Любовь без памяти

Как только гости ушли, Бен усадил её на диван и сам устроился рядом. Приложил её ладонь к губам, и так, застыв, на несколько мгновений. - Что происходит? – нарушила тишину Мэг. - Звонили из агентства. Благодаря вашему столкновению они установили за Дереком слежку. Он уехал из города, так что больше ты с ним не встретишься. Можешь не переживать. Он поцеловал палец с обручальным кольцом, не сводя с неё испытующего взгляда. - Но ведь это ещё не всё. Что сказал тебе детектив утром и почему ты ходил к Риккардо? Бен тяжело вздохнул, его взгляд стал тёмным и тяжёлым. - Они узнали, что всё это время Дерек обретался в Сиэтле. Жил с торговли наркотиками и краденным. - О, моим родителям об этом лучше не говорить, - попыталась отшутиться Мэг. - Боюсь, это не самое плохое. Детективы наведались в дом Дерека и обнаружили там… Марию, - натужно произнёс он имя своей жены. - Она… жива? – поражённо воскликнула Мэг. - Да. Похоже, Дерек нашёл её после несчастного случая и увёз её в Сиэтл. Там его сожительница содержала Марию в неволе и колола ей наркотики, чтобы она вела себя смирно и не пыталась сбежать. Я передал эту информацию Риккардо, чтобы он подключил полицию к её вызволению. Бен вынул из ящика стола бумаги и вручил их Мэг. Она бездумно перебирала их, слишком шокированная новостями, чтобы во что-то вникать, но остановилась на фотографии темноволосого мальчика лет четырёх. Она не слишком хорошо угадывала возраст. - Это твой сын? – спросила она с каким-то ужасающим трепетом. В глубине души ей всегда хотелось быть единственной матерью его детей, хотя она редко задумывалась об этом и слабо представляла себя в роли матери. Сумасшедшее эгоистическое желание быть хоть в чём-то для него единственной и незаменимой. Бен взял фотографию из её руки и развернул к себе. - Племянник. Сын Дерека и его сожительницы. Он нашёл среди бумаг фотографию высокой худой блондинки. С обманчивой ангельской улыбкой на открытом лице. И не подумаешь, что она завела ребёнка с социопатом и несколько лет держала в плену женщину по её приказу. - Это правда? – усомнилась она, скорее, из страха. - Сама подумай. Даже если бы Мария была беременна, то вряд ли бы сохранила ребёнка во падения с яхты. Бен показал копию свидетельства о рождении некоего Тревора, чьей матерью числилась Тесс Марин, а в графе «отец» стоял прочерк. Мэг отвела взгляд. Нельзя радоваться чужому горю. Надо как-то совладать со своими чувствами, подчинить их себе, принять реальность. В конце концов, это всё значения уже не имеет, ведь Мария жива. Четыре года Бен скорбел и жил воспоминаниями о ней. Мэг же получилось втиснуться в эти отношения лишь с условием, что она смирится и будет уважать память о ней. Но теперь Мария больше не призрак, а живой человек, жена, которая рано или поздно заявит о своих правах на Бена. Мэг же придётся уйти, не искать больше встреч, не писать послания в сети. Она останется для него лишь мимолётным увлечением, занимавшим его от тоски, пока Мария, его настоящая жена, первая и единственная любовь, не могла быть рядом. Пройдёт год, и он даже имя её не вспомнит. Её лицо сотрётся из его памяти, как прибой стирает следы на песке. Её слова, её признания не сохранят даже призрачного эха в её голове. Но она будет помнить всегда то, какой счастливой он её делал одним благосклонным взглядом, нежным прикосновением, сладким поцелуем… Мэг судорожно вздохнула, сдерживая рвущийся наружу всхлип. Не нужно тянуть, когда всё уже очевидно. Так будет только хуже. - Что… - она позорно споткнулась о слово, но собралась с силами и продолжила. – Что мне делать? Собирать вещи? - Что? – вздрогнул Бен. – Зачем? Куда? - Чтобы не быть здесь, когда она вернётся. Не нагнетать. Не подставлять. Я не хочу… - снова перехватило дыхание. Она не хотела показывать слёзы, но чувствовала, что они вот-вот перельются за края век. – Мне придётся уехать. Я не смогу… - Что ты такое говоришь? – он схватил её за плечи и легонько встряхнул. – Я не собираюсь возвращаться к Марии. Её освободят, я добьюсь развода и мы сыграем свадьбу, как планировали. Ничего не изменится. - Ты так сейчас говоришь. А когда увидишь её, кто гарантирует, что старые чувства не вспыхнут с новой силой? Не хочу