Ты это прекрати

***

В столовой было почти пусто. Дети с самого утра встречали родителей, дарили им фенечки, которые сами сплели и не появлялись ни в комнатах, ни в столовой. Зарядку пришлось отменить. Родительский день нагнал на Юру приятные воспоминания о Харькове, о маме с папой, так и не бросивших идею о переезде в Германию. Он молча болтал ногами, сидя на скамейке и наблюдая за счастливыми лицами детей. Сирень отцвела, и приятный нежный аромат сменился прохладной после дождя: Юра озяб и замёрз, но продолжал упорно седлать скамейку. Слезть с неё не хватало ни сил, ни желания: на этой самой скамейке два года назад Юрка помогал писать сценарий для новых страшилок. Они ведь убегали с тихого часа на сплав только один раз за всю смену! Юра поморщился, вспомнив, что через восемь дней снова сядет в автобус и покинет "Ласточку" навсегда. Юра не плакал и не страдал. Какая-то частичка его горя сегодняшним утром затонула на дне речки: он провёл на берегу не меньше часа, пока не услышал призывы Иры начинать зарядку. И всё-таки он с неохотой ловил себя на мысли, что упорно двигается левее, чтобы оставить Володе место на их скамейке. Пора было бы отвыкать. -Юрка, - виноватый голос не вызвал у него никаких эмоций. Но стоило Володе присесть на край свободной скамейки и поднять прищуренные глаза, как Юра ощутил необходимость треснуть ему куда-нибудь. Ещё и вздумал извиняться! -Что, весело заключать пари на поцелуи с девчонками, да? - Юра посмотрел на сползшие очки и агрессия тут же улетучилась. Руки Володи заметно покраснели. -Да не так это было! - начал оправдываться Давыдов, но Юрка тут же протянул вспотевшую ладонь и заткнул ему рот. -Весь лагерь на ушах стоял! "Эля поспорила какому-то парню, что поцелует его на глазах у всего лагеря". Ты как додумался вообще?! -Да не так же это было! - Володя схватил его ладонь и уложил себе на колени. -Эля проспорила не мне. -Что? Юра инстинктивно обернулся, убедился, что они одни, и снова наклонился к Володе. -Как это так? Другому? -Да, да, другому! Я сам не знал: пришёл на вечеринку, старался держать малышню в строе и искал тебя. Потом какая-то группа пионеров-недоростков окружила меня со всех сторон и кричала "Эля давай!" Она поцеловала меня в подбородок, замялась и убежала. -Значит, она проспорила не тебе? -Не мне. Ты думаешь я совсем рехнулся, Юр? -И кому тогда она могла проспорить? - слова не требовали объяснений. Был только один вариант, и Володя прочёл его по Юркиным губам, быстро сжавшимся в тонкую линию. -Может возьмём лодку и устроим сплав по речке? Давыдов поднял горящие глаза, нацепил очки и рванул к речке, впервые положив руку на бедро Юры.

***

Накрапывал мелкий дождь когда они дошли до лодочной станции. В складском помещении Володя сморщил нос, вдохнув запах сырости и плесени. В Юрку прилетело два весла, и он рванул к речке: отыскал лодку, накрытую брезентом, сорвал его и запрыгнул на "борт". -Дождь уже нехилый, - отметил Володя, в чьих руках Юра увидел небольшой красный лоскуток ткани. -Это что? -А, это, - он расправил большой плед в красно-чёрную клетку и протянул Юре. -На случай сильного ливня. Лодка отплыла от берега. Володя старательно сматывал канат для держателя, а Юра грёб куда глаза глядят. Тучи заслонили раннее солнце и жара сменилась прохладой. -Что ж, - Володя уселся перед ним, сложив ноги бабочкой. -Какие у тебя планы на следующий год? -Ой, Володя! Только не заводи свою шарманку про консерваторию. -А чего ты ещё хочешь? Ты же не можешь не учиться. Музыка - твоё призвание. Мы вернёмся домой, я наскребу денег, мы обустроим квартиру и заведём собаку. Помнишь, ты хотел ретривера? -В такой маленькой квартирке? Он же нам всю мебель пожрёт, - Юра толкнул его веслом и грёб дальше. -Да, ты прав. Ну, может, не ретривера. -Володя, я отучился в консерватории в Харькове невесть сколько времени. Я знаю, что там мне не место. -Так кто сказал, что ты вернёшься в Харьков? Кто сказал, что все учебные заведения одинаковы? Я искал для тебя хорошие Московские ВУЗ-ы. -И что ты нашёл? - без особо энтузиазма поинтересовался Юра. -Московская государственная консерватория имени П.