Крик в пустоту

      Первые лучи солнца окрасили комнату ярко-золотистые тона.       Мадара медленно открыл глаза, и первое, что он ощутил — это острая головная боль и странное тепло под своим телом. Он застонал, слегка приподнявшись и застыл в недоумении.       Перед ним, точнее, под ним, на смятых простынях, лежала Мияко. Ее лицо было бледным, губы чуть приоткрыты, а ресницы слегка подрагивали во сне. Он тут же отстранился, вставая с кровати, и девушка слабо выдохнула, но не проснулась. Ее тело, наконец освобожденное от его тяжелого веса, расслабилось.       Учиха присел на край, вспоминая, что было вчера. Кажется, с алкоголем он переборщил, он выпил действительно очень много, что не было на него похоже, обычно он был более сдержан и знал меру. И он чуть не изнасиловал жену, хотя это, если честно, его мало волновало.       Он повернул голову и посмотрел на нее. Юкато было полностью распахнуто, открывая обзор на грудь, плоский живот и округлые бедра. Мадара сглотнул и провел рукой по лицу, устало выдыхая.       — Черт... – прошептал он, чувствуя, как головная боль только усиливается.       Мужчина встал и, наклонившись вперед, осторожно укрыл Мияко одеялом. Пальцы на мгновение задержались на краю ткани, но он быстро одернул руку, не позволяя себе лишнего. Затем он быстро развернулся и вышел из спальни.       Мадара шел по коридору быстрым, нервным шагом, сжимая руки в кулаки. Вдруг перед ним неожиданно пробежала Юмэ, но резко остановилась, заметив мужчину, чуть не уронив поднос посудой, и поспешила поклониться.       — Доброе утро, господин! – довольно громко произнесла она, заставив того недовольно поморщиться.       Мадара смерил ее раздраженным взглядом.       — Брось все это и иди приготовь мне ванну, – приказал он и прошел мимо нее.       Через пару минут, когда мужчина вошел в ванную комнату, Юмэ поспешно наполняла деревянную купель, добавляя ароматные масла, но, заметив мрачный взгляд своего господина, тут же отступила, низко поклонилась и вышла, закрыв за собой дверь, не забыв оставить для него чистые полотенца и одежду.       Мадара разделся, ощущая неприятное напряжение в теле. Он погрузился в горячую воду и наконец облегченно выдохнул. То, что нужно. Благо, он вчера выполнил всю бумажную работу и сегодня мог отдыхать, не думая ни о чем.       Одна ни о чем не думать у него не вышло, невольно вспомнив все, что было вчера ночью. Он, казалось, жалел только из-за того, что наговорил лишнего, даже извинился... его это самого удивляло. Он не должен был приходить к ней в спальню, не должен был дотрагиваться до нее, будучи в таком состоянии, в котором сложно контролировать и действия, и слова.       Неожиданно перед глазами всплыл образ Мияко, лежащей под ним и слабо сопротивляющейся. Он пытался прогнать эти мысли из головы, но не вышло. В этом тонком прозрачном юкато она выглядела чересчур сексуально, этого он не мог не признать. Он стиснул зубы. Почему он так часто думает о ней? Это очень раздражало.       Учиха почувствовал, как кровь приливает к низу живота, и резко выпрямился, широко открыв глаза. Он возбудился, думая о ней?... Мужчина застыл, как будто не зная, что делать дальше. Мысль о том, чтобы просто войти в спальню и взять то, что ему принадлежит по праву, хочет она того или нет, пронеслась в голове, заставив сердце забиться чаще.       Горячая вода лишь усиливала ощущения, разнеся тепло по всему телу. Он откинулся на край купели, закрыв глаза. Пальцы медленно скользнули вниз по животу, касаясь напряженной плоти. Первое прикосновение заставило его резко выдохнуть. Он слегка сжал член, проводя ладонью по покрасневшей головке, отчего по спине пробежала дрожь. Он и не помнил, когда в последний раз занимался рукоблудием...       