Любовь без памяти

Через пару дней выяснилось, что на работу её принимать никто желание не горел: ни на должность ассистента или администратора, ни даже простой официанткой. Как будто весь город сговорился, чтобы выжить её отсюда. В довершении ко всему на центральной улице она случайно столкнулась с Кармен. Та бросилась к ней через дорогу, выхватила из сумки Таро и принялась тыкать в неё самыми жуткими картами на черном и сером фоне. - Это ты! Ты во всем виновата. Из-за тебя он спутал карты и рискнул поставить свою жизнь на игру с судьбой. Откажись от него! Уж все твердят, откажись. Только когда ваша связь будет разорвана окончательно и бесповоротно, он сможет вернуться. А до этого будет гореть в адском пепле! Она перекрестилась и вложила в ладонь Мэг карту. Люди быстро оттеснили от неё сумасшедшую гадалку, заметив на её лице испуганное, отчаянное выражение. Но карта всё же осталась. Мэг с опаской взглянула неё. Это был не привычный Старший Аркан вроде Смерти или Дьявола, а лежащий на земле вниз лицом человек пронзённый десятком мечей. Жуть! Дома она как завороженная изучала в Интернете трактовки карт. Похоже, Кармен всучила ей самую плохую карту в колоде, обозначавшую полный крах во всём. Конечно, она наверняка краплёная или отмечена другим способом. Вряд ли Кармен вытащила её из колоды наугад. Мэг столько времени потратила на то, чтобы разобраться во всех нюансах Таро, что к концу захотела купить себе хрустальный шар и самой податься в гадалки. Вот уж кому плохая репутация только на руку. Но это, конечно, только в порядке шутки или бреда. Заметив, что Мэг с отсутствующим видом пялится в экран ноутбука так долго, что не заметила, как остыл её кофе, Сара подошла к ней. - Плохо, да? Мэг устало пожала плечами. Не хотелось заводить опостылевший разговор по десятому кругу. - Знаешь, ты могла бы просто представить, что будет, если ты его отпустишь. Сара взяла со стола лист бумаги и накрыла им клавиатуру ноутбука. - Напиши ему прощальное письмо. Скажи обо всём, что чувствуешь. Без утайки. Не бойся, что он прочитает и обидится. Ты не обязана его отправлять и можешь просто сжечь, если оно тебе не понравится. Просто… допусти такую возможность. Потом сама поймёшь, готова ли ты его отпустить, или это действительно катастрофа. Мэг долго раздумывала, но решила всё-таки попробовать. «Прости меня. Прости, что не дождалась. Просто эта пытка, всё это давление становится невыносимым. Я помню все твои слова и уверения, сказанные за закрытыми дверями нашей спальни, но реальности обесценивает их целиком и полностью. У меня нет сил, чтобы сражаться с презрением всего мира. Да я и не уверена, насколько это правильно. Что можно сделать ради любви? И не заведёт ли эта борьба туда, куда я идти не хочу. Не сделает ли из меня то, чего я сама буду стыдиться? Я к этому не готова даже ради тебя. Прости! Я видела твоих жену и ребёнка и добровольно оставила для них твой дом. В конце концов, он был построен для неё, её святилище. Слишком много её души и твоей любви было вложено в каждый дюйм в нём. Может, поэтому я всегда чувствовала себя там непрошенной гостью, воровкой, захватчицей – те роли, которые я никогда не хотела на себя примерять. Если нам и суждено было быть вместе, то на очень короткий срок. Он весь уже вышел, и с этим ничего нельзя поделать. Нам обоим придётся повзрослеть и столкнуться лицом с последствиями наших действий. Мы сделаем это порознь. Если я не буду видеть тебя, не буду слышать твоих речей, мне будет легче придерживаться своего решения. Мне будет легче сепарироваться от тебя, если ты не будешь бередить мою душу ни звонками, ни письмами. Со временем я смирюсь с тем, что жизнь не сказка, что овцы должны держаться овец, а львы – львов. Прошу, смирись