чувствуя, как тревога снова подступает к горлу.       Собравшись с духом, она встала и направилась в ванную, чтобы привести себя в порядок. Ей нужно было выглядеть сильной и уверенной, когда выйдет провожать его.       Умывшись и переодевшись, она вышла из комнаты и направилась на кухню.       Там уже вовсю хлопотала Михо и остальные служанки, готовя завтрак. Мияко поздоровалась и тоже принялась помогать им.       Однако на утреннюю трапезу, конечно, ни у кого не было времени, все готовились. Мадара с Изуной сразу отправились на тренировочную площадку, где молодые воины готовились к предстоящему сражению.       Отправиться в военный штаб, где клан Ватанабэ уже ожидает их, они решили ближе к вечеру. Воины Учиха, облаченные в доспехи, стояли ровными рядами, их лица выражали решимость и готовность к бою. Мадара и Изуна, возвышавшиеся над ними, казались воплощением силы и власти.       Вдруг к главе клана подбежал запыхавшийся молодой парень в таких же доспехах, как и остальные.       — Господин Мадара, есть новости от лазутчиков! – его голос дрожал, видимо, от того, что он долго бежал, но он старался говорить внятно. — Клан Сенджу в сопровождении кланов Узумаки и Шимура надвигаются на наши земли!       Мадара нахмурился. Эта новость не стала для него неожиданностью. Союзники Сенджу – это плохо. Узумаки известны своими техниками запечатывания, а Шимура, хоть и не такой известный клан, всегда отличались хитростью и коварством.       «Чертов Хаширама... не терял времени зря и обзавелся сильными друзьями.» – пронеслось в голове Мадары.       — Сегодня мы покажем, кто истинные хозяева этих земель, — громко произнес он, его голос эхом разнесся по площади. — Покажем этим выскочкам Сенджу, что значит мощь клана Учиха!       Воины ответили громогласным кличем, их голоса слились в единый рев, полный решимости и силы. Мияко наблюдала за происходящим издалека, ее сердце болезненно сжималось. Она видела, как Мадара садится на коня и возглавляет войско, его фигура, облаченная в доспехи, казалась несокрушимой.

***

      Мияко еще долго стояла там, смотря куда-то в даль. Заходить в дом совсем не было желания.       Солнце уже клонилось к закату, когда войско Учиха скрылось за горизонтом. Мияко почувствовала, как ноги подкашиваются, и опустилась на ближайшую скамью. В голове шумело. Она знала, что ей нужно чем-то заняться, отвлечься от тягостных мыслей, но ни на что не было сил.       Вдруг она заметила фигуру Айко, идущую к ней. Мияко напряглась, раздумывая, что подруге ее мужа может быть нужно, если она целенаправленно движется в ее сторону.       Айко подошла ближе и, поприветствов девушку, присела рядом с ней.       — Тяжело провожать его на войну, не правда ли? – тихо спросила она.       — Ты и представить себе не можешь, насколько тяжело, – процедила Мияко сквозь зубы, стараясь сдержать гнев.       Айко, казалось, не заметила враждебности в голосе Мияко. Она вздохнула и посмотрела на алеющее небо. Ее лицо казалось печальным и умиротворенным одновременно.       Но Ватанабэ была очень зла. Сейчас любовница ее мужа сидит рядом и говорит, как тяжело провожать его на войну. Да как она вообще посмела сюда явиться. Из-за нее у Мияко отношения с Мадарой чуть было не испортились.       Пальцы девушки побелели, так сильно она сжимала край скамьи.       — Я знаю, что вы чувствуете, госпожа Мияко. Поверьте, я знаю, каково это – ждать и бояться за любимого человека.       Мияко резко повернулась к ней, в глазах бушевал огонь.       — Ты? Ты знаешь? Да ты понятия не имеешь! Ты спишь с ним, а потом приходишь ко мне и говоришь, что понимаешь? Ты просто… лицемерка!       — Да что вы такое говорите? – Айко в недоумении вскочила с места, удивленно смотря на нее. — Уверяю вас, между мной и Мадарой ничего нет и не было!       Мияко усмехнулась. Сейчас она сама на себя не была похожа.       — Не строй из себя невинность, Айко. Я знаю правду.       Айко отшатнулась, словно ее ударили. В ее глазах плескалось непонимание.       — Но это неправда! Клянусь, госпожа Мияко, между нами ничего не было! Я всегда относилась к Мадаре лишь как к другу и главе нашего клана.       Мияко смерила ее презрительным взглядом.       — Друг и глава клана, который делит с тобой постель? Не смеши меня.       — Это ложь! — вскрикнула Айко, и слезы навернулись на ее глаза.       