Любовь без памяти

На совещание Мэг успела вовремя. И была безумно рада, что Энни решила его пропустить. Протоколировала каждое слово собравшихся, старательно вникала в суть, а после спрашивала у каждого: — Всё хорошо? Просто чтобы удостовериться, что всё ещё не утратила связь с реальностью. Ей отвечали: — Всё отлично, идеально, никаких претензий. Засиделась допоздна, обзванивая всех, чтобы найти и устранить источник утечки, вызвать очистительные службы, готовила ответы для прессы. Все уже расходились, когда Мэг спешно набирала последнее письмо. Джина замерла у её стола: — Я уже ухожу. Вы последняя. Закроете всё, хорошо? И… не стоит так перерабатывать, даже если вы планируете взять большой отпуск после свадьбы. Мэг слабо улыбнулась. — Не беспокойся. Мне осталось всего пару минут. Когда шла на парковку, всё ещё не знала, куда ехать дальше. И у родителей, и в Сёрф-Централ от неудобных расспросов укрыться не удастся. Лучше, наверное, в мотель. Снимет комнату на пару ночей, а там всё как-нибудь образуется. Главное, не пересечься с Тимом. Его злорадства она точно не вынесет. Но вместо хайвея Мэг поехала вдоль набережной и остановилась у знакомой бухты. Море заметно штормило: большие волны врезались в бетонные волнорезы и поднимали в воздух пенные облака. Но красный флаг на спасательных вышках ещё не вывесили, да и не собиралась она купаться. Хотелось просто постоять на краю и посмотреть на буйство стихии, не боясь, что её смоет в открытый океан. Пока ещё было возможно, Мэг спустилась на пляж, наблюдая за хищным прибоем, захватывавшим всё больше и больше песка. Хотелось вновь почувствовать его объятия, как раньше, пускай и не солнечные в этот раз, а ледяные, острые и убийственные. Он никогда не принадлежал ей по-настоящему. Она лишь умыкнула его ненадолго от его настоящей возлюбленной, настоящей семьи. Сейчас самозванке пришло время уйти, отпустить свою несбыточную мечту, сказку, которой не было места в реальности. Вернуть все его подарки: обручальное кольцо, машину и даже камею, о которой она никому не рассказывала и вполне могла умыкнуть. И все же одержимость им держала мёртвыми цепями. В странном сомнамбулическом состоянии Мэг села на песок и опёрлась спиной о скалу. Пронзительные капли долетали до неё и оседали на лице солёными слезами. В яростном прибое будто проступала его поникшая фигура. Он привязан к стулу, обвис на верёвках, совершенно истощённый. Лицо заплыло от побоев, на разбитых губах засохла кровь. Она опустилась перед ним на колени, чтобы в последний раз обнять и поцеловать. — Мэг, родная… — прошептал он её имя, словно очнувшись от её прикосновения. — Тш-ш-ш. Если чтобы ты выжил, я должна тебя отпустить, то я сделаю это. Не хочу быть ревнивой и эгоистичной. Я хочу просто знать, что ты где-то есть, что ты жив и улыбаешься так же, как я, когда смотришь на океан. Я люблю тебя. И всегда буду. Даже если не смогу вспомнить твоего лица и имени. Прощай! Его взгляд из блеклого и затуманенного вдруг стал пронзительным и острым. Он открыл рот, но его слов она не услышала. Рядом оказался Кейси и подхватил её на руки. — Здесь опасно! Не слышала штормовое предупреждение?! — Извини. Она послушно поплелась за ним, оборачиваясь на грохочущее море, стремившееся в своей слепой ярости пожрать сушу. Наверху рядом с джипом береговой охраны ждала не на шутку встревоженная Ванесса. — Как она? Кейси пожал плечами: — Может к врачу? Мэг качнула головой. — Всё в порядке. Не стоит беспокойства. Я… поеду домой. — Мэг… мы видели статью в Сентинел. Можешь больше не притворяться, — сказала Ванесса. — Какую статью? — ахнула Мэг. Ванесса передала ей газету, и они вместе забрались в джип, потому что стало накрапывать. На первой полосе была их с Беном фотография. Статья носила громкое название «Миллионер-двоеженец, или герой поневоле?». Затаив дыхание, Мэг принялась читать. В ней очень претенциозно рассказывалось о том, как бандиты похитили Марию и держали её в плену четыре года в то время, как Бен завёл себе молодую любовницу, на которую тратил баснословные