Крик в пустоту

      Мадара вернулся в дом, чувствуя, как внутри все сжимается от тревоги и злости. Он быстро умылся ледяной водой, смывая с рук чужую кровь и переоделся в чистую одежду. Ему хотелось сорваться с места, собрать оставшихся в поселении воинов и отправиться на поиски Изуны. Выйдя в коридор, он подозвал одного из стражников и приказал ему созвать всех старейшин. Стражник кивнул и убежал выполнять приказ.       Через полчаса Йошито, Ицуки и Рюноске уже прибыли в дом главы. Перешептываясь между собой, они заняли свои места за столом. Рюноске сел, скрестив руки на груди, и делая вид, что сильно озабочен происходящим, хотя он понимал, что раз Мадара собрал их всех, то причина на это, должно быть, серьезная.       Когда Мадара вошел, в зале повисла тишина. Учиха сел на свое место во главе стола, лицо у него было очень мрачным, что заставило всех присутствующих слегка напрячься.       — Отряд Исаямы разбит, – сказал он сразу же.       Старейшины ахнули. Ицуки подался вперед, широко раскрыв глаза:       — Как это разбит? Что случилось?!       — Сенджу, Сарутоби и Узумаки объединились против нас. Только один воин смог добраться до ворот, чтобы доложить об этом, и тут же умер от тяжелых ран. Что с другим отрядом и что с Изуной — я пока не знаю.       Йошито со злостью стукнул кулаком по столу.       — Я же с самого начала говорил, что нельзя так слепо лезть на их земли! Мы послали наших людей на верную смерть! А теперь еще и ваш брат пропал неизвестно где!       Мадара бросил на старика такой тяжелый взгляд, что тот сразу замолчал.       — Если Сарутоби и Узумаки действительно объединили силы с Сенджу... это меняет все. Наших резервов здесь, в поселении, едва хватит для полноценной обороны. Вы же не собираетесь отправить туда еще людей?       — Я не собираюсь отправлять людей на убой. Я иду туда сам, – произнес Мадара, поднимаясь со своего места.       Рюноске, до этого пытавшийся сохранять хладнокровие, резко выпрямился, забыв про свою показную отстраненность:       — Это безумие! Вы не можете оставить клан в такой момент! Если они устроили засаду Исаяме, они наверняка ждут, что вы придете мстить!       — Я не могу сидеть здесь, пока Изуна, возможно, борется за свою жизнь где-то там, в лесу, – Мадара оперся обеими руками о стол, нависая над старейшинами. — Пока меня не будет, вы отвечаете за безопасность клана.       — Мадара-сама, мы понимаем ваши чувства. Изуна — гордость клана, ваша плоть и кровь, – говорил Ицуки. — Но подумайте о людях! Если с вами что-то случится, кто поведет Учиха? Без вас мы станем легкой добычей. Если они смогли уничтожить целый отряд... это явная ловушка, они ждут именно вас. Двое старейшин согласно кивнули.       — Вы смеете хоронить меня раньше времени? Я — Учиха Мадара. И я не собираюсь умирать, – голос его прозвучал низко, заставляя всех присутствующих поежиться.       Пламя свечей на столе дрогнуло и прижалось к фитилям.       — Ваша осторожность всегда граничила с трусостью, – продолжил он, обводя старейшин тяжелым взглядом. — Если Сенджу думают, что, уничтожив мой отряд, они заставили Учиха бояться и отступить, я лично покажу им, как сильно они недооценивают меня.       Рюноске открыл было рот, чтобы возразить, но слова застряли у него в горле, он так и не произнес ни слова, сглотнув вязкую слюну. Тяжелая, почти удушающая аура, исходящая от главы, заполнила комнату. Йошито отвел взгляд, уставившись в столешницу, а Ицуки лишь покорно склонил голову. Все трое прекрасно понимали: спорить с Мадарой сейчас — значит навлечь на себя его гнев.       — Совет окончен, вы можете идти, – сухо произнес Мадара, после чего развернулся и, не прощаясь, вышел из зала. Он все это время обдумывал, стоит ли говорить им про случившееся с Мияко и Айко и решил, что не стоит, пока он не найдет того, кто это сделал.       Оказавшись в своих покоях, Мадара не стал терять ни секунды. Он быстро облачился в свою алую броню, закрепил на поясе ножны с катаной, а затем потянулся к своему главному оружию — гунбаю.       Мадара уже сделал шаг к выходу, как вдруг остановился и обернулся. Внутри дома стояла мертвая тишина. Мысли о предательстве, об отряде Исаямы и о пропавшем брате бушевали в голове, но какое-то едва уловимое чувство незавершенности заставило его замереть на месте. Он глухо выругался сквозь зубы. Какого хрена он вообще тормозит? Изуна там один, возможно, прямо сейчас отбивается от десятка врагов или истекает кровью в какой-нибудь канаве, но ноги словно приросли к полу, отказываясь идти дальше.       Тяжело выдохнув через нос, Мадара развернулся и пошел обратно вглубь дома. Алая броня тихо поскрипывала при каждом его шаге. Он остановился у нужной двери и бесшумно отодвинул ее в сторону.       Мияко лежала на футоне абсолютно неподвижно, укрытая одеялом до груди. Кайто, конечно, сказал, что с ней все будет в порядке, так как яд из организма вывели, но она все равно выглядела плохо. Если бы не слабое, прерывистое дыхание, можно было бы решить, что все кончено.       Мадара подошел ближе, остановившись в паре шагов от нее, и скрестил руки на груди. Он просто смотрел на нее сверху вниз, молча наблюдал, не понимая, почему в душе такая тревога.       Учиха постоял так еще пару секунд, вслушиваясь в ее дыхание. Запах лечебных мазей и какой-то спиртовой дряни, висевший в комнате вызывали легкую тошноту и он решил, что пора идти.       — Только попробуй мне тут сдохнуть, пока я не выпотрошу того, кто это сделал, – бросил он напоследок, разворачиваясь и выходя из комнаты, а затем и из дома.