Ускорив движения, он невольно представил, как Мияко лежит под ним, как она дрожит от каждого его толчка, как тихо стонет, не в силах сдерживаться. Мысль о том, что она могла бы быть здесь, прижатая к его телу, заставила его двигаться еще быстрее. Несмотря ни на что, жена всегда покорно принимала его, даже если ей было страшно. Он вспомнил их первую брачную ночь. Мадара тогда был уверен, что она заплачет или попытается убежать от него, но ничего такого не произошло. Она покорно лежала под ним, не плакала, не сопротивлялась. Для него это скорее была лишь формальность, долг, который нужно выполнить, и все же он вел себя с ней довольно бережно, будто боясь навредить.       Учиха прикусил нижнюю губу, движения стали резче, а дыхание сбилось. Он сжал член сильнее, представляя, как она сжимается вокруг него и это стало последней каплей. Он хрипло застонал, вцепившись пальцами свободной руки за края купели, и кончил. Глаза закрылись сами собой, а голова откинулась назад.       Прошло пару минут, прежде чем Учиха открыл глаза. Он с отвращением посмотрел на свою руку, все еще влажную и липкую.       — Блять... – прошипел он сквозь зубы.       Его раздражало то, что он позволил мыслям о ней довести его до такого. Раздражало, что его тело предательски откликалось на нее, будто он какой-то грязный бешеный пес, не способный контролировать свои инстинкты.       Мадара вышел из уже остывшей воды и накинул на голое мокрое тело юкато, крепко завязав пояс. Он прошел в коридор. Служанок не было видно, наверное, готовят завтрак, но ему они и не нужны были.       Он направился в свою отдельную спальню, в которой он жил еще до женитьбы. Здесь он спал последние несколько дней, благородно давая жене немного времени, чтобы остыть и прийти в себя, не желая слушать ее истерики каждый раз, когда он рядом. Но ему это уже надоело. Он мужчина, ему нужна разрядка, а использовать в этом плане служанок не было желания.       Он оделся быстро. Сперва натянул на себя хакаму, затем тонкую водолазку угольно-черного цвета. Ткань приятно холодила кожу, обтягивая торс, а высокое горлышко мягко охватывало шею. И сверху надел темно-синее хаори с вышитым гербом Учиха.       Проходя мимо двери в общую спальню, Мадара замедлил шаг. Мияко, должно быть, уже проснулась. Мысль о том, чтобы зайти и проверить мелькнула в голове, но он тут же отогнал ее. Нет, лучше не надо. А то она со своей наивностью напридумывает всякого. Или, что еще хуже, закатит истерику.       Мияко услышала удаляющиеся шаги и не сложно было догадаться, кому они принадлежат. Она расслабленно выдохнула, ощущая, как напряжение медленно покидает ее тело. Девушка боялась, что он войдет в комнату, видеть его сейчас ей не очень хотелось, особенно после вчерашнего.       Ватанабэ не знала, как она должна теперь относиться к мужу. Он сказал, что сожалеет о том, что сделал, попросил прощения, но это скорее был просто пьяный бред. Будучи трезвым он никогда бы не извинился, Мияко это прекрасно понимала.       Она вздохнула и хотела подойти к окну, как взгляд ее взгляд случайно упал на деревянный календарь, висевший на стене возле кровати.       Девятнадцатое апреля.       — Точно... – прошептала она. — Сегодня же мой день рождения.       Ей исполнилось двадцать лет. Никто в этом доме не знал об этом. Ни Мадара, Ни Изуна, ни служанки, никто. Да и откуда им было это знать, если она никому и не говорила. Она прижала ладонь к груди. В прошлом году она праздновала этот день у себя дома. Она вспомнила, как ее бывшая няня, которую звали Наоко, приехала в гости, сделав ей сюрприз, а служанки накрыли для нее чудесный стол, приготовив все, что любит их юная госпожа. Отец, как обычно, отсутствовал, но зато дядя навестил ее вечером и подарил шикарное кимоно.       Мияко улыбнулась. Как же ей хотелось снова оказаться дома, увидеть дядю Шоичи, няню... В то время она и представить себе не могла, что окажется в таком положении: замужем за мужчиной, который едва ли считал ее за человека.       