деньги. А когда полиция всё же удалось обнаружить Марию, то он самонадеянно бросился её спасать и был захвачен бандитами. «Но всё хорошо, что хорошо заканчивается, — говорилось в заключении статьи. — Настрадавшаяся жена миллионера вернулась домой вместе с ребёнком и выгнала любовницу на улицу. Даже если её муж не вернётся, его немалое состояние будет хорошим вознаграждением за всё её муки». Мэг резко распахнула дверь машины. Приступ дурноты согнул её пополам. — Черт! Тебе нехорошо? Поедем в больницу? — затянул её обратно Кейси. — Нет! Сейчас всё пройдёт, — она продышалась, и темнота перед глазами рассеялась. Осталась только пелена дождя и грохот прибоя. — Прости! Я думала, ты знаешь, — потупилась Ванесса. — Мы весь вечер пытались найти автора статьи, но даже мистер Ричардс оказался бессилен. — Ничего страшного, — Мэг потёрла пульсирующие виски, а потом глаза. — Как же?.. Бен говорил тебе что-нибудь о цели своей поездки? — осторожно спрашивала её Ванесса, хотя чувствовала, что выбрала неудачное время. — Она всё знала с самого начала. Поэтому после его отъезда ходила как тень самой себя. Ведь так? — обличил её Кейси. — Меня попросили молчать, чтобы не подвергать Бена лишнему риску. Я… — она задохнулась от боли. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы вернуть себе голос. — Всё было совершенно не так. Он просто хотел сделать всё правильно, чтобы его перестали обвинять в преступлениях, которых он не совершал. — Эй-эй, не надо оправдываться, — Ванесса прижала её к себе, чтобы остановить всхлипывания. — Что бы ни случилось, мы всегда готовы тебя поддержать и помочь. Для этого и нужны друзья. — Поедем в Сёрф Централ? Твоя комната свободна. Приготовим горячий шоколад и будем смотреть старые фильмы. Лучшее занятие для такой погоды, — с готовностью предложил Кейси. — Бен просил меня именно об этом, теперь я понимаю. Мэг на мгновение задумалась, глядя, как волны забиваются от скалы и брызги летят на дорогу. Становилось совсем не безопасно. — Лучше к родителям. Они явно читали статью и очень переживают, — решила она. Никто не придумал, что возразить. — Тогда поедешь с Кейси, а я отгоню твою машину, — предложила Ванесса. — Точно справишься? — встревоженно посмотрел Кейса за окно. — Я закончил курсы экстремального вождения, — усмехнулась она. — Поеду прямо за вами. Будешь следить за мной в зеркало заднего вида. На этом и порешили, но из-за проливного дождя и шторма ехать пришлось медленно. Дорога до родительского дома заняла чуть меньше часа. Когда они вошли, все обитатели собрались в гостиной и разговаривали с Риккардо и Габи. На шаги гостей все обернулись. — Слава богу, вот и она! — облегчённо выдохнула мама и бросилась обнимать Мэг. — Такой шторм! Ты не отвечаешь на звонки. Мы места себе не находили, — упрекнул её папа. — Я уже собирался тебя искать, — добавил Риккардо, неловко улыбаясь. — Кейси с Ванессой тебя опередили. Так что всё в порядке. Мне просто надо было проверить голову после тяжёлого рабочего дня, — попыталась успокоить всех Мэг своей лёгкой полуулыбкой, но наткнулась лишь на тяжелые, скептические взгляды. — Ну, теперь я уверен, что ты в надёжных руках. И… мы поедем. Мне ещё надо проверить, всё ли в порядке… — У Марии? — закончила за него Мэг. — Есть какие-нибудь новости? Риккардо качнул головой. — Тогда, конечно, езжай. Не буду вас задерживать. Габи обняла её на прощание и сказала: — Звони, если захочешь поговорить. И если не захочешь тоже. Что бы там ни было… мы всегда с тобой, на твоей стороне. Ушли и Ванесса с Кейси. Первая пообещала продолжить искать таинственного автора статьи и написать опровержение, если Мэг захочет рассказать свою версию истории. Но ворошить всю эту грязь ей было неприятно и боязно. Если кто и должен писать опровержение, то сам Бен, когда вернётся. Кейси же стребовал с неё обещание не шляться больше по диким пляжам, а вместо этого заглянуть к нему на ужин. Как только за последними гостями захлопнулась дверь, на неё напустился папа: — Мэг, что происходит? Тебя, правда, выгнали из дома?! — Я сама ушла. Я