Ты это прекрати

***

Неоновый луч больно бил в глаза и тёплая рука медленно выскальзывала из Юркиной ладони. -Лёня, - шепнул он и обернулся. -Не хочешь пойти, развлечься? Испуганные глаза уставились на него и снова заскользили по эстраде в поисках Димы. -Да, наверное. -Будь осторожен. - шепнул Юра, оказавшись в нескольких сантиметрах от его лица. -Пожалуйста. Шулёпов кивнул и скрылся в толпе. Тёплые руки коснулись горячих плеч Юры. Он дрогнул. -Отойдём? - позвал Володя и убрал руки в надежде, что никто этого не видел. -Надо поговорить. -Вот это ты время выбрал! - орал на него Юра, чтобы Володя смог его услышать. -Потом поговорим, пойдём потанцуем! Не успел Давыдов и слова сказать, как Юрка пустился в пляс, по дороге сбив несколько девочек из старших отрядов. -Юра, привет! - Зина без тени прежнего смущения подошла к нему в ещё более короткой юбке, чем прежде. Её голубые глаза впились в его губы, и Юра ловко прошмыгнул в центр танцевальной площадки, держа Лазареву на безопасном расстоянии. Так ей и надо! -Юла! Юла мы здесь! - заорал Боря, изображая военный самолёт. -А там Федя с Ленкой танцуют! -Круто! - крикнул в ответ Юра, сбив незнакомого парня с ног. Холодный лемонад приятно обжёг кожу. -Прости! Володя бежал за ним, продираясь через пионеров. Сегодняшняя дискотека нисколько его не интересовала - интересовал его только Юрка со своими секретами! Конев добежал до края танц-площадки, и в нос ему ударил пряный дым, клубами вылетающий из-за стены низкой постройки. Щитовые гудели, музыка орала, и с каждым шагом две фигуры всё яснее прояснились в его глазах, а голоса становились всё громче. Юра высунул голову, обогнув угол небольшой кладовой и картинка наконец собралась воедино. Дима навис над крохотной фигуркой Лёни, отчего казался ещё выше, чем обычно. Разница в росте очень забавляла Юру: метр-девяноста и метр-шестьдесят! Шулёпов - щупленький, с проступающими на руках и ногах венами; и Колесов - рослый парень с рельефными мышцами, которым втайне завидовал и Юра. Да кто ж не позавидует! Волосы Лёни трепал ветер, и его чёрные "шторки" сбились в большой комок, а светлая короткостриженная голова Димы склонялась над ним, лишь бы раслышать хоть что-то. Во всём они были разные! В зубах Шулёпов зажимал сигарету с красной надписью "Ява", которую Юра узнал бы за несколько километров. Он стоял, слушал, смотрел и принюхивался: "Ява" были его первыми сигаретами, которые удалось попробовать ранним пионером. Лет так восемь назад по его приезде в "Ласточку" мальчики из соседнего отряда вывели его на тайную ночную прогулку, дали попробовать горькую тёмную жидкость и предложили закурить всё "Явой". "Жижа" ему совсем не понравилась: он до сих пор помнил её приторно-сладкий вкус и отвратительный запах. А вот сигареты с тех пор стали ежегодной традицией: по прибытии в пионерлагерь он сразу же бежал к своим "недодрузьям" делить курево и прятать от строгих вожатых. Теперь всё совсем по-другому. -Ой! - подпрыгнул Лёня, завернув за угол и распрощавшись с Димой. -Ты как давно здесь стоишь? Всё слышал? Юра схватил его за руку и потащил за собой в надежде, что Колесов их не заметил. Они мигом оказались на эстраде и ещё долго смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова. -Я ничего не слышал! - перебивая музыку заорал Юра. -И не смотри на меня так. -Не стоило лезть в это, - Лёня насупился и нахмурил брови. -Потанцуем? Юрка опешил, но отказываться не стал. Ноги сами вели его за вожатым младшего отряда: сердце принадлежало Володе, а тело - Лёне. Юра знал, что это неправильно, знал, что эта дружба только больнее полоснёт