Крик в пустоту

      На следующее утро, когда первые лучи солнца лишь коснулись крыш домов, в зале совета снова собрались старейшины. На этот раз среди них сидел и Изуна, который изо всех сил пытался игнорировать недовольный взгляд Рюноске. Очевидно у этого старика были к нему вопросы.       Учиха внимательно выслушал доклад Исаямы, его глаза внимательно скользили по карте, анализируя каждую деталь.       — Если Хаширама действительно ослабил оборону, то это либо глупость, либо ловушка, – произнес Изуна, указывая на район к северу от реки Синано.       — Если наши догадки верны, то двое братьев разделились, – начал Исаяма. — Но кто остался, а кто сражается — не известно.       — Хаширама вряд ли стал бы сидеть без дела, отправив брата на бой, – вдруг произнес Мадара. — Скорее всего он сам пошел против Акимичи, а Тобираму оставил как за главного, защищать остальные свои владения. Они могли учесть, что на них нападут.       — Если могли учесть это, то значит, они хорошенько подготовились, – сказал Йошито. — Мы рискуем потерять своих воинов.       — Риски есть всегда, – холодно ответил Изуна. — Но это не значит, что мы должны сидеть сложа руки.       Он провел пальцем вдоль реки, останавливаясь на небольшой деревне, расположенной ближе к границе.       — Отправим два отряда сюда, чтобы атаковать деревни, находящиеся там, и поднять шум, создавая видимость крупного нападения. Если Тобирама действительно затаился где-то рядом — он не сможет проигнорировать эту угрозу.              Его взгляд скользнул по лицам старейшин, оценивая их реакцию.       — Разделим силы. Основной удар нанесем здесь, – он ткнул пальцем в крупное поселение, — Тобирама либо будет пытаться защитить обе точки, либо проигнорирует одну из них — и тогда мы разгромим вторую.       Учиха заметил, что никто не выступает против его плана и продолжил.       — Я пойду с отрядом, который будет отвлекать Тобираму, – заявил он, скрестив руки на груди. — А Исаяма поведет остальные отряды.       — А я? – Мадара изогнул бровь,       — Ты останешься здесь, в нашем селении, брат, – спокойно ответил Изуна.       Все с удивлением взглянули на него, не понимая, почему глава клана не может принять участие в такой битве.       — С чего бы это? – поинтересовался он, его голос звучал спокойно, но в глазах читалось явное недовольство. План Изуны, по его мнению, был хорошим, и он сам хотел в нем участвовать.       — Сейчас небезопасно оставлять клан без присмотра. К тому же, если что-то пойдет не так, ты первым об этом узнаешь и придешь на помощь.       Мадара слегка нахмурился, но не стал возражать. В словах брата была логика.       — Изуна прав, Мадара, – сказал Ицуки, смотря на главу. — Необязательно отправляться туда вам обоим.       — Хорошо, – наконец согласился он, хотя в его голосе все еще чувствовалось недовольство. — Я полностью доверяю брату и верю, что его план приведет нас к победе, и потому не буду возражать. Губы Изуны дрогнули в едва заметной улыбке.       — Выдвинемся завтра на рассвете, –сообщил он, смотря на Исаяму.       Старейшины продолжили обсуждение деталей операции, распределяя силы и уточняя маршруты. Когда все было решено, они разошлись.       Оставшись с братом один, Мадара наконец облегченно выдохнул, откликнувшись на спинку стула.       — Ты так и не сказал, как прошло твое задание, – мужчина скрестил руки на груди. — Нашел ее?       — Нашел, – ответил Изуна.       — И где она?       — В деревне Гокаяма, – ответил он, после чего достал из внутреннего кармана бумажку и протянул брату. — Она дала мне эту самодельную карту. Сказала, что в этом месте мы найдем все ответы на наши вопросы.       — Я не понимаю, почему ты оставил ее там, – Мадара нахмурился. Взяв бумагу в руки, он начал ее внимательно рассматривать.       — Да потому что она была беременна! – резко произнес Изуна, заставив брата взглянуть на себя с удивлением. — Когда я пытался схватить и притащить ее сюда, она сильно сопротивлялась и неожиданно схватилась за живот, собралась толпа людей и ее увели куда-то, а я пошел следом, – он замолчал, скривив лицо, видимо, вспоминая тот момент. — Ты когда-нибудь видел, как ребенок вылазиет из... ну, из женщины?       — Изуна...       — Я просто не мог притащить ее сюда в таком состоянии, – Изуна резко провел рукой по лицу.       В комнате повисло тягостное молчание. Мадара продолжал смотреть на карту, изучая нанесенные на нее отметки.       — И что это за место? – пробормотал он.       На листе черными чернилами были нелепо нарисованы деревья и что-то, напоминающее дом, возле которого был изображен красный крест.       — Это тот старый храм на окраине леса, – слишком уверенно произнес Мадара, подняв голову и глядя на Изуну.       — Ну... – младший Учиха тоже начал рассматривать рисунок. — Вроде похож.       — Других вариантов нет, – мужчина задумался, снова глядя на пергамент. — Я разберусь с этим позже. Сейчас нужно думать о предстоящей битве.       Братья еще пообсуждали план. Когда Изуна встал, собираясь выйти из зала, но вдруг остановился и обернулся к брату.       — Кстати, в той деревне я встретил господина Шоичи, – сказал он.       Мадара медленно поднялся и подошел в брату. Они вместе вышли в коридор, закрыв за собой дверь.       — И что?       — Он рассказал, что в их клане не все гладко. Сказал, что-то назревает, но в детали не вдавался… – Изуна замялся, словно подбирая слова. — Видимо, у них какие-то проблемы внутри клана.       — Если бы им действительно угрожала опасность, они бы уже прислали гонца.       — Но если что-то случится, мы должны обязательно помочь, – настаивал Изуна. — Они наши союзники, и Мияко…       — Мияко теперь Учиха, – резко перебил его Мадара. — И у нас нет времени разбираться в их внутренних дрязгах. Если им понадобится помощь — попросят.       Изуна сжал кулаки, но промолчал. Он знал, что спорить бесполезно. Да и старший брат был прав. Если бы Ватанабэ нужна была помощь, то они сказали бы об этом.       — Как скажешь, – пробормотал он.

***

      Мияко лежала на боку, не в силах даже слегка приподняться. Простыни под ней были холодными, грязными, пропитанные запахом крови. Она не шевелилась, лишь изредка вздрагивая, когда в памяти всплывали обрывки вчерашнего. Его лицо, перекошенное от злобы, хриплое дыхание, боль, разрывающая тело на части...       Она не плакала. Слезы высохли еще ночью, оставив после себя лишь пустоту. Пальцы судорожно сжали края простыни. Ее кимоно все еще валялось на полу, разорванное на кусочки, как и она сама. Мияко машинально провела ладонью по животу.       «Тебе лучше поскорее забеременеть.» Она сглотнула. Мысли в голове путались, но для нее стало ясно одно: она уже не хотела его ребенка. Не сейчас. Не после этого.       Вдруг за дверью послышались шаги. Сердце Мияко бешено заколотилось и она инстинктивно съежилась.       — Доброе утро, госпожа, – дверь медленно открылась и Джун вошла внутрь, неся воду в кувшине и стакан.       Сделав пару шагов, ее взгляд упал на разорванное кимоно, валяющейся на полу. И, посмотрев на хозяйку комнаты, она застыла, широко раскрыв глаза. Волосы Мияко были небрежно растрепаны, на правой щеке виднелся синяк, а на запястьях красные следы от пальцев. Догадаться, что произошло, не составило труда.       — Госпожа… – голос служанки дрогнул. Она быстро бросилась к кровати, налив воду в стакан и протягивая девушке, но та резко отстранилась.       — Не хочу... – прошептала Мияко, голос звучал хрипло.       Джун сглотнула, поставив стакан и кувшин на тумбочку. Она только сейчас заметила уже засохшие капли крови, которые четко выделялись на светлых простынях.       — Вам... нужен лекарь? – едва слышно спросила она.       — Нет, – Мияко слабо покачала головой. — Просто... приготовь мне ванну.       Джун молча кивнула, сжимая руки в кулаки.       Через пару минут Ватанабэ уже сидела в горячей воде, что должна была смыть с нее кровь и следы его прикосновений, но Мияко все еще ощущала его руки на себе. Она закрыла глаза и погрузилась глубже, пока вода не сомкнулась над ее головой.       Тишина. Только пульсация в висках и глухой шум воды в ушах. На мгновение ей показалось, что так будет проще — просто исчезнуть, раствориться, чтобы больше ничего не чувствовать. Чтобы больше никто ее не трогал.       Она резко вынырнула, широко раскрыв глаза и жадно глотая воздух. Вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами, которые она больше не могла сдерживать. Мияко села, обхватив свои ноги и продолжила тихо плакать. У нее не укладывалось в голове, как Мадара может поступать с ней так. Почему из-за одной ошибки, совершенной даже не специально, она должна так расплачиваться? Сначала избил ее до полусмерти, из-за него она потеряла их ребенка, но этого ему было мало, так он еще и взял ее против воли. Как он может быть настолько жестоким?       А ведь она полюбила мужа, несмотря на его отстраненность. И наивно надеялась, что и он ее полюбит. Надеялась, что сможет быть счастливой с ним, совсем не видела его истинного лица.       «Мой господин жестокий человек, но он умеет любить.» — неожиданно вспомнила она слова Михо. Голос женщины прозвучал в ее голове так ясно, будто она стояла рядом.       — Михо... – девушка резко выдохнула и прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать рыдания. — Как бы мне хотелось, чтобы ты была рядом...       Ее тело содрогалось от судорожных всхлипов. Чувство вины охватило ее с головой. Она, поверив в предательство главной служанки, возненавидела ее, избавилась от всех ее вещей, чтобы не было ничего, что напоминало бы о ней. И сейчас, узнав всю правду, Мияко винила себя. Как она могла поверить, что Михо отравила ее? Как могла поверить, что она способна на такое?       — Глупая... – шептала она сквозь слезы. — Какая же я глупая...       Она просидела так, пока вода не начала остывать. Слезы постепенно иссякли, оставив после себя лишь пустоту и тяжесть в груди. Она медленно поднялась и завернулась в полотенце. Пройдя в спальню, она заметила Джун, которая только что вошла, неся тарелку с фруктами и нож для их нарезки.       Мияко молча прошла мимо служанка, не говоря ни слова, и опустилась на стул перед туалетным столиком. В зеркале отразилось бледное лицо с потухшим взглядом. Девушка машинально провела пальцами по волосам, пытаясь распутать мокрые пряди, но быстро опустила руку, словно силы покинули ее.       Джун аккуратно поставила тарелку перед ней, осторожно положив нож на край столика. Затем, бросив взгляд на хозяйку, тихо отошла к кровати. Она собрала грязные простыни и кинула их в корзину, которую также принесла с собой. Затем подняла с пола разорванное в клочья ткани и закинула их в ту же корзину. Служанка быстро застелила новое постельное белье, тщательно разглаживая складки. Закончив с этим, она подошла к шкафу и достала оттуда кимоно бордового цвета, простое, без лишних узоров, и положила на кровать.       Джун выпрямилась, глядя на Мияко, словно хотела что-то сказать, но лишь тихо вздохнула.       — Я принесу мазь от ссадин, госпожа, – прошептала она и вышла.       