Крик в пустоту

      Проснувшись, Мияко ощутила почти обжигающее тепло, исходившее от тела мужа, к которому она была прижата. Ее щека лежала на его голой груди и она слышала равномерный стук его сердца. Тяжелая рука Мадары лежала на ее талии, крепко удерживая ее в объятиях и не давая пошевелиться. В комнате было невыносимо жарко, отчего дышать становилось вдвое сложнее.       Бросив взгляд в сторону окна, Мияко поняла, что уже давно не утро.       Она попыталась осторожно выбраться из объятий мужа, но Мадара пробубнил что-то сквозь сон и хватка на ее талии лишь стала сильнее. Девушка замерла, затаив дыхание, почему-то ей панически не хотелось, чтобы он проснулся именно сейчас... Но ей самой надо выбрать и выйти на свежий воздух, иначе она просто задохнется здесь от этой духоты. Переведя дыхание, Мияко мягко приподняла его руку и, к ее большому сожалению, это движение его разбудило.       — Что ты делаешь в моей спальне? – его голос был низким и хриплым после сна, и в нем слышалось раздражение. Он приподнялся на локте, смотря на нее сверху вниз с нахмуренными бровями.       Мияко, застигнутая врасплох его пробуждением и резким тоном, растерянно моргнула.       — Это... и моя спальня тоже... – тихо выдохнула она, щеки ее залились румянцем то ли от жары, то ли от чего-то еще.       Мадара фыркнул, собираясь возразить, и тут его взгляд скользнул по комнате. Осознание происходящего медленно вернулось к нему сквозь похмельную муть. Он провел ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна, и тяжело вздохнул.       Мияко, больше не услышав ничего в ответ, приподнялась, желая выскользнуть из его объятий, отчего Мадара напрягся. Тепло ее тела, мягкость бедер, прижатых к нему и ее запах вызвали мгновенную реакцию, и Учиха с трудом подавил стон. По спине пробежала мелкая дрожь и он прикрыл глаза. В этот момент Мияко, не замечая состояния мужа, неудачно перенесла вес и ее колено с легкой силой уперлось в твердую, напряженную плоть, заставив Мадару издать болезненный стон.       — Не двигайся, – хрипло произнес он, стиснув зубы. — Ради всего святого...       Обе руки мужа сомкнулись на ее талии, не позволяя отодвинуться ни на сантиметр, впившись пальцами в кожу. И через пару секунд до Ватанабэ наконец дошло, что происходит. Вернее, она почувствовала это.       Мияко ощутила, как все его тело напряглось под ней, ее собственное дыхание перехватило и она замерла, не сводя глаз с его лица. И самое смущающее и одновременно пугающее — это волна тепла, разлившаяся по низу ее живота, предательский отклик ее собственного тела на его возбуждение. Стыд и невольное возбуждение сплелись в один тугой узел где-то глубоко внутри, заставив ее сердце бешено колотиться.       Мияко невольно начала вспоминать обрывки того ужасного вечера, когда он взял ее силой. Его грубые руки, боль, что она испытывала, чувство полной беспомощности и отчаяния. Паника, начала подниматься по горлу. Но почти сразу же, как спасительный круг, в сознании всплыли слова Изуны о том, что она должна забеременеть.       Страх отступил, сменившись странным, ледяным спокойствием, так несвойственным ей. Приняв твердое решение, Ватанабэ приблизилась к его лицу. Мадара был весь напряжен и явно сдерживал себя, глаза все еще были прикрыты. Не давая себе времени передумать, Мияко склонилась к нему еще ближе, намереваясь коснуться его губ, но тяжелый, терпкий запах перегара ударил ей в ноздри, заставив едва заметно поморщиться. Это не остановило девушку. Она робко коснулись его сомкнутых, чуть шершавых губ, отчего мужчина вздрогнул от неожиданности и его глаза широко распахнулись.       