и ты. Не преследуй меня, не звони, не пиши, не ищи через частных детективов. Я уехала отсюда, уехала далеко, чтобы ничего больше не напоминало мне о тебе и не терзало новой болью. Старая изгрызла мою душу так, что я едва могу удерживать себя в здравом уме. Отпусти и постарайся жить дальше. Преодолей своё упрямство и желание всегда оказываться правым. Первая любовь никогда не забывается, особенно такая сильная, как твоя. Уверена, если ты постараешься, если пройдёшь семейную терапию, то сможешь восстановиться свои отношения с Марией. Она всё ещё любит тебя и готова всё простить. Я видела это чувство в её глазах. Оно так хорошо знакомо мне самой. Я помню, как ты любил выполнять мои желания. Так вот последнее: проживи своё «долго и счастливо» без меня. Прощай! Не держи зла и забудь меня вовсе. Прощай навсегда! Мы не увидимся больше снова. Никогда». Мэг свернула лист вчетверо, и Сара вручила ей конверт. - Вложи его туда вместе с кольцом и спрячь под подушку. К утру у тебя будет ответ, что со всем этим делать. Мэг сама не знала, почему слушает её. Просто магический ритуал, чтобы освободиться от всей накопившейся боли и отчаяния. Вывела на конверте красивыми буквами с вензелями: «Бену Эвансу от Мэг Каммингс». Кольцо легко соскользнуло с руки и упало внутрь, словно за эту неделю её пальцы истончились до прозрачности. - Что это? – спросил заглянувший в гостиную папа. - Да так. Прощальное письмо для Бена. Я уговорила Мэг снять кольцо и попробовать его отпустить. С ней сейчас лучше быть очень мягкими и терпеливыми. В конце концов она сама поймёт, как поступить правильно, - зашептала ему Сара, но до обострившегося слуха Мэг донеслось каждое слово. Папа пожал плечами и не стал ничего отвечать. В последние дни он действительно вёл себя тихо и не давил, даже решил отложить отъезд ненадолго, отговорившись тем, что не все бумаги ещё оформлены, а ферма не освобождена старыми хозяевами. Как и просила Сара, Мэг спрятала письмо под подушку, но сама долго не могла уснуть. Достала из секретного отдела в чемодане письма Бена и принялась их перечитывать. Он всегда был так лаконичен, но умудрялся наполнять теплотой и чувством даже самые будничные послания о том, куда ушёл рано утром. А она в ответ удостоила его жестоким холодным письмом, словно он никогда для неё ничего не значил. Но это всё ложь. Он был и остаётся для неё целым миром. Она никогда не забудет ни его улыбку, ни поцелуи, ни ощущения первой близости. И даже если они больше не увидятся, он будет мечтать о нём, о другой, светлой, счастливой жизни, где им не пришлось бы размыкать рук, долгими одинокими ночами. Но этой ночью сон оказался кошмаром: она снова видела его опухшее от побоев лицо, чувствовала, что жизнь теплится в его теле едва-едва и вот-вот совсем потухнет. Мэг села рядом с ним на колени и попыталась разглядеть его глаза сквозь заплывшие синие веки. - Если бы я могла превратить всю свою любовь к тебе в силу, я бы отдала всю её тебе, только чтобы ты выжил. Она осторожно обняла его и положила голову ему на колени. - Я готова на всё. Даже сделать то, что велит эта страшная ведьма Кармен. Только живи, слышишь! Пожалуйста, живи! Вот моё сердце на распахнутых ладонях. Пускай оно горит в твоей груди, раз твоё уже не может. Живи! Пожалуйста, живи! Он тяжело оторвал подбородок от груди, глаза двинулись под веками, Мэг заметила их свечение сквозь тонкие щёлки. Губы зашевелились, словно он хотел что-то сказать, но она не разобрала. Было уже утро, и дом полнился суетой. После завтрака Сара осторожно спросила: - Ну, что ты решила? - Поезжайте без меня. Я дождусь его. Дождусь хоть каких-то известий, даже если придётся ждать их всю жизнь. Другого он не заслуживает. Простите! Папа мрачно случал их сквозь