Мияко снова осталась одна. В какой-то момент ей стало трудно дышать, будто воздух вокруг сгустился. Она посмотрела на свои запястья и прикусила нижнюю губу. Красные следы от пальцев мужа выделялись на бледной коже. Она смотрела на них долго, думая о своем. Интересно, будет ли Мадара когда-нибудь жалеть об этом? Кажется, что нет. Разве такой человек способен жалеть о чем-то? Девушка сдавленно выдохнула, и именно в этом момент ее взгляд упал на нож, лежавший на столе рядом с тарелкой фруктов, которые она даже не собралась есть.       Она медленно провела рукой по своим почти высохшим волосам, и дрожащими пальцами взяла нож. Схватив часть пряди, девушка провела по ней лезвием. Затем еще, и еще. Длинные темные локоны падали на стол, на колени, на пол.       Джун вернулась с маленькой баночкой, но, переступив порог она шокированно ахнула, увидев разбросанные по полу темные пряди и нож в руках Мияко.       — Госпожа! – вскрикнула служанка, бросаясь к ней и выхватив нож. — Ах, что вы наделали?!       Она с ужасом смотрела на отрезанные пряди, разбросанные по полу, и на Мияко, которая сидела, опустив голову.       — Давайте я поправлю… – мягко произнесла она, видя, в каком состоянии девушка. Она убрала нож в сторону, сделав глубокий вдох, и взяза из ящика гребень и ножницы.       Мияко не ответила, лишь кивнула. Ножницы щелкали, срезая неровные концы. Девушка старалась сделать так, чтобы это выглядело аккуратно и красиво.       — Могу я спросить кое о чем, госпожа? – вдруг спросила она, уже завершив стрижку. Она взяла немного мази и осторожно нанесла ее на синяк на щеке Мияко, стараясь не причинить ей боль.       — Спрашивай.       — Почему вы это сделали? – Джун закрыла баночку и отложила ее в сторону. — Просто... я слышала, что если девушка сама отрезает свои волосы — она отрекается от любви. Что сердце ее больше не принадлежит мужчине, которого она любила, и она хочет разорвать эту связь навсегда.       Мияко молчала.       «Отречься от любви...»       Эти слова эхом пронеслись в ее сознании. Разве можно отречься от этого, просто отрезав волосы? Ее любовь к мужу возникла из-за веры в то, что за его холодной маской скрывается что-то человеческое, но теперь она знала правду.       Знала, что никогда у нее не будет счастья с Мадарой. Он не сможет забыть все, что то с ней сделал. Не сможет простить.       Но, несмотря на все это, Мияко не могла сказать, что ненавидит его, и от этого становилось только хуже. Она осознавала всю свою слабость, свою ничтожность.       Слеза медленно скатилась по ее бледной щеке. Она слабо улыбнулась, но в этой улыбке не было ни капли радости.       — Да... – прошептала девушка. — Я бы действительно хотела просто взять и отречься от всех этих чувств.       В этот момент раздался стук в дверь и обе девушки вздрогнули.       — Мияко? – послышался голос Изуны. — Могу я войти?       — Госпожа еще не одета! – поспешно ответила служанка, смотря на Ватанабэ, которая до сих пор сидела в одном полотенцем.       Изуна резко одернул руку, тянущуюся к двери, чтобы открыть.       — Хорошо... – ответил он, после секундного молчания. — Жду тебя на завтрак, невестка!       После этих слов в коридоре послышались удаляющиеся шаги. Мияко вздохнула. Действительно, ей стоило выйти из комнаты, хватит уже прятаться, все равно это ничем не поможет. Она медленно поднялась с места, ощущая тяжесть в каждом своем движении. Джун быстро подала ей чистое нижнее белье и помогла надеть кимоно.       — Хотите какое-то украшение для волос?       — Не нужно, – спокойно ответила Мияко, готовая выйти.       Мадара и Изуна сидели за низким столом, на котором уже стояла еда, обсуждая что-то, когда Ватанабэ вошла в столовую. Увидев ее, они оба резко замолчали.