И. Чайковского! -Признаю, звучит интересно. Хорошо, буду я учиться, ты - работать. И что дальше? -Жить дальше, Юра. Эх ты, - Володя потрепал его во волосам и попытался отнять вёсла. -И куда я пойду работать? Ты вот, элита, в МГИМО учишься и скоро станешь выпускником ведущего мирового ВУЗ-а! А я что? Музыкант Юрка Конев, который будет по клавишам жать на корпоративах и банкетах? -Раз уж это не твоя мечта, то зачем тогда это всё? - Володя держал его руки, и лодка медленно покачивалась на набегающих волнах. Капли холодного дождя стекали по кудрявым локонам на лоб, и в приоткрытые губы Юрки начинала затекать вода. -Я хочу стать музыкантом. Но я чувствую себя таким... маленьким и ничтожным. -Маленькие люди, между прочем... - Юра заткнул ему рот ладонью и услышал сдавленный хрип. Володя засмеялся. -Чего ты гогочешь? - Конев улыбнулся в ответ и ни с того ни с сего рассмеялся. Что за день-то такой?! -Слушай, Юр, - Володя несильно укусил его за большой палец, чтобы тот отнял руку от его лица. -Всё будет хорошо. Мы будем вместе каждый день ходить на учёбу, на работу, счастливые выйдем на пенсию и будем ухаживать друг за другом, пока будут позволять ноги. Потом нас увезут в дом пристарелых, и запомнят как самых близких на свете друзей. Ты этого не хочешь? -Хочу. -Можешь? -Могу. Володя улыбнулся всеми зубами, и Юрке на мгновение показалось, что вокруг его улыбки появился лёгкий мерцающий свет. Стало теплее. -А потом я куплю тебе билет в Харьков. Увидишься с родителями, расскажешь им о жизни в Москве, забежишь в свою консервторию и продемонстрируешь им успешного музыканта-Москвича Юрия Конева. -Увидиться с родителями... Да у них глаза на лоб полезли, когда я сказал им, кто я на самом деле. -Да это они от шока, Юр. Годы идут, такие как мы получают больше и больше прав. Со временем они смирятся. Они любят тебя. Ты их сын. -Отец сказал, что я не его сын. И никогда им больше не буду. -А мать? - Володя сочуственно сжал его плечо. -А мать так от шока и не отошла. Молчала два дня, только помогла собрать вещи и положила в чемодан мою любимую гипсовую фигурку из детства. Даже на прощание ничего не сказала: только махнула платочком и смотрела вслед за моим поездом. -Но они любят тебя, Юрка. Им нужно было время. -Если бы я сказал хотя бы за неделю до поездки, то все те дни бы провёл на улице: голодный и замёрзший! Нет уж, спасибо. -Всё наладиться. Ты обязательно приедешь в Харьков через несколько лет. Когда мы вернёмся, попробуешь написать им письмо. -Ответа можно не ждать, - Юра передал вёсла Володе и распластался в лодке. Волны покачивали её из стороны в сторону и медленно убаюкивали; тучи сгущались над речкой и мелкий дождь приятно покалывал лицо. Тёплые руки укрыли его пледом. Юра задремал. Володя медленно опускался на дно речки. Юра не видел его лица, но знал, что когда тот повернётся чтобы потащить его на дно, его кожа засияет, а в глазах будет только умиротворение и странное спокойствие. Фигурка опускалась всё ниже и ниже. Какие же у него прекрасные сны! Он готов был остаться в этом сне навечно, лишь бы Володя сейчас повернулся к нему и схватил