Он замер, не в силах пошевелиться, пока жена неумело целовала его. Не долго думая, он ответил на поцелуй с такой страстью, что у Мияко перехватило дыхание. Его язык грубо вторгся в ее рот. В тот же миг его большая, горячая ладонь скользнула с ее талии вниз, на ее ягодицы. Прикосновение было грубым, но полным не скрываемого желания. Пальцы мужчины впились в нежную плоть, с силой сжимая и массируя ее, отчего Ватанабэ слегка выгнулась в спине и застонала сквозь поцелуй.       Мадара перевернулся на кровати вместе с ней и навис сверху. Когда он оторвался от ее губ, Мияко, тяжело дыша, смотрела на него, лицо ее покраснело то ли от жары, то ли от возбуждения. Губы мужа мягко опустились на ее шею, оставляя влажные, горячие поцелуи и слегка покусывая нежную кожу, заставляя ее вздрагивать и прижиматься к нему еще сильнее. Рука мужчины, теперь уже сжимающая ее бедро, резко раздвинула ей ноги. Грубая ткань его брюк больно терлась о ее промежность и Мияко зажмурилась, пытаясь отогнать прочь все мысли.       — Мадара!.. – довольно громко вскрикнула она, когда он укусил ее слишком больно.       Мадара одной рукой расстегнул свои брюки, освобождая возбужденный член, а другой резко дернул вниз нижнее белье жены, которое уже было довольно влажным. Он не стал входить в нее сразу, хоть ему и было уже невыносимо себя сдерживать. Вместо этого мужчина сначала потер ее половые губы, собирая влагу, а затем аккуратно ввел два пальца внутрь.       — Ты все еще такая узкая... – прошептал он ей на ухо, обжигая своим горячим дыханием кожу девушки.       Мияко вздрогнула всем телом, издавая протяжный стон. Она прикусила нижнюю губу, а ее ногти впились в его плечи. Пальцы двигались внутри нее, растягивая и подготавливая. Бедра Ватанабэ сами двигались навстречу его руке, и она услышала довольное ворчание Мадары у своего уха.       — Господин Мадара! – внезапно послышался стук в дверь и громкий голос служанки, заставив их обоих вздрогнуть от неожиданности. Кажется, это была Юми. — Пришли господин Рюноске и господин Йошито. Они ждут вас в гостиной!       Мадара замер. Он медленно, почти нехотя, вынул пальцы из ее горячей плоти, и этот влажный звук заставил Мияко смутиться еще сильнее. Учиха не отрываясь смотрел в глаза жены, наблюдая, как ее губы приоткрылись, прерывисто дыша.       Затем медленно, он поднес пальцы ко рту и провел по ним кончиком языка. Это было настолько грязно и... сексуально, что у Мияко перехватило дыхание, а по телу пробежали мурашки. Он наклонился к ней, грубо и властно прижавшись губами к ее губам, коротко целуя, давая ей почувствовать ее собственный вкус, после чего поднялся с кровати.       «Чертовы старики... Явились именно сейчас», – пронеслось в его голове. Он бросил на жену последний взгляд, прежде чем накинуть на себя хаори и выйти из спальни. Он направился в свою комнату, чтобы переодеться в чистую одежду. Возбуждение исчезло, как будто его и не было.       Сердце Мияко бешено колотилось в груди, а тело все еще горело от прикосновений, которые так внезапно оборвались. Влажность между ног и пустота, оставшаяся после его пальцев, были невыносимы. Она лежала, прислушиваясь к его удаляющимся шагам, пытаясь перевести дух.       Вскоре пришла Джун. Она приходила и пару часов назад, когда Мадара и Мияко спали, но ушла, не став их будить.       — Госпожа, хотите принять ванну? Воду я уже подогрела, – сказала служанка и смущенно отвела взгляд в сторону, заметив следы, обставленные Мадарой на шее девушки. — Время обеда уже близится, вы долго спали...       Мияко лишь кивнула. Она чувствовала себя очень неловко, будто Джун видела все, что происходило пару минут назад. Сев на край кровати, она машинально поправила на себе тонкое кимоно, после чего направилась в ванную комнату. Служанка быстро наполнила деревянную купель водой, добавила туда пару капель эфирного масла и удалилась, чтобы принести чистое полотенце.

