Крик в пустоту

      Мадара вошел в большой зал, освещеный дневным светом, проникающим через окна. В центре стоял длинный стол, вокруг которого восседали старейшины — пожилые мужчины, что занимали эту должность еще со времен его покойного отца. Их пальцы нетерпеливо постукивали по деревянной поверхности, а взгляды, острые, как клинки, были устремлены на лидера клана, который, не торопясь, занял свое место во главе стола.       В зале повисло тягостное молчание, прежде чем самый старший из советников — Ицуки Учиха, негромко кашлянул и первым нарушил тишину.       — Где Изуна?       — Я отправил его на задание, – спокойно ответил Мадара.       — Какое задание? Почему никто из нас не в курсе? – вдруг возмутился Рюноске, который всегда находил, чем подколоть Мадару. — Ты же не решил, что раз занимаешь пост лидера, то можешь действовать за нашими спинами?        — Вы так настаивали на этом совете, чтобы спросить, где Изуна? – Мадара слегка наклонился вперед, его голос звучал спокойно, но в глубине души он был очень раздражен.       — Если Изуна ушел куда-то без предупреждения, у нас есть право знать почему! – тон Рюноске стал жестче.       — Ну-ну, Рюноске, успокойся, – теперь уже заговорил Исаяма — самый молодой из советников, но не менее уважаемый, и единственный из них, кто до сих пор участвует во всех битвах, возглавляя множество воинов. Он особо не лез в разговоры и не любил спорить. — Мадара всегда действует в интересах клана, если он послал Изуну на задание, не сообщив нам, значит, на то есть причины.       Мадара медленно провел взглядом по их лицам. Его пальцы сжались в кулак под столом, но выражение лица оставалось бесстрастным. Он не мог сказать им, где на самом деле его брат, это вызвало бы еще больше негодования.       — И какие же это причины? Или мы, старейшины, больше не заслуживаем доверия? – Рюноске усмехнулся, откинувшись на спинку стула.       — Если бы вам нужно было знать детали — я бы поставил вас в известность. Раз я этого не сделал, значит, вашего вмешательства не требуется.       — Это неприемлемо! Мы не позволим тебе единолично решать судьбу клана!       — И кто же мне запретит? – голос Мадары прозвучал почти шепотом, но от этих слов у нескольких старейшин по спине пробежал холодок.       — Успокойтесь, возьмите себя в руки! – наконец вмешался Ицуки. — Мы собрались для обсуждения более важных тем, давайте сосредоточимся! Я доверяюсь Мадаре и не буду расспрашивать, раз он не желает делиться информацией. Он не глуп, и не будет делать ничего, что могло бы навредить клану.       Рюноске стиснул зубы и хмыкнул, отвернувшись. Исаяма слегка кашлянул, привлекая внимание к себе, и развернул на столе большую карту, на которой были отмечены все стратегически важные точки, земли соседних кланов и нейтральные территории, за которые шла постоянная борьба.       — Наши разведчики сообщают, что Сенджу ослабили контроль над землями к северу от реки Синано, – сказал он, проводя пальцем по карте. — Их основные силы устремлены на запад, где они сражаются с кланом Акимичи.       Рюноске, все еще раздраженный, перевел взгляд на карту. Все внимательно слушали мужчину.       — Если мы выдвинемся сейчас, – продолжил Исаяма, проводя пальцем вдоль нарисованной реки, — Мы сможем захватить эти земли до того, как Сенджу опомнятся. Деревни там богаты ресурсами, а местные жители довольно слабы и сопротивления почти не окажут.       Мадара медленно выпрямился, его глаза скользнули по пергаменту.       — Насколько достоверны эти сведения? – холодно спросил он, не поднимая взгляда. — Я не намерен рисковать людьми ради призрачной выгоды.       — Я беру ответственность за эти данные, – уверенно ответил тот. — Они точно достоверны.       Старейшины зашевелились, обмениваясь взглядами.       — Хаширама не стал бы просто так ослаблять свои позиции, – начал Йошито, поглаживая свою белую длинную бороду. Он сделал небольшую паузу, смотря на всех присутствующих мужчин. — Мне кажется, это какая-то ловушка.       — Ты всегда видишь угрозы там, где ее нет, Йошито, – фыркнул Рюноске. — Если Исаяма говорит, что земли свободны — значит, так оно и есть. Мы упустим хороший шанс, если будем медлить!       — Поспешность ведет к поражению, — возразил Йошито. — Я предлагаю отправить еще разведчиков, чтобы убедиться, что мы не попадаем в ловушку.       — Нет времени, – вмешался Исаяма, его голос звучал твердо, но спокойно. — Если будем медлить, кто-то другой опередит нас. К тому же, клан Хатаке давно нацелен на эти земли.       — Ты прав, – поддержал его Ицуки. — А ты, Мадара? Что думаешь об этом? Стал бы глава Сенджу оставлять свои земли без присмотра?       — Хаширама не дурак, – произнес Рюноске, — Но он слишком наивен. Если сейчас Сенджу заняты кланом Акимичи, то они вполне могли недооценить риск с нашей стороны. Однако не стоит забывать про Тобираму. Он стратег куда более опытнее своего брата, и если земли к северу от Синано действительно оставлены без защиты, как утверждают наши разведчики, то это с вероятностью девяносто девять процентов не просто так.       — Так значит, все же ловушка? – спросил Исаяма, скрестив руки на груди.       — Да, я в этом уверен, – Мадара откинулся на спинку стука, постукивая пальцами по столу.       — Что же ты предлагаешь? – поинтересовался Ицуки.       Мадара молчал. Это была действительно хорошая возможность нанести удар Хашираме, который сломил и ослабил бы его на долгое время. Но все же нельзя было действовать так быстро, когда была вероятность, что все это ловушка, чтобы выманить их.       — Мы еще раз обдумаем это, – произнес он. — Сначала нужно дождаться возвращения Изуны и узнать его мнение.       Ицуки и Йошито одобрительно кивнули. Рюноске скрипнул зубами, но, видя, что большинство старейшин согласны с главой, лишь раздраженно махнул рукой. Исаяма свернул карту и убрал ее на свое место.       — Тогда, полагаю, наше собрание окончено, – заявил Ицуки.       — Есть еще один не менее важный вопрос, который нужно обсудить, – вдруг выдал Рюноске.       Старейшины с интересом уставились на него.       — Наследник, – произнес он, слабо усмехнувшись. — У тебя был месяц, и да, твоя жена действительно забеременела, но, увы, случилось нечто непредсказуемое и ребенка нет.       Мадара замер, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В зале воцарилась гнетущая тишина, и воздух внезапно стал тяжелее. Он слегка нахмурились, все повернулись к нему, будто оценивая его реакцию. Рюноске же, напротив, казался довольным. Его губы растянулись в едва заметной ухмылке. Он медленно обвел взглядом остальных старейшин, словно наслаждаясь созданным им напряжением.       — Трагедия, случившаяся с юной госпожой, несомненно, поразила нас всех. Кто бы мог подумать, что Михо, верно служившая господину Таджиме, сделает что-то подобное, – заговорил своим старческим хриплым голосом Ицуки, решив поддержать Рюноске. — Но время идет, а ты, Мадара, до сих пор не дал нам ответа: сможет ли твоя жена родить после такой травмы?       — Если Мияко больше не способна зачать... – осторожно начал Йошито. — Разумеется, это печально, но традиции позволяют тебе взять наложницу, Мадара.       — Моя внучка, Изуми, уже достигла подходящего возраста. Она здорова, красива и умна. Если Мадара пожелает, я готов предложить ее в качестве наложницы, – Рюноске окинул взглядом своих соратников, чтобы убедиться, что они с ним согласны.       Глава Учиха сидел неподвижно, его темные глаза лениво скользнули по лицам старейшин, которые переглядывались между собой. Но Мадара не спешил отвечать.       — Мияко, скорее всего, еще не оправилась после потери ребенка, – Исаяма тоже не стал молчать. — Я думаю, говорить о наследнике сейчас — неуважение к ее горю.       — Горе ее понимаемо, но клан не может ждать вечно. Если она уже бесплодна... – Ицуки недовольно нахмурил седые брови.       — А кто сказал, что она бесплодна? – резко перебил его Мадара. Он изо всех сдерживал себя, поскольку ненавидел, когда эти старики указывали ему, что делать, ставя себя выше него.       — Ты утверждаешь, что она еще может родить? – недоверчиво спросил Рюноске, прищурившись.       — Да, моя жена сможет родить, – уверенно произнес Учиха. — Лекарь в этом уверен. И я тоже.       Тот стиснул зубы. Внутри него бушевала ярость, он так тщательно готовил этот момент. Изуми была его последней надеждой, она послушная и полностью под его контролем. Если бы она стала наложницей Мадары, он был бы в курсе каждого его шага и всего, что происходит в этом доме.       — Мияко потеряла ребенка, ее тело ослаблено! Даже если и сможет зачать снова, не факт, что она выносит и родит здорового ребенка! – настаивал он на своем.       — Я согласен с Рюноске, – заявил Ицуки. — Изуми молода и сильна, она даст тебе здоровых детей. Подумай об этом.       — К тому же, ты отказался от Айко, что была бы идеальной женой для тебя. Отдал ее какому-то выродку, даже не спросив согласия ее матери! Теперь Айко беременна его ребенком, а если бы не твое упрямство, она могла бы носить твоего сына!       — Акихиро один из лучших воинов в нашем клане, и его подвиги на поле боя говорят сами за себя, – Исаяма кинул на Рюноске неодобрительный взгляд, явно недовольный его словами. — Ты забываешься, позволяя себе говорить подобное о таком талантливом молодом воине Учиха.       — Довольно! – Мадара неожиданно ударил кулаком по столу. Кажется, его терпение уже иссякло. — Наследник родится. И его родит моя жена. В моем доме никогда не будет наложницы, это мое последнее слово!       Рюноске чуть заметно вздрогнул. Его самодовольная ухмылка исчезла, и мужчина больше не осмелился сказать что-то против, прекрасно понимая, что еще одно неосторожное слово, то он может навсегда потерять свою влиятельную позицию. Нужно было действовать осторожно.       — Хорошо, Мадара, мы тебя услышали, – сказал Ицуки, поднимаясь со своего места. — Будь по-твоему. Старейшины отныне не будут лезть в это дело.       Мадара едва заметно прищурил глаза, словно не веря его словам, но не стал ничего говорить, лишь кивнув.       Остальные последовали примеру Ицуки, неспешно вставая. Рюноске бросил последний взгляд на главу и резко развернулся, направляясь к выходу.

***

      Мияко весь день провела в саду. После окончания совета, Мадара так и не вернулся к ней, хотя сказал, что они поговорят позже. Девушка видела, как старейшины покидали дом, она случайно столкнулась с ними у выхода. Они поприветствовали ее, но один из них молча прошел мимо, надменно хмыкнув.       Устало выдохнув, она решила пойти в спальню и лечь спать. Но ее планам не суждено было сбыться. Как только она вошла внутрь, ее там уже ждал Мадара, сидя на кровати. На нем не было верхней одежды, увидев жену, он лишь слегка выпрямился.       — Иди сюда, – в приказном тоне произнес он.       Мияко застыла на месте, ощущая, как по всему телу пробегает холодная дрожь. Конечно, она уже поняла, чего он хочет.       — Я сказал, иди сюда, – вновь приказал мужчина, уже более грубо и властно.       По его взгляду легко можно было понять, что он без настроения. Мияко почувствовала, как ее ноги стали ватными, а в горле застрял ком. Она не могла пошевелиться, его холодный взгляд будто приковывал ее к месту.       — Я не буду повторять в третий раз, Мияко.       Дрогнув, она сделала шаг вперед, потом еще один, медленно приближаясь к нему, словно идя на казнь. В один момент ей захотелось просто развернуться и убежать, забить на страх и все остальное. Просто убежать, далеко-далеко, неважно куда, лишь бы оказаться не здесь, не рядом с ним, но разум напоминал: «Ты его жена. Ты не можешь отказать. Ты не имеешь права убегать.»       Когда она подошла к кровати, Мадара встал. Пальцы потянулись к поясу ее кимоно, видимо, желая сразу приступить к делу. Он быстрым движением развязал его и кинул куда-то на пол. Мияко стояла неподвижно, словно смирившись, но вдруг, когда Мадара хотел уже стянуть с нее одежду, она накрыла его руку своей, будто только что опомнившись.       — Я не хочу... – прошептала она едва слышным голосом.       — Что? – Учиха остановился, смотря на нее сверху вниз.       — Я не хочу этим заниматься... – она не осмелилась поднять глаза, но ее рука все еще лежала на его, дрожа от страха.       Дыхание мужчины стало чуть тяжелее. Он, может, и знал, что она скорее всего будет сопротивляться, но его это разозлило куда больше, чем он ожидал.       — Ты отказываешь мне?       Мияко слышала биение собственного сердца, которое колотилось как бешеное. В глубине души она знала, что совершает сейчас огромную ошибку, но не могла заставить себя просто подчиниться. Она не хотела, чтобы он трогал ее, поскольку еще не оправилась после всего произошедшего с ней за столь короткий срок. Все ее тело напряглось от нежелания.       Воспоминания того, как он избивал ее крутились в голове снова и снова. И то, как он с наслаждением стоял, пока Сатоми ублажала его своим ртом... От этих воспоминаний к горлу поступила тошнота. Однако эту измену она не считала такой уж и значительной по сравнению с тем, что он с ней сделал из-за одной маленькой ошибки.       — Я не готова... – продолжала она шептать.       — Я не спрашивал, готова ли ты. Неужели ты думаешь, что у тебя есть право выбора?       — Я ваша жена, а не вещь!.. – неожиданно громко произнесла она. Девушка попыталась отбежать к двери, но рука мужа резко схватила ее за запястье, сильно сжимая.       Его губы искривились в холодной усмешке.       — Ошибаешься. Ты именно моя вещь. И я могу сделать с тобой все, что захочу, – он грубо дернул ее на себя, заставив вскрикнуть.       Мияко нервно прикусила нижнюю губу, чтобы не заплакать. Как же она была слепа. Она всегда думала, что Мадара, несмотря на свою суровость и отстраненность, все же уважает ее. Но сейчас, глядя в его холодные глаза, девушка поняла: для него она всегда была всего лишь вещью. Ни о каком уважении не могло быть и речи.       — Дядя был прав насчет вас...       Он замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое — ярость, удивление? Скорее всего и то, и другое.       — Тупая сука.       Ладонь со всей силы врезалась в ее щеку. Мияко ахнула от боли, во рту тут же появился металлический привкус, она едва устояла на ногах, но мужчина не дал ей опомниться и резко толкнул на кровать. Она вскрикнула и попыталась отползти, но он навалился на нее своим весом, одной рукой прижимая к матрасу, а другой сильно дернул за ворот ее кимоно. Ткань разорвалась с треском, обнажая плечи и грудь.       — И что ж ты не послушалась его, раз он был прав, а? – издевательски произнес он.       Мадара даже не стал снимать с нее одежду до конца, просто рвал и отбрасывая лоскуты ткани, пока она не осталась полностью обнаженной под ним. Кимоно, которое так ей понравилось, было полностью испорчено, но это последнее, что ее волновало.       Мияко дергалась, пытаясь вырваться, и била его кулаками в грудь.       — Мадара! – отчаянно сопротивлялась она, но это было бесполезно. Он будто даже не чувствовал ее ударов. — Не надо, отпустите!       Одним движением Учиха приспустил свои штаны, освобождая уже напряженный член. Мияко успела увидеть его возбуждение и зажмурилась, как будто это могло ее спасти.       Он вошел в нее одним глубоким толчком, без подготовки. Острая, разрывающая боль пронзила ее, и девушка вскрикнула.       — Не ори, – прошипел он, в его голосе не было ни капли жалости. — Ты сама в этом виновата.       Мияко брыкалась под ним, но он даже не дрогнул. Его движения были жесткими, каждый толчок заставлял ее содрогаться.       — Мадара… мне больно! – кричала девушка, уже захлебываясь слезами.       Он не обращал внимания на ее рыдания, вгоняя себя в нее до предела, не давая ей ни секунды передышки. Пальцы впились в ее бедра, оставляя красные отметины, а когда она вновь попыталась оттолкнуть его, он схватил ее за запястья и прижал к матрасу, лишив последней возможности сопротивляться.       — Тебе лучше поскорее забеременеть, – прошептал он, наклонившись к ее уху. — Иначе будешь испытывать это каждый день, пока не выполнишь свою единственную обязанность, женушка.       Наконец, кончив внутрь, Мадара резко вышел из нее, оставив лежать на кровати, дрожащую и полностью разбитую. Он не ушел, просто лег рядом, переводя дыхание.       Мияко лежала неподвижно, ощущая не только физическую боль, но и душевную. Все ее тело дрожало. Вдруг она почувствовала, как что-то теплое и липкое стекает по внутренней стороне бедра. Медленно, превозмогая боль, она приподнялась на локтях и посмотрела вниз.       Кровь.       Алая, почти черная в тусклом свете комнаты, она медленно растекалась, капая на простыни и оставляя темные пятна. Ее тело будто разорвали изнутри, и эта кровь была лишь подтверждением того, что он сделал с ней.

***

      Изуна бесшумно ступил на порог. Дверь ему открыла его собственная служанка, Мива. На ее лице, освещенном слабым светом свечи, которую она держала дрожащей рукой, появилась улыбка.       — Добро пожаловать домой, господин Изуна, – прошептала она, почтительно склонив голову.       Он не ответил, лишь кивнул, сбрасывая сандалии и ступая босыми ногами на прохладный деревянный пол. В доме царила мертвая тишина.       — Мадара уже спит? – спросил он, снимая плащ, испачканный дорожной пылью, и передавая его служанке.       — Да, господин в покоях вместе с госпожой Мияко, они уже спят, – ответила девушка.       Изуна слегка нахмурился, но ничего не сказал. Если они спят вместе, значит, у них все хорошо? Возможно, Мияко нашла в себе силы простить Мадару.       — Приготовь мне ванну, – распорядился он, направляясь в свою комнату.       Мива кивнула и тут же побежала выполнять приказ.