Крик в пустоту

      Мияко резко обернулась, услышав голос мужа. Его черные волосы были слегка растрепаны, а глаза медленно скользнули по каждому присутствующему.       — Мадара… – прошептала девушка, чувствуя и облегчение, и тревогу одновременно.       Глава клана медленно прошел в гостиную. Его взгляд на мгновение задержался на разбитом столике, опрокинутых чашках, на лице Мияко, еще влажном от слез.       — Я вижу, гости уже успели устроить беспорядок, – произнес он спокойно.       Шоичи замер на месте, его тело напряглось, он не отводил взгляда от Мадары, а пальцы лишь сильнее сжали рукоять катаны. Мияко инстинктивно шагнула назад, к Изуне, чувствуя, как от дяди исходит какая-то негативная энергия. Даже Такаши слегка приподнял бровь, наблюдая за ним.       — Ах, сам великий глава клана Учиха почтил нас своим присутствием! – мужчина саркастически развел руками и наклонился вперед. — Как мило, что вы наконец-то решили появиться. Уж не отвлекаем ли мы вас от важных дел?       Мадара лишь хмыкнул, не отвечая на явную провокацию. Он медленно подошел к Мияко, игнорируя Шоичи, и остановился рядом с ней. Его пальцы коснулись ее плеча, слегка сжимая.       — Ты в порядке? – тихо спросил он, делая вид, будто ему действительно интересно.       Мияко кивнула, ее глаза засияли, смотря на мужа. Это, казалось, заметили все присутствующие.       Шоичи наблюдал за этим с нарастающим раздражением.       — Поздно проявлять заботу, Учиха, – язвительно протянул он. — Где ты был, когда твою жену травили? Где ты был, когда она потеряла ребенка?       Мадара медленно повернул голову в сторону мужчины. Мияко почувствовала, как пальцы мужа слегка дрогнули на ее плече. Она посмотрела на него, но его лицо оставалось непроницаемым.       — Шоичи Ватанабэ, – его голос был уставшим. Он сделал пару шагов к нему, становясь напротив. — Вы пришли в мой дом как гость, так ведите себя соответствующим образом.       — Я пришел сюда не как гость, – мужчина усмехнулся. — Я пришел за Мияко. Она не должна была выходить замуж за такого человека, как ты. Она заслуживает лучшего.       В гостиной повисла тишина. Ватанабэ намеренно обращался к Мадаре без всякого уважения, словно пытаясь вывести его из себя. Мияко же застыла, не зная, что сказать или сделать.       Тишину в гостиной разорвал резкий звук металла.       Шоичи первым двинулся, его катана сверкнула в свете ламп, вырвавшись из ножен одним плавным движением. Глаза горели ненавистью, и он бросился вперед.       Мадара даже не изменился в лице. Он молниеносно среагировал, и в следующий миг его собственная катана уже встретила удар Ватанабэ с оглушительным звоном.       Изуна мгновенно оттащил Мияко к стене, где стоял Такаши, подальше от схватки. Сам он хотел бросится вперед, чтобы встать между ними, но Такаши резко схватил его за руку, оттаскивая назад.       — Вы с ума сошли? – его голос прозвучал резко.       Учиха лишь в недоумении уставился на отца невестки.       Искры разлетелись в воздухе, когда клинки Шоичи и Мадары сошлись в противостоянии. Ватанабэ атаковал с бешеной скоростью, каждый удар был точным, с явным намерением убить противника, но Мадара легко уворачивался.       — Я предупреждал тебя, Учиха! – прошипел Шоичи, отступая на шаг и тут же бросаясь в новую атаку. — Я говорил, что если с ней что-то случится, я уничтожу и тебя, и весь твой клан!       Мадара не ответил. Вместо этого он внезапно изменил стойку и в следующий миг сильно ударил рукоятью катаны в солнечное сплетение Ватанабэ, заставив того согнуться от боли.       — Я даю тебе последний шанс остановиться, – громко произнес он.       Шоичи, однако, не сдавался. Он резко выпрямился, размахнулся и нанес удар снизу, пытаясь задеть противника по ребрам. Но тот лишь слегка отклонился, позволив клинку пролететь в сантиметрах от своего тела.       Мияко, наблюдая за схваткой, чувствовала, как сердце бешено колотится в груди. Ее ладони вспотели, а в горле стоял ком. Она видела, как дядя снова и снова наносит удары и поняла, что если это продолжится, кто-то из них погибнет. Она взглянула на Изуну с мольбой в глазах. Он и сам не мог больше стоять в стороне. Его пальцы сжались в кулаки, и он резко шагнул вперед, несмотря на попытки Такаши удержать его.       — Хватит! – крикнул он. — Вы оба ведете себя как дети!       Но ни Мадара, ни Шоичи даже не взглянули в его сторону. Такаши, понимая, что слова не действуют, тоже бросился вперед, пытаясь вклиниться между ними.       — Шоичи, одумайся! – как бы громко он ни кричал, мужчина не слышал его. В тот же момент он резко замахнулся, и Такаши едва успел отпрыгнуть назад, избегая случайного ранения.       Мияко не могла больше это терпеть. Ее счастью не было предела, когда она увидела дядю спустя столько времени, но сейчас, когда он бросался на ее мужа, готовый пролить кровь на территории союзника, она чувствовала... обиду? Ей не хотелось этого признавать, но все так и было. Ее руки дрожали, а в ушах стоял звон. Девушка оглянулась, ее взгляд задержался на столике и фарфоровом чайнике. Без лишних мыслей она схватила его и со всей силы швырнула в стену прямо рядом с Мадарой, едва не задев его голову.       Несчастный чайник разбился вдребезги, звонкий грохот эхом прокатился по гостиной. Осколки рассыпались по полу, а чайные листья оставили на стене темные, мокрые следы.       Все замерли. Катаны застыли в воздухе. Шоичи и Мадара резко обернулись в сторону Мияко. Ее грудь тяжело вздымалась, по щекам катились слезы.       — Хватит! Прекратите! – голос девушки дрожал, но звучал громко, почти отчаянно. — Вы что, совсем обезумели?!       Изуна попыталась подойти к ней, но Мияко резко отстранилась, не сводя взгляда с мужчин.       — Дядя, – обратилась она к Шоичи, — вы пришли сюда, чтобы проведать меня? Или чтобы устроить бойню в моем доме?!       Шоичи нахмурился.       — Мияко, ты не понимаешь…       — Нет, это вы не понимаете! – она резко махнула рукой в сторону Мадары. — Он — мой муж. И если у меня есть претензии к нему, я разберусь с этим сама!       Мадара слегка приподнял бровь, услышав это, но промолчал. Казалось, он впервые видел ее настолько... решительной, что ли.       — Я очень ценю вашу заботу, – голос ее звучал спокойнее, — Но я уже не ребенок, и сама могу за себя постоять.       Такаши, воспользовавшись моментом, сдвинулся с места и подошел к своему шурину. Он схватил его за запястье, сжимая так сильно, что кость чуть не хрустнула.       — Все, – произнес он сквозь зубы. — Как глава твоего клана, я приказываю тебе остановиться и взяться за ум.       Шоичи резко дернул руку, его запястье выскользнуло из хватки Такаши, но он не стал продолжать сопротивление. Вместо этого он лишь отступил на шаг и вернул катану в ножны. Взгляд, полный ярости, медленно потух, сменившись на холодное, почти ледяное спокойствие. Казалось, слова племянницы слегка задело его, но он услышал ее и этого было достаточно.       — Как скажешь, глава клана, – прошипел мужчина, подчеркивая титул с явным сарказмом, но больше не двигаясь с места.       Такаши тяжело вздохнул, прежде чем повернуться к зятю.       — Прошу прощения за его поведение, – сказал он, окидывая взглядом обоих Учиха. — Он перешел все границы.       Мадара лишь слегка склонил голову, его темные глаза без эмоций скользнули по Такаши, затем по Шоичи. Он так же вернул оружие на место.       А Изуна, кажется, еще отходил от шока. Нет, его удивила не ситуация с братом и Шоичи, его удивила Мияко, которая просто взяла и бросила чайник в стену. Можно сказать, он в этот момент восхитился смелостью невестки.       — Вы не обязаны извиняться за действия взрослого мужчины, – ответил Мадара спокойно. — Но если он не в состоянии контролировать себя, возможно, ему стоит покинуть мой дом.       Шоичи напрягся, его пальцы снова сжались в кулаки, но Такаши бросил на него предупреждающий взгляд, и тот лишь стиснул зубы, не произнося ни слова.       Мияко уже успокоилась, она вытерла слезы и наблюдала за дядей. Его обычно гордый и уверенный вид был словно сломлен, он молчал, скрестив руки на груди, взгляд был устремлен в пол. Губы плотно сжаты, а брови слегка нахмурены, будто он с трудом сдерживал бурю эмоций внутри. Внезапно ей стало его жалко.       