его по недавно зажившему сердцу. Но она того стоила. Музыка крутилась уже раз пятый, и все песни пионеры давно выучили наизусть. Колонки в дальнем конце эстрады приятно вибрировали, и на Юру накатывали волны адреналина. Свет то гас, то больно жёг глаза, и крохотная фигура Лёни выскальзывала из виду. Он чувствовал его тело рядом со своим, чувствовал, как он крутится и извивается, задевая не интересующих его девушек. Компактные бёдра касались его ног, а руками он постоянно касался Юркиных волос. Горячее дыхание жгло кожу. Большая рука больно сжала ключицы и с лёгкостью швырнула Юру в сторону. -Привет, развлекаетесь? - в глазах Димы сверкал огонёк бешенства и злобы. -Не хотите выпить? -Лимонаду? - с саркастической улыбкой спросил Юра, поднимаясь на ноги. -Да. Лимонаду, - Дима протянул небольшой стакан, держа его двумя пальцами, лишь бы не касаться рук Юры. -Пей. -Это приказ? - всё ещё отшучивался Юра. -Приказ. -С чего бы это? - засмеялся Конев, сложив руки на груди. Короткостриженная голова "ёжик" склонилась к его уху и что-то нашептывала ужасно тихо, но Юрка расслышал каждое слово. -А с того, что кое-кто всё ещё должен исполнить любую мою прихоть. Юра рассмеялся ещё громче. -Серьёзно?! Ты потратишь своё желание на то, чтобы я выпил с вами? -Конечно нет, идиот! - Юра почувствовал, как Лёня сжал ткань джинсовых шорт. -Ты можешь не пить, твоё право. Моё желание обёрнется для тебя кошмаром гораздо более страшным. А пока пей. Юра выхватил стакан и обернулся на Лёню. -Не пей, если не хочешь, - шепнул Конев. -"Не пей, если не хочешь"?! Когда я в последний раз отказывался? - он протянул руку за стаканом и в несколько глотков его опустошил. -Наливай второй. Спустя несколько минут Юра наблюдал интереснейшую картину, небольшими глотками попивая лимонад с горькой примесью: Лёня окончательно ушёл в отрыв, а Дима молча за ним наблюдал. Всё-таки "лимонад" на Шулёпова действовал сомнительным образом. -Юра, - вразвалку подошёл к нему Дима. -Я хочу извиниться. У Юрки чуть стакан из рук не выпал. Возможно, на него так действует алкоголь, призывая серьёзные галлюцинации. -Что-что?! Извиниться? -Да. Я вёл себя как последний придурок когда поцеловал тебя, когда оскорблял и когда ставил условия. Просто... Такие как вы мне противны. -Такие как "мы" - это кто? -Такие как вы и Володя. А из-за вас я начинаю подозревать и Лёню, слишком он изменился. У Юрки внутри всё скрутило и превратилось в один большой комок, который никак не хотел выходить. Лёня рассказал всё Диме? Или он догадался ещё в ту ночь, заметив их "дружеский" поцелуй? -Во-первых - это не твоё дело. Во-вторых, Лёня сам расскажет тебе всё, что посчитает нужным. А в-третьих: почему ты решил извиниться? - действие смеси лимонада заставляло слегка качаться, отчего путались мысли. Вести разговоры среди толпы танцоров казалось просто невозможным. -Я понял, что был не прав. Не то, чтобы меня грызёт совесть, но я вижу как тебе плохо, и как ты трясёшься при виде меня, - он провел рукой по линии Юркиных скул. -Я должен учиться бороться со своим отвращением, а не демонстрировать его всему миру. -Но... Зачем ты тогда сделал это в ту ночь? -Я почувствовал жгучее желание причинить тебе и Володе настоящую боль, и я знал, как это сделать. Но в то же время я не мог оторваться от тебя. Я как будто приклеился, и... -И сейчас ты приклеился к Лёне, да? -Наверное. -Ты любишь его? Он нравится тебе? -Нет. - Дима до побеления сухожилий сжал руки на стакане. -Нет. -Ты уверен? -Нет. Сзади раздался стук биения стекла. Лёня разбил полупустой стакан, гневно уставившись на вожатого старших отрядов.