Сердце сжалось от горькой обиды, она прикусила нижнюю губу, чтобы подавить это чувство. Даже если Мадара не знал, даже если ему было все равно на нее и на ее чувства, ей хотелось хоть немного тепла. Хотя бы сегодня. Однако Мияко знала, что не получит этого. Потому что муж уже давно показал свое истинное отношение к ней и от этого хотелось расплакаться. Но чем ей сейчас помогут слезы? Девушка устала постоянно плакать и сидеть, заперевшись здесь, в этих четырех стенах. Возможно, ей стоило бы выйти в сад, подышать свежим воздухом. К тому же она давно там не была и ей точно пошло бы это только на пользу.       Но время шло, наступил полдень, а она по-прежнему сидела в своей спальне, так и не решившись выйти.       «А что, если я встречу его? Что я ему скажу? А что скажет он?» – именно эти мысли и заставляли ее сидеть на месте. Мадара, скорее всего, был где-то в поместье. Может, в своем кабинете, может, еще где-то. После вчерашнего она даже не знала, как теперь к нему относиться. Простить его за то, что он с ней сделал, она вряд ли сможет. Но и ненавидеть его у нее не получается, как бы она ни пыталась.       Мияко не спеша подошла к шкафу, где висели все ее кимоно, от нарядных до повседневных. Ей нужно было переодеться. Она првела рукой по разноцветным тканям, и взгляд ее невольно задержался на одном — темно-синем, с гербом Учиха на спине. Подарок от Мадары... Она нервно сглотнула и тут же одернула руку, словно обожглась. Нет, сегодня ей хотелось надеть что-то более яркое.       В этот момент в дверь постучали.       — Госпожа Мияко? – раздался спокойный голос Джун.       — Входи, – отозвалась Ватанабэ, не оборачиваясь.       Джун вошла в комнату, аккуратно неся поднос, на котором стояла миска с рисом и с овощами, зеленый чай и небольшая тарелка с ломтиками свежих фруктов.       — Я принесла вам обед, – произнесла она.       Мияко, все еще стоя возле шкафа, повернулась к ней. Она молчала, задумавшись о чем-то.       — Спасибо, но сегодня я пообедаю в столовой, – уверенно сказала она, все же решившись на это. Ей исполнилось двадцать лет, она давно уже не ребенок и не может постоянно прятаться и бегать от своих проблем.       Глаза служанки слегка расширились, но почти сразу в них мелькнула радость и сдержанно улыбнулась.       — Как пожелаете, – на немного склонилась в поклоне. — Тогда я сейчас же все подготовлю.       — Подожди, – мягко остановила ее Мияко, прежде чем та успела выйти. — Поможешь мне выбрать кимоно?       — С удовольствием, госпожа, – с готовностью кивнула она. – Но позвольте для начала отнести поднос в столовую.       — Да-да, конечно, – улыбнулась Ватанабэ.       Джун вернулась быстро, и подошла к шкафу, где стояла Мияко. Ее брови были слегка нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Казалось, она сейчас решает самую сложную задачу в мире. Девушка перебирала кимоно одно за другим, но ни одно не казалось ей подходящим. Она то прикладывала ткань к себе, то откладывала обратно, недовольно морщась.       — Может, это? – Джун указала на фиолетовое кимоно с золотистыми узорами.       Мияко отрицательно покачала головой. И они продолжили выбирать дальше. Вдруг ее взгляд упал на кимоно цвета слоновой кости, почти спрятанное в самом глубине шкафа. Оно было простым, но изящным, украшенное нежно-розовыми цветами.       — Вот! – она вытащила его и прижала к груди, поворачиваясь к Джун. — Его я раньше не надевала.       — Оно очень красивое.       Джун не могла скрыть улыбку, глядя на свою госпожу. Мияко сияла, держа в руках кимоно. Казалось, сегодня она, наконец, решила сбросить с себя груз печали.       После того, как Сатоми предала доверие Мияко, Джун боялась, что она перестанет доверять всем служанкам, а в особенности ей. Ведь если одна оказалась способна на подлость, почему другие не могут поступить так же? Однако, к счастью, Мияко, кажется, так не думала. Она ни разу не повела себя холодно со своей уже единственной личной служанкой.       Девушка надела выбранное кимоно, восхищаясь им и не понимая, почему она раньше его не замечала.       — Затянуть пояс потуже? – спросила служанка, ловко управляясь с оби.       — Нет, так удобно, – сказала Мияко, слегка потягиваясь, чтобы убедиться, что ничто не сковывает ее движения.       