приоткрытую дверь на кухню и качал головой. - Ладно, твоя жизнь – твоё дело, - не слишком одобрительно высказалась Сара. – Сожжёшь письмо? - Вечером. Сейчас мне нужно бежать на собеседование. Раз я остаюсь, мне понадобится хоть какой-то заработок. До обеда Мэг успела посетить три заведения, где ей отвечал одинаково: «Простите, но место уже занято. Вы нам не подходите». Не подходите, потому что пытались увести чужого мужа и продолжаете волочиться за ним, хотя всем уже ясно, что это – бесполезная, плохая затея. Что это, любовь или болезненная одержимость? Стойкость, напористость, упрямство или неумение проигрывать? Нежелание отпускать? Мэг брела вдоль витрин пляжных магазинов, как вдруг мостовая затряслась. Мэг с трудом удержала равновесие, как по её виску чиркнул камень. В глазах потемнело. Она упала прямо в руки ведьмы. Та проскрежетала беззубым ртом: - Хочешь, чтобы он жил? Забудь его лицо и имя. Забудь! Её когтистая лапа вырвала из груди Мэг сердце и сжала. Оно вспыхнуло и развеялось пеплом. «Забудь!» Его лицо отдалялось, становилось блёклым, словно скрытым пеленой густеющего тумана. И даже имя больше не всплывало в памяти. Не осталось ничего, даже боли от незаживающей раны в груди. Пусто! Как не было. Ничего не было за эти полтора года: ни побега с собственной свадьбы в Канзасе, ни головокружительного романа с калифорнийским миллионером-вдовцом, ни даже их странной, неловкой переписке в Интернете. Ни одного слова. Мэг очнулась на больничной койке. Голова немного побаливала, мутило, но в остальном она чувствовала себя сносно. - Вам очень повезло отделаться лёгким сотрясением. Землетрясение в семь баллов – не шутки, - сказал улыбчивый доктор во время осмотра. – Хорошо, что вас только задело камнем. Правда, он был размером с куриное яйцо. Но сильных повреждений томография не показала. Несколько дней придётся провести под наблюдением. Мы должны убедиться, что у вас не растёт внутричерепное давление. - Я… понимаю, - пробормотала Мэг спутанно. - Главное, не волнуйтесь и отдыхайте. Сейчас к вам заглянут родственники, а потом постарайтесь уснуть. Она кивнула. Доктор вышел, а вместо него в маленькую палату тут же набились родители и Сара. - Ты как? Мы чуть с ума не сошли, когда нам позвонили из больницы, - мама первым делом бросилась щупать её, чтобы убедиться, что она – не призрак. - Хорошо. А вы как? Вот уж не думала, что в Канзасе могут быть такие сильные землетрясения, - попыталась успокоить её Мэг весёлым разговорам. – Как будто нам ураганов было мало. - Но, крошка, мы же в Калифорнии, а не в Канзасе, - папа тревожно выпучил глаза. - Калифорния? Это какая-то шутка? – испугалась она. - Вовсе нет. Ты переехала в Сансет Бич возле Лос-Анджелеса около года назад, когда бросила Тима у алтаря. Забыла? – огорошила её известием мама. Мэг недоумённо переводила взгляд с одного лица на другое, всё ещё не веря в происходящее. - Я позову доктора! – Сара выскочила за дверь. - Что последнее ты помнишь? – сохраняя холоднокровие, спросил отец. - Как мы с ребятами ходили в «Бакару». Я заметила, как Тим флиртовал с Конни. Мы поругались, и я убежала домой одна. Последнее, что я помню, как я шла по дороге вдоль кукурузного поля, а в небе падали звёзды, - с трудом собралась она с мыслями. Калифорния? Но как? Почему? Словно её маленький домик унесло ураганом в чужую страну, и она забыла о всех своих волшебных приключениях и верных друзьях. Доктор вернулся в палату вместе с медсестрой. Они принялись заново проводить осмотр и задавали много вопросов, проверяя ее когнитивные функции. - С короткосрочной памятью всё в порядке. Амнезия затронула только последний год вашей жизни в Калифорнии. Такое бывает при сильных травмах головы. Скоро память должна восстановиться. Но