Ты это прекрати

***

Юрка ворочался во сне и тяжело дышал. Последние признаки дрёма никак не проходили, и реальность не совпадала с желаемым: вот он, Юрка Конев, на дне речки в "Ласточке", тянет руку к силуэту Володи, медленно уходящему на дно. И вот он, вожатый третьего отряда - затылком чувствует холод сырой и зябкой почвы. Конев открыл глаза. -Ой! Володя сидел прямо перед ним, молча уставившись на Юрку и тихо шикая на него, чтобы не орал. -Тс-с-с! Детей разбудишь. -Который час? Я проспал?! -Пять утра. Володя выглядел слишком уж умиротворенным и довольным: привычные круги под глазами исчезли, красных прожилок вокруг зрачков больше не было видно и пятнышки покраснений окончательно сошли с кожи. Теперь Володя словно сиял под тусклым светом, пробивающимся в приоткрытую дверь палатки. Сиял как его тень, медленно залегающая на дно. Юра выдохнул и сосредоточился на происходящем: палатка, в которой он спал под тихое посапывание Бори и Кости, сидящий у его ног Володя и лучи рассвета, пробивающиеся внутрь их "домика". Юрка встал, потянулся и украдкой выполз на свежий морозный воздух. "Ласточка" словно застыла: не было ни привычных марширующих групп пионеров, ни вожатых, ни октябрят - никого. Пионерский лагерь спал крепким сном, и только вдали журчала речка, а на асфальте значились следы пребывания детей: рисунки мелками, в том числе и почти стёртая "В" у корпуса вожатых. Юра обернулся на Володю и нежно поцеловал его. -Так холодно с утра, - отметил он, сложив руки в попытках согреться. -Когда начало? - поинтересовался Юрка наблюдая, как Ира выползает из своей палатки и безуспешно пытается поднять свой отряд. -Вот-вот начнём, - в предвкушении потёр ладони Володя и удалился к палаткам. На Юрку накатил привычный адреналин перед началом "Зарницы", и, смотря на себя в отражении в крохотной луже, он всё ещё видел шестнадцатилетнего мальчика, готового идти "в бой". -Дорогие ребята! - Юра вздрогнул, не сразу опомнившись после долгого ступора. -Сегодня мы вспомним традиции прежних лет - традиции, которые из года в год помогают нам становится сильнее и выносливее. Этот день важен для каждого из нас: сегодня все пионеры "Ласточки" смогут показать себя в военном и походном деле, проявить свой искренний патриотизм и готовность защищать Родину. Перед Ирой стояла толпа детей, среди которых Юркины были самыми младшими. Стоило ему взглянуть на их лица - пришлось сдерживать смех: такими важными они старались казаться со стороны! Дальше всё закрутилось быстрее, чем должно было: все разделились на "красных" и "синих" и разошлись по импровизированным "штабам". Преодоление полосы препятствий, которой служила заросшая старая площадка для игр, была пройдена "синими" - в том числе и Юркой- невероятно быстро. Юра впервые видел столько энтузиазма в своих "малышах". Сборка-разборка оружия прошла успешно, пока "разведчики" шныряли по лесу, в поисках вражеского штаба. Медицинская составляющая больше всего заинтересовала Лену и Олю, жадно перевязывающих всех "раненых". Вдалеке послышались выстрелы, и Юра с большим энтузиазмом продолжил раздавать команды. "Разведчики" так и не вернулись, "часовые" упорно защищали лагерь от "диверсантов", а Костю, так и не явившегося на стрельбу с горем признали "убитым". "Синие" проходили этап химической защиты, бесшумно двигаясь по заросшей площадке в защитных костюмах и активно готовясь к боевым действиям. Юра предвкушал