***

Утро прошло словно в густом тумане: зарядка, крики, песни, завтрак. Юру мутило, и живот скручивало каждые пять минут. Лёни ни на разминке, ни на завтраке не было. В корпусе вожатых тоже. -Володя, - ткнул его Юра вилкой. -Ты обиделся на меня? -Я не обиделся. Просто вчера весь вечер растаскивал вожатское трио в полу-бессознательном состоянии по комнатам. Юра, ты хоть понимаешь, где ты находишься? Ты в лагере. Здесь каждый угол кишит любопытными пионерами и октябрятами, которые частенько суют носы туда, куда не стоит. Сначала мы даже не прикасались друг к другу у всех на виду, а теперь что? А теперь ты со своей новой компанией раскуриваешь где попало, пьёшь с ними, ещё и закатываешь истерики, когда тебя пытаются отклеить от Шулёпова! Старшие поймут всё совсем скоро, увидев ещё одну нашу такую выходку. Сегодня утром до администрации дошли слухи о разгильдяйстве вожатых. Она нас выкинет сразу же, без возможности ещё хоть раз появиться на пороге "Ласточки". -Володя, я... -Дай мне одно обещание, Юра... -Всем я всё должен! Диме, теперь тебе... -Юра, послушай, - Володя дёрнулся, но хватать его за руки у всех на виду не стал. -Пожалуйста, пообещай мне, что больше никаких сигарет у всех на виду, никакого алкоголя, и, главное: сторонись этой парочки, - он кивнул в сторону стола, где мирно сидели Лёня и Дима. Шулёпов что-то увлечённо рассказывал без тени похмелья, а Колесов молча тыкал ложкой в тарелку, поднимая на него испепеляющие взгляды. Судя по всему, Лёню это не смущало. -Но почему? Он же мой друг, и... -Он тебе не друг. -Почему? Почему ты решаешь за меня?! Ты... -Потому что он такой же как мы, - Володя стукнул кулаком по столу. Столовая медленно пустела: вокруг сидело лишь несколько октябрят, набивающих карманы булками с маслом. -И что? Я же тебе не противен. Другие "такие" же тебе не противны? Так чем он отличается от них? -Вы полюбите друг друга. Володя крепко вцепился в угол стола, и его очки медленно поползли на кончик носа. -Никогда, Володя. Мы никогда не будем вместе. Сейчас я ценю его как друга, как опору, как человека, которого я просто обязан защищать. Он потерян, и я должен помочь ему быть счастливым с тем, с кем ему это пока не очень-то и удаётся, - он кивнул в сторону их стола. -Ты хочешь их свести вместе?! Их?! -Они влюбляться друг в друга, когда познакомятся ближе, вот увидишь. -Не то что бы я очень люблю Лёню, но за что ему такое наказание? -Это его дело. Он сам говорил мне, что что-то к нему испытывает. А вот с Димой придётся поработать, - Володя закивал. -Он упрямая ослина. -Пусть разбираются сами, раз уж это "их дело". Главное, не лезь, - Юра тяжело выдохнул и бросил последний взгляд на их стол. Губы Лёни растянулись в широкой улыбке.

