Крик в пустоту

      — Господин Мадара изгнал эту женщину из клана и ему бы не понравилось то, что она снова здесь!       Мияко застыла, растерянно смотря то на Михо, то снова на Кими. В воздухе повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев.       «Выгнал… за что?» – этот вопрос не прозвучал вслух, но застыл в ее глазах. В голове роились разные мысли. Что же такого натворила эта женщина, раз Мадара так резко обошелся с ней?       Кими усмехнулась, словно прочитав ее мысли.       — Мадара всегда был вспыльчив, – проговорила она так спокойно, словно это был какой-то пустяк. — Не стоит обращать внимания на слова служанки. Старые обиды… они имеют свойство забываться.       Она снова повернулась к Михо, и ее взгляд в миг изменился, став более холодным.       — Неужели ты настолько забыла прошлое, что не можешь проявить немного милосердия? Не боишься, что я расскажу Мияко о том, кем ты была раньше?       Служанка побледнела.       — Ты... – хотела она что-то сказать, но слова предательски застряли в горле.       Ватанабэ теперь была еще в большем недоумении. Что за прошлое скрывала Михо? И какое отношение к этому имела Кими? В голове образовался хаос из вопросов, на которые она не знала ответов.       — Михо? – тихо позвала Мияко, пытаясь понять, что происходит.       Служанка взглянула на нее. В ее глазах плескался страх, смешанный с отчаянием.       — Это неважно, госпожа Мияко, – пробормотала Михо, — Это дела давно минувших дней.       — Неважно? – Кими презрительно фыркнула. — Для тебя, может, и неважно. Но Мияко имеет право знать, с кем делит кров.       Она снова повернулась к Мияко.       — Михо ведь не всегда служила этому дому, – начала она.       Мияко вдруг почувствовала, как внутри поднимается волна негодования. Какое право имеет эта Кими, появившаяся из ниоткуда, угрожать Михо.       Михо — верная служанка Мадары, которая служила еще и его отцу и матери, и какие бы скелеты ни прятались в ее шкафу, это не повод для шантажа и угроз. Да, история Кими тронула ее до глубины души, однако она не может позволить ей и дальше общаться в таком тоне. То, что в прошлом она была наложницей главы не дает ей право на это. Да и раз ее изгнали из клана, должно быть, причина на это была серьезная.       — Довольно! – неожиданно выкрикнула Мияко, и ее голос, обычно тихий и спокойный, прозвучал твердо и властно. — Если у Михо есть что скрывать, она сама расскажет мне об этом, когда посчитает нужным.       Обе женщины удивленно вскинули брови, явно не ожидая такой реакции от девушки.       — А вы, Госпожа Кими, – Мияко повернулась к ней, и в ее взгляде не было и следа растерянности, лишь непривычная для нее решительность, — если вы пришли сюда, чтобы сеять раздор, то вам здесь не место. Кто вы такая, чтобы судить Михо и решать, что мне нужно знать? Вы гостья в этом доме, и я требую уважения к его обитателям.       Кими на мгновение потеряла дар речи. Она медленно перевела взгляд с Мияко на Михо, и в ее глазах мелькнула тень досады. Она явно не ожидала, что тихая и скромная Ватанабэ проявит такую твердость. Какое-то время она молчала, словно обдумывая свои дальнейшие действия.       — Как скажешь, Мияко, – наконец произнесла она, в ее голосе больше не было и намека на высокомерие. – Я лишь хотела как лучше. Не хотела, чтобы тебя обманывали.       — А сейчас мы зайдем в дом и ты, Михо, расскажешь мне, почему Мадара изгнал эту женщину, – сказала она, идя впереди.       Внутри дома повисла напряженная тишина, словно каждый предмет затаил дыхание, ожидая развязки. Все служанки, включая Сатоми и Джун, не понимали, что происходит, но и влезать, конечно, не осмелились. Мияко уселась в кресло, на котором обычно сидит ее муж. Михо встала напротив. Кими же, словно тень, осталась стоять чуть подальше, буравя служанку не совсем добрым взглядом.       — Михо, расскажи мне все, пожалуйста, – уже более спокойно попросила девушка, глядя на служанку.       — Госпожа... эта женщина — убийца, – ответила ей Михо, указав пальцем на Кими. — Она была обвинена в отравлении покойной госпожи.       