***

      Облачившись в светло-голубое кимоно, расчесав сама свои волосы и нацепив ту самую заколку, подаренную Мадарой, Мияко направилась в столовую.       — Господин Мадара ушел вместе с гостями, – сообщила Мива, наливая ей чай. — Он просил передать, что вернется через два часа.       — Понятно, – только и сказала Мияко, садясь на подушку перед низким столом. Еды было много, но ей почему-то все казалось безвкусным. Разные мысли заполняли ее голову, не давая ни на чем сосредоточиться. Девушка была уверена в том, что они с Мадарой продолжат начатое, как только он придет домой, но она боялась, что вернется он, как и в тот раз, в плохом настроении.       Не желая больше думать о муже, она решила выйти в сад и полить цветы. Здесь, под открытым небом, дышалось гораздо легче и теплый ветер приятно обдувал лицо. Мияко сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь очистить разум от навязчивых мыслей.       Взяв наполненную водой лейку и подойдя к клумбе с пионами, она хотела приняться за работу, как вдруг...       — Госпожа, что вы там делаете?! – голос Мивы прозвучал так громко, что Мияко испуганно вздрогнула.       Она даже ответить ей не успела, как служанка быстро подбежала к ней и выхватила лейку из ее рук.       — Я сама этим займусь, вы отдыхайте! – твердо сказала она, сжимая ручку сосуда в руках. — Упаси боже, чтобы госпожа занималась таким... Это же неприемлемо!       — Мива, прошу тебя, успокойся... – Ватанабэ тяжело вздохнула, глядя на служанку Изуны. — Я просто хотела чем-нибудь заняться. Не могу же целыми днями без дела сидеть.       — Тогда займитесь вышивкой! Или, если хотите, прочитайте книгу.       Мияко молча смотрела на девушку еще пару секунд, пока не поняла, что переубедить ее у нее не получится. Решив с ней не спорить, она развернулась и зашла обратно в дом, но перед этим обернулась, взглянув на Миву, которая уже начала поливать цветы. Джун, как и другие служанки, делала свою работу. Ватанабэ ничего не осталось, кроме как пойти в свою комнату и сидеть там до возвращения мужа.       Она медленно шла по коридору, погруженная в свои мысли. Проходя мимо кабинета Мадары, она замедлила шаг. Дверь была приоткрыта, и девушка не смогла удержаться от того, чтобы не заглянуть внутрь.       В нос сразу же ударил запах старой бумаги и чернил, и едва уловимай аромат самого Мадары. Ее взгляд задержался на столе, на котором лежали аккуратно разложенные кисти для каллиграфии, чернильница и стопка документов. Мияко вздохнула и медленно подошла к небольшому книжному шкафчику. Книг и свитков здесь было много, что, впрочем неудивительно. Она провела рукой по полкам, замечая, что здесь нет ни одной пылинки. Видимо, одна из служанок совсем недавно убиралась здесь и оставила дверь открытой.       Ее пальцы скользнули по корешкам книг, некоторые из которых выглядели очень старыми. И все они были о политике, экономике, военной стратегии... В общем ничего, что могло бы ее заинтересовать. Мияко уже собиралась отойти от шкафа, разочарованная отсутствием чего-либо, что могло бы отвлечь ее, как ее взгляд упал на толстый, потертый кожаный переплет в самом углу полки. Книга выглядела очень старой и стояла немного криво, будто ее часто вытаскивали и неаккуратно возвращали на место.       Девушка из любопытства взяла ее. И как только Ватанабэ открыла ее, из страниц выскользнул и плавно полетел к полу сложенный в несколько раз лист бумаги.       Сердце Мияко екнуло, подумав, что это что-то важное. Аккуратно поставив книгу обратно, она наклонилась и подняла бумажку, которая была старой, потрепанной и пожелтевшей от времени, и казалось, она может порваться от любимого прикосновения.       Девушка осторожно развернула листок. Это был не какой-нибудь документ или письмо, как она ожидала, а рисунок, нарисованный, кажется, профессиональным художником, поскольку он был довольно качественным, хоть и выцвел.       