на всякий случай мы проведём дополнительные обследования. Тем более, ваша страховка позволяет выйти далеко за пределы стандартных процедур. Мэг недоумённо глянула на родителей. Откуда у неё такая страховка? Она что, вдруг начала много зарабатывать? - А пока прошу её не переутомлять. Пускай отдыхает. Родителям пришлось послушать врача и покинуть палату. Они вернулись, только когда доктор получил результаты обследований. - Кажется, всё в порядке. И ребёнок тоже не пострадал, - объявил он, перебирая бумаги. - Ребёнок? – вздрогнула Мэг и снова недоумённо глянула на родителей. Те выглядели такими же ошарашенными, как она сама. - О! Срок небольшой, всего три недели. Поэтому… будем надеяться, что обойдётся без последствий. Но я бы рекомендовал наблюдение у врача и сдачу всех анализов, - понял он, как шокировала их всех эта новость. - А что насчёт аборта? – первым пришёл в себя папа. Мэг удивилась его холодному тону и как буднично он об этом спросил, хотя был очень консервативен и всегда плохо относился к подобным процедурам. - Я бы не советовал принимать решения сгоряча. Особенно, пока мисс Каммингс не вернёт себе память. Но и затягивать тоже не стоит. Чем больше срок, тем сложнее операция и выше риски. Ну и… хорошо бы было обсудить всё с отцом ребёнка, хотя кто я такой, чтобы настаивать. Доктор снова оставил их одних. - Объяснить уже, что происходит? – потребовала Мэг у родителей. – Как мы все здесь очутились? И кто отец моего ребёнка? Или вы не знаете? Последовал ещё один неловкий обмен взглядами, который красноречиво говорил, что они знали всё. - Дело в том… ты переписывалась по Интернету с одним мужчиной, - начала издалека Сара. - Когда ваша с Тимом свадьба расстроилась, ты отправилась на его поиски. Сюда, в Сансет Бич. - И я его нашла? – догадалась Мэг. - Д-да, но… - Сара явно искала поддержки у родителей. - Принесите нам кофе, пожалуйста. И булочек без изюма, - велел папа. - Ты уверен?.. – с сомнением глянула на него мама, но как всегда спорить не стала и вышла из палаты вместе с Сарой. - Ты до сих пор выковыриваешь из булок изюм. Я помню, – попыталась отшутиться Мэг, но отец оставался убийственно серьёзен. - Почему мне кажется, что это будет очень скверная история? - Дело в том, что твой друг по переписке оказался женат. И вовсе не жаждал заводить с тобой роман в реальности. Но ты была очень настойчива и отказывалась сдаваться, даже когда он отказывался и пренебрегал тобой. - Даже так? – поразилась Мэг. Трудно было представить, что она способна на такое безрассудство. Она казалась себе достаточно деликатной и чуткой, чтобы не навязываться кому-то силой. - Это было похоже на сумасшествие, одержимость. Ты не хотела слушать, когда тебе говорили, что ваши отношения, ваш роман был обречён на провал с самого начала. В конце концов тебе удалось его соблазнить. Точнее, он просто оказался слаб и уступил твоему напору под влиянием момента. О вашей интрижке стало известно прессе, последовал грандиозный скандал. Он тебя бросил и вернулся к жене. Вот и вся история. Глупая и банальная. Может, и к лучшему, что ты всё забыла и это наваждение прошло. Избавишься от последнего напоминания, и ничто больше не будет тебя тяготить. Ты сможешь начать жизнь с чистого листа. Мэг сжалась, подтянув колени к животу. История, и впрямь, звучала ужасно. И казалось, что она могла произойти с кем угодно, только не с ней. Ведь она всегда была осторожной, рассудочной, всегда старалась поступать правильно, даже если это вредило ей самой и не позволяло достичь желаемой цели. Неужели любовь так сильно её изменила? Неужели тот мужчина был настолько умопомрачительным, что за него можно было продать душу? Но ни одно воспоминание не возникало у неё в голове, сколько бы она