Этот человек, всегда такой сильный и непоколебимый, сейчас выглядел почти... потерянным. Он пришел сюда ради нее, даже если его методы были грубыми и жестокими, он защищал ее. Дядя был готов развязать войну с Учиха только из-за нее... Наверное, она была слишком груба с ним, но по-другому он не понял бы!       Девушка осторожно подошла и коснулась руки Мадары, привлекая его внимание.       — Мадара, – тихо сказала она, — пожалуйста, позвольте ему остаться.       Ее муж медленно повернулся к ней, его темные глаза изучали ее лицо, словно пытаясь понять мотивы этой просьбы.       — Он... переживает за меня, – прошептала Мияко, опуская глаза. — И я знаю, он был неправ и ему не стоило доставать оружие, но... он мой дядя и очень дорог для меня.       Мадара задумался на мгновение, затем слегка кивнул, не желая спорить. Он слишком устал и лишь по этой причине решил уступить.       — Как пожелаешь, – ответил он, прежде чем обратиться к младшему брату. — Изуна, проводи гостей в их комнаты.       Изуна молча кивнул и вежливо указал рукой в сторону коридора.       — Пожалуйста, следуйте за мной, – сказал он нейтрально, стараясь не показывать своего отношения к происходящему.       Такаши первым двинулся за ним, бросая на Шоичи короткий, но выразительный взгляд, как будто говоря «не вздумай снова сорваться». Тот, стиснув зубы, медленно последовал за ними, но перед выходом обернулся, его взгляд скользнул по Мияко, затем остановился на Мадаре, но он ничего не сказал.       Мияко вдруг почувствовала, как ноги подкашиваются. Она едва не упала, но сильные руки обхватили ее за талию. Мадара притянул жену к себе, и она уткнулась лицом в его плечо, сдерживая рыдания.       — Глупая, – прошептал он, но в голосе не было злости.       Она хотела сказать что-то, но он вдруг прижал ее к себе так крепко, что она едва могла дышать.       — Больше не бросайся в меня посудой, – пробормотал Мадара ей в волосы.       Мияко не смогла сдержать слабую улыбку, несмотря на ком в горле. Его слова, хоть и звучали как упрек, на самом деле были... почти шуткой? Она прижалась к нему, чувствуя, как его пальцы впиваются в ее спину, словно он боялся, что она исчезнет, если ослабит хватку хоть на мгновение.       — Простите, – прошептала она. — Я не хотела... просто не знала, как еще остановить вас.       Мадара не ответил, но его дыхание, ровное и глубокое, успокаивало ее. Он медленно провел рукой по ее волосам.       — Ты уверена, что хочешь, чтобы он остался?       — Да. Я знаю, что он вел себя ужасно, но... — она замолчала, подбирая слова. — Я не хочу, чтобы он ушел, думая, что я его отвергаю.       Мадара задумался.       — Хорошо, – сказал он, слегка отстраняясь и смотря ей в глаза. — Но если он снова поднимет меч в моем доме, я не буду церемониться.       Мияко почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что это не пустые слова.       — Спасибо, – девушка слабо улыбнулась.       Мадара отпустил ее, но его рука осталась на ее плече, словно он все еще не хотел полностью отпускать.       — Как ты себя чувствуешь? – вдруг спросил Учиха. — Я имею ввиду...       — Мне гораздо лучше, – сразу же ответила Мияко. — Лекарь принес отвары из каких-то новых трав и именно после них я начала чувствовать себя хорошо. Ничего не болит.       Мадара сразу понял, что это за травы и незаметно усмехнулся.       — А где вы были все эти дни? – решила она наконец поинтересоваться.       — Неважно, – отмахнулся мужчина. — Просто были кое-какие дела в одной деревне.       Мияко не стала больше задавать вопросов, просто наслаждаясь его присутствием.       Учиха слегка наклонился к ее уху, его губы почти коснулись нежной кожи, а горячее дыхание заставило ее вздрогнуть.       — Пойдем в спальню, – прошептал он низким, бархатистым голосом, от которого у девушки пробежали мурашки по спине.       Мияко кивнула в ответ на предложение мужа, ее щеки слегка покраснели от намека в его голосе. Мадара повел ее по коридору в их спальню. Когда они вошли, Сатоми и Джун как раз поправляли постель, аккуратно расправляя шелковые простыни и взбивая подушки. Увидев их, девушки тут же обернулись и почти синхронно склонились в почтительном поклоне.       — Оставьте нас, – приказал Мадара.       