Крик в пустоту

      Мадара медленно распахнул дверь спальни, его шаги были тяжелыми, но тихими, а взгляд ледяным. Мияко сидела у окна и вышивала на канве. Она не сразу заметила присутствие мужа, увлеченная своей работой. Мадара невольно засмотрелся на нее, в свете фонарей лицо его жены было еще красивее, длинные ресницы отбрасывали тонкие тени на щеки. На секунду он даже забыл обо всем, что произошло пару минут назад и для чего вообще сюда шел.       Он задумался. А стоит ли вообще винить ее в чем-то, не разобравшись? Разве эта девушка способна на обман и лицемерие? Нет. Слишком наивная, слишком добрая для этого.       Мадара подошел ближе, и тень от его высокого силуэта упала на Мияко. Она вздрогнула от неожиданности, наконец заметив его, и подняла глаза.       — Вы вернулись! – с радостью в голосе произнесла Ватанабэ. Отложив вышивку в сторону, она встала.       Он продолжал молча смотрел на нее, изучая каждую черту лица, словно видел ее впервые. Как спросить ее об этом? Как сказать, что старейшины сомневаются в ее способности родить ему наследника? Мадара знал, что если он скажет про вторую жену или наложницу, это точно разобьет сердце Мияко. Учиха не был глуп или слеп, он прекрасно понимал, что его жена влюблена в него. Видел, какими глазами она смотрит на него, как трепещет рядом с ним.       Он ощущал себя странно. Никогда раньше он не заботился о чувствах других людей, а сейчас будто боялся причинить боль жене. Нет, он был уверен, что не любит ее так, как она его, однако некая привязанность, возможно, была.       — Мияко, – наконец произнес мужчина, его голос прозвучал резче, чем он планировал.       — Что-то случилось? – девушка замерла, уловив напряжение в его тоне.       Мадара медленно выдохнул, скрестив руки на груди.       — Старейшины подняли вопрос о наследнике. Больше нельзя тянуть с этим.       Он заметил, как ее щеки слегка покраснели, а дыхание участилось. Она прикусила нижнюю губу, вероятно, обдумывая то, что он сказал.       — Я... Конечно, я понимаю и готова родить вам ребенка, – произнесла она, заикаясь.       Мияко произнесла это так искренне, с таким трепетом, что Мадара почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Ее щеки горели румянцем, а глаза как будто блестели.       Он задумался, а готов ли он сам к этому? Он знал, что быть отцом это большая ответственность. Если у него родится сын, он будет обязан обучить его всему, что знает сам, вырастить настоящего воина, который возглавит клан после него. А если родится дочь... Мадара замер, ощутив странное чувство где-то в груди. Он представил крошечную девочку с глазами, как у Мияко, с ее мягкими чертами и беззащитной улыбкой.       Мадара внезапно осознал, что никогда всерьез не задумывался о потомстве. Войны и власть — все, что занимало его мысли. Но сейчас, глядя на Мияко с ее горящими от преданности глазами, он впервые представил все это. Но Учиха резко оборвал свои мысли. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он не позволит себе слабости, ему нужно вести себя как раньше, не показывая своей «мягкости».       — Старейшины считают, что раз до сих пор ничего не произошло, то ты бесплодна.       Ее глаза расширились, губы слегка разомкнулись от неожиданности. Мадара видел, как дрожат ее ресницы, как пальцы судорожно сжимают шелк кимоно.       — Нет... – проговорила она, качая головой. — Это не правда, я абсолютно здорова!       — Мияко, говори мне правду, – твердо произнес он. — Ты принимаешь что-то, чтобы предотвратить беременность? Не бойся, я не буду тебя наказывать за это.       — Нет! Зачем мне это делать? – тут же ответила она. Ее глаза горели искренним недоумением.       — Я не буду обвинять тебя, не имея никаких доказательств, – сказал Мадара, отходя в сторону и отвернувшись. — Но у тебя есть один месяц, чтобы забеременеть.       Мияко застыла, в расширенных глазах читался немой вопрос.       — Один месяц? – ее голос дрогнул.       — Да. Тридцать дней и ночей, – он снова медленно приблизился к ней. — За это время я лично удостоверюсь насколько ты «здорова».       Его ладонь легла на ее живот — твердо, почти властно. Мияко резко вдохнула, чувствуя, как жар разливается по всему телу.       — Утром я отведу тебя к одному лекарю, будь готова, – сообщил он, после чего оставил ее одну.       Мияко осталась стоять посреди комнаты, ее пальцы сжимали ткань кимоно. В ушах звенело от резких слов мужа, а в горде будто застрял ком. Один месяц...       Она медленно опустилась на колени, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Губы ее дрожали, но слез не было — только холодное, липкое ощущение страха. А что, если у нее действительно что-то не так?       Но медики в ее родном клане всегда говорили, что она здорова.

