Крик в пустоту

      Мияко лежала у мужа на груди, прислушиваясь к его ровному дыханию и биению сердца. Его пальцы медленно перебирали ее волосы, время от времени касаясь кожи шеи, оставляя за собой мурашки.       Она не решалась пошевелиться, боясь разрушить этот неожиданный момент близости. Мадара никогда не позволял себе такого — после секса он либо сразу отворачивался и засыпал, либо вставал, одевался и уходил в свой кабинет. Но сегодня... сегодня все было иначе.       Мияко проводила пальцем по шрамам на груди Мадары, чувствуя подушечками неровные края заживших ран.       — Мой отец... он был в порядке? – ее голос прозвучал тише, чем она планировала.       — Да. Почти не пострадал, – ответил мужчина.       Мияко приподнялась на локте, изучая лицо мужа. В полумраке комнаты его черты казались еще резче.       — Почему «почти»? – не унималась она.       — Потому что ни один настоящий воин не выходит с поля боя без царапин. Он получил пару несерьезных ран, но уже в пути залечил их.       Она опустила взгляд, чувствуя странное облегчение. Отец, конечно, не проявлял к ней тепла, но она не могла не беспокоиться за него.       Мияко снова опустила голову на грудь Мадары, прислушиваясь к его сердцу. Его пальцы снова заскользили по ее волосам, но теперь их движения казались чуть более механическими, будто его мысли были далеко.       — Твой дядя спрашивал о тебе, – произнес он.       Он слегка напрягся, сжав челюсти, вспоминая про тот разговор. Его пальцы на секунду застыли в ее волосах, но затем продолжили свое медленное движение.       — Дядя Шоичи?       — Он осмелился прийти ко мне с угрозами – мужчина произнес это почти спокойно, но в голосе слышалось явное раздражение.       Мияко вновь приподнялась и села на кровати, чтобы лучше видеть лицо мужа, прикрывая грудь одеялом.       — Что он сказал? — спросила она.       — Что если ты пожалуешься на что-то и если с тобой что-то случится, то он меня убьет, – Учиха протянул руку и провел пальцем по ее щеке, и это прикосновение было одновременно нежным и пугающим. — Забавно... Он единственный человек, кто осмелился угрожать мне в лицо и остаться после этого в живых.       Мияко замерла. Она знала, что дядя всегда был безрассудным и довольно вспыльчивым, но угрожать Мадаре... Это было равносильно самоубийству. И все же где-то глубоко внутри ей было приятно, что кто-то заботится о ней настолько.       — Он... он не думал, что говорит, – пробормотала Мияко. — Дядя Шоичи всегда обо мне беспокоился. Пожалуйста, не держите на него зла.       Учиха слегка приподнял бровь, наблюдая, как Мияко пытается оправдать своего дядю. Его пальцы медленно скользнули от ее щеки к подбородку, мягко приподнимая ее лицо, чтобы она не могла отвести взгляд.       Девушка почувствовала, как жар разливается по ее лицу. Она попыталась отвернуться, но его пальцы слегка сжались, удерживая ее на месте.       — Как очаровательно ты краснеешь, – его голос стал низким, а в глазах вспыхнула едва уловимая искра азарта. — Интересно, это из-за твоего дяди... или из-за меня?       — Я... я не краснею, – пробормотала она, но предательский румянец выдавал ее с головой.       — Врать ты не умеешь, жена. Но это даже мило, – Мадара усмехнулся, отчего у девушки по спине пробежал холодок.       Мужчина резко присел, притягивая Мияко к себе и целуя в шею, заставляя ее вздрогнуть.       — Просто знай, – его зубы слегка вцепились в нежную кожу, — что если этот старик еще раз спросит о тебе, я расскажу ему во всех подробностях...       Мияко широко раскрыла глаза.       — Как его милая племянница кричит подо мной от удовольствия...       — Мадара!       — Как краснеет, когда я...       — Что вы такое говорите! – она в отчаянии закрыла ему рот ладонью, но он лишь рассмеялся — низко, глубоко.       