Служанки тут же поклонились еще раз и молча поспешили к двери, стараясь не задерживаться ни на секунду. Джун на ходу прикрыла за собой дверь, оставляя их наедине.       Мадара медленно провел жену к кровати и уложив ее, сам навис сверху. Он наклонился, его губы коснулись ее шеи, сначала это было легкое, едва ощутимое прикосновение, затем горячий, влажный поцелуй, от которого у нее перехватило дыхание.       — Мадара… – прошептала она, ее голос дрогнул, когда его рука скользнула под кимоно, поглаживая ее бедра.       Она забылась в этом моменте, в его прикосновениях, в том, как его тело прижималось к ней, словно пытаясь стереть любую дистанцию между ними.       Внезапно губы Мадары накрыли ее губы с особой жадностью, словно он долго сдерживался и теперь не мог больше терпеть. Поцелуй был влажным, горячим, почти болезненно страстным. Мияко едва успевала отвечать, губы распахнулись под его натиском, язык мужа скользнул внутрь, исследуя, доминируя.       Мадара резко прервал поцелуй, отстранившись на мгновение. Его темные глаза пылали от желания, дыхание было тяжелым, а пальцы уже впивались в ткань ее кимоно, готовые сорвать с нее все одним движением.       — На тебе слишком много одежды, – прошептал он хрипло, и в его голосе звучала такая животная жажда, что Мияко невольно сглотнула.       Он не стал дожидаться ответа. Одним резким движением он разорвал пояс и шелковая ткань распахнулась, обнажая плечи и изгибы тела. Его пальцы скользнули по ее коже, оставляя за собой мурашки.       Сердце Мияко забилось чаще, она желала его так же сильно, как и он ее. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, как вдруг вспомнила, что отец и дядя, вообще-то, сейчас находятся в доме.       — Мадара… – она слегка отстранилась, ее щеки все еще горели. — Они же… они могут услышать…       Ее голос дрогнул на последнем слове, потому что пальцы мужа уже скользнули между ее ног, раздвигая их шире и слегка поглаживая интимное место.       — Услышать что? – притворно-невинно спросил он, не отвлекаясь от своего занятия.       Мияко ахнула, когда он стянул с нее нижнее белье, ее пальцы вцепились в его одежду.       — Вы… вы прекрасно понимаете! – она попыталась говорить строго, но голос звучал предательски слабо.       Мадара усмехнулся, его губы снова опустились на ее шею, оставляя горячие поцелуи и легкие укусы, от которых по телу разливалось сладкое тепло.       — Пусть слышат, – самодовольно прошептал он.       Мияко хотела возразить, но его пальцы снова скользнули между ее ног, на этот раз более настойчиво, заставляя ее сглотнуть и забыть о любых мыслях.       — Мадара, подождите… – отчаянно шептала девушка, сжимая его плечи. — Они… они подумают…       — Что их дочь и племянница — счастливая жена, – закончил он за нее, резко вводя один палец внутрь.

***

      Тем временем Шоичи стоял у окна в отведенной ему комнате, сжимая кулаки так сильно, что короткие ногти впивались в ладони.       — Ты понимаешь, что твое поведение было неприемлемым? – раздался голос Такаши, который сидел на татами, наблюдая за ним.       — Неприемлемым? – тот лишь засмеялся, но в его голосе не было ни капли веселья. — Твоя дочь чуть не умерла, Такаши! А этот Учиха...       — И что? Ты думаешь, твоя выходка что-то изменит? – мужчина встал, перебив его. — Ты только поставил Мияко в неловкое положение и чуть не развязал войну между кланами. Она защищала его, Шоичи. Ты и сам это видел.       Шоичи стиснул зубы. Да, он видел. И это ранило его больше, чем что-либо еще.       — Она просто запуталась, – пробормотал он.       — Нет, – глава Ватанабэ покачал головой. — Она взрослая женщина, которая сделала свой выбор и счастлива со своим мужем. И если ты действительно заботишься о ней и любишь, то должен уважать любой ее выбор.       Шоичи не ответил. Он снова повернулся к окну, его плечи напряглись. Такаши тяжело вздохнул, встав с места и подходя к мужчине.       — Я прекрасно знаю, почему ты ненавидишь Учиха.       Шоичи замер, он стиснул зубы, но не обернулся, избегая его взгляда.       — Это не из-за Мияко, не из-за того, что я выдал ее за Мадару, не спросив у тебя, – продолжал он. — Это из-за Кийоми. Из-за Каору и Рейджи.       