***

      Кайто только что закончил варить очередную порцию травяного снадобья, которое выглядело как болотная жижа и пахло не лучше. Он устало выдохнул, хмуро глядя на Айко, ей не становилось лучше. Мужчина на минуту задумался, глядя на девушку, после чего взял свою сумку и перекинул ее через плечо.       — Юта, – позвал Кайто своего помощника. — Глаз с нее не спускай, скоро вернусь.       Не дожидаясь ответа, лекарь вышел.       После душной комнаты, где пахло горькими травами, он наконец вдохнул свежий воздух. Но Кайто вышел не просто чтобы подышать, он знал, куда идет и с каждым шагом его лицо становилось все более хмурым.       Мужчина остановился перед небольшим домом, свет горел, а значит, хозяйка не спит. Он несколько секунд смотрел на закрытую дверь, прежде чем решиться и постучать. Он не был уверен, что она вообще откроет, но другого выхода у него сейчас не было.       Внутри послышались неспешные шаги. Когда дверь открылась, на пороге появилась Митсу.       — Ты? – голос женщины был лишен всяких эмоций, но в нем отчетливо слышалось ее привычное высокомерие. — Что ты здесь делаешь? Я полагала, ты забыл дорогу к этому дому.       — Я бы с радостью ее забыл, – глухо ответил Кайто, смотря ей в глаза. — Но обстоятельства выше моих личных желаний.       Митсу не спешила отступать, преграждая путь в дом, она окинула Кайто презрительным взглядом, задержавшись на его усталом, осунувшемся лице.       — Если ты пришел говорить о прошлом, то спешу огорчить: ты опоздал, – холодно произнесла она, собираясь закрыть дверь.       — Речь не о нас, Митсу, – Кайто сделал шаг вперед, заставляя ее увидеть, насколько он сейчас серьезен. — Речь об Айко.       При упоминании имени дочери женщина на мгновение замерла. Ее пальцы сжались в кулак, но в лице она не поменялась. Однако Кайто, знавший ее слишком хорошо, заметил, как в ее глазах вспыхнула искра страха.       — Что с ней? – серьезно спросила она, сердце забилось чаще.       — Сначала впусти меня в дом, – попросил Кайто.       Митсу отступила в сторону, освобождая проход, и указала внутрь. Ее высокомерие куда-то испарилось, оставив лишь тревогу.       Кайто прошел в гостиную, присел на край деревянного стула и положил сумку на колени. Митсу закрыла дверь и последовал за ним.       — Говори же, – коротко бросила она.       — Это должно было храниться в тайне, однако... – он тяжело выдохнул, мысленно представляя гнев Мадары, направленный на себя. — Однако я считаю, что ты должна это знать.       — Кайто, хватит тянуть! – уже не выдержала женщина.       — Она была отправлена в доме главы, – с трудом произнес он. — Госпожа Мияко также выпила яда, но с ней все в порядке, а вот Айко...       Митсу резко выдохнула, внутри у женщины все похолодело. Женщина почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног, она медленно опустилась на татами.       — Как... была отравлена?.. – в голове у Митсу все перемешалось.       Они с Рюноске все продумали, все рассчитали, яд должен был убрать Мияко, Но Айко... Как ее дочь оказалась там? Почему она выпила это? Мысль о том, что она собственноручно отправила своего ребенка на тот свет, жгла изнутри.       Кайто, заметив, как сильно затряслись руки женщины, быстро подошел к ней. Он сел рядом и накрыл ее холодные ладони своими.       — Митсу, тише, дыши, – мягко сказал он, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Я понимаю, это шок, но Айко жива, она борется.       Митсу судорожно вздохнула, ее губы задрожали. Ей хотелось кричать, хотелось признаться, что она прекрасно знает, про какой яд речь, что это ее вина, но она не могла. Кайто сжал ее руку чуть сильнее, заставляя взглянуть на себя.       — Я перепробовал все известные мне составы, – голос мужчины стал жестким, лишенным той мягкости, с которой он пытался ее успокоить секунду назад. — Но ничего не помогает, из-за беременности ее организм совсем ослаб... Поэтому мне нужна твоя помощь.       Митсу медленно подняла на него глаза.       — Ты просишь меня... – сорвалось с ее губ.       — Я не прошу, я требую, чтобы ты вспомнила, кто ты есть на самом деле, – перебил ее Кайто. — Я уверен, что ты не растеряла свои знания. Если кто и может распознать основу этого яда и создать противоядие, то это ты. Ты была лучшей травницей, которую я когда-либо знал, Митсу.       Митсу смотрела на него долгие секунды, из глаз полились слезы, которые она долго сдерживала. Она знала, что Кайто прав, что без ее вмешательства ее девочка обречена.