На изображении было пятеро мальчишек, одетые в традиционную одежду клана Учиха. Трое из них, стоявшие в центре, сразу привлекли внимание Мияко, они были очень похожи друг на друга, с одинаково угрюмыми и серьезными для своего возраста лицами. Она невольно улыбнулась, смотря на них и переведя взгляд на другого мальчика, что был выше и, кажется, старше остальных, ее улыбка померкла.       — Мадара... – вслух произнесла она, узнав своего мужа. И до нее только дошло, что это его братья. Она провела пальцем по его нарисованному лицу и перевела взгляд на последнего, пятого мальчика. Он стоял рядом с Мадарой, держа его за руку. Изуна.       «Милашка...» – пронеслось в ее голове.       Его губы были растянуты в радостной широкой улыбке, а маленькая рука крепко сжимала пальцы старшего брата. Было видно, что художник уделил внимание всем деталям и нарисовал их идеально. Мияко никогда и не видела столь качественных портретов. В самом низу бумаги крошечными буквами было что-то написано, она только сейчас это заметила.       «Мадара, Масао, Масато Масару, Изуна. Сыновья Таджимы и Кагами Учиха.»       Она еще пару секунд смотрела на них, умиляясь, и аккуратно сложив бумагу, вложила обратно в книгу, стараясь положить ее точно так же, как она и лежала. Ватанабэ знала, что муж может вернуться в любой момент и не хотелось, чтобы он застал ее здесь. Выходя из кабинета, ее взгляд скользнул по помещению, проверяя, не сдвинула ли она случайно что-нибудь с места, и только в этот момент она заметила две бутылки саке, стоявшие на полу возле стола.       Девушка замерла на пороге. У нее возникло неожиданное желание сделать глоток того, что меняло Мадару, да и не только его, до неузнаваемости... Такаши говорил, что благородной девушке не пристало пить алкоголь, а Мияко всегда и во всем слушалась отца, но сейчас она не могла отделаться от мысли, что хочет выпить всю бутылку. Возможно, это поможет ей расслабиться и не думать о плохом.       Бросив быстрый взгляд в коридор, проверяя, нет ли кого поблизости, она скользнула обратно в кабинет и взяв одну бутылку, Мияко прижала ее к себе, пряча в складах кимоно. Она вышла, не забыв закрыть за собой дверь, и побежала к своей комнате, надеясь не встретить служанок по пути. Не хотелось, чтобы кто-то видел ее с этим...       Оказавшись внутри спальни, она выдохнула. Девушка подошла к кровати и села на нее, поставив бутылку на тумбочку перед собой. Она стала просто смотреть на нее, обдумывая, стоит ли ей делать это. Мияко прикусила нижнюю губу и аккуратно обхватила горлышко бутылки пальцами. Одним легким движения она дернула пробку и раздался негромкий хлопок.       Устав от надоедливых мыслей и собственной нерешительности, она крепче сжала бутылку и, зажмурившись, сделала первый глоток. Вкус был не таким, как она ожидала, он был каким-то странным и сладким одновременно. Удивительно, но ей понравилось. По телу тут же разлилось приятное тепло и она начала пить смелее.       Вскоре бутылка опустела почти наполовину. Мияко оторвалась от горлышка. Голова закружилась, щеки покраснели, она дрожащей рукой поставила бутылку на тумбочку и откинулась на мягкую постель, уставившись в потолок. Тело стало ватным, но все страхи и сомнения улетучились, как будто их и не было.       — Ах... – простонала она, а на лице появилась улыбка. Ей захотелось пойти за второй бутылкой.