за замерзшую ладонь. Что-то изменилось: света - как в предыдущих снах - почти не было. Лицо Володи исказил испуг. Он схватил Юрку за руку и потащил не на дно, а к поверхности волн. Конев ощущал себя человечком в замедленном кадре: каждое движение стоило огромных усилий. Совсем не так, как в предыдущих снах! Голова с трудом прорезала волны. Где-то вдали бушевал гром: тяжёлые раскаты пронзили небо сотней фиолетовых ниточек. Справа раздался хрип. Володя схватился за борт лодки и старался перевернуть её, но безуспешно. Юра подоспел на помощь, собрал оставшиеся силы и толкнул один борт. Лодка пришла в строй. -Прыгай, быстрее! - Юра залез в лодку и схватил одно уплывающее весло. Второго не было видно. Он подал руку Володе и потащил его на борт. Давыдов перекинул ногу на перекладину и завалился к Юре. Испуганные глаза уставились на Конева, а руки зашарили по лицу в поисках очков. Их не было. -На! - Юрка кинул ему его очки, которые уже стремительно уплывали вдаль. -Спасибо. Так, я гребу назад, ты помогаешь руками и докладываешь об изменениях в нашем положении. -Ты даже здесь не можешь обойтись без умных слов! - буркнул Юра и принялся грести руками по-собачьи. Грозовые раскаты заглушали плеск волн. Дождь мешался с горячим потом, затекал в рот, попадал в глаза и туманил взгляд. Лодка неслась к берегу "Ласточки", грозя перевернуться каждую секунду. -Володя! - крикнул Юра в надежде, что тот его услышал. -Володя, давай к иве. Иначе нас вот-вот перевернёт! Давыдов молча развернул весло и погрёб в сторону противоположного берега: он оказался в разы ближе. Зелёный островок земли увеличивался с каждой набегающей волной, и, наконец, лодка ударилась о его камни. -Быстрее! - крикнул Володя и вытащил Юру из лодки. Ноги провалились в мягкую вязкую глину, покрытую мхом. Идти было тяжело, икры полностью ушли в землю, и парни ползли, хватаясь за ближайшие кусты. Юрка затащил Володю под купол ивы и упал спиной на холодную почву. С тонких веток струилась вода, слегка мерцающая в воздухе. Капли аккуратно стекали и питали почву, иногда приятно покалывая Юрке лицо. Он повернул голову: Володя так же лежал на спине, запрокинув руки за голову. Бледная кожа покрылась холодными пупырышками, ноги слегка дрожали от холода. Он повернул голову и с улыбкой уставился на Юрку. Дождь дождём, а Конев всё равно прекрасен! -Нам надо идти, - промямлил Володя. -Здесь так хорошо! -Ты завтра же сляжешь с кашлем и температурой. Пойдём, - он схватил Юру за руку, и тут же вздрогнул: она была холодная как лёд. Конев уткнулся носом в тёплое плечо Володи. Давыдов даже не двинулся: продолжал сидеть на сырой траве и ждать, пока Юрка соберётся с мыслями и пойдёт за ним. -А знаешь что, Володя? -Что? - шёпотом выпрашивал он. -Я не хочу уезжать. -Я тоже. Юрка провёл рукой по бугорку на земле, обложенному камнями. Там покоилась их капсула времени, которой осталось подождать всего восемнадцать лет.

***

К отрядам они явились поздно: мокрые и голодные. Юрке удалось утащить булочку с маслом для себя и булку с маком для Володи, однако тот отказался и убежал на линейку для вожатых. Юра ел свою порцию в тишине, пытаясь пересчитать все головы, которые сейчас расстаются с родителями. Родительский день подходил к концу, и машины потихоньку освобождали парковку. -Юра, - Лена уселась на скамейку рядом с ним и протянула маленький свёрток. -На, это тебе. -Что это? - Юра постарался выдавить не сильно уставший голос, однако вышло ещё хуже: прокуренный хрипой дедуля. -Это фенечка. Надо на руку надеть, - маленькие пальчики заскользили по его запястью и закрепили браслетик из голубых, зелёных и