Имена его жены и двух сыновей, произнесенные вслух, заставили сердце Шоичи болезненно сжаться.       — Ты думаешь, я забыл? – Такаши говорил довольно мягко, пытаясь утешить его и успокоить. Пытаясь показать ему, что он не только его глава, но и друг, который переживает за наго. — Нет. Но ты уже отомстил. Тот Учиха давно мертв. Ты лично отрубил ему голову.       — Заткнись, Такаши, я не хочу это слушать.       — Они наши союзники, – мужчина проигнорировал то, что сказал шурин и продолжал говорить. — И Мадара не имеет ничего общего с тем, кто убил твою семью.       — Он Учиха, – пробормотал Шоичи. — Все они одинаковые.       Такаши устало вздохнул, понимая, что слова сейчас вряд ли помогут. Он хотел еще что-то сказать, как вдруг из-за стен донесся довольно громкий вскрик, который быстро прервался.       Шоичи быстро обернулся, глаза его расширились, а лицо исказилось в гримасе ужаса, стоило ему подумать о том, что его милая племянница сейчас в опасности.       — Мияко?! – Он рванулся к двери, готовый побежать на помощь. — С ней что-то не так!       Такаши быстро догнал его и схватил за плечо, резко оттягивая назад от двери.       — Одумайся! – прошипел он с раздражением. — Она сейчас с мужем.       Шоичи замер, его дыхание стало прерывистым, и, кажется, он только сейчас осознал происходящее.       — Ты… ты хочешь сказать, что… – его голос сорвался, он не смог докончить предложение.       Новый стон, на этот раз громче, протяжнее, с явным оттенком наслаждения, донесся сквозь слишком тонкие стены. Мияко явно не пыталась сдерживаться.       — Будь он проклят… – прошипел Шоичи сквозь зубы. — Этот высокомерный ублюдок делает это нарочно, чтобы унизить меня!       Такаши, напротив, почувствовал, как уши наливаются жаром. Он резко отвернулся, потянув Шоичи за собой в глубь комнаты.       — Заткнись и сядь, – приказал он, проводя рукой по лицу. — Он делает это, потому что она его жена...       Шоичи закрыл лицо руками.       — Я не могу… – его голос звучал хрипло.       Такаши тяжело вздохнул. Ему самому было неловко от этой ситуации, он чувствовал себя старым грязным извращенцем, стоя здесь и слушая, как его дочь…       — Пойдем, – сказал он, хватая мужчину за рукав. — Выйдем на улицу. Пройдемся. Пока… пока они не закончат.       Такаши почти бежал по коридору, таща за собой Шоичи, который шел спотыкаясь.       Когда они вышли в прохладный ночной сад, Шоичи вдруг вырвался и ударил кулаком по деревянному столбу.       — Я никогда не прощу тебе этого, Такаши, – шептал он. — Никогда.       Такаши не стал ему отвечать. Он просто стоял рядом, глядя на луну, и думал о том, как странно устроена жизнь. Его маленькая Мияко, которую он когда-то качал на руках, теперь… Он оборвал мысли, заметив вдали Изуну, который сидел у небольшого пруда, кидая в воду камешки.

***

      Мадара вошел в жену одним резким толчком, заставив ее громко вскрикнуть. Его руки сомкнулись на ее бедрах, пальцы впились в мягкую кожу, оставляя следы. Он начал двигаться, сначала медленно, давая ей привыкнуть, но вскоре его ритм стал быстрее и жестче.       Мияко не могла сдержать стонов, хотя она пыталась, ее ноги обвились вокруг его талии, каждый толчок заставлял ее терять рассудок.       Учиха усмехнулся, видя ее реакцию, и наклонился.       — Кричи громче, – прошептал он. — Пусть все слышат, кому ты принадлежишь.       Мияко вздрогнула, ее ногти впились в его спину, оставляя красные полосы. Она уже не могла думать. Она могла только чувствовать его руки, его губы, его тело, заполняющее ее до предела.       Девушка напряглась, волны удовольствия накрыли с головой, заставив ее задрожать. Мадара не останавливался, а лишь ускорял темп, чувствуя, как она сжимается вокруг него, и с последним, мощным толчком достиг пика, сильно прижимая жену к себе.       — Я люблю вас… – едва слышно прошептала Мияко. Губы чуть тронула улыбка, но веки уже предательски слипались. Изможденная, она обмякла в его объятиях.       Мадара почувствовал, как ее тело стало совсем расслабленным, а дыхание ровным и глубоким. Он усмехнулся, проводя пальцами по ее растрепанным волосам.       — Дурочка, – тихо прошептал он, прекрасно зная, что она уже не слышит.