же говорю, всё в порядке. Не нужно делать из этого ещё больше шума. — Шума?! Почему моё имя, имена моих дочерей постоянно полощут в скандальных хрониках? — продолжал возмущаться он. — Что насчёт остального? Бен, и правда, уехал спасать свою жен и попал в плен к бандитам? Он предупреждал тебя о своих планах? — Да! Между нами нет никаких секретов, — твёрдо ответила она. — И ты это позволила? Ты просто отпустила его, не потребовав никаких гарантий и объяснений? — Какие гарантии он мог дать? Знаешь, что он сказал мне напоследок? Что хочет доказать тебе, что у него есть мужество и что он достоин меня. Знаешь, почему Риккардо так беспокоиться обо мне? Потому что чувствует свою вину за то, что беспочвенно обвинял Бена в убийстве жены. Полгорода травили его за то, что он никогда не совершал. Именно это толкнуло в пекло. И теперь, когда он спас заложников, очистил своё доброе имя и попал в плен, его всё так же продолжают обливать грязью. Что ты, что автор этой чёртовой статьи! — Так может это потому, что он вовсе не так хорош, как тебе кажется! Избавился от старой надоевшей жены, чтобы закрутить роман с молодой девчонкой, а когда запахло жареным, решил снова всё переиграть и стать героем. Или ты надеешься, что если Бен вернётся, то будет с тобой, а не со своей законной женой и ребёнком? Даже если он это сделает, думаешь, ты будешь счастлива, зная, что каждый тыкает в тебя пальцем и называет разлучницей? Мэг с трудом сдерживалась, чтобы не рухнуть в слезах на пол. Сейчас ей просто хотелось, чтобы Бен вернулся целым и невредимым. И неважно к кому. — Если у вас нет места, то я поеду в мотель. Мэг взялась за ручку своего чемодана. — Нет! Оставайся, — отчаянно замотала головой мама. — Хэнк, перестань! Разве не видишь, что ей и без того плохо? Давайте не будем обсуждать сложные вопросы, пока все не уляжется. — Поживёшь со мной в одной комнате. Как в детстве, на ферме. Теперь эти воспоминания единственное, что у нас осталось от Ладлоу, — сказала Сара, мягко обнимая её за плечи и направляя в свою спальню. Папа хмуро молчал. Мама что-то шептала ему на ухо. Мэг не стала сопротивляться. Она и сама боялась оставаться одна. Вечер и утро прошли тихо. Папа не бурчал и был чем-то занят, обрывая телефон. Мама избрала свою любимую тактику для борьбы со стрессом: в любой непонятной ситуации готовить вкусную еду. Настроение стремительно испортилось, только когда Мэг добралась до работы. В офисе все и впрямь смотрели на неё косо и шептались за спиной, как будто она преступница и совершила нечто непростительное. Под их взглядами она ощущала себя грязной и порочной, хотя всегда старалась держать себя в рамках и поступать правильно. Вот такая расплата за краткие мгновения счастья с любимым мужчиной. Коллеги с ней почти не разговаривали и поручения выполняли спустя рукава. Приходилось со всем справляться самой, но это было терпимо и отвлекало от той боли, что пожирала её изнутри. Но после обеда ситуация значительно ухудшилась. Её кабинет атаковала орда журналистов. Мэг заперлась внутри и набрала отдел охраны: — Что происходит? Кто их сюда пустил? Распоряжение сверху? Энни! Решила подстроить ещё одну пакость, чтобы добить ненавистную соперницу. Тут и гадать не надо. Она набрала Кейси и рассказала о своей беде. Через час он пробился к ней в офис вместе с Ванессой. — Кошмар! Они как с цепи сорвались, — посетовала она. — Угу, ещё подначивали меня, сколько мне платят за защиту семьи Каммингс. Ни стыда ни совести, — проворчал Кейси. — Я написала официальное заявление. Надеюсь, после этого они отстанут, — Мэг протянула Ванессе напечатанный на принтере лист. — Покаянное письмо? — ахнула она, пробежавшись глазами по строчкам. — Чтобы они отстали, надо их осаживать зло и напористо. А у тебя вышло… слишком искренне и уязвимо. Это может быть очень опасно. — По-другому у меня не выходит, — измученно ответила Мэг. — Всё, что могла, я сказала. Жизнь Бена всё ещё висит на волоске, и я не хочу его подставлять. — А есть что-то, что ты сказать не можешь? — насторожился Кейси. — Разве