***

      Ночь. Мадара шел по тропинке, ведущей к дому. Он провел с советниками гораздо больше времени, чем планировал, но эти старики, казалось, специально не давали ему уйти. Он думал, что раз они сами пришли к нему, то есть что-то важное, что нужно обсудить, но ошибся. У него дома они посидели совсем немного, пока Йошито не предложил сходить куда-нибудь расслабиться. Несколько часов подряд они просто играли в сёги и пили алкоголь, болтая о всяком. Хотя глава клана от выпивки отказался, не желая вернуться домой снова пьяным.       Соклановцы, проходящие мимо, приветствовали мужчину, но тот, погруженный в свои мысли, не обращал на них никакого внимания и продолжал идти вперед. Вчера он наконец нашел время проверить то место, о котором говорила служанка, но, к его большому разочарованию, он там не обнаружил ничего. Возможно, она обманула Изуну, чтобы он от нее отстал, а возможно, на карте было отмечено другое место, но он чувствовал себя обманутым и это раздражало сильнее, чем что-либо еще. Именно тогда он решил, что ему нужно выпить и провел всю ночь в таверне.       Мадара бесшумно открыл дверь и переступил порог своего дома. Он снял сандалии и направился в спальню, не обращая внимания на служанку, которая встретила его у двери. Та спрашивала, накрыть ли ему на стол, но мужчина молча прошел мимо, проигнорировав ее.       Он дошел до двери их общей спальни и на мгновение замер, прислушиваясь. С той стороны не было слышно ни звука. На мгновение он почувствовал некое разочарование от того, что его жена, скорее всего, уже уснула. Учиха уже собирался развернуться и уйти, не желая будить ее, как вдруг из комнаты донесся приглушенный грохот и хихиканье. Он быстро распахнул дверь и картина, открывшаяся его глазам, заставила его замереть на пороге.       Мияко сидела на полу возле кровати, как будто только что свалилась с нее и, судя по всему, именно так все и было. Кимоно на ней было почти слегка распахнуто, обнажая одно плечо, волосы растрепаны, а щеки пылали ярким румянцем. Джун изо всех сил пыталась уложить госпожу на кровать, но Мияко лишь отмахивалась от нее, бормоча что-то невнятное и смеясь. Услышав скрип двери, служанка обернулась. Увидев на пороге хозяина дома, она испуганно замерла, но поспешила поклониться и поприветствовать. Мадара, конечно, заметил страх в ее глазах.       — Что здесь происходит? – спросил он, проходя в комнату. Он не отрывно смотрел на жену, которая, очевидно была пьяна. И, к его собственному удивлению, гнева или злости он не чувствовал.       — Я не знаю, что случилось... Я зашла позвать госпожу на ужин и обнаружила ее... такой... – хоть Джун и пыталась говорить спокойно, но голос ее все же дрогнул.       — Выйди, – приказал он, не глядя на служанку.       Джун дрогнула. Оставлять Мияко в таком состоянии, да еще и наедине с ним, не хотелось, но другого выбора у нее не было. Она вышла, тихо закрыв за собой дверь и мысленно молясь, чтоб он не причинил госпоже вреда.       Мадара подошел ближе к жене и опустился на четвереньки перед ней, чтобы оказаться на одном уровне.       — Ну-ну, Ватанабэ, – с ухмылкой произнес он. — Что это ты тут устроила?       Мияко перевела на него взгляд и улыбка на ее лице стала шире.       — Мадара! – радостно произнесла она его имя и потянулась к нему, желая обнять. — Вернулся...       Учиха уклонился от ее объятий и схватил ее за плечи, удерживая на месте.       — Не могу поверить, что ты напилась до такого состояния. Где ты это взяла?– спросил он, вставая с пола вместе с ней. — Ладно, сейчас тебе нужно поспать, а о твоем поведении поговорим завтра.       — Нет! – слишком громко крикнула девушка, отчего Мадара поморщился. — Не хочу!       Внезапно она подалась вперед и повисла на его шее, обвив ее руками, и мужчина обхватил ее за талию, чтобы она не упала.       Мияко встала на цыпочки, и начала покрывать его лицо поцелуями. У Мадары на мгновение перехватило дыхание, он замер, словно не веря в происходящее. Действительно ли перед ним сейчас его жена? Похоже, алкоголь плохо на нее действует, но он позволил ей расцеловать все свое лицо.       – Мияко... – хрипло произнес он, притягивая ее ближе к своему телу. От нее пахло саке и ее собственным цветочным ароматом, и это начинало сводить его с ума.        — Я не хочу спать... – прошептала Ватанабэ, слегка отстраняясь и запуская руку ему за ворот кимоно. — Я хочу тебя.       