Джун отступила на шаг, окидывая госпожу оценивающим взглядом.       — Сделать вам прическу?       Мияко задумалась на мгновение, затем подошла к туалетному столику и села перед новым зеркалом, которое было чуть больше чем то, что она разбила в порыве гнева и отчаяния.       — Хочу оставить волосы распущенными, – произнесла она, слегка проводя пальцами по длинным темным прядям. — Но можно добавить заколки.       — Как пожелаете, — кивнула Джун и тут же принялась за работу.       Она расчесала волосы Мияко, затем аккуратно собрала несколько прядей у висков, закрепив их изящными заколками с розовыми бутонами. Остальные волосы остались свободно ниспадать по спине.       — Готово, — объявила служанка, отступая назад.       Мияко повернула голову, рассматривая свое отражение, явно довольная результатом.       Девушки вышли из комнаты, направляясь в столовую. Мияко чувствовала какое-то странное волнение. Она пару дней избегала мужа, пока он вчера сам не пришел к ней, а теперь, можно сказать, что уже она идет к нему. Боялась ли она? Да, боялась. Ей было страшно рядом с ним, но не может же она вечно держаться от него подальше и надеяться, что и он не будет ее больше трогать.       И вот, уже почти дойдя до поворота, ведущего в столовую, они неожиданно столкнулись с Мадарой, который, по всей видимости, направлялся туда же.       Мияко замерла на месте, сердце ее учащенно забилось.       — Добрый день... – робко произнесла она, смотря на него слегка испуганными глазами.       Джун тут же склонилась в почтительном поклоне, не поднимая взгляда.       Учиха остановился и медленно оглядел жену с ног до головы. Его взгляд скользнул по ее одежде, задержался на украшениях в волосах, затем вернулся к ее лицу. В его глазах промелькнуло что-то нечитаемое.       — Неужели ты решила выйти из комнаты и поесть за столом, как нормальные люди? – спросил, не отводя глаз с ее лица.       Щеки Мияко залились ярким румянцем, и она невольно прикусила нижнюю губу, не зная, что ответить. Вопрос, казалось бы, звучал насмешливо, но без явной злобы, как будто он и сам не ожидал увидеть ее, да еще и такую нарядную.       Девушка хотела что-то ответить, но слова застряли в горле, и Мадара, хмыкнув, прошел мимо. Интересно, а он помнит, как вчера навалился на нее сверху и чуть не взял ее против воли? Мияко нервно сглотнула.       «Наверное, нет...» – подумала она.       В столовой уже стоял накрытый стол. Когда они сели, Джун ушла на кухню, оставив супругов наедине, поскольку ей и самой нужно было поесть с остальными служанками.       Мияко ела медленно, стараясь не смотреть в сторону мужа, но краем глаза замечала, как он время от времени бросал на нее взгляды. Она не понимала, о чем он думает, и это еще больше смущало ее и пугало одновременно.       Она осторожно подняла глаза, глядя на него и нервно сжала пальцы вокруг чашки с чаем.       — Когда вернется господин Изуна? – тихо спросила она, стараясь звучать как можно спокойнее.       Мадара застыл, не отрывая взгляда от своей тарелки, пальцы сильнее сжали палочки для еды.       — Почему ты спрашиваешь о нем? – он недовольно посмотрел на нее.       — Потому что его давно нет дома и...       — И что? – мужчина резко перебил ее, отложив палочки в сторону. — Скучаешь по нему?       Мияко вздрогнула от его резкого тона. Она не ожидала такой реакции от него и почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Неужели ее вопрос так разозлил его? Но почему?       Ватанабэ попыталась найти подходящие слова, но Мадара уже встал из-за стола, отчего его стул резко отъехал назад с громким скрипом.       Мадара вплотную приблизился к ней и оперся одной рукой о спинку ее стула, наклонившись так близко, что Мияко почувствовала его дыхание на своей коже. Его темные холодные глаза, пристально смотрели на нее, словно пытаясь прочитать каждую мысль, каждую эмоцию, мелькнувшую на ее лице.       — Ты влюблена в него? – вопрос вырвался сам собой, он не планировал об этом спрашивать, но раз спросил, то ответ ему, конечно же, хотелось услышать.       Глаза Мияко широко раскрылись, а губы дрогнули от неожиданности.       — Что... – прошептала она, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.       Мадара не отводил взгляда от ее лица. Ей стало слишком некомфортно от его присутствия, от того, как он смотрел на нее, но она не могла ничего с этим поделать.       — Ты слышала, – грубо произнес мужчина.       — Нет! — Мияко резко покачала головой. — Я просто...       — Просто что? — он наклонился ещё ближе, и теперь его губы были в сантиметре от ее. — Просто очень скучаешь по нему? Просто он так добр к тебе, и теперь ты хочешь его?       Каждое его слово ранило ее. Мияко сжала кулаки на коленях, чувствуя, как к глазам поступают слезы. Как он, будучи ее мужем, может говорить такое...       — Все совсем не так, – прошептала она и отвернулась в сторону, не в силах больше выдержать этот взгляд.       Рука мужа внезапно схватила ее за подбородок, заставив вновь повернуть голову.       — Смотри на меня.       И она послушалась.       — Ты моя жена, – прошипел он. — И если я узнаю, что ты думаешь о другом мужчине, я убью тебя.       Мияко уже жалела, что вышла из комнаты, чувствуя себя униженной. Девушка искренне не понимала, почему Мадара вообще решил, что она влюблена в его брата. Разве она давала для этого повода? Разве вела себя неподобающе рядом с ним? Он считает, что она способна на измену? Тем более с его же братом...       Слеза покатилась по щеке, но она быстро ее смахнула. Девушка не сомневалась в том, что он действительно убьет ее. Конечно, он сможет это сделать. Ее губы дрожали, но она собрала всю свою волю, чтобы ответить.       — Я никогда не думала о господине Изуне в таком ключе...       Мадара не отпускал ее подбородок, изучая каждую черту ее лица, будто пытался понять, не врет ли она.       «Не лжет», – вдруг пронеслось в его голове.       Он отошел на шаг, глядя на нее сверху вниз. Мияко сжала руки на коленях, чувствуя, как ее сердце бешено колотится, а в горле стоит ком. Ей хотелось поскорее уйти, закрыться в комнате и больше никогда не выходить.       — Почему ты сегодня так нарядилась? – внезапно спросил он, меняя тему.       Ватанабэ вздрогнула. Еще один неожиданый вопрос... Стоит ли говорить ему? Она смотрела на него, все еще чувствуя, как дрожь пробегает по ее телу. Скрывать это казалось глупым.       — Сегодня мой день рождения... – тихо сказала она, опуская взгляд.       В комнате на мгновение воцарилась тишина. Мадара замер, его брови слегка приподнялись, но выражение лица оставалось непроницаемым.       — День рождения? – переспросил мужчина.       Мияко кивнула.       — Поздравляю, – сухо произнес он.       — Спасибо...       — Чего-нибудь хочешь?       Мияко удивилась, словно не веря своим ушам. Он хочет сделать ей подарок? Сначала обвинил в измене, устроил допрос, а теперь ведет себя так, будто он заботливый муж. Нет... ей уже ничего от него не нужно. Лишь бы ее не трогал.       Хотя, если подумать, единственным ее желанием сейчас было поехать в родной клан, увидеться с няней и как прежде отпраздновать этот день. Но вряд ли Мадара согласится отпустить ее, учитывая, что она «угрожала» рассказать отцу и дяде, что он с ней сделал. Но попытаться стоило. Может, он все же смилуется над ней?       — Я... – Мияко только открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент в доме послышались голоса и шаги. Дверь в столовую распахнулась, и на пороге появилась Юмэ, слегка запыхавшаяся.       — Господин, старейшины прибыли! – доложила она, почтительно склонив голову.       — Проводи их в зал совета. Я сейчас буду.       Юмэ поклонилась и исчезла за дверью.       Учиха задержал взгляд на жене, словно хотел что-то сказать, но лишь сжал губы.       — Поговорим позже, – коротко бросил он и развернулся, направляясь к выходу.       Мияко сидела на своем месте, смотря в одну точку, пока его шаги не затихли в коридоре.