белых ниточек. -Спасибо. Очень красивый. -Я сделала такой ещё Лёне на память. Ой, Ире забыла отдать! - девочка ударила себя по голове и полезла в карманы. -А у Лёни какого цвета? - Юра чуть ли не с нежностью произнёс это имя, осознав, насколько соскучился за целый день без него. -Серый с тёмно-бардовым и тёмно-голубым. -Ничего себе! - почему-то выплюнул Юра. -Я обязательно с ним поговорю и посмотрю на его фенечку, обещаю. Ленка вскочила и понеслась к корпусу вожатых на поиски Иры. Браслет красиво переливался под светом фонаря. Желание найти Лёню и рассказать о сегодняшних приключениях подталкивало Юру на поиски вожатого. Он встал: ноги заплетались, болели и дрожали. -Ира! - женщина проводила свой отряд в комнату и вышла подышать свежим воздухом. От крика Юрки она подскочила на месте и чуть не споткнулась. -Конев! Что ты орёшь? -Извините, Ир Петровна, - вожатая сердито цокнула языком. -Вы Лёню не видели? -Да что ж ты со своим Лёней? - Ира сложила руки на груди. -У вас уже тандем какой-то с Шулёповым. Он в кинозале, сказал, по просьбе Володи пойдёт лампочки вывешивать. У Юры в голове не укладывалось: чтобы Лёня по просьбе Володи пошёл помогать актёрам? Шулёпов ценил свободу своих действий больше всего, а уж помогать Володе - точно не в его стиле. -Спасибо, - Юра поплёлся к кинозалу, на ходу придумывая оправдания для тех, кто найдёт его гуляющим по аллее поздним вечером. Жёлтые огоньки из окна освещали тёмную улицу. Неужели он всё-таки лампочки вешает?! Юра тихонько приоткрыл дверь и просунул в неё лицо, чуть не прищимив шею тяжёлой дверью. -*Лучше бы прищимил*, - тут же подумал он и попытался вдохнуть. А воздуха всё не было. Он словно снова тонул, хватаясь руками не за борт лодки, а за ручку двери. Юра собрался с мыслями и заглянул в щёлочку между дверью и карнизом. Лицо Лёни подсвечивали разбросанные по полу лампочки: слегка закушенная губа; шея, покрытая тёмными пятнами и слегка сползшие шорты. Дима налёг на обнажённый торс Шулёпова, зарываясь рукой в его шёлковые тёмные волосы. Да он же его раздавит! Губы Колесова крепко вцепились в тонкие и покрытые трещинками губы Лёни: последний издал тихий выдох, больше похожий на хрип. Правая рука Димы - размером с голову Шулёпова - ухватилась за ленты, свисающие с его шорт и рывком потянула их вниз. Раздался треск рвущейся ткани. Лёня обвил руками толстую шею и выдохнул ему в губы. Стал обвиваться вокруг тела Димы, словно змея, медленно оцепляющая свою жертву в кольцо смерти, вводя в кровь смертельную дозу яда. Но яд в своей крови чувствовал Юрка. Был ли это укол дружеской ревности? Неопределённость выбора? Боль при виде Лёни, отдающего всю свою любовь холодному Диме? Эта была горечь, медленно убивающая в нём всю любовь, которую давал ему Володя. Горечь и разочарование в выборе Лёни. Юра знал: он был достоин большего, но большее ему было не нужно. Юрка во все глаза уставился на них, мысленно делая для себя заметки на будущее. Как у них слаженно всё получалось! Ноги Юры медленно подгибались, и он потихоньку сползал по шершавой стене вниз, на колени. Как ему хотелось повторить это с Володей! И нечего было бояться, оставалось лишь переубедить его. Ступеньки скрипнули, и шорох одеваемой одежды становился всё ближе. Юрка понял: убежать он не успеет, но ещё есть возможность всё исправить. Конев вскочил на ноги и тихонько постучал. Просунул голову в дверной проём, с поддельным интересом оглянулся по сторонам и уставился на красного, но, слава Богу, одетого Шулёпова. -А Лёню можно? -Можно, - с необычной мягкостью сказал Дима и удалился к двери, по дороге мирно положив руку на плечо Юры.