От этих слов по телу мужчины побежала дрожь. Она выглядела чертовски сексуально. Вся растрепанная, глаза блестят, щеки красные. Мияко сейчас была настолько соблазнительной, что ему было трудно сдерживаться. Он замер, глядя на ее лицо, которое сейчас казалось ему еще красивее, чем обычно. И его терпение лопнуло.       Он наклонился и прижался губами к ее губам, страстно целуя. Мияко неумело отвечала ему, поглаживая одной рукой открытую часть его груди. Его язык грубо исследовал ее рот, а одна рука опустилась и сжала ее ягодицу. Волна жара накатила на Мияко, и она почувствовала, как ее собственное тело откликается. Между ног заныло, хотелось большего.       И в этот момент, в ее затуманенной алкоголем сознании, вдруг пронеслись обрывки того самого воспоминания, которое она тщательно пыталась забыть. Ей хотелось навсегда вычеркнуть тот день из своей памяти, но не получалось. Перед глазами то и дело стояла та картина. Сатоми, сидящая на коленях перед ним и он, наслаждающийся этим... Острая боль пронзила ее сердце и Мияко резко оттолкнула его от себя, разорвав поцелуй. Девушка, тяжело дыша, смотрела на него широко раскрытыми глазами.       Учиха застыл в недоумении. Его губы все еще чувствовали жар ее рта, а тело требовало продолжения.       — В чем дело?       — Почему?.. – голос Мияко дрогнул, а к глазам подступили слезы. — Почему ты не мог попросить меня?       — О чем ты? Попросить о чем? – Мадара нахмурился, не понимая, из-за чего ее настроение так резко изменилось.       — Я твоя жена! – крикнула она ему в лицо. — Почему она?! Почему ты позволил ей это сделать?!       Прежде чем Мадара успел что-либо понять, ее ладонь со всей силы, на которую она была способна, врезалась в его щеку. Это не было больно, но было настолько неожиданно, что у мужчины на лице застыло чистое изумление.       — Что ты... – начал он, но не закончил.       Мияко развернула его и толкнула на кровать. Ошеломленный ее внезапной переменой настроения, Учиха не стал сопротивляться и сел на кровать, не сводя с нее глаз. Он смотрел, как его пьяная жена опускается перед ним на колени и не мог понять, что с ней вообще происходит.       Дрожащими пальцами она с трудом развязала узел на его брюках и грубая ткань сползла вниз, обнажив нижнее белье и напряженный бугорок под ним. Мужчина резко выдохнул, когда ее горячие ладони уперлись в его бедра. Мияко стянула с него последнюю преграду и его твердый член выпрямился прямо перед ее лицом. Она на мгновение замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами, словно впервые видела его.       Она неуверенно обхватила его рукой. Сердце бешено колотилось, девушка чувствовала на себе тяжелый взгляд мужа, который, казалось, прожигал ее насквозь. Взяв всю свою волю в кулак, она склонилась над ним и, зажмурившись, коснулась губами головки. Мадара дернулся, сдерживая стон, пальцы впились в простыню.       Мияко несколько раз читала о том, как ублажать мужчину ртом. В книге это описывалось максимально подробно, однако сейчас было сложно вспомнить хоть что-то. Она неумело лизнула его языком, вызвал стон у мужа, но вот что делать дальше, не имела понятия. Не долго думая, девушка попыталась взять его в рот полностью. И это было ошибкой, поскольку почти сразу же она подавилась и отпрянула, закашлявшись. Слезы подступили на глазах, а дыхание участилось.       Учиха откинул голову назад, также тяжело дыша. Вид его собственной жены, добровольно опустившейся перед ним на колени и пытающейся удовлетворить его, никогда не выйдет из его памяти. Но больше терпеть он уже не мог.       Он схватил ее за запястье и резко потянула на себя, усаживая на свои колени и тут же припал к ее губам, целуя с особой жадностью и страстью. Одной рукой Учиха крепко держал ее за талию, прижимая к себе, а другой начал развязывать пояс ее кимоно.       — Дай мне продолжить! – она хотела снова опустить вниз, но он держал ее крепко, не давая этого сделать.       — Ты уже достаточно сделала, милая, – усмехнулся он.       Пальцы ловко развязали узел, и ткань распахнулась, обнажая ее плечи и грудь. Он не стал медлить, оторвавшись от сладких и уже опухших губ, Мадара припал к ее груди, облизывая и посасывая затвердевшие соски. Мияко запрокинула голову назад, издавая тихие прерывистые стоны.       Учиха, не отрываясь от ее груди, стащил с нее одежду и бросил на пол. Затем он поднялся и уложил жену на спину, сбросил с себя одежду, стянул полностью брюки и кинул их куда-то. Он быстрым движением снял и с нее нижнее белье, кидая туда же.       Он усмехнулся, окинув ее взглядом.       — Прекрасно, – выдал он, прежде чем начать покрывать поцелуями все ее тело. — Должен признать, с женой мне чертовски повезло, хоть она и творит глупости иногда.       Его горячие губы исследовали каждый сантиметр ее кожи, оставляя на ней влажные, горячие следы. Он спускался все ниже, целуя шею, грудь, живот и внутреннюю сторону бедер, заставляя Мияко извиваться и стонать под ним. Ее тело было податливым и отзывчивым, как никогда раньше.       Когда его губы коснулись самой сокровенной части, Мияко вздрогнула всем телом и попыталась сдвинуть ноги вместе. Она приподнялась на локтях и, заметив, куда устремлен взгляд ее мужа, покраснела еще сильнее.       — Почему ты так смотришь туда? – жалобно спросила она, надув губы.       — Потому что мне нравится, – в той же манере ответил Учиха, забавляясь ее реакцией.       Он провел языком по ее щели, от самого низа к верху, задерживаясь на чувствительном бугорке, заставив Мияко громко вскрикнуть и вцепиться пальцами в его волосы.       Мадара ласкал ее языком на протяжении нескольких минут и Мияко начала сама двигать бедрами навстречу его губам. Она издавала громкие стоны, которые, скорее всего, были слышны по всему дому, из-за сладкого напряжения, что копилось внизу живота.       — Мадара, я... – она задыхалась, судорожно сжимая его волосы. — Не могу больше!       Он почувствовал, как ее тело начало дрожать и отстранился. Мияко издала протяжный стон, широко раскрыв глаза, из которых полились слезы. Мадара вновь навис над ней, поглаживая член одной рукой и направляя его к ее влагалищу.       Не дожидаясь, пока она придет в себя после оргазма, он вошел в нее одним резким движением и девушка вскрикнула, обвив ногами его талию. Мужчина сразу начал быстро двигаться, наслаждаясь тем, как она сжимается вокруг него и ее стонами. Кровать скрипела от каждого его толчка и билась об стену, создавая больше шума.       Не сбавляя темпа, Учиха наклонился к ее лицу, горячее дыхание смешалось с ее прерывистыми вздохами. Он стал пристально смотреть в ее мутные, полные слез глаза.       — Скажи мне, – его голос был хриплым. — Ты… все еще любишь меня?       Мияко слабо слышала, что он говорил, голова была абсолютно пустой, не было никаких мыслей, был только Мадара и его грубые толчки, что сводили с ума.       — Отвечай! Любишь меня? – он усилил темп и вцепился зубами в ее шею, слегка покусывая.       — Люблю! – вырвалось у нее громко. Слезы текли по ее вискам без остановки. — Я люблю тебя, люблю!       Мадара издал низкий гортанный стон, услышав эти слова. Его зубы разжались, оставив на ее коже красноватый след, который он тут же принялся ласкать языком.       — Скажи снова, – прохрипел он прямо в ее ухо, обжигая своим горячим дыханием.       Мияко не была в силах противиться. Ее тело напряглось, вновь приближаясь к оргазму, она зажмурилась, обняв мужа за шею и крепко прижимаясь к нему.       — Люблю... – простонала она ему в ухо.       Этого оказалось достаточно, чтобы излился внутрь, слабо постанывая ее имя. Он медленно, почти нехотя, вышел из нее. Его темные глаза встретились с взглядом Мияко, который все еще был полон желания.       — Еще... – прошептала она. — Я хочу еще.       Мадара устало усмехнулся.       — Какая ты, оказывается, ненасытная, – сказал он, переворачивая ее на живот.