захват флага "красных", когда услышал рядом с собой треск веток под чьими-то ногами. Радуясь, что ему не придётся сдирать с себя защитную маску, он спрятался за деревом в надежде, что противник пойдёт на юг, не убив Юрку и не добравшись до их штаба. Треск раздавался всё ближе,"красный" запутывал следы. Юра старался не дышать. Крохотная фигурка мальчишки подбежала к нему, приставила ладонь тыльной стороной к горлу, вжав во влажную кору дерева и схватившись за его синий погон. Руки Лёни замерли в миллиметре от его плеча и тяжело рухнули вниз. Погон остался на месте, и Юрка считался живым. -Спасибо, - шепнул он и начал пробираться на четвереньках в кусты, направляясь к вражескому штабу. Лёня скрылся в густой роще орехов. За ним ползли его "разведчики", выясняющие местоположение штаба. От радости в горле образовался ком, грозящий вылезти наружу. Юра жив, и не подводит свою маленькую команду! Смотря на чумазые лица детей, ползущих за ним на ободранных коленях, он наконец почувствовал себя частью маленькой семьи. Девочки - даже противная Маша, грозящая устроить скандал по малейшему поводу - стала дороже сотни его знакомых, просиживающих задницы в Харьковской консерватории. Всё закончилось: по следам маленькой ноги Лёни Юрка выследил красный флаг, окружённый высокими ёлками и подростками, таскающими бинты и марли на помощь "пострадавшим". Взятие флага прошло успешно: "разведчики" кинулись обнимать Юру со словами "мы победили", прыгали ему на шею, звали девчонок, оставшихся у штаба и показывали языки недовольным "красным" пионерам. -Отлично, ребят! - Юра похлопал по плечу высунувшегося из-за дерева Володю. На руке не было погона. -Убит, да? Володя с широкой улыбкой кивнул и поздравил "синих" с победой. Юра издал победный клич и зашагал к девчонкам, довольным проделанной работой. "Зарница" вернула его в детство. Детство, когда он был влюблен. Каждый мелкий шаг в роли вожатого возвращал его назад, в прошлое. Вот он снова корчится от утренней прохлады, шестнадцатилетний пионер-хулиган Юрка Конев, который готов биться в роли "часового" своего "военного штаба". А вот он же, танцует на дискотеке и целует девчонку, краем глаза просматривая на вожатого пятого отряда. И вот Юра Конев, который у щитовых впервые целует Володю и думает, что весь мир рухнул. И его больше никогда не будет существовать. И он больше никогда не услышит нежное, с примесью горечи: "ты это прекрати". Тёплая рука легла на плечо, и лицо, покрытое едва заметными морщинами, расплылось в широкой улыбке. -Поздравляю, "северяне", с победой! Твои малыши ужасно сообразительны, - отметила Ира и подбежала к Юре. Сзади показался Дима. -Хорошо сыграли, - он похлопал Юрку по плечу, отчего по телу прошла холодная дрожь. Тело инстинктивно дёрнулось в попытке убежать, но ноги крепко вросли во влажную почву. -Тебя убили? - неожиданно выпалил Юра. На плечах Димы не было синего погона. -Да, - с раздражением ответил он. -Давыдов. Вожатый "последняков" снова скрылся за деревьями. Лучи утреннего солнца прогревали сырую землю, и Юра подставил лицо тёплому свету. Слева от него примостилась крохотная фигура Лёни, завороженно наблюдающая за красками рассвета. Справа от него, опираясь на плечо Юрки стоял Володя, крепко вцепившись в его руку и переплетя пальцы. Лёня приобнял его за плечо. Теперь Юра чувствовал себя связующим мостом между двух враждующих королевств. Всё было хорошо.