ни старалась их вызвать. Они словно прятались за красной дверью вместе с чем-то поистине ужасающим, что ей действительно хотелось забыть. Но это монстр вовсе не походил на то, о чём рассказывал отец, хоть его очертания всё ещё не получалось разглядеть. - А что же вы все тут делаете? – спохватилась Мэг. - О, мы… - папа замялся. – Мы потеряли ферму. Но мне удалось приобрести новую в Небраске. Сюда мы приехали, чтобы забрать тебя. На новом месте, где никто не будет знать обо всей этой истории, тебе станет легче. - Но… у меня же должны были остаться здесь друзья, связи, работа? Откуда-то же взялась у меня эта дорогая страховка, - она в задумчивости потрогала пальцем пересохшие губы, как будто чувствовала на них оставленные кем-то давным-давно, в другой жизни поцелуи. - Они все отвернулись от тебя, когда твоя интрижка с женатым мужчиной вскрылась. А с работы тебя уволили по этой же причине. - Всё было настолько плохо? Как будто у меня была интрижка с видным политиком, не меньше. - Не совсем так. Но он… человек видный и не простой. Поэтому скандал вышел очень громким. Их разговор прервало возращение мамы с Сарой. Они вручили папе пластиковый стаканчик с кофе и пончик без намёка на изюм. - Ну, что ты решила? – нетерпеливо поинтересовался он у Мэг. - Мне надо время, чтобы всё это переварить. Хотя бы пару дней, - взмолилась она об отсрочке. - Конечно. Даже доктор сказал, что не стоит ничего решать, пока ты всё не вспомнишь, - поддержала её мама. - Спасибо. Спасибо, что вы всегда на моей стороне несмотря ни на что, - Мэг улыбнулась, потому что вдруг почувствовала, что несмотря на все горести кризис уже миновал и теперь всё будет хорошо, пускай и не сразу. Откуда родилось это чувство, она не знала, но верила ему. - Конечно, золотце. Да и не способна ты ни на что плохое. *** Домой из больницы они вернулись поздно. Повезло, что их район от землетрясения почти не пострадал. К тому же, большинство вещей были уже давно упакованы в чемоданы и только дожидались, когда начнётся переезд. Джоан с Сарой возились на кухне. Хэнк звонил риэлтору, чтобы узнать последние новости о ферме. Она уже тоже ждала только, когда они, наконец, сядут в самолёт и последуют за его мечтой о тихом укромном уголке. Идиллию нарушил телефонный звонок. - Это сотовый Мэг, - крикнула из кухни Сара. – Папа, проверь. Он зашёл в спальню дочерей и потянул за тонкой чёрной раскладушкой. На зелёном экране высветилось имя покойника, призрака из ненавистного прошлого: «Бен Эванс». Хэнк поспешно сбросил звонок и вынул из телефона сим-карту. Нет, он не испортит всё своим возвращением. То, что мертво, должно таким оставаться и впредь. - Кто это был, милый? – заглянула в спальню Джоан. - Никто. Ошиблись номером, - он спрятал симку в карман, чтобы выбросить её в мусорку первой возможности. - Я всё хотела спросить… что ты наговорил Мэг? Доктор сказал, что она скоро всё вспомнит. И если ты наврал, это очень её обидит, - с осторожностью заметила она. - Я сказал ей правду. Без прекрас. Она поймёт, когда вспомнит, - решительно ответил Хэнк. В конце концов, он много раз предупреждал Мэг, что увезёт её отсюда, если этот богатый проходимец разобьёт ей сердце. Надо же, оплатил ей дорогую медицинскую страховку, думает, что хорошо позаботился. Только всех её неприятностей она всё равно не покроет. - И почему ты так настаиваешь на аборте? Сомневаюсь, что Мэг пошла бы на это, если бы всё помнила, - пришла на подмогу матери Сара и достала из-под подушки прощальное письмо с кольцом. – Она не хотела бросать Бена. А с ребёнком и подавно. - Вы просто не понимаете, какой здесь начнётся ад, когда о её беременности станет известно. Ведь теперь она не просто упомянутая в завещании любовница, а мать его ребёнка. - У