Крик в пустоту

      Мияко осторожно переступила порог кабинета, где Мадара сидел за своим столом, просматривая свитки, получив от него разрешение войти. Она замерла на мгновение, в ее руках был небольшой поднос с чаем, который она приготовила специально для мужа.       — Мадара, – ее голос прозвучал тише, чем она хотела.       — Что такое?       Девушка сглотнула, обдумывая что сказать. Она пришла поговорить про дядю, про его вчерашний поступок. Ни вчера, ни за завтраком она так и не умудрилась поднять эту тему, потому что и сам Мадара ничего не говорил. Мияко боялась, что он может сорваться на нее, накричать, а она этого не выдержит.       — Я сделала для вас чай, – мягко сказала она, подходя к его столу и поставив поднос перед ним.       Учиха медленно поднял взгляд, темные глаза холодно скользнули по ее фигуре. Его лицо не выражало никаких эмоций, он лишь отложил свиток в сторону, и взяв чашку, сделал глоток горячего ароматного напитка. Мияко замерла, будто ожидая его реакции, но он ничего не сказал.       — Мне хотелось бы извиниться на вчерашнее, – произнесла она, опуская глаза.       — О чем ты? – поинтересовался Учиха, поставив чашку на стол.       — Про поведение дяди, – она посмотрела ему в глаза. — Поверьте, обычно он не ведет себя так, я не знаю, что на него нашло вчера.       — Мияко, – от того, как он произнес ее имя, у нее пробежали мурашки по всему телу. — Разве ты должна извиняться за другого человека?       — Я просто не хочу, чтобы вы злились на него. Он правда очень хороший, – ответила девушка, продолжая смотреть на него.       — Я вовсе не злюсь, – произнес мужчина спокойно.       Мияко слегка сжала пальцы, ощущая, как ткань ее кимоно мнется в ладонях. Спокойствие мужа поражало . Неужели он и правда не злится? Ее губы слегка дрогнули, будто она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Взгляд скользнул по столу, заваленному свитками и бумагами, затем снова вернулся к Мадаре.       Он наблюдал за ней, его темные глаза, как обычно, не выдавали никаких эмоций, невозможно было понять, о чем он думает. Пальцы Учихи медленно вновь обхватили чашку, поднесли ее к губам, и он сделал еще один неторопливый глоток, словно давая ей время собраться с мыслями.       Мадара медленно опустил чашку на поднос, его пальцы слегка задержались на ней, будто обдумывая что-то. Затем он отодвинул посуду в сторону и, не сводя с Мияко проницательного взгляда, произнес:       — Подойди ближе.       Мияко почувствовала, как ее сердце учащенно забилось, но ослушаться она не могла. Сделав небольшой шаг вперед, она обошла стол и остановилась в шаге от него, все еще не понимая, чего он хочет. В одно мгновение его рука обхватила ее запястье, сильным, но не грубым движением притянув к себе. Мияко ахнула, потеряв равновесие, и прежде чем девушка успела опомниться, она оказалась у него на коленях. Его другая рука легла на ее талию, удерживая на месте, не давая ей даже пошевелиться.       Ватанабэ замерла, ее щеки вспыхнули от близости, а пальцы инстинктивно вцепились в крепкие плечи, будто ища опору. Его дыхание было ровным, теплым, и оно обжигало ее кожу, когда он наклонился чуть ближе. Вдруг он задумался о чем-то, а затем усмехнулся.       Мияко едва успела перевести дыхание, как его губы мягко коснулись ее. Поцелуй был неторопливым, словно он наслаждался каждым мгновением, каждым ее содроганием. Пальцы Мадары медленно скользнули по ее бедру, поглаживая, то слегка сжимая, то расслабляя хватку.       Мияко слабо ахнула в его губы, пальцы непроизвольно впились в его одежду, когда он углубил поцелуй. И когда он наконец оторвался от губ жены, она разочарованно выдохнула.       — Собирайся, – произнес он, отпуская ее. — Мы сходим кое-куда.       Мияко едва успела перевести дух после поцелуя, как слова Мадары заставили ее вздрогнуть. Она медленно приподняла ресницы, все еще чувствуя тепло его губ на своих.       — Куда? – спросила она.       Мадара слегка приподнял уголок губ, но не ответил. Вместо этого он легко поднял ее с колен и встал сам, его пальцы на мгновение задержались на ее талии.       — Идем, – сказал он просто, взяв ее за руку и направляясь к выходу.       Они вышли из дома, теплый ветерок коснулся ее разгоряченных щек. Мадара шагал быстро, но не настолько, чтобы ей пришлось спотыкаться. Улицы были довольно оживленными, люди кланялись перед главой, приветствуя его и бросая на пару любопытные взгляды.       Мияко чувствовала себя куда более увереннее, чем раньше, идя рядом с мужем. Ее взгляд то и дело скользил по их соединенным рукам, и она не могла сдержать слабой улыбки.       Вскоре они остановились перед небольшой лавкой, Учиха без лишних слов толкнул дверь, вступая внутрь вместе с ней.       Внутри из встретила пожилая женщина с короткими седыми волосами.       — Господин Мадара, – она почтительно поклонилась. — Какая неожиданность. Чем я могу помочь?       — Нужно сшить кимоно для моей жены, – он отпустил руку Мияко и медленно прошелся вдоль полок, пальцы скользнули шелковым тканям, будто оценивая их качество.       