***

Последние десять дней в "Ласточке" Юра пытался отметить, как мог: писал письма самому себе; тормошил Володю, активно занимавшегося постановкой спектакля; донимал Ирку и всё начальство с просьбами перенести зарядку на девять утра; и, наконец, по просьбе Володи оттачивал "Колыбельную". В кинозале он проводил большую часть времени, до блеска начищая реквизит и до позднего вечера отмывая бюсты и раскладывая за кулисами костюмы. Ленка с утра до ночи шила для актёров: перекраивала льняное платье Зины, разработала новую модель "козлочаток" и одолжила Маше свои лакированные туфли-лодочки. Работа шла полным ходом и постановка об истории искусств казалась Юрке одной из величайших его идей: и Володя был с ним согласен. Конев медленно приподнял крышку пианино, сдувая пылинки с клавиш. Митя носился по сцене, Володя клеил карту перестановки "копыт" на сцену, Ленка дулась над венком из импровизированной веточки оливы, а Юра сел за пианино и принялся играть. Боря недовольно захныкал осознав, что на сегодня работы у него меньше: аккомпаниатор сегодня в строе. Двери широко распахнулись и Юра с молниеносной скоростью отдёрнул пальцы: зал погрузился в полную тишину. Стук каблуков не предвещал ничего хорошего, и Юра встал, поправив галстук, и закрывая крышку пианино. Леонидовна оценивающим взглядом прошерстила актёрский состав. Подошла к Зине, пощупала материал, из которого было сделано платье: где-то неподалёку зашипела Лена. Женщина одним кивком развернула Митю, заставив продемонстрировать "козлочатки" и недовольно хмыкнула. Леонидовна склонилась к уху Володи и что-то медленно пробурчала. Кулаки Юрки сжались, и молниеносное желание треснуть даме из начальства было прервано репликой Володи. Дрожащий голос не предвещал ничего хорошего. -Ребята! - крикнул он и несколько десятков глаз обернулись на него. -Все-все, даже помощники из закулисья, пожалуйста, послушайте меня! Сейчас мы покажем Ольге Леонидовне полную версию нашего спектакля. От начала и до конца. Володя быстро словил Митю, шепнул ему что-то на ухо, помог Зине поправить венок и предложил Леонидовне лучшее место в зале. Руки Володи, сжимающие тетрадь, дрожали, когда он сел рядом с ней. Юра шмыгнул за кулисы, и свет медленно потускнел. -Тёма! - шёпотом кликнул его Юра. -Мольберт неси, быстрее! - мальчик схватил декорации и выбежал на сцену. Свет белыми лучами опустился на каждого "искусствоведа", как называл их Володя. Кто-то был чемпионом на олимпийских играх, кто-то художником, военным, танцором балета, музыкантом. От такого изобилия декораций разбегались глаза. -Искусство порождает в нас новые образы, - затараторила Маша. -Оно позволяет нам увидеть красоту в окружающем мире, почувствовать эмоции и пережить глубокие чувства. Искусство имеет различные формы выражения: живопись, музыка, танец, театр, литература. Каждая из этих форм способна донести до нас глубокий смысл и обогатить нашу душу. Дальше Юрка текст уже не слушал: помогал закатывать пианино за кулисы и надевать на Митю "козлочатки". -Однажды козлоногий бог лесов и полей Пан повстречал прекрасную наяду Сирингу и полюбил её, - со вздохом начала Маша. Юрка побежал за синей тканью, изображающей речку. Периодически ему удавалось высунуться из-за кулис и заглянуть в лица зрителей: Володя напряжённо уставился на сцену, иногда размахивая руками и тихо вздыхая. Леонидовна сидела с отсутствием и тени заинтересованности на лице, но, увидев доработанные "козлочатки" улыбнулась и что-то шепнула Володе. Юра помогал Зине в "истории музыки": носил туда-сюда её туфли, юбки и платья. На сцену выбежало трое разодетых актёров: Витя, Лена и Зина. -В голове музыканта рождаются невидимые образы. Они смешиваются между собой, порождают другие, не знакомые ему мысли, снова мешаются и толкаются вокруг него. Его пальцы скользят по клавишам, сбиваются, снова и снова повторяют одну и ту же ноту! - актёры медленно отступали назад. Свет лёг только на Зину. -И он находит вдохновение. Юра прошмыгнул в первую кулису и добежал до пианино. Дина высунула голову из-за бардовых штор и шумно выдохнула. Нога, обтянутая