***

-И как? - Юра пошатывался на высокой лестнице, закрепляя очередной фонарик. -Дай удлинитель, пожалуйста. -Просто замечательно! - Лёня кинул ему длинный шнур и продолжал наматывать лампочки на кольца, держащие кулисы. -Я неимоверно доволен! Нет ни одного человека, склонного грустить меньше, чем я. Юра перехватил лампочку из его рук и сжал его ладонь в своей. Перевозбуждённый и перенасыщенный событиями Лёня вздрогнул и чуть не грохнулся с лестницы. -Я очень счастлив что всё получилось именно... Так. По секрету, это моя давняя мечта. Таю её уже второй год - а Володе хоть бы хны! -Да я и сам не рассчитывал, если честно. Как-то я не был готов, несмотря на свои прежние связи с девчонками, мне было немного страшно. Зато всё прошло хорошо! -Он не давил на тебя? Вообще? -Нет, ни в коем случае! В последнее время я рассказываю ему о себе всё больше и больше, о вас всё больше и больше! Он учится принимать себя, а главное, принимать меня! Юра вздрогнул, вспомнив тёплое прикосновение Димы без капли вражды в нём. Картинка медленно прояснялась. -И какие у тебя планы? Совместная жизнь с Димой? - Конев вертел на языке его имя так и эдак, не понимая, куда делась прежняя неприязнь. Теперь он был просто Дима. -Я вернусь в Москву и, скорее всего, сменю ВУЗ. Экономическая академия меня, порядком, подбешивает. Банкир это, конечно, престиж, но душа моя лежит к другому. Юра вопросительно поднял бровь. -Держи, - Лёня протянул небольшой блокнотик и засунул в карман его шорт. -Завтра вернёшь. Все лампочки засияли по периметру кинозала сотней жёлтых огоньков. -И что потом? - Юра носился с метлой туда-сюда, подготавливая зал к финальным репетициям. -Подам документы в другое заведение и съезжу к родителям в Новосибирск. Два года их не видел, как уехал в Москву. -Ты уехал в семнадцать лет? Почему? -Плевал на всё, что они от меня хотели, - Лёня потянулся к карману с сигаретами, но вспомнил, что ему достанется от Володи. -Я с детства был волевым диким ребёнком, а рамки для меня - до сих пор сущий кошмар. В шестнадцать я рвался в Москву на учёбу в художественную школу, а к семнадцати не выдержал и уехал на учёбу. Заселился в общагу, начал тусить с девчонками, стал курить и пристрастился к алкоголю. В восемнадцать съехал и бросил пить, но в художественный ВУЗ так и не поступил. -Почему? Ты же отлично рисуешь, я уверен! -Учебное заведение, в которое я хотел поступать, установило жёсткие экзамены. Места были ограничены. На моё место взяли блатного кабана Зайцева! - Лёня топнул ногой и чуть не опрокинул бюст. -Я нашёл какой-то левый пристижный ВУЗ и поступил туда. Это была моя самая большая ошибка. -Знакомая история, - Юра похлопал его по плечу и поведал о неудачном поступлении в консерваторию. -И всё-таки я не сдался, - заключил Конев. -В этом году я перехожу в Московскую государственную консерваторию имени Чайковского. Если удастся, конечно. -А если не возьмут? -Найду работу, или пробьюсь в другой ВУЗ. -У тебя хотя бы будет Володя. Он быстрее отучиться, выйдет на работу, построит карьеру... - Юра чувствовал, как на языке Лёни вертится "заведёт детей". -Ты прав. А Дима? Он выйдет на работу? -Конечно! Он совсем не такой, как я: деньги дня него стоят на первом месте, - в голосе Шулёпова сквозила обида и вопрос "а почему не я?!".-Его родители всю жизнь провели в бедности, отчего постоянно привозили его к бабушке с дедушкой. Там он и прожил своё детство, возненавидев маленькую квартирку, в которой его редко жаловали родители. Через несколько лет он основал компанию по изготовлению клея для плит, и сейчас пытается его развивать. Дима мало что говорит об успехах своего бизнеса, но я уверен, когда-нибудь мы прорвёмся. Они знакомы полторы недели, и Лёня называет их "мы". -Я очень рад за... вас, - Юрка отошёл на несколько метров, чтобы оценить проделанную работу. Лампочки засияли сотней крохотных огоньков по периметру всего зала. -Красиво! - прошептал Лёня и сжал тёплую ладонь Юры в своей. -Думаю, Володе понравится. Они вышли на аллею и оглянулись: никого. Юрка прервал неловкую тишину. -Слушай, насчёт того случая... Когда Эля поцеловала Володю. Лёня сжал губы в тонкую ниточку и с сочувствием посмотрел ему в глаза. Во взгляде не было видно сожаления. -Я слушаю тебя, и заранее скажу: мне жаль, что всё так вышло в тот вечер. -Не извиняйся за Диму, - Юра положил свободную руку на его плечо. -За Диму? - глаза Шулёпова расширились от удивления. Юра чертил ботинком узоры на запылившейся дорожке. -Да. Эля проспорила ему, что поцелует Володю на глазах у всех, ведь так? Лёня молча уставился на него. -Что-то ты путаешь. Ты это прекрати.