Мадара легко поймал ее запястье, отводя ладонь ото рта. Его губы растянулись в хищной ухмылке, когда он увидел, как алое зарево заливает не только ее щеки, но и шею, грудь — будто он и правда уже рассказал дяде все те непристойные подробности, которыми шутливо угрожал.       — Я что, сказал неправду? – он нарочно медленно провел языком по ее внутренней ладони, чувствуя, как дрожь пробегает по ее телу. — Или ты боишься, что он действительно спросит, а я отвечу?       Мияко попыталась вырваться, но его хватка была железной. В его глазах горел азарт — он наслаждался ее смущением.       — Вы же не сделаете этого... – ее голос звучал неуверенно, потому что она знала — Мадара способен на все, если ему захочется.       — А что, если сделаю? – его пальцы скользнули вниз, обвивая ее горло без давления, лишь ощущая учащенный пульс под кожей. — Скажу ему, как его скромная племянница на самом деле любит, когда ее прижимают к кровати... Как она задыхается и громко стонет, когда я трахаю ее.       Мияко возмущенно ахнула, но ее тело предательски отозвалось на его слова, вспоминая те самые моменты.       — Твое тело само за тебя говорит, – его рука скользнула ниже, под одеяло, и Мияко резко вдохнула, поняв, куда она направляется. — Вся горишь... и уже не от стыда.       — Может, я все-таки расскажу ему? Чтобы он знал, что его угрозы — пустой звук, – его голос стал опасным шепотом, — Потому что его племянница принадлежит мне. И ей это... нравится.       Она не успела ответить — его рот накрыл ее, целуя грубо и властно. А когда его пальцы нашли чувствительную точку между ее бедер, она издала тихий стон, который лишь заставил его ухмыльнуться еще шире.       — Вот и все, что мне нужно было услышать...       Мияко не могла подавить дрожь, пробежавшую по ее телу, когда пальцы Мадары играли с ее самым уязвимым местом. Она стиснула зубы, пытаясь не издавать звуков, но каждое его движение вырывали у нее предательские стоны и вздохи.       — Не зажимайся, – прошептал он, касаясь ее лба губами. — Я и так знаю, как ты звучишь.       Она сжала руками простыни. Мадара не спешил, его прикосновения были медленными, почти невыносимыми — будто он намеренно растягивал каждый момент, чтобы она почувствовала все до последней капли.       — Мадара... – ее голос дрогнул, когда его пальцы скользнули глубже.       — Что, женушка? – он приподнял бровь, наслаждаясь ее беспомощностью. — Хочешь, чтобы я остановился?       Она не ответила, лишь закусила губу, но ее бедра сами подались навстречу его руке.       — Ах, вот оно что, – он усмехнулся, чувствуя, как она трется о его пальцы. — Ты хочешь больше.       Ватанабэ закрыла глаза, слишком смущенная, чтобы смотреть на него. Но Мадара не позволил ей спрятаться — он наклонился и вновь захватил ее губы в поцелуй, резкий и требовательный, заглушая ее стоны.       Его свободная рука скользнула в ее волосы, слегка потянув, заставляя ее откинуть голову назад.       — Смотри на меня, – приказал он, и она не смогла ослушаться.       Его глаза горели в полумраке, словно два угля, и она чувствовала, как ее тело тает под этим взглядом.       — Хорошая девочка, – прошептал он, ускоряя движения.       Мияко вцепилась в его плечи, ногтями впиваясь в кожу. Она была на грани, ее дыхание сбивалось, сердце бешено колотилось — и все из-за него.       — Мадара, я...       — Да, я знаю, — его голос звучал почти нежно, если бы не хищная ухмылка. — Кончай.       И она не смогла сопротивляться. Волна накрыла ее, заставив выгнуться и вскрикнуть, но он заглушил ее крик своим ртом, не давая ей ни секунды передышки.       Когда дрожь немного утихла, он медленно вытащил пальцы, наблюдая, как она тяжело дышит. Мадара наклонился к ее уху, его горячее дыхание обожгло кожу.       — В следующий раз, когда он спросит о тебе, я расскажу ему, как ты кончаешь на мои пальцы.       Она ничего не ответила, просто без сил упала на кровать. Ее грудь быстро вздымалась, а тело все еще подрагивало от пережитого наслаждения. Мадара, довольный проделанной работой, лег рядом, закинув руки за голову.