Мияко замерла на месте, ее глаза чуть округлились от неожиданности. Она не могла поверить в то, что Мадара привел ее сюда для этого, даже ничего не сказав ей. Неужели ему не нравится ее одежда...       — На нем должен быть вышит наш символ, – сказал он, не поднимая глаз от ткани темно-синего цвета.       — Как пожелаете, – портниха, которую звали Хина, кивнула.       Ватанабэ почувствовала, как сердце сжалось от смеси волнения и неловкости. Она осторожно подошла ближе, пальцы нервно переплелись перед собой.       — Мадара, у меня ведь уже есть достаточно кимоно, зачем мне новое?       Он медленно повернул голову, его темные глаза встретились с ее взглядом. В них читалось что-то неуловимое — то ли вызов, то ли легкое раздражение.       — Ты жена главы клана Учиха. Твой внешний вид должен это отражать, – произнес он спокойно.       Мияко опустила глаза, щеки слегка вспыхнули. Она понимала его логику, но все равно чувствовала себя неловко из-за такого внимания.       — Выбирай цвет, который тебе нравится, – неожиданно сказал он, скрестив руки на груди.       Мияко колебалась, ее пальцы слегка дрогнули, когда она протянула руку к рулонам ткани. Взгляд скользнул по оттенкам — нежно-розовому, лавандовому, золотистому, но затем остановился на насыщенном алом. Она осторожно коснулась его, ощущая, какой он приятный и мягкий. Она бросила взгляд в сторону мужа.       — Мне этот нравится, – сказала она смущенно.       Мадара кивнул, как будто одобряя ее выбор.       — Выбери еще, – вдруг добавил он. — Одного будет мало.       Мияко моргнула, она не ожидала, что речь идет о нескольких нарядах. Глаза снова скользнули по всем цветам, выбрав на этот раз нежно-голубой оттенок.       Через пару минут было выбрано уже более десяти разных цветов. Мияко смотрела на гору отобранных тканей и бросила взгляд на мужа, который явно был всем доволен.       Пожилая мастерица тем временем уже деловито доставала мерную ленту.       — Если позволите, госпожа, я сниму мерки, – сказала она с теплой улыбкой, указывая на ширму.       Мияко кивнула и последовала за женщиной за ширму, где та ловко принялась снимать мерки, аккуратно записывая каждую цифру. Время от времени она что-то бормотала себе под нос, явно представляя, как будет сидеть тот или иной крой.       — У вас прекрасные пропорции, госпожа, – заметила Хина, оборачивая ленту вокруг талии Мияко.       Девушка лишь смущенно улыбнулась в ответ, стараясь не шевелиться. Ее мысли были заняты Мадарой. Почему он решил обновить ее гардероб именно сейчас? В голову лезли мысли и том, что он делал это специально, чтобы показать ее дяде, что Мияко уже принадлежит другому клану. Он ведь не просто так пожелал, чтобы на одежде присутствовал герб Учиха.       Когда все мерки были сняты, она надела свое кимоно и вышла из-за ширмы и увидела, как Мадара стоит у окна, скрестив руки на груди. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль.       Портниха аккуратно сложила мерную ленту и сделала последние пометки в своей тетради, прежде чем обратиться к Мадаре.       — Все кимоно будут готовы через три недели, господин. Я приложу все усилия, чтобы закончить работу как можно быстрее.       Мадара, не отрывая взгляда от окна, кивнул.       — Есть ли среди готовых что-то, что она могла бы надеть сейчас? – вдруг спросил он.       — Да, конечно! – она поспешила к       дальнему шкафу и открыла его, доставая аккуратно сложенное кимоно темно-синего цвета. — Это одно из последних моих работ, как раз подходящего размера.       Она развернула ткань. Кимоно выглядело роскошно, но при этом сдержанно. Мадара наконец оторвался от окна и подошел ближе, оценивающе провел пальцами по ткани.       — Переоденься, – сказал он, глядя на жену.       Мияко кивнула, взяв кимоно из рук портнихи, и снова скрылась за ширмой. Мияко осторожно развернула кимоно, и ее пальцы на мгновение замерли, когда она заметила на спине герб Учиха. Она прикусила нижнюю губу, почему-то начав нервничать.       Девушка быстро сняла свое кимоно, аккуратно сложив его на маленьком стуле, и надела новое. Ткань оказалась удивительно мягкой. Мияко завязала пояс, поправила складки и на мгновение задержала ладони на груди, чувствуя, как учащенно бьется сердце.       Когда она вышла из-за ширмы, в комнате на секунду воцарилась тишина.       Мадара стоял неподвижно, его глаза медленно скользнули по ее фигуре, оценивая каждую деталь, но он не сказал ни слова.       — Вам подходит, госпожа, – Хина, стоявшая рядом, улыбнулась.       — Благодарю, – Мияко слегка опустила глаза, чувствуя себя немного смущенной.       — Идем, – наконец произнес Мадара. Он протянул женщине довольно крупный мешочек с деньгами, оплатив все купленное, и развернулся к выходу.       Она поспешила за мужем, бросив благодарный взгляд на портниху. Дверь лавки закрылась за ними, и они снова оказались на улице. Мадара шагал уверенно, а Мияко шла рядом, стараясь не отставать. В новом кимоно она чувствовала себя иначе, будто на нее смотрели еще больше людей.