***

      Мадара медленно шел по полю. Вокруг него было множество белых цветов, что светились при лунном свете, словно сотни маленьких фонарей. Мужчина шел вперед, не зная, куда именно идет.       Вдруг вдалеке он увидел женщину, сидящую на земле среди этих цветов. Мадара прищурился, пытаясь получше ее разглядеть, но длинные темные волосы скрывали лицо. Белое кимоно, что было на ней надето, светилось точно также, как и цветы, и создавалось ощущение, что перед ним сидит ангел, а не человек.       Учиха стоял на месте, не зная, стоит ли ему пойти вперед или назад. Женщина не смотрела на него, будто его здесь и не было. Он хотел было развернуться и уйти, как вдруг почуял до боли знакомый аромат, что заставило его вновь посмотреть в сторону женщины уже с удивлением в глазах.       — Мама?.. – вырвалось у него, голос прозвучал грустно.       Он резко сорвался с места и побежал к ней. Ему так хотелось увидеть ее лицо, услышать голос, обнять, прижаться к родному телу. Хотелось сказать, как сильно он скучает по ней, как сильно она нужна ему. Мадара бежал, слыша бешеный стук собственного сердца и ощущая, как земля уходит из-под ног.       И вот он уже перед ней. Все силы, казалось, разом оставили его, ноги подкосились, и он упал на колени, едва не касаясь ее белоснежного одеяния. Мадара протянул к ней дрожащую руку, боясь, что она вот-вот исчезнет.       — Мама, почему ты не смотришь на меня? – спросил он, касаясь ее плеча.       Словно наконец услышав его, она медленно подняла голову, и улыбка на ее лице померкла в одно мгновение.       Глаза Мадары расширились. Перед ним сидела не его мать. Это была Мияко. И в ее руках, прижатый к груди, спал крошечный младенец, завернутый в такие же белоснежные пеленки. Мужчина замер. Он не мог оторвать взгляд от ребенка, от его черных, как смоль, волос и таких же темных глаз… В каждом черте этого маленького личика он видел себя.       — Мияко, это... – он не смог договорить из-за того, что она резко поднялась и встала на ноги, продолжая смотреть на него с серьезным, но в то же время грустным взглядом.       Мадара, все еще находясь в оцепенении, поднялся следом за ней и она в этот момент без единого слова протянула ему младенца. Ему ничего не оставалось, кроме как взять его на руки. В тот миг, когда он оказался у него, вокруг что-то изменилось. Цветы, до этого ярко сиявщие, даря им свет, погасли, стало холодно, воздух будто стал гуще.       Крошечный комочек в руках мужчины пошевелился и вдруг начал плакать.       — Тсс, тише, все хорошо... – пробормотал Мадара, пытаясь укачать младенца, но его движения были неумелыми. Малыш ерзал на его руках, крошечные кулачки сжимались, и его крик становился все громче и громче.       Учиха резко поднял голову на жену, но Мияко была уже далеко, ее белая фигура медленно растворялась в сумраке, словно призрак.       — Мияко! – крикнул он в след удаляющейся фигуре. — Стой! Куда ты идешь?!       Она не обернулась, медленно уходя куда-то по тропинке, освещенной лунным светом. Сейчас она и правда была похожа на настоящего ангела.       — Мияко! – закричал он снова, и в его голосе уже слышалась отчаянная мольба. Он сделал шаг вперед, но ребенок на руках заплакал еще сильнее, приковывая его к месту. — Вернись, он плачет! Он нуждается в тебе!       Мияко, казалось, не слышала его. Ее силуэт растворялся, исчезая у него на глазах. Воздух сгустился до предела, дышать стало еще тяжелее, младенец плакал не прекращая. Белые цветы вокруг завяли, а луна окрасилась в кровавый цвет.       Мадара резко открыл глаза и сел на кровати, тяжело дыша. Во рту пересохло, а на лбу выступила испарина. Он провел ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки дурного сна, но ощущение ледяной пустоты в груди не отпускало, и пронзительный детский плач все еще звенел в ушах.       Он посмотрел на Мияко, которая крепко спала. Его глаза скользнули по ее щекам, что были все еще красными, шее, покрытой засосами и остановились на ее плоском животе, скрытом под легким покрывалом. Он долго смотрел на нее, прежде чем встать, накинуть на себя свою одежду и выйти из спальни. Ему стало тяжело находиться здесь, нужно было выйти на свежий воздух.       Выйдя в коридор, он хотел пройти в свой кабинет, когда из-за угла появилась Юми. Она склонилась в низком почтительном поклоне.       — Доброе утро, господин Мадара! – она начала доставать что-то из кармашка в рукаве.       — Доброе, – буркнул он в ответ, не останавливаясь.       Учиха уже было прошел мимо, погруженный в свои мысли, когда Юми, сделав несколько торопливых шагов вслед за ним, окликнула его.       — Господин, прошу прощения! Гонец из клана Ватанабэ прибыл на рассвете и передал письмо, – служанка протянула ему конверт.       Мадара остановился и медленно обернулся. Быстро взяв его из рук девушки, он пошел дальше. Войдя в кабинет, мужчина закрыл за собой дверь и сев за стол, распечатал конверт. Однако письмо, оказалось, было адресовано не ему.       — «Моей дорогой племяннице Мияко.» – прочитал он вслух.