Крик в пустоту

      Дверь в кабинет была приоткрыта. Сатоми постучала и, не дожидаясь ответа, сразу вошла.       Мадара сидел за своим столом, заваленным бумагами. Его длинные пальцы скользили по свитку, он даже не поднял голову, когда она зашла.       — Я занят, – коротко бросил он, не отрываясь от чтения.       Но Сатоми подошла ближе.       — Господин, простите, что беспокою, но я не могла иначе… – она говорила так, словно пыталась сдержать слезы. — Госпожа Мияко выгоняет меня из дома. И она ударила меня! – она драматично приложила ладонь к все еще горящей щеке.       Учиха наконец поднял взгляд, уставившись на служанку.       — Ударила? – переспросил он, откинувшись на спинку кресла, словно не веря, что она могла поднять на кого-то руку.       — Да, и она назвала меня шлюхой! – Сатоми, не стыдясь, продолжала, в надежде, что Мадара будет на ее стороне. — Я всего лишь хотела принести ей еду, а она…       — И ты решила, что можешь пожаловаться мне на мою жену? – перебил ее мужчина, вставая из-за стола. — Тем более, ты ведь и правда шлюха, разве нет?       Сатоми застыла на месте, ее губы слегка дрогнули, а глаза расширились. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки, наблюдая, как Мадара открыл ящик стола и достал оттуда мешочек, набитый монетами. Он бросил его ей под ноги.       — Это за твою службу, – произнес он абсолютно без каких-либо эмоций. — Раз Мияко тебя уволила — значит, ты больше не работаешь в этом доме.       Сатоми не двинулась с места. Монеты глухо звякнули у ее ног, но она не обратила на них никакого внимания, лишь смотря на Мадару широко распахнутыми глазами, полными отчаяния.       — Пожалуйста, господин, – выдохнула она, голос ее задрожал. — Не прогоняйте меня… Мне некуда идти…       Она сделала несколько шагов вперед, осторожно, как будто приближалась к дикому зверю. Ее глаза блестели от слез, ресницы дрожали. Подойдя почти вплотную, она протянула руки, пытаясь прикоснуться к его груди, обнять, сделать хоть что-то, чтобы спасти себя.       — Я люблю вас, господин, – прошептала она, прижимаясь к нему. — Я все сделаю, все, что вы скажете, только позвольте мне остаться!       Но Мадара резко отпрянул и с силой оттолкнул Сатоми от себя, скривившись будто от отвращения. Девушка пошатнулась и рухнула на колени. Глаза мужчины слегка сузились, а губы искривились в презрительной усмешке. Для него она всегда оставалась тем, кем была — служанкой, временной забавой, которая слишком быстро возомнила о себе больше, чем следовало. Ее слезы, мольбы и даже тело не вызывали в нем ничего, раздражения.       — Любишь? Мне противно слышать это от тебя. Ты лишь ничтожная служанка, которая, кажется, забыла свое место, – прошипел он, глядя на нее сверху вниз. — Убирайся. Пока я не убил тебя прямо здесь, в этом кабинете.       Сатоми всхлипнула. Поняв, что ничего у нее не выйдет и что лучше не выводить его из себя, она подползла к мешочку с деньгами. Подняв его с пола, служанка вскочила и, не оглядываясь, выбежала, захлопнув за собой дверь.       Мадара лишь хмыкнул и сел обратно за стол, взяв свиток в руки, и уже через миг снова погрузился в чтение, будто ничего не произошло.       Слезы текли по щекам Сатоми не останавливаясь. Все пошло не так. Она была уверена, что Мадара защитит ее, но он бросил ее, как использованную тряпку.       Стиснув зубы, девушка быстрым шагом направилась в крыло для прислуги. По пути она Юмэ, с которой она неплохо общалась, но та, заметив ее, просто молча прошла мимо, будто они никогда и не были знакомы. Все в этом доме знали, что она натворила и все они, кажется, встали против нее.       Служанка вошла в свою маленькую комнату, где провела столько лет. Все здесь было до боли знакомо: узкая кровать, деревянный сундук с ее скромными пожитками, крошечное окошко, через которое пробивался солнечный свет. Но теперь это место больше не было ее домом.       Она резко дернула крышку сундука, и та с глухим стуком откинулась. Внутри лежало пара поношенных юкато, лента для волос, несколько золотых монет, припрятанных на «черный день». Все ее богатство.       Никто не попрощался с ней, когда она уходила. Никто не спросил, куда она пойдет, всем, казалось, было уже плевать на нее и Сатоми смирилась с этим. Лишь Джун пришла, но не для того, чтобы сказать, что она будет скучать по ней.       — Надеюсь, теперь ты счастлива, – довольно грубо произнесла она, скрестив руки на груди, когда та уже выходила.       Сатоми ушла молча, не отвечая ей. Возможно, когда-нибудь она вновь вступит за порог этого дома, но сейчас для нее будет лучше, если она просто уйдет, исчезнет.