Мияко вздрогнула, словно от удара. Обвинение было настолько серьезным, что она не сразу смогла поверить. Убийца? Кими, с ее печальной историей, убийца? Она бросила быстрый взгляд на нее, пытаясь увидеть в ее лице хоть какое-то подтверждение или опровержение, но та лишь опустила голову, словно признавая свою вину.       — Это правда? – спросила Мияко, чувствуя, как в голосе появляется дрожь.       Кими медленно подняла голову, и в ее глазах, полных раскаяния, застыла боль.       — Да, это правда. Меня обвинили в отравлении госпожи... Но я не делала этого! Меня подставили.       Михо презрительно фыркнула.       — Подставили? Все улики указывали на вас. Господин Мадара лично нашел яд в ваших вещах.       — Я и тогда отрицала свою вину, и сейчас говорю, что я этого не делала! – в отчаянии воскликнула Кими. — Я любила госпожу. Я никогда бы не причинила ей вреда. Меня оклеветали. Я была нежеланной наложницей, и кому-то было выгодно меня убрать.       — Если вы невиновны, почему не доказали это? – спросила Мияко, стараясь сохранять спокойствие. — Почему позволили себя изгнать?       Кими горько усмехнулась.       — Разве у меня был выбор? Мадара и Изуна были в ярости, оба были ослеплены горем. А все улики против меня. Никто не хотел слушать оправдания жалкой наложницы. Меня просто вышвырнули, как ненужную вещь, сказав, что спокойной смерти я недостойна.       — Не говори глупостей! – крикнула на нее служанка. — Ты за несколько дней до смерти госпожи Кагами прямо сказала ей, что смерть близка, а после этого ее отравили! Да и яд был в твоих покоях!       — Да, я предсказала ей скорую кончину, но это не значит, что убила ее я! – Кими не переставала защищаться. Ее волосы, которые еще утром были аккуратно уложены, теперь все растрепались, лицо слегка покраснело, а голос дрожал. — Я лишь... я лишь нагадала ей это! Хотела предостеречь...       — Нагадала? – вдруг заинтересовалась Мияко. Она слегка выпрямилась на кресле.       Кими кивнула.       — Этим даром обладали все женщины в моей семье, – произнесла Кими. — и мне он передался тоже. Я умею гадать, умею предсказывать судьбы людей, однако это принесло мне лишь беды...       Мияко нахмурилась. Гадания и предсказания всегда казались ей чем-то интересным. Она вспомнила, как многие девушки из ее клана ходили к гадалкам, желая узнать, за кого выйдут замуж. Мияко же было запрещено ходить к ним, поскольку ее отец считал это полной дуростью.       «Если она действительно обладает даром предвидения, то почему не предвидела собственную беду?» – подумала она.       — И вы не предвидели, что вас обвинят в убийстве? – с сомнением спросила Мияко.       — Нет, – тихо ответила Кими, — мой дар не всесилен. Я вижу лишь отрывки, фрагменты будущего. Я не могу контролировать то, что вижу, и не всегда понимаю, что они означают. Я и твою судьбу увидела, Мияко. На твоих руках все написано.       — Ложь! – выпалила Михо. — Она лжет вам в глаза, госпожа! Не верьте ни единому ее слову!       Мияко замолчала, обдумывая услышанное. Слова Кими о ее судьбе заставили ее насторожиться. Что она могла увидеть? Счастье или горе? Жизнь или смерть? Ей стало немного не по себе. Она вспомнила, как женщина вчера так внимательно смотрела на ее руки.       — Об этом вы хотели поговорить со мной тогда? – спросила она. — Рассказать мне о моей судьбе?       Кими кивнула.       — Да, деточка. Видения, что мне являются, не сулят тебе ничего хорошего. Вокруг тебя сгущаются тени, плетутся интриги. Тебе грозит опасность, причем исходит она оттуда, откуда меньше всего ожидаешь.       Мияко почувствовала, как по спине пробежал холодок. Несмотря на недоверие к гаданиям, слова Кими поселили в ее душе тревогу. Что за опасность ей грозит? И кто является ее источником?       — Как это? Кто-то хочет мне навредить? – спросила она, не в силах сдержать волнение.       Женщина кивнула.       — Кто?       — Я не знаю, – покачала она головой, — Видения приходят ко мне лишь обрывками. Я вижу лишь последствия, но не причины. Я знаю лишь, что тебе нужно быть осторожной. Не доверять никому. Особенно тем, кто рядом с вами.       Мияко перевела взгляд на Михо, которая стояла, сверля взглядом Кими. Неужели она намекает на служанку? Но Михо всегда была верна Мадаре и его семье. Не может быть, чтобы она желала ей зла.       — Хватит! – вдруг воскликнула Михо, — Госпожа, это все бредни, этой женщине верить нельзя и нужно выгнать ее, пока поздно не стало!       — Подожди, Михо, – остановила ее девушка. — Я хочу еще послушать о вашем гадании, госпожа Кими. Прошу, скажите, что еще вы увидели?       — Судьба твоя будет тяжелой, деточка, – женщина подошла к Мияко, взяла за обе руки и начала разглядывать их. — В этом доме тебе причинят очень много боли, будешь страдать... Змею на груди согреешь.       — Что... что все это значит? — Мияко в шоке смотрела на нее с испуганными глазами.       — Значит, что не все люди здесь тебе добра желают. Есть тот, кто улыбается в лицо, а за спиной плетет интриги. Змею, говорю тебе, пригреешь на груди. Предательство будет там, где меньше всего ожидаешь. Но не отчаивайся, деточка. У тебя сильный дух, просто его нужно разбудить.       Мияко почувствовала, как ее ладони похолодели. Она попыталась вырваться из хватки Кими, но та держала ее крепко, словно предчувствуя ее желание сбежать от услышанного. Слова о предательстве эхом отдавались в голове, порождая хаос и смятение.       — Будет и любовь, но и она принесет испытания. Большие испытания. Но если сумеешь пройти через все, найдешь истинное счастье. Главное — слушай свое сердце и доверяй интуиции. Она тебя не подведет, – Кими медленно провела пальцем по ее ладони.       — Другом окажется тот, от кого помощи вовсе не ждешь.       Мияко оцепенела. Все это звучало как гром среди ясного неба. Предательство? Интриги? Кто может желать ей зла? Кто скрывается под маской доброжелательности?       — Госпожа, – вновь обеспокоенно заговорила Михо. — Нужно выгнать эту женщину, пока не поздно! Если господин узнает, что она здесь...       Мияко задумалась над чем-то, а затем покачала головой, отгоняя неприятные мысли.       — А как вы осмелились вновь прийти сюда? – спросила Мияко, вновь возвращаясь к изначальной теме разговора. — Не побоялись, что вас убьют?       Кими прикусила губу. Конечно, она прекрасно знала, что если бы Мадара увидел ее здесь, то непременно лишил бы ее головы, именно поэтому она подобрала момент, когда его и Изуны, как и большинства мужчин, нет в клане. Таким образом ей было легко пробраться в селение незамеченной.       — Я знала, что Мадары с Изуной нет, – ответила женщина тихо. — Мне нужно было забрать кое-что...       — Кое-что?       Кими замялась, словно не хотела отвечать.       — Да, кое-что. Вещь, которая имеет для меня большую ценность. Она должна быть в кабинете господина Таджимы... Если он, конечно, остался нетронутым.       — И что это за вещь? — настаивала Мияко. Ей было любопытно узнать, что могло быть настолько важным для этой женщины, что она рискнула вернуться в место, где ей грозила смерть. — Шкатулка, – ответила она. — Небольшая лакированная шкатулка с изображением разных цветов.       — И вы готовы рисковать жизнью ради какой-то шкатулки? – спросила Мияко, не скрывая удивления.       Кими посмотрела ей прямо в глаза.       — Это не просто шкатулка, Мияко. Это подарок, сделанный руками любимого человека, – на последних ее голос прозвучал тихо, и, казалось, дрогнул. — И если мне суждено умереть, то я умру, пытаясь вернуть ее. Таджима сделал ее для меня...       Мияко задумалась. В словах Кими звучала неподдельная тоска, а в глазах отражалась глубокая печаль. История этой женщины, обвиненной в убийстве и потерявшей все, тронула ее. Возможно, она и правда виновна. А возможно, ее оклеветали, а шкатулка - единственная память о счастливых днях.       — Хорошо, – произнесла Мияко, принимая решение. — Раз эта вещь так ценна для вас, то вы можете забрать ее. Но вы должны пообещать, что после того, как заберете шкатулку, немедленно покинете территорию клана.       Кими с благодарностью посмотрела на девушку.       — Обещаю.       Мияко кивнула и обратилась к Михо: — Проводи госпожу Кими в кабинет господина Таджимы.       — Но госпожа, вход в эту комнату запрещен, – сказала Михо.       — Почему? – удивилась девушка.       Кажется, Мияко замечала закрытую комнату в дальнем крыльце дома, куда никто не входил. Дверь была уже старой, было видно, что ее никто долгое время не открывал.       — Кабинет был опечатан сразу после смерти господина Таджимы, – пояснила служанка. — Господин Мадара не разрешает никому туда входить. Это было его личное распоряжение.       Мияко нахмурилась. Странно, зачем Мадаре понадобилось запирать кабинет отца? Что там такого, что нужно было скрыть от посторонних глаз? Но, с другой стороны, ее это не касалось. Она все равно собиралась помочь Кими забрать ее шкатулку.       — Ты знаешь, где ключи от него? – обратилась Ватанабэ к Михо.       — Они... у меня, – колеблясь, ответила женщина. — я не убирала их и всегда носила вместе с другими ключами, однако никогда не воспользовалась ими после смерти господина.       — Я беру на себя ответственность, – твердо сказала Мияко. — Никто не узнает об этом.       Михо все еще колебалась, но, повинуясь приказу госпожи, неохотно согласилась. Она бросила на Кими злобный взгляд, полный ненависти, и повела ее к выходу из комнаты. Мияко тоже пошла за ними.       Они прошли по длинным коридорам поместья, погруженным в полумрак. Михо шла впереди, недовольно цокая каблуками сандалий, а Кими и Мияко следовали за ней.       Наконец, они подошли к дальней двери, на которой висел большой замок. Михо достала из кармана связку ключей и начала перебирать их один за другим, пока не нашла нужный. Замок с щелчком отворился, и служанка толкнула дверь, пропуская всех внутрь.       Кабинет был запылен и заброшен, словно время здесь остановилось в день смерти Таджимы. На полках стояли старинные книги, на стенах висели свитки с каллиграфией, а в углу стоял массивный письменный стол. Кими огляделась, пытаясь найти нужную ей вещь.       Ее взгляд остановился на небольшом сундучке, стоявшем на столе. Сердце ее забилось сильнее. Она подошла к нему и открыла его. Внутри лежали какие-то бумаги и небольшая деревянная шкатулка, украшенная резьбой в виде цветов. На глазах Кими выступили слезы. Это была она, шкатулка, которую Таджима сделал для нее своими руками.       Кими взяла шкатулку в руки и прижала ее к груди. Все эти годы она мечтала лишь об одном — снова увидеть ее, снова почувствовать тепло рук любимого человека. Теперь, когда она наконец держала ее в руках, ей казалось, что все пережитые страдания были уже позади.       Мияко и Михо молча наблюдали за Кими. Мияко видела, как дрожат плечи женщины, как по щекам катятся слезы. Михо же, напротив, смотрела на Кими с презрением. Ей было непонятно, как можно так ценить какую-то безделушку, рискуя жизнью. В ее глазах Кими оставалась убийцей, предательницей клана.       Кими, наконец, оторвалась от шкатулки и обернулась к Мияко. Ее лицо было мокрым от слез, но в глазах светилась благодарность.       — Я заберу ее и уйду, как и обещала, — сказала Кими, дрожащим голосом. — Спасибо тебе, Мияко. Ты очень добра, – произнесла она, вытирая слезы. — Слишком добра для этого дома. Но, поверь мне, доброта — это не всегда сила. Иногда это слабость, которой могут воспользоваться. Ты похожа на весенний цветок... Такая же нежная и хрупкая. Береги себя, деточка, этот мир жесток, особенно для таких, как ты.       Кими, крепко прижимая шкатулку к груди, покинула кабинет, а затем и клан, оставаясь незамеченной.

***

      Мияко сидела у себя в спальне. Джун и Сатоми она отправила спать, поскольку было уже довольно поздно.       Она была в глубоких раздумьях, когда Михо, постучав, вошла в комнату.       — Госпожа, с вами все в порядке? – тихим голосом спросила женщина. — Обе ваши служанки беспокоятся за вас. Сказали, что вы и слова за весь вечер не проронили.       Ватанабэ выдохнула.       — Я не знаю, Михо, – прошептала Мияко, чувствуя себя совершенно растерянной. – Что, если она права?       Михо не нужно было гадать, о чем речь.       — Забудьте все, что наговорила эта сумасшедшая! Она наплела вам всякой ерунды.       — Но что, если мне действительно грозит опасность? – не могла успокоиться Ватанабэ.       Михо вдруг подошла ближе и мягко положила руки на плечи девушки.       — Я не позволю никому причинить вам вреда, госпожа. Я всегда буду рядом, чтобы защитить вас, если это будет в моих силах.       Мияко посмотрела в преданные глаза служанки и попыталась поверить в ее слова. Но сомнения, посеянные Кими, уже пустили корни в ее душе.