***

      Шоичи медленно открыл глаза, и первое, что он увидел — это был потолок. Он слабо застонал, попытавшись приподняться, но тут же рухнул обратно на подушку, схватившись за голову.       — Наконец-то очнулся, – раздался грубый голос Такаши.       Шоичи медленно приоткрыл один глаз, затем второй. Солнечный свет, пробивавшийся в окно, заставил его зажмуриться. Голова сильно болела, а во рту было слишком сухо. Он с трудом разглядел фигуру мужчины, сидящего на стуле у его кровати, скрестив руки на груди.       — Что случилось? – прохрипел он, все же присев на кровати.       — Не помнишь? – Такаши усмехнулся, хотя в его голосе не было ни капли веселья. — Вчера ты устроил настоящее шоу.       Шоичи нахмурился, пытаясь собрать в памяти обрывки вчерашнего вечера.       — Ничего особенного не было, – пробормотал он, отворачиваясь.       — Ты объявил Изуну своим приемным сыном, – сухо констатировал Такаши, теперь уже с явным весельем наблюдая за реакцией шурина.       — Что?! – Шоичи резко повернул голову в его сторону. — Не неси бред, Такаши, не смешно!       — Ты умолял его поехать с тобой в наше селение, – продолжил Такаши, не обращая внимания на его возмущение. — А еще сказал Мадаре, что его брат просто «великолепен», в отличие от него, а Мияко вышла замуж не за того.       Шоичи смотрел на мужчину, раскрыв рот, не зная, что сказать. Сколько он вообще выпил, раз нес такой бред, так еще и не помнит ничего...       — Вставай и приведи себя в порядок, – в приказном тоне произнес мужчина, отходя от его постели. — Ты должен извиниться перед Учиха.       — С чего бы это? – недовольно спросил Шоичи. — Вообще-то я вчера уже попросил прощения у этого сопляка.       — Речь про другого сопля... то есть, про Мадару. Ты вчера вел себя просто отвратительно, Шоичи. Опозорил и меня, и мою дочь перед главой Учиха. Мияко была очень расстроена, – мужчина соврал, зная, что только так его шурин расшевелится и попытается исправить ситуацию.       — Мияко... я ее расстроил? – в его голосе прозвучала грусть, плечи опустились.       — Да, – безжалостно подтвердил Такаши. — Она даже плакала. Ты же знаешь, как она тебя уважает. А вчера ты... – он нарочно сделал паузу, давая Шоичи представить самое худшее.       Ватанабэ сжал кулаки, лицо его исказилось от стыда.       — Черт, – прошептал он, проводя рукой по лицу. — Я не хотел...       — Вставай, – Такаши бросил на кровать чистую одежду. — И не вздумай ныть. Ты сам во всем виноват.       Шоичи застонал, но подчинился, с трудом отрывая себя от постели. Каждый шаг отзывался пульсирующей болью в висках, и тошнота подкатывала к горлу. Он схватился за стену, чтобы не упасть.       — Ты выглядишь ужасно, – выдал Такаши, наблюдая, как его шурин едва держится на ногах.       — Спасибо, не знал, – недовольно прошипел тот, натягивая на себя черную водолазку с горлышком, а сверху хаори бордового цвета.       Шоичи с трудом завязал пояс, чувствуя, как мир вокруг него слегка плывет. Он глубоко вздохнул, пытаясь подавить тошноту, и направился к двери. Мужчина скривился. Мысль о том, что ему сейчас придется лебезить перед этим зазнайкой, была хуже любого похмелья. Но если Мияко действительно огорчена из-за него, то другого выбора у него нет. Он в любом случае должен был извиниться перед племянницей за то, что устроил в день приезда.       — Ты вообще уверен, что сможешь дойти? – Такаши скрестил руки, оценивая его шатающуюся походку.       — Заткнись, – буркнул Шоичи, но тут же схватился за дверной косяк, когда комната резко накренилась в сторону.       Такаши вздохнул и подставил плечо.       — Идиот. Если упадешь и разобьешь лицо, я тебе помогать не буду.       Мужчина промолчал, схватившись за главу своего клана, чтобы не упасть, голова все еще кружилась.       — Сначала тебе нужно умыться, – сказал Такаши. — У тебя изо рта воняет.       — Я тебя ненавижу, Такаши, – выдохнул Шоичи, крепче хватаясь на него.