***

      Мадара проснулся рано утром и ушел в свой кабинет. Он замер на пороге, его взгляд скользнул по чернильным разводам на столе, затем опустился к пустой чернильнице. В воздухе витал едва уловимый аромат жасмина — явный признак того, кто здесь был.       Он медленно провел пальцем по испачканной поверхности стола, уголок его губ непроизвольно дрогнул.       «Как ребенок», — подумал он, представив, как Мияко, наверняка, в панике пыталась стереть следы своего преступления.       Через пару минут следом за Мадарой в кабинет вошел Изуна, зевая и протирая глаз. Он потянулся, лениво развалившись в кресле напротив Мадары. Его взгляд скользнул по чернильным пятнам на столе.       — Что это? – Он провел пальцем по разводам, поднимая бровь. — Служанка напортачила? Не стоит спускать им все с рук, урежь жалование, они итак слишком много получают.       Мадара хмыкнул, откинувшись в кресле.       — Служанки здесь не при чем.       Изуна удивленно взглянул на брата, но быстро все понял.       — О-о-о... Значит, это твоя жена устроила тут чернильный потоп? — он ехидно усмехнулся. — Интересно, чем она занималась в твоем кабинете... Может, писала любовное письмо кому-то?       — Что за бред, Изуна, – старший Учиха закатил глаза. — И чего ты такой вялый, не выспался?       — Ага... Выспишься тут при таких орах, – пробурчал Изуна в ответ, снова зевая.       Мадара замер на секунду, но тут же его лицо снова стало непроницаемым.       — Какие оры?       — Ну, те, что у тебя в спальне были, – снова усмехнулся он. — Мияко-то обычно тихая, но вчерашней ночью...       — Ты подслушивал? – перебил его Мадара, чувствуя волну раздражения.       — Ой, да ладно тебе, – Изуна фыркнул, скрестив руки за головой. — Все в этом доме слышали, как твоя скромная жена охала и стонала, как самая опытная шлюха.       — Изуна, — голос Мадары стал опасным, но младший брат лишь махнул рукой.       Однако в его глазах мелькнула настороженность. Он знал, что перешел черту, но отступать было не в его характере.       Мадара медленно встал, его тень легла на стол, покрытый чернильными пятнами.       — Если ты еще раз позволишь себе назвать мою жену шлюхой, – он наклонился вперед, опираясь ладонями о стол. — я вырву твой язык и засуну его тебе в глотку.       Изуна замер. Он видел, как темные глаза брата вспыхнули алым — ненадолго, но достаточно, чтобы понять: это не шутка. Тишина повисла между ними, густая и тягучая. Потом Изуна резко рассмеялся, откинувшись в кресле.       — Боже, ты что, влюбился в нее? – он покачал головой, но смех звучал нервно. — Ладно, ладно, больше не буду. Хотя, должен сказать, это забавно — Мадара Учиха, который всех презирает, дрожит над своей маленькой женой.       Мадара стиснул зубы.       — Вон! – прорычал он, уже не в силах терпеть издевательства брата.       Младший Учиха поднялся, потягиваясь, но на пороге обернулся с хитрой ухмылкой.       — Кстати, если Мияко теперь будет так орать каждую ночь, я требую, чтобы вы переехали в дальнюю часть дома.       Мадара схватил свиток со стола и швырнул ему вслед, но Изуна ловко увернулся, смеясь. Дверь захлопнулась как раз вовремя — второй свиток грохнулся в дерево.