***

      Ночь опустилась на усадьбу Учиха незаметно, словно плотный бархатный покров. Внутри дома было тихо, прислуга разошлась по комнатам, огоньки фонарей погасли один за другим.       Только в кабинете главы клана по-прежнему горел свет.       Мадара сидел за рабочим столом, отодвинув бумаги в сторону. Свитки были свернуты, перо лежало на своем месте, а рядом стояли уже пустые бутылки саке. Он откинулся назад, тяжело вздохнув и прикрыл глаза, ощущая легкое головокружение от выпитого алкоголя, который разлился теплом по жилам, но не принес желанного расслабления. Наоборот, мысли кружились в голове, как осенние листья на ветру, не давая ему покоя.       Изуны не было уже три дня. Мадара не сомневался в способностях брата, потому что лучше всех знал, что он сильный и справится с любым его поручением. И если та служанка жива и где-то скрывается, то он ее найдет любым способом. Однако не беспокоиться о нем он все же не мог.       Ему не понравился их последний диалог. Было предельно ясно, что между братьями растет стена, разделяющая их. И виной этому была Мияко. С ее появления и начались проблемы между ними двумя.       Губы Мадары искривились в усмешке. Он поднялся из-за стола, слегка пошатываясь, и медленно направился к выходу. Алкоголь притупил его движения, шаги были неровными. Коридор был погружен в темноту, но ему и не нужен был свет, он знал этот дом как свои пять пальцев.       И вот, остановившись перед общей с женой спальней, он замер. Рука потянулась к ручке, но он не стал открывать. Вместо этого он прислушался, прислонившись ухом к двери. Тишина. Она, должно быть, уже спала.       «Зачем я здесь?» – вдруг пронеслось в голове.       Он не хотел видеть ее. Не хотел слышать ее голос. Ему сейчас не хотелось, чтобы она смотрела на него глазами, полными страха.       Но что-то тянуло его сюда. Возможно, этим «что-то» было саке.       Учиха стиснул зубы и резко развернулся, собираясь уйти, но в этот момент из-за двери раздался слабый звук, а именно всхлип.       Он замер, сжав пальцы в кулаки.       «Плачет?»       Он, не раздумывая, открыл дверь. Мияко вздрогнула и подняла голову, ее глаза встретились с мутным взглядом Мадары и она тут же вскочила, присев на кровати и оползла дальше, как испуганный зверек.       Мужчина стоял на пороге, наблюдая за женой. Влажные от слез глаза, дрожащие плечи, распущенные волосы, прилипшие к шее. В полумраке она выглядела хрупкой, нежной… и, к его раздражению, притягательной и сексуальной. Тонкая ткань ее ночного юкато почти не скрывала очертаний тела. Он сжал челюсти, чувствуя, как по всему телу разливается жар, но не от саке, а от чего-то другого. Ее страх, то, как она смотрела на него, дрожа от одного его присутствия — все это почему-то лишь разжигало в нем желание. Желание прикоснуться к ней, овладеть ею. Он шагнул вперед, дверь захлопнулась за ним с глухим стуком.       — Не подходите... – прошептала Мияко, сжавшись и обхватив себя руками, словно надеясь защититься таким образом.       Мадара не слышал ее. Вернее, слышал, но эти слова лишь глубже разожгли в нем то, от чего кровь пульсировала в висках, а дыхание становилось тяжелым.       