***

      Кайто, задыхаясь от быстрого бега, пробрался к задней части дома. Он замер у знакомого окна и трижды коротко постучал по деревянной раме. Спустя мучительную минуту створка тихо отодвинулась и в проеме появилась Митсу. Ее длинные темные волосы были распущены, а глаза блестели от слез. ​      — Кайто... что ты здесь делаешь? Если отец увидит... – прошептала она, испуганно оглядываясь через плечо вглубь комнаты.       — Это правда? – перебил он ее, цепляясь пальцами за подоконник. Его голос дрожал от отчаяния. — Неужели он действительно выдает тебя замуж?       Митсу опустила взгляд, ее тонкие пальцы нервно скомкали край шелкового пояса.       — Скажи мне, что это просто слухи, Митсу. Скажи, что ты не согласна на это!       — Отец все решил, Кайто... – ее голос сорвался, из глаз снова брызнули слезы. — Я... я ничего не могу сделать... Я не могу пойти против отца.       Кайто стиснул зубы.       — Бежим со мной, — выпалил он первое, что пришло в голову. — Прямо сейчас. Уйдем из поселения, я смогу нас прокормить!       Митсу задрожала, прикрыв рот ладонью.       — Куда, Кайто? Нас поймают и убьют. Мой отец... он никогда не простит такого позора. Он найдет нас, даже если мы уйдем на край света. Ты не понимаешь, на что он способен.       — Пусть ищет! – Кайто почти перешел на крик, но вовремя спохватился и понизил голос до яростного шепота. — Я не отдам тебя какому-то воину только потому, что так выгодно твоему отцу!       — Прости... я не могу, – она начала медленно закрывать створку окна, и слезы покатились по ее щекам. — Уходи, пожалуйста. Если тебя увидят, тебе конец. Я не хочу, чтобы ты погиб из-за меня...       Кайто был разбит, он ушел, но в ту ночь так и не смог сомкнуть глаз. В груди все горело от несправедливости и бессилия. Он представлял, как ее нарядят в свадебное кимоно и она навсегда станет чужой женой, и от этой мысли ему хотелось выть. Для отца Митсу брак дочери никогда не был вопросом любви или ее счастья, это была прежде всего выгодная сделка. Он был человеком властным и расчетливым, привыкшим измерять ценность людей их положением в клане и накопленным богатством. В его глазах Кайто был абсолютно пустым местом и он не раз сам говорил об этом.       В ночь перед свадьбой Кайто снова был у ее дома. На этот раз он ввалился в ее комнату через приоткрытое окно.       Митсу вскрикнула, вскакивая с футона, но Кайто тут же оказался рядом и зажал ей рот ладонью.       — Это я, тише, – прошептал он, сердце его бешено колотилось в груди.       — Ты с ума сошел?! – она оттолкнула его руку. — Если отец услышит, он тебя на месте прирежет! Уходи немедленно, Кайто, я умоляю тебя!       — Не уйду, – упрямо ответил он, делая шаг вперед и сокращая расстояние между ними до минимума. — Я всю жизнь буду проклинать себя, если сейчас просто повернусь и уйду. Я люблю тебя, Митсу. И я знаю, что ты тоже меня любишь.       Митсу хотела что-то возразить, но Кайто не стал слушать. Он просто притянул ее к себе и накрыл ее губы своими. Сначала она пыталась отстраниться, упираясь ладонями в его грудь, но уже через секунду пальцы девушки вцепились в его одежду, и она ответила на поцелуй.       Сопротивление, выстроенное из страха перед отцом и долга перед кланом, окончательно рухнуло под напором Кайто. Он подхватил ее, чувствуя, как она дрожит в его руках, и они опустились на футон, где еще несколько минут назад Митсу оплакивала свою судьбу.