***

-И-и-и-и... Свет! Мягкий луч белого света упал на Машу. -Начинай! -Вплоть до конца девятнадцатого века учёные не знали, что у древних людей существовало искусство. Однако сделанные чуть более ста лет назад открытия показали, что наши первобытные предки умели рисовать, причём не только для собственного удовольствия, но и для практических целей, - Маша выговаривала каждое слово, иногда посматривая в листок. -Стоп-стоп-стоп, - свет погас по взмаху руки Володи. -Это вырезка из книги, да? -Да, - со всхлипом выдавила из себя Маша, уставшая от вечных переделок. -А откуда ещё нам брать информацию? Самим придумать, что-ли? -Нет, но... Оно должно быть чувственно, с душой, а не куском из книги. У нас не лекция по истории искусств, а спектакль, который должен заинтриговать всех. Ещё раз, - свет снова лёг на сцену. -Юра, выводи. Несколько октябрят заняли свои позиции: Артём Горчаков расположился ближе всех к Юре, изображая художника: стоял возле мольберта, держа в руках импровизированную кисточку, которой пока служил карандаш. -Тёма, руку! - шепнул Юра, и темноволосый загорелый мальчик начал водить карандашом по мольберту без холста. Маша вышла на сцену, задев несколько малышей: сцена кишила спортсменами, пловцами - которые за неимением реквизита барахтались на полу -, художниками, музыкантами, поэтами и балеринами. Рябинова опять завела свою "шарманку", как называл её Володя. -Вплоть до конца девятнадцатого века учёные не знали... -Ещё раз. Постарайся не сбивать никого по пути, - Маша насупилась и зашагала за кулисы. Часы в кинозале летели незаметно. К концу сегодняшнего занятия готова была лишь одна крохотная часть спектакля: речь для Маши придумали, а "искусствоведы" твёрдо запомнили свои позиции и перестали врезаться друг в друга. Юра видел, как Володя в панике посмотривал на время и выписывал всевозможные варианты себе в тетрадь. Время поджимало. -Юра, - не поднимая глаз крикнул Володя, когда тот собирался уходить. -Помоги, пожалуйста, расставить все бюсты. Я разберусь с мольбертами. -Почему ты не попросил их? - он ткнул в дверь кинозала, когда все уже давно разошлись по корпусам. -Зачем нам, по-твоему, дети? -Чтобы оберегать их и следить за их активностью. Перегружать их нельзя, иначе потом будут совсем вялые, и спектакль никуда не двинется. Юра насупился и поплелся за кулисы, на ощупь контролируя ситуацию вокруг. Рука скользнула по знакомой холодной лысине, носу с горбинкой и плотносжатым губам. -Здравствуйте ещё раз, Владимир Ильич. Не злитесь на меня, прошу. Гипсовая фигура ничего не ответила и всё так же смотрела на Володю своими застывшими холодными зрачками. -Вы наблюдаете за нами, Владимир Ильич? Мы вас чем-то обидели? За спиной Юрки раздалось знакомое нервное ворчание. -Юра! Опять?! - Володя оттащил его назад и обхватил двумя руками, резко повернув лицом к себе. -Ты опять с Владимиром Ильичом разговариваешь? -Наверное, я ненормальный, - с заметной грустью в голосе ответил Юрка и оглянулся на бюст через плечо. -Нет, Юр, просто надо учиться себя контролировать... Что тебя так тянет-то? Давай я подарю тебе маленькую гипсовую фигурку, ты успокоишься? -Наверное, - расстроенный Юра вернулся за кулисы, стараясь не поднимать глаз на своего молчаливого собеседника. Через десять минут работа была закончена. -Другое дело, - оценил проделанную работу Володя и похлопал его по плечу. -Пойдём, я кое-что тебе покажу. Володя крепко взял его за руку, видимо, опасаясь, что Юрка убежит из кинозала и больше сюда не вернётся. Но Юра устало передвигал ноги за последнюю кулису, за которую сегодня ни разу не заходил. Володя отпустил его руку и заставил сделать несколько шагов вперёд. Юра упёрся в стену, слегка стукнувшись головой. Стоило ему отойти и опомниться, как последовал следующий удар: Володя заново прижал его к стене и сцепил руки вместе, заведя их за спину. -Сюрприз? - с лёгкой улыбкой ответил Юра в надежде, что Володю это развеселит. -Сюрприз, - Володя сильнее вжал его в стенку, отчего загудели ноги и заболели бедра. Но Юра ни слова ему не сказал. Очки сползли на нос, а затем и вовсе упали: Володя отшвырнул их в сторону и провёл руками по проступающим Юркиным рёбрам. Пальцы медленно скользили от одного к другому, словно пересчитывали их, отчего Юра расплывался в широкой удовлетворённой улыбке. Конев расстегнул две верхние пуговицы его рубашки, совсем забыв о всяких договорах. Руки Давыдова отнялись от его рёбер, обхватили Юру и быстро развернули лицом к стене. Рубашку он застегнул. -Перебарщиваешь, Юр. Его руки заскользили по бёдрам Конева, отчего тот издал сдавленный стон. Сзади послышался тихий шорох. -А можно Юру Конева? - раздался невозмутимый знакомый голос. -Нельзя, - гавкнул Володя и отпустил его бедра. -Приходите завтра, - и задернул шторы, закрыв кулису.