белой сетью, расшитой блестящими камнями заняла позу. Юра положил руки на клавиши и сделал глубокий вдох. Сердце забилось с новой силой. Пальцы плавно заскользили по пианино, расшитым бархатной тканью: Юрка закрыл глаза и играл. Играл для себя, для Володи, для Лёни - для всех тех, кто был ему дорог. Он ждал эту "Колыбельную" два года: ждал, когда глубокая рана наконец перестанет саднить, и он сможет достать старые ноты. И он сделал это здесь - рядом с Володей. "Колыбельная" эхом отражалась от стен кинозала. Юра с грохотом выжал последнюю ноту и поднял слезящиеся глаза: Дина застыла, словно фарфоровая куколка, с поднятыми руками и опущенной головой. Юра боялся, что такая нежная фигурка надломиться и распадётся на части. Боря медленно потянул канат вниз и зажал красную кнопку. Свет погас. Юра на цыпочках прокрался за кулисы, помогая таскать кусты и развешивать плакаты для "спортсменов". Спектакль двигался к концу. -Особую роль играет настоящее искусство. Именно оно способно пробудить в человеке особо сильное чувство и заставить задуматься о серьёзных темах. Оно является истинным достоянием и важнейшей духовной ценностью.  Его главная способность – перенести человека в другой мир, помочь ему насладиться прекрасным, заставить поверить в чудеса и сказки и перенести в мир, где господствуют мечты и фантазии, - заключила Маша. Актёры длинной цепочкой потянулись на сцену, держась за руки. Сделали поклон, взмах рукой, услышав своё имя и развернулись, шагая за кулисы. -... постановщик спектакля, пианист и главный помощник актёрского состава - Юрий Конев, вожатый третьего отряда! - с пренебрежением выпалила Маша и Юрка сделал шаг вперёд, показался из-за кулис, продемонстрировал ослепительную улыбку пустому залу и скрылся в темноте. Боря включил свет, проходящий по краям кинозала, и Володя поднялся на ноги, подав руку Леонидовне. Женщина откашлялась, поднялась на лестницу, ведущую на сцену, и что-то забормотала: -Молодцы, но у меня есть замечания, - она заглянула в свой исписанный листок и начала зачитывать. -Митя Королёв: доработайте, пожалуйста, бег. Зинаида Лазарева: платье перешейте, пожалуйста, подлиннее. Борис Петров: надеюсь, вы исправите свою картавость, и к показу спектакля постараетесь исключить свою "р". Юрий Конев! - Юра опешил от удивления и уронил куст, который чистил от липких остатков клейкой ленты. -Раз уж ваше имя называет ведущая, выходите с достоинством, а не высовывайте голову из-за кулисы! И волосы, пожалуйста, в порядок приведите. Юрка поддразнил её и продолжил натирать куст. Злость кипела внутри него и собиралась в один большой ком, который вот-вот вырвался бы из него, скажи Леонидовна о нём ещё хоть слово! -Так-так... - Леонидовна перевернула страницу. -Ах, Владимир! Чья идея была ставить "Историю искусств"? Володя во все глаза уставился на неё, иногда поглядывая на Юру. -Конева Юры. -Хм, неудивительно, - женщина надула губы и ловко развернулась на высоких каблуках. -Прошлый спектакль, в котором Конев принимал участие, вызвал фурор: вы смогли напомнить юным пионерам о важности воспитания в себе и своих сверстниках патриотических качеств. В этот же раз, вы ловко "вплели" сюда искусство. -Хотите сказать, прошлый спектакль был лучше? - Юра стоял посреди сцены с кустом в руках. Володя открыл рот, закрыл, и жестами старательно показывал "крест" над головой. Безуспешно. -Только не надо мне перечить, Конев. Вы заслужили объективную оценку своей работы, - Леонидовна развернулась к нему, положив руку на ручку двери. -Но вы даже не похвалили Володю, актёрский состав, не похвалили Ленку, которая часами кряхтит над костюмами! Борю, который за раз нажимает десятки кнопок; Зину, у которой с десяток ролей! Вы не похвалили ни-ко-го! Рука медленно сползла с ручки. Лицо женщины порозовело, а на массивной шее надулась фиолетовая вена. -Юрий-Конев-в-мой-кабинет. Сейчас же. Юрка кинул куст себе под ноги и зашагал на лестницу. Володя протянул руки и тут же опустил их: пути назад для него не было. Вся труппа молча наблюдала, как Юра покидает кинозал, кидая в их сторону прощальные взгляды.

