Крик в пустоту

      Мадара и Мияко вошли в дом. В прихожей царила тишина, но она мгновенно развеялась, когда они вошли в гостиную. Двое Ватанабэ сидели на татами и о чем-то спорили. На лице Мияко, войдя в комнату, появилась легкая улыбка, хотя в глазах читалось беспокойство, она знала, что сейчас может быть неловко.       — Отец, дядя, – девушка поздоровалась с ними, слегка склонив голову.       Шоичи выглядел немного растерянным. Его обычно уверенная осанка была сгорбленной. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость, затем поднялся с места. Его взгляд скользнул по лицу племянницы, потом перешел на Мадару, который стоял в дверях, скрестив руки на груди, наблюдая за происходящим с привычной невозмутимостью. Учиха даже не поздоровался с ними.       Ватанабэ глубоко вздохнул, его пальцы слегка сжались в кулаки, прежде чем он снова расслабил руки. Мужчина вновь окинул взглядом комнату, выглядя словно потерявшися котенок, и посмотрел сначала на Такаши, а затем на Мадару.       — Я хочу поговорить с племянницей наедине, – твердо произнес он.       Такаши медленно поднялся с татами, не говоря ни слова. Мужчина понимал, что стоит дать им поговорить, не вмешиваясь. Он бросил взгляд на Шоичи, затем перевел его на Мадару, который по-прежнему стоял в дверях, его лицо выражало явное недовольство.       — Господин Мадара, думаю, нам тоже есть что обсудить.       Мадара слегка приподнял бровь, но не сдвинулся с места. На мгновение в воздухе повисло молчание. Учиха изучающе посмотрел на тестя, затем его губы едва заметно скривились.       — Хорошо.       Он отступил от двери, давая Такаши пройти. Тот кивнул Шоичи, затем вышел в коридор. Мадара последовал за ним, но перед тем как скрыться из виду, бросил последний взгляд на жену. Дверь в гостиную закрылась, и в комнате снова воцарилась тишина. Теперь Шоичи и Мияко остались наедине. Мужчина тяжело вздохнул и провел рукой по волосам, словно собираясь с мыслями.       — Мияко, – его голос звучал хрипло. — Я должен извиниться перед тобой.       Девушка опустила глаза, но через мгновение снова подняла их, встретившись с взглядом дяди. Ее брови слегка сдвинулись, а губы чуть дрогнули, словно она хотела что-то сказать, но передумала.       — Я был ослеплен гневом. Когда я узнал, что с тобой случилось, что ты потеряла... – его голос сорвался, он не смог докончить предложение.       Мияко почувствовала, как в груди сжалось. Она знала, что Шоичи всегда видел в ней ту маленькую девочку, которую нужно оберегать и не хотела винить его в чем-то. Но ей хотелось доказать ему, что она выросла.       — Дядя, я понимаю ваше беспокойство обо мне, но уже не маленькая, – мягко произнесла она.       Шоичи сжал губы, его взгляд смягчился.       — Для меня ты всегда будешь той маленькой девочкой, – он тихо покачал головой, в голове прозвучала какая-то грусть. — И мне больно от того, что тебе пришлось пережить такое... Если бы он смог тебя защитить, ничего такого не произошло бы.       Девушка сделала шаг вперед, приблизившись к дяде, и осторожно взяла его большую руку в свою.       — Я знаю, – прошептала она. — Но Мадара не виноват в том, что произошло. Никто не мог предугадать, что со мной может случиться что-то подобное.       Шоичи напрягся, его пальцы слегка сжали ее ладонь, но тут же ослабили хватку, будто боясь причинить боль.       — Он твой муж, – глухо произнес мужчина. — Его долг — защищать тебя и он с этим не справился.       — Он защищает меня, – возразила Мияко. — Мадара очень добр ко мне и внимателен. Дядя, ты совсем его не знаешь.       — Ты слишком добра, Мияко, – выдохнул мужчина, поняв, что переубедить ее у него не получится. — Слишком снисходительна к другим. Даже к тем, кто этого не заслуживает.       Шоичи замер на мгновение, его взгляд стал отрешенным, словно он смотрел сквозь Мияко.       — Твоя мать была такой же, – начал он, сжимая пальцы, будто пытаясь ухватиться за воспоминания. — Доброй и понимающей, но при этом еще и бойкой, как дикий котенок. Если кто-то обижал слабых, она тут же ввязывалась в драку, даже если противник был вдвое больше. Вот в этом и есть ваше отличие, ты, в отличие от нее, более скромная, сдержанная.       Уголки его губ дрогнули, будто он пытался заставить себя улыбнуться.       — Однажды, когда мы были детьми, она вступилась за мальчика, которого старшие ребята заперли в старом сарае. Томико Влетела туда с криками, размахивая палкой, как мечом, я даже не поспевал за ней, – он покачал головой, и Мияко показалось, что увидела капельки слез в уголке его глаз. — В итоге мы оба вернулись домой в синяках, зато пацана спасли из «плена», она так гордилась этим.       