может быть хуже? — поразилась Ванесса, но настаивать не стала. — Думаю, это успеют опубликовать в утреннем номере Сентинел, если ты уверена. Мэг кивнула. «Виновата ли я в том, что любила? История Мэг Каммингс Я приехала в Сансет Бич в поисках своего друга по переписке, с кем у меня завязались тёплые отношения в Интернете. Он предпочитал сохранять анонимность, поэтому я не знала о нём ничего: ни точного адреса, ни даже имени. Мне просто хотелось поверить в сказку, что здесь меня ждёт моя родственная душа, человек, который предназначен мне судьбой и которому предназначена судьбой я. Глупые детские мечты, в которые так хочется верить, когда ты полный надежд впервые покидаешь родительский дом, чтобы прокладывать свой путь в жизни. Я нашла его не сразу и вначале даже не поняла, что это он. Нам было легко вместе. Мы понимали друг друга с полуслова. Тайком ловили взгляды и прикасались друг к другу, словно это было под запретом. Я знала, что он вдовец, что не может отпустить свою погибшую жену и что вполне вероятно, до сих пор любит её и будет любить всегда. И всё равно мне казалось, что из наших отношений может получиться что-то путное, если я сильно постараюсь. Он ведь был всем, о чём я только могла мечтать и даже больше. В какой-то момент я поняла, что заставить его полюбить меня — провальная затея. Мои мечты разбились о жестокую реальность. Я готова была отпустить его и сдаться, чтобы сохранить хотя бы крохи себя. Но он вдруг стал так настойчив, поманил, показал, что скрывал за ледяным фасадом — и я не устояла. Он словно поднимал меня к небесам, открывая, что жизнь может быть яркой, страстной, полной волшебства и веселья. Что кто-то может ощущаться настолько близким, что всего его чувства и мысли воспринимаешь, как свои собственные. Что отношения могут быть настолько захватывающими и пьянящими, что кружится голова и ты не замечаешь ничего вокруг, кроме его нестерпимо красивого профиля. Перед отъездом он рассказал всё до самого донышка. Мне пришлось его отпустить, пускай наше прощание разбило мне сердце. Я понимала, что он такой и не может иначе, понимала, что люблю его за это и не имею права требовать, чтобы он менялся ради меня. Он только просил, чтобы я дождалась его возвращения и тогда мы смогли бы решить, что делать дальше, вместе. Я понимаю, что занимать его дом, в котором так нуждаются его жена и ребёнок, неуместно, поэтому уступила его добровольно. Я не стану преследовать его, требовать выполнения обещаний или выставлять претензии. Всё, что случилось, произошло не по злому умыслу. Намеренно я бы никогда не пошла против моральных норм, не стала бы причинять боль другим людям. Мне стыдно, что это произошло, и я от всей души прошу прощения. Это всё, что у меня есть вам сказать. Пожалуйста, не преследуйте больше никого из участников нашей истории из праздного любопытства. Каждый из нас и без этого должен справляться с невыносимой болью и тягостным ожиданием исхода. Давайте лучше вознесём молитвы, чтобы хороший человек и настоящий герой вернулся живым и невредимым. В конце концов, это — единственно важное и правильное желание». — Давай спустимся по пожарной лестнице, и я отвезу тебя домой, — предложил Кейси. Мэг снова не стала возражать. Всё происходящее сделало её подавленной и безучастной. Всё равно из того, что она по-настоящему хотела, нельзя было достигнуть ровным счётом ничего. Ванесса отправилась в редакцию, а Кейси удалось тайком умыкнуть Мэг в Сёрф-Централ на обещанный кино-вечер. Было достаточно непринуждённо, потому что от неё не требовали ни смотреть внимательно, ни поддерживать разговор, ни улыбаться натужно, и она могла выпадать в свои мысли, как только чувствовала потребность в этом. Уже в сумерках Кейси прошёлся с ней по пирсу, а потом отвёз к родителям. — Ты столько времени с ним проводишь, что начинает казаться, что он за тобой ухаживает, — будто даже с ревностью заметила Сара, когда Кейси ушёл. — Он просто друг. Боюсь, ни на что другое у меня нет сейчас сил, — отмахнулась Мэг. — В самом деле, будь осторожнее. Сегодня