***

      На следующее утро, как и обещал, Мадара пришел за ней. Он не сказал ни слова, лишь кивнул в сторону выхода. Мияко молча последовала за ним, сердце бешено колотилось в груди.       Дорога казалась бесконечной. Она шла, опустив глаза, чувствуя на себе тяжелый взгляд мужа.       Лекарем оказался пожилой мужчина, его седые волосы были собраны в небрежный пучок и сам он выглядел небрежно.       — Разденьтесь до пояса и ложитесь сюда, госпожа, — коротко бросил он, указывая на низкое ложе, покрытое чистой тканью.       Мияко застыла, бросив беглый взгляд на мужа. Он стоял у двери, неподвижный, сверля ее взглядом. Он кивнул, давая понять, чтобы та делала все, что ей говорят.       Мияко медленно развязала пояс своего кимоно, пальцы слегка дрожали, когда ткань соскользнула с ее плеч, обнажая хрупкие плечи и тонкую линию ключиц. Воздух в комнате был прохладным, и она почувствовала, как по коже пробежали мурашки.       Она легла на жесткое ложе и стиснула зубы, стараясь не выдать своего волнения.       Кайто, так звали этого лекаря, приблизился, его морщинистые руки были сухими и шершавыми, как осенние листья. Он начал с пульса — два пальца легли на ее запястье, прислушиваясь к ритму.       — Слишком учащенный, – пробормотал он, не глядя на нее. — Но это скорее от волнения.       Затем его пальцы переместились к ее животу, надавливая в определенных точках. Мияко закусила губу, стараясь не закричать.       — Дышите ровно, — попросил он.       Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как его пальцы скользят ниже, исследуя область ниже пупка. В глазах потемнело от стыда — она никогда не была так обнажена перед чужим мужчиной. И хуже всего то, что Мадара наблюдал за этим, стоя в дверях с каменным лицом. Конечно, девушка и не догадывалась, что мужчина перед ней — евнух, ведь никто не удосужился сообщить ей об этом.       Лекарь нажал сильнее, и она невольно вскрикнула.       — Холода нет. Матка на месте, не смещена.       Мияко почувствовала, как ее лицо заливает жар. Она не решалась поднять глаза, но сквозь ресницы видела, как лекарь отходит к столу и что-то записывает на грубом листе бумаги. Его движения были неторопливыми, будто время здесь текло медленнее.       — Все в порядке, – наконец произнес он, обращаясь к Мадаре. — Никаких физических препятствий нет. Но я дам вам список некоторых трав, которые способствуют быстрому зачатию.       Сердце Мияко ёкнуло. Она не знала, может ли радоваться этому. Если причина не в ней… Значит ли это, что проблема в Мадаре? Но даже подумать об этом было страшно.       Она осторожно приподнялась, торопливо натягивая кимоно на плечи, стараясь не встречаться взглядом ни с лекарем, ни с мужем. Ей потребовалось несколько попыток, чтобы завязать пояс как следует.       Мадара так и не сдвинулся с места. Его темные глаза, холодные и нечитаемые, были прикованы к ней.       — Господин, — сказал мужчина, протягивая ему лист бумаги, на котором написал все названия необходимых лечебных трав, — если хотите, я могу осмотреть и вас.       Тишина в комнате стала густой, как смола. Мияко замерла, не смея даже дышать.       — Нет необходимости, – резко ответил Мадара. — Мы уходим.       Он развернулся и вышел, не оглядываясь. Мияко поспешила за ним, чувствуя, как ледяное напряжение между ними сжимает ей горло.       Дорога домой была еще тяжелее, чем путь сюда. Мияко едва поспевала за его широкими шагами, ее тонкие сандалии шуршали по пыльной дороге. Каждый вздох казался ей слишком громким в этой давящей тишине.       Они вернулись в дом как чужие. Мадара исчез в своем кабинете, хлопнув дверью так, что дрогнули перегородки. Мияко осталась стоять в пустом коридоре, ее пальцы бессознательно теребили край рукава.       — Неужели плохие новости? – вдруг послышался издевательский голос Изуны.       Мияко резко обернулась, застигнутая врасплох. Изуна прислонился к деревянной колонне, его тонкие губы растянулись в язвительной ухмылке. В глазах светилось торжество, казалось, он поджидал ее здесь специально. Деверь вероятно знал, что происходит и куда они с Мадарой ходили. Ну конечно, на вчерашнем совете он ведь тоже присутствовал.       Мияко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие.       — Все в порядке, – тихо ответила она, не желая давать Изуне повода для дальнейших насмешек.       — О, правда? – он оттолкнулся от колонны и медленно подошел ближе, изучая ее лицо с неприкрытым любопытством. — Тогда почему наш дорогой глава семьи в таком настроении?       Мияко сжала губы. Она не знала, что ответить. Да и нужно ли? Изуна не отставал и вряд ли отстанет, что бы она ни сказала. Он кружил вокруг нее, как хищник, явно наслаждаясь ее дискомфортом.       — Может быть, ты просто неспособна дать ему наследника? – усмехнулся он. — Забавно получается. Союзники подсунули нам бракованную девку.       Сердце Мияко сжалось, но она не подала виду. Подняв глаза, она встретила его насмешливый взгляд.       — Я не понимаю, о чем вы говорите, господин Изуна, – произнесла Мияко, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо, несмотря на внутреннюю дрожь. Она отступила на шаг, желая увеличить дистанцию между ними.       Изуна усмехнулся, его глаза сузились.       — Не притворяйся, что не понимаешь, Мияко. Если ты не можешь выполнить свою главную задачу, то зачем ты здесь?       Он сделал еще один шаг вперед, загнав ее в угол. Мияко чувствовала, как спина упирается в холодную стену.       — Мадара не позволит вам говорить со мной в таком тоне, – вымолвила она, собрав остатки смелости.       Изуна расхохотался, его смех был холодным и неприятным.       — Ты думаешь, он будет защищать тебя, когда разочарован тобой? Ты — лишь инструмент, Мияко. Инструмент, который, как оказалось, не выполняет свою функцию.       Ватанабэ почувствовала, как слова Изуны вонзились в нее, словно осколки стекла. Он сделал еще один шаг, и она почувствовала, как его тело почти касается ее.       — Не будь такой наивной, Мияко, – он наклонился ближе, его дыхание коснулось ее уха и девушка ощутила слабый запах саке. — Мадара использует всех, кто ему нужен, ради достижения своих целей. И когда ты перестанешь быть полезной, он выбросит тебя, как сломанную игрушку.       — Почему вы так говорите? – ее голос дрогнул от обиды.       Изуна отстранился, окинув ее презрительным взглядом.       — Потому что это правда. Открой глаза. Ты думаешь, ему есть до тебя дело? Ты для него — всего лишь способ укрепить союз с твоим кланом, не более.       Мияко молчала, не зная, что ответить. Слова Изуны ранили ее. Она надеялась, что между ней и Мадарой есть что-то большее, чем просто политический союз. В последнее время он вел себя с ней очень мило, они спали вместе почти каждую ночь и девушка начала верить, что ее муж тоже начинает влюбляться в нее. Но, возможно, она действительно была наивной.       — Не расстраивайся, невестка, – произнес Изуна, растягивая последнее слово. — Если случится так, что мой брат разведется с тобой, то я, так уж и быть, возьму тебя к себе в качестве наложницы.       Мияко вздрогнула от его слов, чувствуя себя как никогда оскорбленной. Ярость вспыхнула в ее груди, заглушая страх, смущение и все остальное. Прежде чем она сама осознала, что делает, ее рука взмахнула и со всей силы опустилась на его щеку.       Звук пощечины гулко разнесся по коридору. Изуна на мгновение замер, его лицо исказилось от шока. На его бледной скуле проступил красный след от удара.       Мияко не стала дожидаться реакции Изуны. Ее сердце бешено колотилось, а в ушах стоял гул. Прежде чем он успел опомниться, она резко оттолкнулась от стены и рванула прочь по коридору.       Ватанабэ распахнула двери в свою комнату с такой силой, что они ударились о стену. Она влетела внутрь и тут же захлопнула их за собой. Прислонившись спиной к двери, она почувствовала, как колени подкашиваются. Сердце бешено стучало, кровь гудела в ушах.       «Что я наделала?» — мысль пронеслась в голове, заставив ее содрогнуться. Она ударила Изуну. Деверя. Брата Мадары. Того, кто, казалось, только и ждал повода, чтобы навредить ей.       Мияко медленно сползла на пол, обхватив руками колени. Губы дрожали, а в глазах стояли предательские слезы. Она сжала веки, пытаясь взять себя в руки.       «Он заслужил это. Он не имел права говорить со мной так! Он оскорбил меня...»       Она сжала кулаки, вцепившись в складки одежды, пытаясь хоть как-то унять дрожь, но тело не слушалось. Плечи вздрагивали, дыхание сбивалось, прерываясь короткими, едва слышными рыданиями. Она прижала ладони к лицу, словно стыдясь самой себя, стыдясь этих слез, этой слабости. А слезы текли сами, капая на кимоно, оставляя темные пятна на дорогой ткани.