него уже есть законнорожденный ребёнок от жены. Да и не будет Мэг ни на что претендовать. Тем более, если она уедет, то никто о нём и не узнает, - возразила Сара. - Я вам говорю. Можете меня не слушать, конечно. Но я стараюсь, как лучше. В любом случае посмотрим, что она решит. Ехать в Небраску надо, как только её выпишут из больницы. Завтра я закажу билеты, - решил Хэнк. На этом споры закончились. *** Прошло несколько дней, но память так и не думала возвращаться. Мэг сделали все дополнительные обследования, и доктор убедил её, что здоровью малыша ничего не угрожает. Трудно было привыкать к мысли, что она больше не одна. И что должна будет растить ребёнка без отца. Что наделала каких-то жутких глупостей, и её жизнь превратилась в сплошной хаос. Но она быстро шла на поправку и верила, что всё будет хорошо. Надо быть сильной и принимать все испытания с улыбкой. Если одна дверь закрывается, то открывается ещё несколько новых. В одну из них она готова войти. Родители с нетерпением ждали её ответа, толпясь в её палате во время приёмных часов. - Я решила не прерывать беременность. В конце концов, он - единственное напоминание, которое у меня осталось об этом годе и месте. Без него мне бы казалось, что этот год просто проспала, ничего не делала, не существовала. - Тебе придётся растить его одной, - напомнил пап. - Конечно, нет! – не согласилась мама. – Мы все будем ей помогать. Всеми силами. Мы ведь семья. - Спасибо! Меньшего я от вас и не ждала, - Мэг мягко улыбнулась. - Так ты поедешь с нами в Небраску? – быстро сдался папа. - Да. Я бы хотела растить ребёнка в тишине и спокойствии. Все эти скандалы и землетрясения нам ни к чему. К тому же, за всё это время ко мне никто кроме вас не заглядывал. А значит, ничего меня здесь не держит. Мой дом там, где вы. Папа просиял, а вот мама с Сарой виновата переглянулись, но предпочли промолчать. - Отлично. Я взял забронировал билеты на день твоей выписки. До этого мы как раз успеем расквитаться со всеми делами, - папа потёр руки в нетерпении. - У меня будет к вам маленькая просьба, - дошла до самого главного Мэг. – До отъезда я бы хотела взглянуть на отца моего ребёнка хотя бы одним глазком. Попросите, чтобы он навестил меня. Ничего требовать от него я не стану. Просто… просто хочу запомнить его лицо, вот и всё. - Мэг… это невозможно, - тяжело выдохнула мама. – Он… - Я сделаю это! – вдруг вызвался папа. – Ради тебя всё, что угодно, дорогая. Вот сейчас же пойду к нему и приведу сюда за руку. Если у него есть хоть капля милосердия, он не будет сопротивляться. - Хэнк! – мама уставилась на него во все глаза. То же сделала и Сара. Возникло ощущение, что они что-то не договаривают, но уличать во лжи единственных оставшихся у неё близких людей не хотелось. Не сейчас уж точно. Возвращения папы Мэг ждала с большим нетерпением. Даже удивилась, насколько сильно ей хотелось увидеть лицо своего таинственного возлюбленного, из-за которого она совсем потеряла голову. Вместе с тем она немного побаивалась, что как только они пересекутся взглядами, сумасшествие вернётся, и она не сможет поступать рационально. А ведь теперь от неё зависела жизнь крошечного существа, которое только-только начало развиваться внутри неё. Нет, она будет сильной и выдержит все испытания. Она должна, должна встретиться со своим наваждением, чтобы потом ответить на сложные вопросы, которые этот чудесный ребёнок, подарок судьбы, обязательно задаст ей в будущем. Но через несколько часов папа вернулся один. Его лоб перечертили глубокие морщины, а в глазах полыхала ярость. - Что стряслось? – испуганно спросила Мэг. - Он отказался. Отказался от твоего ребёнка, и навестить тебя, чтобы по-человечески попрощаться, тоже. Сказал, что отношения с тобой были