газетчики нас просто атаковали. А если увидят тебя с Кейси, начнут писать, что ты прыгаешь из койки в койку. Папа от этого точно удар хватит, — попыталась оправдать она. Мэг прекрасно видела, что против Кейси папа ничего не имел и был бы только рад, если бы она окончательно порвала с Беном в пользу другого мужчины. Это главный минус жизни с родителями. Всем есть дело до того, что ты думаешь и чувствуешь. Папа как раз вышел из двери, чтобы прервать их спор. В руке, как и весь предыдущий вечер, он продолжал держать телефонную трубку. Хорошо, что у Мэг был сотовый и она не рисковала пропустить звонок от Бена или детектива Берджеса. — У меня отличные новости. То, чего нам всем так долго не хватало, — объявил он, сияя широкой улыбкой. Было непривычно видеть его в приподнятом настроении и не слышать ворчания. — Нам предоставили новую ферму в Небраске взамен той, что забрали в Ладлоу под строительство автотрассы. И дали большой кредит на обустройство. Если дружно возьмёмся за дело дружно, то заживём лучше, чем прежде. — Небраска — это так далеко. Я надеялась, что вы поселитесь поближе к Калифорнии и сможете навещать меня почаще, — понурилась Мэг. — Нет же, ты поедешь с нами. И Сара тоже. Нам понадобится столько рук, сколько возможно, чтобы привести ферму в порядок и вылезти из долгов, — не сдавался папа. — Девочки, вам нужно поскорее убраться из Калифорнии, как можно дальше от всей этой шумихи. Маленький городок в Небраске — то, что нужно, чтобы вернуться к тихой спокойной жизни и не вспоминать о всех трагедиях и унижениях, которые с вами произошли. Сара тяжело вздохнула и отвела взгляд, опуская на ручки кресла. — Но здесь у меня хорошая работа и друзья. А ещё океан. Нет, я люблю этот город всей душой и не смогу уехать, — покачала головой Мэг. — Сколько ещё ты продержись на этой работе, если коллеги будут тыкать в тебя пальцем, а журналисты караулить у офисных дверей и писать гадости? Как бы лояльно к тебе не относилось руководство, убытки репутации они терпеть не станут, — ответил папа. Когда это он начал разбираться в работе больших корпораций? — А когда твоего Бена объявят погибшим, начнётся делёжка его немалого состояния. Поверь, то, что происходит сейчас, ещё покажется тебе цветочками. — Но я уже от всех притязаний и готова повторить всё в суде. Торресы, конечно, своеобразные люди, но вряд ли станут усугублять наш конфликт. Марии досталось гораздо больше, чем мне. Они не захотят бередить старые раны, — отчаянно возражала Мэг. Не хотелось терять последнюю ниточку, связывающую её с мечтой. Мечтой, чьё имя она зареклась называть вслух. — Но ты всё ещё единственная наследница, которую он упомянул в завещании. И если Торресы удовлетворяться твоим отказом от своих прав, то все твои недруги, сплетники и газетчики вряд ли поступят так же милосердно. В его словах был резон, и всё же не хотелось верить в худшее. — Он ещё жив и скоро вернётся. Тогда всё разрешится само собой, — упрямо выдохнула она. — В этом маловероятном случае всё будет ещё хуже. Он начнёт метаться между своей семьёй и тобой, наводя ещё больше хаоса. Ты действительно хочешь пройти через нечто подобное? Он не стоит таких страданий. Он не стоит даже того, что ты уже пережила по его милости. Он никогда не сможет сделать тебя счастливой. Только это я и хотел сказать тебе. И ему тоже. Но он меня не послушал и решил доказать то, что в доказательствах не нуждалось. Мэг вжалась в стену. Ей не хотелось всё это слышать, однако многое из его слов отзывалась в ней потаёнными страхами. Нет, сейчас не время думать об этом. — Я приму решение, когда он вернётся, — сказала она. — Сколько ты собираешься ждать? Его могли убить ещё десять дней назад, а тело сжечь или выбросить в Пьюджет-Саунд, — сделал последнюю слабую попытку уговорить её отец. — Аренда требует слишком много денег. На сборы у нас не больше недели. — Тогда езжайте без меня, — решила Мэг. — Я дождусь хоть какой-то ясности и решу, что делать дальше. Бросить его вот так, потому что все потеряли надежду, неправильно. Он бы со мной так никогда