Она вспоминала слова матери о том, что намеренно ввела в заблуждение молодую жену главы. — В тот вечер моя мать... обманула вас, желая, чтобы вы покинули клан и Мадару...       Мияко замолчала, пытаясь переварить услышанное. Слова Айко прозвучали настолько искренне, что заставили ее усомниться в своей уверенности.       — Что... Зачем ей это? — с сомнением в голосе спросила Мияко, хотя в душе уже закрадывались первые сомнения.       — Мама всегда хотела, чтобы я была с Мадарой. Она видела во мне идеальную пару для него, верную и послушную жену, которая будет думать только о благе клана. Но я никогда не разделяла ее чувств. Я люблю другого, и Мадара знает об этом, – призналась Айко. Однако рассказывать о том, что ее мать планирует что-то против Мияко, она не осмелилась. То ли беспокойство за Митсу взяло вверх, то ли что-то еще, но она пока что предпочла молчать.       Мияко опешила. Она не знала, что и думать. В голове царил хаос, смешались гнев, обида и недоверие. Неужели она все это время ошибалась? Неужели ее ревность была напрасной? Но Мадара не отрицал своей связи с Аяко, вот что было странно.       Мияко закрыла лицо руками. Воспоминания о той ночи, когда она застала Мадару и Айко вместе, всплыли в памяти с новой силой. Теперь, когда пазл сложился, она поняла, как легко ее обманули, играя на ее чувствах и неуверенности.       Мияко почувствовала, как ее охватывает новая волна злости, на этот раз направленная на Мадару. Как он мог так поступить с ней... Почему позволил ей мучиться от ревности и сомнений?       — Он… он просто позволил мне думать о самом худшем, — прошептала Мияко, чувствуя предательство.       Однако она все же испытала облегчение от того, что у Мадары нет любовницы, по крайней мере, это не Айко.       Учиха сочувственно посмотрела на Мияко и тихо произнесла:       — Мой любимый мужчина тоже сейчас на войне... Когда он вернется, мы с ним обязательно поженимся.       — Кто он? – тихо спросила Мияко, чувствуя, как гнев постепенно отступает, уступая место любопытству и… облегчению.       — Его зовут Акихиро, – с нежной улыбкой ответила Айко. — Он тоже сейчас сражается вместе с Мадарой. Я жду его возвращения так же, как и вы ждете своего мужа.       Мияко подняла взгляд на Айко, замечая в ее глазах искреннюю любовь и надежду.       — Акихиро… Я не знаю такого, – пробормотала Мияко, чувствуя себя все более и более глупо.       — Он не так известен, как Мадара. Но он храбрый воин и добрый человек.       Наступила тишина, нарушаемая лишь пением птиц, готовящихся ко сну. Мияко и Айко сидели рядом. Ватанабэ вдруг почувствовала, что между ними исчезла та невидимая стена враждебности, которая разделяла их все это время. Впервые за все это время она увидела в этой девушке не соперницу.       — Я зря обвиняла тебя... прошу прощения за это, – неловко произнесла Мияко.       — Все хорошо. Я понимаю, почему вы так думали.       — Пожалуйста, обращайся ко мне просто по имени, давай без формальностей! – настроение Мияко поднялось в одно мгновение.       — Хорошо, – улыбнулась Айко. — Мияко.       Попрощавшись с девушкой, Ватанабэ вернулась в дом. Ужин прошел в одиночестве, было непривычно сидеть одной за столь большим столом.       Ночью, когда Мияко уже собиралась пойти спать, послышался стук в дверь. Любопытство девушки взяло вверх и она пошла смотреть, кто пришел в столь поздний час.       — Михо, кто это может быть? – спросила она служанку, которая шла открывать дверь.       — Не знаю, госпожа, но гостей мы не ждали, – женщина пожала плечами.       Служанка, немного помедлив, распахнула дверь.       — Здравствуй, Михо, – прозвучал тихий, но уверенный голос молодой женщины, стоявшей на пороге.       Михо, казалось, застыла на месте. Ее глаза расширились от удивления, было видно, что она явно не ожидала увидеть эту женщину.       — Кто вы? – спросила Мияко, не выдержав напряженияния.       — Ну же, дорогая, представь меня этой девочке, – улыбнулась нежданная гостья. — И впусти, наконец, внутрь, я замерзла.       Михо, казалось, очнулась от транса. Она перевела взгляд с гостьи на Мияко, словно пытаясь решить, что ей делать. Наконец, с тяжелым вздохом, она проговорила:       — Это госпожа Кими, – служанка вновь перевела взгляд на гостью. — Бывшая наложница покойного господина Таджимы.