***

-Я всё сказала, - она хлопнула кулаком по столу и указала на дверь. -Идите. -Лёне вы тоже самое сказали, да? Юра с тоской в глазах посмотрел на часы: отчитывают его ровно семнадцать минут. -Что? Конев выглянул в окно: прежние доводы оправдались - отсюда видна была стена корпуса мальчиков. -Вы хотели выгнать Шулёпова, когда увидели, что он "сделал"? -Убирайся, - на её лице снова проступил румянец. Спорить Юрка не стал: вышел за дверь и уселся на верхнюю ступень лестницы вожатского корпуса. В голове пульсировала боль, и ногти оказались содраны чуть ли не до крови: ещё одна привычка, от которой он никак не мог избавиться. -Хей, Юр, - тёплая рука обвила спину и успокаивающе похлопала по плечу. -Что ты у Леонидовны делал? -Она хотела выгнать тебя из лагеря, да? Лёня поджал губы и подвинулся ближе. -Хотела. -И всё из-за первого поцелуя Димы? Когда ты даже того не хотел? -Мгм. Кто мне поверит? -Я. Шулёпов провел большим пальцем по его щеке. -Я знаю. Юра поднял глаза только тогда, когда его чуть не задавила толпа пионеров, бегущих к эстраде. -Что там такое? - поинтересовался он, впервые заметив такой ажиотаж. -Эля проспорила какому-то парнише, что поцелует его на глазах у всего лагеря. Даже твои, вон, бегут посмотреть! - девчонки неслись к танцевальной площадке. -А мы многое пропускаем! - Юра поднялся на ноги, собираясь со всеми кинуться смотреть представление. -Стой, - Лёня схватил его за руку и слегка притолкнул к себе. -Мне нужно кое-что тебе сказать. Юра изогнул бровь в немом вопросе и уставился на взволнованного Шулёпова. -Дима меня поцеловал. По-настоящему. Сам. Лёня закусил губу и невидящим взглядом уставился на рисунки, покрывающие асфальт под его ногами. -А ты? -Поцеловал его в ответ. -Сколько же я сегодня упускаю! -Ты прав! - Лёня потащил его к эстраде. -Пойдём, сам всё увидишь. Юра оказался на танцевальной площадке, залитой кислотно-зелёным цветом. Пионеры со свистом и криком оцепили круг у угла эстрады. Конев не успел вдохнуть, как из него ударом вышибло весь воздух: Эля на носочках тянулась к губам Володи, пока тот невидящим взглядом смотрел в её глаза. Последним, что слышал Юрка был звон бьющегося стекла. Фигура, манящая его на дно "Ласточки" медленно расстворялась в неоновом свете эстрады.

***

На потолке проступили яркие узоры: цветы, рыцари с саблями в руках, силуэты влюблённых, ласточки и звёзды. Юрка провёл пальцем по шершавой стене, к которой прижимал горячую щёку, ощущая нудную покалывающую боль. Он перевернулся на другой бок. Прижался к краю кровати и закрыл глаза. Веки опустились, руки обожгла холодная вода из недавних воспоминаний, а Володя медленно плыл ко дну. Юра чувствовал, как по лбу стекает липкий холодный пот, мешавшийся со слезами; как руки жадно скользят по холодной стене в поисках объяснений. Но никто их не давал. Пальцы жадно вцепились в угол кровати, когда с губ сорвался стон, медленно перетекающий в крик. Юра проснулся. Попытался отдышаться. Последние признаки дрёма расстворились во тьме комнаты, и пальцами он нащупал выключатель. Володи не было в комнате, а за окном ещё слышны были редкие довольные крики с эстрады. Всю ночь Юрка пытался уснуть: ворочался, пинал стены, считал до ста, представлял возможное лето в Харькове. В шесть часов утра нервы сдали. Юра схватил свои вещи, впрыгнул в джинсы-верблюдки и отправился к речке. Лучи рассветного солнца заливали раннюю рябь на воде, и Юрке даже показалось, что он видел в ней знакомый силуэт.