не поступил. Он бы боролся до последнего. — Ладно. Мы подождём ещё немного, — прорычал папа, но по его сверкающим глазам было понятно, что он недоволен. А на следующий день в обед случилось то, что предвещал отец. Грегори вызвал её к себе для разговора. — Слышал, что произошло с Беном. Это большая… трагедия, — начал он издалека, хотя голос не выражал особых эмоций, как будто он говорил не о своём ученике и партнере, а о ком-то малознакомом и незначительном. — Он ещё жив, — твёрдо ответила Мэг. — Да, конечно. Пока полиция не объявит иначе, — не стал спорить Грегори. — В любом случае это больше не твоя головная боль, а его жены… и её шумных родственников. — Люди не перестают быть дорогими друг другу по щелчку пальцев, — хмыкнула Мэг про себя. Она плохо понимала, куда ведёт этот разговор, но шепот коллег за спиной вызывал у неё смутную тревогу. — Да. Я читал твоё заявление в газете. Это было очень… искренне. И многих обескуражило. — Простите за всю эту шумиху с репортёрами. Надеюсь, больше они не будут мешать работе. В конце концов, я сказала всё, что могла. Они должны были это понять. — На некоторое время они успокоятся — это да. К тому же, мы их припугнули при содействии полиции и детектива Торреса. Но это временная мера. Как только появится новая информация, они снова будут кружить здесь, как стервятники. Мэг сокрушённо потупилась. — Не скрою, этот скандал и всё, что с ним связано, больно бьёт по нашей репутации и по репутации нашего ещё не открывшегося курорта. Тем более, мы лишились инвестиций от одного из ключевых партнёров. А когда его средства разморозят, никто сказать не может. Особенно если начнутся дрязги за наследство. Он хочет, чтобы она официально отказалась от всех прав? Для этого есть какая-то особая процедура? — Я не хочу тебя никоим образом обидеть. И постараюсь сделать всё, чтобы в дальнейшем у тебя не возникло никаких проблем. Но ты должна понять, что держать тебя здесь дольше мы не сможем. — Вы… хотите меня уволить? — испуганно затараторила она. — Я наделала критических ошибок? Моих знаний, моей компетенции не хватает? Я не проявляю достаточно усердия и преданности компании? — Да нет же! О чём мы говорили столько времени? Всё дело в репутационных потерях. Во всей этой шумихе в прессе, которая не уляжется, какие бы заявления мы все ни делали. Тебе выплатят зарплату за три месяца, я дам хорошие рекомендации и помогу устроиться в компании моих партнеров в Санта-Барбаре, если захочешь. Только не оставайся здесь. — Почему? Чтобы не делить наследство? — осведомилась она холодно. Уже вопреки всем хотелось это сделать, просто прийти и заявить свои права на всё. Рассказать, что Тревор вовсе не сын Бена, а его племянник. Что перед отъездом Бен обещал развестись и высказывал желание остаться с Мэг вопреки всему. Что его завещание было написано в здравом уме и доброй памяти, пускай он и не имел в тот момент всей информации о своих родственниках и долгах. Нет, это не она, она так не поступит. Единственное, чего ей хотелось, это дождаться возвращения Бена. Но с каждым днём, с каждым часом ожидание давалось всё труднее. — Так будет легче для всех: и для компании, и для Торресов, и для твоей семьи тоже. У тебя самой нервы уже на пределе. Это очень заметно. Так что мой тебе совет: возьми деньги, отдохни, а потом уже на свежую голову решай, что делать. — Думаю, что споры и возражения здесь бесполезны. Я согласна. Но уезжать из города пока не планирую. Когда будет мой последний день? — Тебе лучше собрать вещи прямо сейчас. Все бумаги уже готовы. Мэг выдавила из себя подобие улыбки. — Как скажете. Грегори перехватил её за руку. — Я действительно не желаю тебе ничего дурного. Просто так будет лучше для всех. — Спасибо. Я передам ваши слова Бену, когда он вернётся. Дежурно ответила она. Боялся ли он, что она станет мстить или напишет ещё одно заявление в прессу, которое плохо скажется на репутации? К черту всё это. Пустое. Найдёт другую, лучшую работу. Правда, из-за увольнения папа начнёт давить на неё с удвоенной силой. Это самое страшное.