показаться злой или ревнивой, но я этого не переживу. Не смогу делить тебя с другой женщиной, не смогу довольствоваться ролью любовницы. Даже думать об этом противно! - Этого не случится, - он прижал её к себе и начал баюкать, словно пытался успокоить ребёнка, чьих криков боялся до смерти. – Я изменился, и она тоже. Наши отношения утратили невинность и прежними не будут уже никогда. Не то, чтобы это было важно, но… Я сделал выбор: я выбрал тебя и я не отступлюсь. - Откуда ты знаешь?! – она попыталась вырваться, но обычно мягкие объятия вдруг стали медвежьей хваткой. - Знаю. В своём сердце знаю, что мне нужна только ты и никто больше. Слышишь? Хоть раз послушай меня, а не всех этих злопыхателей, которые не знают ни меня, ни даже тебя толком не знают. Не знают так, как знаю я: каждую родинку на твоём теле, какие песни ты мурлычешь себе под нос, когда тебе хорошо, как трепещешь, когда я целую тебя за ухом, как тихо и чутко спишь, что даже дыхания не слышно, каким пьёшь кофе по утрам. Я люблю тебя и только тебя. Люблю каждой клеткой своего тела. Люблю так, как не думал, что вообще способен любить. И знаю: мы всё одолеем, если будем вместе. Даже если весь мир восстанет против нас. Она чувствовала, как горячие слёзы бегут по её щекам, оставляя мокрые дорожки у него на майке. Ей бы не было так больно, не было бы и в десятой доле так больно, если бы он не вёл себя так отчаянно, не говорил слов, от которых всю душу выворачивало наизнанку. Она смогла бы уйти, у неё хватило бы воли, если бы только он не держал её так крепко. Под его натиском она могла только сдаться и раствориться в нём. - Tell me lies, tell me sweet little lies, - тихо напевала она себе под нос, пока Бен продолжал её баюкать. Её слова он явно услышал и осознал, что в его заверения она не верит, и что бы он ни сказал, это просто не сработает. Бен подхватил её на руки и отнёс наверх. Они рухнули на кровать, и он принялся целовать ей. Страстно, требовательно, настойчиво. Как делал всегда, когда ему не хватало слов, чтобы уговорить её, хотя это всегда вызывало ещё больше сопротивления с её стороны. Но этот танец-противоборства всегда был их единственный способом общения. Наверное, поэтому в глубине души она и сама не считала их отношения чем-то нормальным, подспудно соглашалась со всеми, кто пророчил их крах, и не верила в его клятвы, насколько бы искренне они ни звучали. Вот и в этот раз она заметила краем глаза стыдливо спрятанный в углу чемодан. Про него Бен так ничего и не объяснил. Видимо, там крылась какая-то ещё более ужасающая тайна, которую он боялся открывать. Она столкнула его с себя и прижала к кровати, навалившись сверху. Не то, чтобы он сопротивлялся и ей приходилось прикладывать силы. Наоборот, он всегда ловил каждое её движение, каждое изменение настроения и следовал за ним, словно отчаянно пытался угадать, чего она хочет. Она положила ладонь ему на горло, заглядывая в глаза с яростью. Он издал сдавленный стон, капитулируя перед её эфемерной властью. - Куда ты собрался? Она убрала руку, чтобы позволить ему говорить. - Детективы хотят, чтобы я поехал в Стиэтл вместе с ними и помог освободить Марию, - сознался Бен, наконец. – Это ненадолго, обещаю! Она в ужасе отпрянула, забыв о всяких играх и былых обидах. - Нет. Нет! Зачем? Ты же сам сказал, с преступниками должны разбираться специально подготовленные для этого люди. Бен пожал плечами. - Детектив сказал, что моя помощь необходима, если я хочу разрешить всё быстро и безболезненно. Я… не смог отказаться. Прости! - Нет. Нет! – она болезненно заламывала руки. – Это слишком рискованно. Случиться может всё, что угодно. Ты можешь пострадать, ты можешь погибнуть! Нет! - Меня не пошлют в самое пекло и будут прикрывать. Привлекут полицию. Всё завершится благополучно. Мария вернётся, с меня снимут все подозрения, я получу развод и мы сыграем самую грандиозную свадьбу в церкви, которую только видел этот город. Мы станем легендой, как Армандо Дешанел и Дама в чёрном. Бен приподнялся и потянул её к себе, спуская с её плеч лямки платья, словно не собирался сдаваться и хотел таким образом отвлечь её и смягчить. - Нет! Уж лучше я брошу семью, друзей и работу и сбегу с тобой, как ты предлагал