Он шагнул к кровати, и прежде чем Мияко успела отпрянуть дальше, его пальцы впились в ее лодыжку, заставив ее вскрикнула от неожиданности и боли. Он притянул к себе, пока она не оказалась прямо под ним. Сердце девушки колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Глаза расширились от ужаса, дыхание стало прерывистым, она попыталась вырваться, упершись руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но Мадара одним движением прижал ее запястья к матрасу.       — Что вы делаете?... – спросила она дрожащим голосом. Стало очевидно, что он пьян и от этого ей стало только страшнее. Паника овладела ею, но бежать было некуда. И кричать было бессмысленно. К ее большому сожалению, Изуны не было дома, а слуги не посмеют вмешаться.       Учиха наклонился, обжигая кожу Мияко своим горячим дыханием. Он словно наслаждался ее страхом, тем, как она замирала под ним, как ее тело дрожало от каждого его прикосновения. Его губы прикоснулись к ее щеке, мягко целуя.       — Не надо... – едва слышно проговорила она.       Пальцы мужа сжали ее запястья еще сильнее, а другой рукой он резко дернул ворот юкато, обнажая плечо. Он облизнул губы, прежде чем начать целовать ее шею, оставляя после себя красные следы.       Остановиться Мадара явно не планировал. Он развязал пояс ее юкато и резко распахнул, оголяя грудь, заставив ее мелко затрястись, и в следующее мгновение его горячий рот прижался к нежной плоти.       — Мадара...! – вскрикнула Мияко, когда зубы мужа сжали ее сосок и боль пронзила все ее тело.       — Заткнись, – медленно пробормотал он. — Как же ты раздражаешь...       Она дернулась, пытаясь вырваться, но его хватка была железной. Его крепкая рука все еще сковывала ее запястья, а другая сжимала вторую грудь.       Он наконец оторвался от ее груди и припал губами к шее, целуя и посасывая кожу. Прикосновения мужчины были одновременно нежным и агрессивным, он оставлял темно-красные засосы, которые завтра будут напоминать ей об этом моменте.       Мияко сжала зубы, стараясь не издавать ни звука, но ее тело, конечно, реагировало. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбивалось, а внизу живота разгорался огонь, который она отчаянно пыталась игнорировать.       Но вдруг Учиха резко замер. Его тело обмякло, пальцы разжались, освобождая запястья девушки, и он тяжело рухнул на нее, придавливая своим весом к постели, уткнувшись носом ее шею.       — Прости… – его голос был глухим, хриплым, словно эти слова дались ему с огромным трудом. — Я не хотел, чтобы так получилось...       Глаза Мияко расширились, слушая его, по всей вероятности, пьяный бред. Она не стала ничем отвечать, боясь, что это только разозлит его.       — Я не знал... – продолжал он мямлить. — Я не знал, что ты берем...       Но прежде чем он успел докончить, его тело полностью расслабилось. Тяжелая голова упала на плечо жены, а его горячий лоб прижался к ее шее. Дыхание стало ровным, глубоким.       Он уснул...       Мияко лежала неподвижно, будто боясь, что если она пошевелится, то он проснется.       «Я не хотел, чтобы так получилось...» – его слова прозвучали в ее голове и она зарыдала с новой силой. Слезы медленно покатились по вискам, стекая на подушку.       Тело мужа придавило ее к матрасу, лишая возможности пошевелиться. Она попыталась освободиться, уперев ладони в его плечи и с силой толкая, но тщетно. От запаха алкоголя ее подташнивало, но ничего не оставалось, кроме как смириться и ждать, пока он не проснется.