Шоичи замолчал на мгновение, его пальцы слегка дрожали, сжимая руку Мияко и он глубоко вдохнул.       — Тем мальчиком был Такаши.       Мияко широко раскрыла глаза.       — Отец? – спросила она громче, чем следовало бы, не веря своим ушам.       Шоичи кивнул, и в его взгляде вспыхнула старая, почти забытая нежность.       — Твой отец был тихим, застенчивым пацаном. И с того самого дня он бегал за моей сестрой, как щенок. Знала бы ты, как меня это бесило, – он слабо усмехнулся.       Мияко не могла сдержать улыбку, представив юного отца, смущенно следующего за своей будущей женой. Представить, как раздражался с этого дядя, было не так сложно.       — В общем, – Шоичи откашлялся. — Когда сестра сказала, что хочет быть с Такаши, я не стал препятствовать. На тот момент он уже стал главой нашего клана и я верил, что он будет защищать Томико любой ценой. Но нет, от болезни защитить ее он не смог.       Мияко почувствовала, как по ее спине пробежал холод. Она помнила тот день, когда она лишилась матери, обрывками, как старую выцветшую фотографию. Проснувшись среди ночи, она пошла в родительскую комнату, ожидая, что мать, как обычно, обнимет ее и уложит рядом с собой, но не увидела там никого. Она звала ее, но никто не откликался. Она бегала по слабо освещенным коридорам и вот в одной из отдаленных комнат, увидела отца, сидящего у стены, его плечи дрожали, казалось, он даже не слышал, как дочь отчаянно звала его и спрашивала, где ее мама.       Девушка прикусила губу и слабо покачала головой, словно пытаясь отгородиться от воспоминаний. Она вновь взглянула на дядю, слушая его дальше. Она знала, что эта тема была для него слишком болезненной, ему было тяжело говорить об этом, но он продолжал.       — Я вернулся с долгосрочного задания, меня не было больше полугода в родном клане, я был усталый, измотанный, но довольный тем, что все прошло гладко, без лишних осложнений и что я наконец дома, – Шоичи говорил тихо, но Мияко хорошо его слышала. — Как только я вошел в селение, в груди зародилось плохое предчувствие. Я понял, что что-то не так. Когда я пришел в ваш дом, там царила тишина. Никто не встретил меня, ни сестра, ни зять. И тебя тоже не было видно. Был лишь тяжелый запах благовоний, которые зажигают для усопших. И я так испугался, Мияко, что начал бегать по всему дому, ища тебя и сестру, но нашел лишь твоего отца в его кабинете. Он сидел на полу, с таким пустым взглядом, что у меня внутри все похолодело, а вокруг него валялись пустые бутылки от алкоголя. Я начал расспрашивать его о сестре, о тебе... Пытался выяснить хоть что-то.       Шоичи резко выдохнул, будто снова переживая тот миг.       — Он не отвечал, просто поднял на меня глаза и я все понял.       Мужчина внезапно отстранился, его лицо исказилось.       — Я не сдержался и ударил его.       Мияко вздрогнула.       — Я бил его снова и снова, – Шоичи говорил сквозь зубы. — Он даже не сопротивлялся. Просто лежал там, принимая каждый удар, как будто хотел, чтобы я его убил.       Мияко почувствовала, как по ее щекам скатились слезы. Она видела отца в те дни, его опухшее, избитое лицо, пустые глаза. Она не понимала тогда, почему он выглядел так, но теперь все встало на свои места.       — Я был неправ, – сказал он после долгой паузы. — Я знал, что он страдает не меньше меня, но в тот момент мне было все равно.       Девушка не дала ему дальше договорить, крепко обхватив его руками. Она вжалась в него, как когда-то в детстве, когда ей было страшно, и плакала, тихо, но так сильно, что все ее тело содрогалось. Шоичи тоже обнял Мияко, чувствуя, как ее слезы пропитывают его одежду. Он закрыл глаза, стараясь удержать собственные эмоции, но его голос все равно дрожал, когда он заговорил снова.       — Прости меня, Мияко. Я не хотел причинять тебе боль.       — Вам не за что извиняться, дядя, – с трудом произнесла она сквозь слезы.       — Я просто боюсь, что ты повторишь ее судьбу. Ты выбрала мужчину, который сильнее тебя во всем. И я вижу, как ты смотришь на него. Ты готова прощать ему все, закрывать глаза на его холодность, на его жестокость, потому что веришь, что где-то внутри он любит тебя.       Мияко почувствовала, как в груди защемило и ее щеки покраснели. Отстранившись от груди мужчины, она вытерла слезы тыльной стороной ладони.       — Но что, если однажды с тобой случится что-то плохое? – продолжил мужчина. — Что, если он не сможет защитить тебя? Я не переживу этого снова.       — Дядя, я знаю, что Мадара кажется холодным и жестоким. Но он не такой, каким вы его видите. Да, он сильный. Да, он не всегда мягок. Но он никогда не оставит меня в беде, не причинит мне боли, – Мияко, сама того не осознавая, начала улыбаться. Невольно она вспомнила, что когда она лежала в постели, он ни разу не навестил ее, но тут же отогнала эту мысль.       — Ты действительно любишь его? – вдруг спросил Шоичи, выражение его лица было чересчур серьезным, что заставило Мияко задуматься.       — Да, – все же уверенно кивнула девушка.       Он молчал несколько секунд, затем его лицо смягчилось.       — И ты счастлива с ним, – проговорил он не то с грустью, не то с принятием.       Девушка снова кивнула.       — Хорошо, - он мягко погладил ее по щеке. — Раз так, то я больше не буду вмешиваться в твою жизнь.       В комнате повисла тихая, почти умиротворенная пауза, будто после долгой бури наконец наступил штиль. Мияко мягко улыбнулась дяде, ее глаза еще блестели от слез, но в них уже читалось облегчение. Они говорили еще пару минут, стоя вот так, обнявшись , пока девушка не развернулась, чтобы выйти.       В этот момент Шоичи заметил это.       На спине ее кимоно, чуть ниже линии плеч, четко выделялся символ клана Учиха. Его пальцы непроизвольно сжались. Этот знак, такой гордый, чуждый, словно клеймо, казалось, жег ему глаза. Ватанабэ отвернулся, сжав кулаки, но так и не произнес ни слова. Он наконец осознал, что его дорогая племянница уже принадлежит другому клану. И то, что она носит их одежду лишь подтверждает это.

***

      Был уже вечер, Мияко стояла у ворот, провожая взглядом удаляющиеся фигуры отца и дяди. Рядом с ней стояли Мадара и Изуна.       — Они уехали, – тихо произнесла девушка, с некой грустью.       Мадара лишь хмыкнул, затем развернулся и направился обратно в дом, даже не взглянув на жену и брата. Мияко поспешила за ним, стараясь не отставать, Изуна последовал тому же примеру и, зевая, пошел за братом и невесткой.       Вернувшись в дом, Мадара молча направился в свой кабинет, проигнорировав робкое предложение Мияко поужинать вместе. Изуна, видя ее растерянность и поведение брата, вздохнул и осуждающе покачал головой.       — Давай поужинаем без него. Он, наверное, не голоден, – мягко предложил он, как будто говоря с маленьким ребенком, которого боится обидеть.       Мияко кивнула, стараясь сохранить на лице улыбку. Ужин прошел тихо, почти без слов. Изуна пытался разрядить обстановку, рассказывая о чем-то и задавая разные вопросы, но Мияко отвечала рассеянно, ее мысли явно были далеко.       Позже, когда уже наступила ночь, она решила заварить мужу чай. Может, это немного смягчит его настроение? Все-таки, кажется, ему понравилось, как она его заваривает.       Мияко осторожно подошла к кабинету Мадары, держа в руках поднос с чайником и чашкой. Ароматный пар поднимался от горячего напитка и она улыбнулась. Дверь в его кабинет была приоткрыта, и, собираясь постучать, она вдруг услышала приглушенный протяжный мужской стон изнутри. Ее сердце забилось быстрее и она застыла на месте, не решаясь пошевелиться. Стон повторился, на этот раз более громче и с большим наслаждением. Ладони Мияко стали влажными. Она не понимала, что происходит, но она не могла ни войти, ни отступить, просто стояла там, охваченная страхом и сомнениями.       — Мияко? – голос Изуны, слишком резко появившегося за ее спиной, заставил ее вздрогнуть.       От неожиданности девушка сделала шаг вперед, случайно толкнув дверь, и та со скрипом открылась. Перед глазами возникла картина, от которой у Мияко перехватило дыхание, а глаза расширились, не веря тому, что видит.       Мадара стоял посреди кабинета, его штаны были спущены, а голова запрокинута назад. Перед ним, на коленях, сидела девушка, чьи губы были плотно сомкнуты вокруг его члена. Оба они, кажется, не заметили, что они тут уже не одни.       Пальцы Мияко непроизвольно разжались, и поднос с чайником грохнулся на пол. Фарфор разбился, а горячий чай разлился по деревянному полу.       Мадара медленно повернул голову в сторону двери, услышав шум. Его черные глаза равнодушно скользнули по жене, затем по Изуне, который стоял за ее спиной. Его лицо оставалось спокойным, будто его застали не за изменой, а за обычным делом.       Девушка, сидевшая на коленях перед Учихой, тоже резко обернулась на звук и ее глаза встретились с растерянным взглядом Мияко.       — Сатоми?...