раньше. Пускай даже навсегда останусь всего лишь твоей любовницей, ничего не значившей интрижкой. Но только чтобы ты не ехал в Сиэтл и не рисковал собой! - Но тогда мы всю жизнь будем вынуждены скрываться под чужими именами и бояться возвращения моего брата. Я не желаю для тебя такой участи и не пойду на сделки с совестью из страха за себя. Я буду очень осторожен, я справлюсь. Тебе надо просто верить: в меня, в нас, в нашу любовь, которая все одолеет. Потому что это правильно. Так записано на скрижалях судьбы, и ничто этого уже не изменит. Она истощённо откинулась на подушки, понимаю, что не изменит его решения так же, как он не может изменить её мнение по поводу происходящего. - Знаешь, у меня в голове всё время крутятся слова Кармен. Наши отношения были обречены с самого начала. Слишком многое против нас. Мы боремся, боремся и не сдаёмся, как будто от того, останемся ли мы вместе, зависят наши жизни. Но препятствий как будто меньше не становится. Как будто судьба сама намекает, что нам надо расстаться, чтобы всё не закончилось катастрофой. Он наконец внял её словам и остановился. Просто лежал рядом, так же как и она, опустошённо вглядываясь в потолок. - Ты серьёзно хочешь уйти сейчас, когда до победы остался один шаг? - Кармен сказала, что тебе не удастся его сделать. - Мне не интересно мнение старой ведьмы. Я спрашиваю тебя. Ты меня любишь? Ты всё ещё хочешь быть со мной, как в тот день, когда позволила надеть кольцо тебе на палец? - Да, я… - она снова не сдержала тяжёлый всхлип. – Я хочу быть твоей женой, хочу увидеть наше «долго и счастливо» больше всего на свете. Но не ценой твоей жизни, нет! Даже если… - говорить становилось всё сложнее. – если ты не будешь со мной, мне бы хотелось знать, что ты жив и счастлив. Она взяла его ладонь и приложила к себе. Пока ещё могла касаться его так интимно и выражать открытым взглядом всё, что чувствовало её сердце. - Я буду счастлив, только если разберусь со своим прошлым. Когда оно перестанет висеть над моей шее Дамокловым мечом. Мы будем счастливы вместе, - уверенно заявил Бен и рывком поднялся с кровати. Он ушёл. Мэг прикрыла веки, пытаясь хоть немного успокоиться. Не чувствовать, что это конец. Конец всем её мечтах. Нет, к чёрту их! Главное, чтобы Бен не погиб во время этой ужасной миссии! Он вернулся совсем скоро, не позволив ей до конца погрузиться в мрачные переживания. Без слов вложил ей в ладонь овальную камелию из слоновой кости. Мэг поднесла её к лицу. На ней изображался профиль женщины. - Что это? – нахмурилась она. - Подарок моей матери. Она вручила мне его перед моим отъездом в интернат. Сказала, что благодаря ему я буду помнить о ней и обязательно вернусь ещё ни раз. На другой стороне её инициалы, - он перевернул камелию и указал на выбитые на другой стороне буквы «Х.Г.» - Хезер Грэм – её девичья фамилия. - Очень красивая, - Мэг вертела её в руках, внимательно изучая. Бен так редко говорил о своей семье, что эти моменты казались драгоценными жемчужинами. Было даже любопытно, рассказывали ли он всё это кому-нибудь, кроме неё? Хотя думать об этом сейчас было не к месту. - Да. Она напоминает мне об обещаниях, которые надо держать вопреки всем невзгодам. Он неловко замолчал. Думал о том, что мало навещал мать и не смог увидеться с ней перед смертью? И из-за этого винит себя во всех неприятностях. - Сохрани её. Я обязательно вернусь за ней. В конце концов, это единственная связь с семьёй, которая у меня осталась. Бен поцеловал её кулак, не отрывая от неё гипнотизирующего взгляда. - Кроме брата и племянника? – напомнила Мэг. На самом деле она имела в виду, что история у вещицы не очень хорошая, чтобы цепляться за неё, как за последнюю соломинку, но всё же не решилась озвучивать эти мысли. И без того чувствовала себя злобной стервой, которая раз за разом заставляет его ползать у себя в ногах и молить о снисходительности. - Прости… - вдруг вырвалось у неё. Она обхватила его грудь руками и прижалась всем телом. Чувствовала, как быстро и отчаянно стучит его сердце, жар, который исходил от его кожи, запах дорогого парфюма и табака. Такой родной и близкий, такой желанный, и всё же никогда не принадлежавший ей до конца. С которым она всегда ощущала себя мошенницей, временной заменой, но никак не полноправной хозяйкой положения. И всё же далеко не это расстраивало её больше всего, вовсе не это заставляло отчаянно цепляться за его майку и пропускать мимо ушей все его обещания. - Я просто боюсь… Очень боюсь, что эта ночь станет нашей последней. Что когда утром ты выйдешь из дома, я больше тебя не увижу. Никогда. - Тогда давай сделаем эту ночь незабываемой… для нас обоих, - ответил он, укладывая её на кровать. В его потемневших глазах читалось столько страсти и желания, что она не могла устоять, не могла даже толком думать и тревожиться, когда жадные поцелуи стали покрывать её плечи и грудь. Она не сдержала томного стона – так хотелось ощутить его ближе и полнее, чем обычно, чем кто-либо когда-либо его ощущал и сохранить для себя воспоминания о каждом прикосновении и жгучем взгляде. В этом раз он не соврал. Ночь действительно оказалась незабываемой. Она даже плохо представляла, как выдержала весь этот марафон почти болезненного наслаждения. Они словно сплетались корнями, становились единым целым, и ничто уже не могло разделить их, не убив при этом. Она не поняла, когда отключилась, истощенная от секса, всё ещё чувствуя его в себе. Проснулась Мэг в семь утра со звонком будильника. На этот раз никто его не отключал. Правда, она надеялась, что её разбудит Бен и позволит отвезти себя в аэропорт, чтобы побыть с ним еще хотя бы один час. Но такого милосердия он не проявил. Его место слева от неё на кровати уже остыло, чемодан в углу исчез, а на подушке лежало свёрнутое вчетверо письмо. От злости хотелось разорвать его в клочья, но Мэг быстро взяла себя в руки. Развернула послание, легко читая его твёрдый почерк: «Прости, что не разбудил. Ненавижу прощания! Сама знаешь, мне всегда проще было изливать чувства на бумаге, чем делать это вслух. Пускай это глупо, но сейчас уже нет времени что-то менять. Этим последним строкам найдётся лучшее применение. Я люблю тебя, люблю так сильно, что не могу представить свою жизнь без тебя. Я понимаю все твои страхи и сомнения, и мне очень жаль, что я так и не смог убедить тебя в силе своих чувств и серьёзности намерений. Но даю тебе слово, что ни мой брат, ни Мария, ни даже сама судьба не смогут их переменить. Благодаря тебе я изменился, благодаря тебе перестал бегать от своих проблем и собрал всё своё мужество в кулак, чтобы разобраться с ним, благодаря тебе у меня появился стимул бороться и жить. Я буду предельно осторожен и не стану рисковать необдуманно. Я обязательно вернусь. Тебе надо только дождаться этого. Когда все мои проблемы будут решены, мы сможем вздохнуть спокойно и обменяться свадебными клятвами. Ты больше никогда не будешь плакать и сомневаться, а твой отец перестанет считать меня недостойным тебя слабаком. Наше долго и счастливо вовсе не такое иллюзорное, как тебе кажется. Люблю только тебя, люблю вечно. Позвоню при первой возможности. Ты только дождись. Всегда твой, С.Б.» Мэг прижала письмо к груди и беспомощно расплакалась. В редкие минуты он напоминал ей уязвимого мальчика, который остро нуждался в объятиях и принятии. И которого вовсе не хотелось опускать с небес на землю, напоминая, что проблемы будут возникать всегда, никто от них не застрахован. Мэг прикрыла глаза, чтобы вдохнуть побольше воздуха и успокоиться, но как будто снова провалилась в сон. И видела лицо Бена под алой, смешанной с кровью водой. Она протягивала к нему руки, звала, но он отдалялся от неё, пока его лицо не исчезало в багровом мареве. Она подскочила на кровати. Мышцы болезненно ныли после вчерашних экзерсисов, холодный пот обливал лоб и затылок. От резкого движения письмо немного надорвалось снизу. Мэг бережно разгладила его и спрятала в шуфлядку к остальным. Нашла серебряную цепочку, прицепила на неё камею, как медальон, надела на шею и спрятала в декольте. Быстро собралась на работу. Чем меньше у неё сейчас будет свободного времени, тем меньше она будет переживать. Как он там? Не спал толком, не ел, наглотался таблеток и энергетиков, чтобы не рухнуть, и вот теперь летит в Сиэтл навстречу смертельной опасности. Нет, надо успокоиться и дождаться его звонка. Плохие мысли только притянут плохое. Надо надеяться и верить в лучшее.