ошибкой, и он хочет как можно быстрее обо всём забыть. У него уже есть семья – жена и сын. Другой ему не надо. - Но… ведь это не всё? – Мэг могла понять чувства этого таинственного мужчины. Наверняка она доставила ему много неприятностей, и он не желал больше иметь с ней дел. Глупо было просить его о встрече. - Он… наговорил мне всякого… Ну, и жалкий, бесхребетный, слабохарактерный тип. Я даже представить такого не мог, - ответил папа так, словно хотел отмыться от произошедшего, стереть из памяти так же, как это сделала она. Похоже, таинственный любовник оказался редкой дрянью и сильно задел папу своими оскорблениями. Видимо, она всё время совершает дурацкие ошибки рядом с ним и делает больно тем, кто её действительно любит. Надо убраться от него так далеко, как только возможно, и не вспоминать, никогда не вспоминать этот отвратительно безумный год. - Прости меня, пожалуйста. Я не думала, что так будет. Ну, и к чёрту его вместе со всем этим городом. Завтра мы уедем в Небраску и построим там новую счастливую жизнь, - одарила она его светлой улыбкой, надеясь хоть как-то утолить его страдания. Она не заметила, как пришли Сара и мама. Они неловко смотрели на эту сцену и молчали. Папа повернулся к ним. - Ну, вот и всё. Завтра мы сядем в самолет, и эта отвратительная глава нашей жизни навсегда останется позади. Они вышли, чтобы позволить доктору провести последний осмотр. К утру он обещал подготовить все документы для выписки и убедиться, что ничем не повредит ни ей, ни ребёнку. - Хэнк, зачем ты наговорил ей столько ужасных вещей? – напустилась на его Джоан, когда они отошли достаточно далеко от палаты, чтобы Мэг не могла их слышать. – Бен бы никогда тебя не оскорбил. Он даже Тима не оскорблял, когда тот откровенно вытирал об него ноги. Почему нельзя было просто сказать, что он умер? Это же как оскорбление памяти покойника. Сколько бы неприятностей он ни доставил Мэг, подобного отношения он не заслужил. - Ты верно заметила. На том свете нет дела, что говорят на этом. Я сделал это, чтобы ей легче было отпустить и не горевать о нём. Пускай лучше думает, что он был никчёмным человеком и никогда её не любил. - Это жестоко, - тихо заметила Сара. - Хотите ей открыть ей правду? Тогда она этого ребёнка не выносит и к нормальной жизни тоже вернуться не сможет. Я предлагаю единственный действенный вариант. Либо вы со мной, либо против. - Конечно, мы с тобой, Хэнк. Но как бы это не обернулось против нас всех, когда Мэг вспомнит, - покачала головой Джоан. -Я беру на себя всю ответственность, - объявил Хэнк. Они больше не спорили и не задавали вопросов, хотя каждый чувствовал, что было в этом всём что-то неправильное. Ведь на лжи нельзя построить ничего прочного, даже если это маленькая белая ложь во спасение. *** Мэг подошла на пост медсестер ранним утром. Не терпелось выбраться на свободу после стольких дней заключения внутри больничных стен. - Минутку. Сейчас отдам вам документы и вещи, - сказала пухлая чернокожая медсестра с радушным лицом. В коридоре послышалась суета. Лицо медсестры вмиг стало серьёзным и сосредоточенным. Врачи скорой помощи везли пациента на каталке. Его лицо закрывала кислородная маска. Запястья до локтя были плотно забинтованы, сквозь марлю проступала кровь. Когда каталка проезжала мимо, он поднял голову, словив на себе взгляд Мэг. На мгновение показалось, что он назвал её по имени и протянул руку. Она попыталась ухватить его пальцы, но всё оказалось лишь мимолётной иллюзией. Каталка скрылась за углом. Только на щеках остались солёные дорожки, словно она теряла нечто очень дорогое. - Господи-господи, ещё одного суицидника привезли, - пожаловалась медсестра. – Вот людям делать нечего. Иные вон из последних сил с раком борются, а эти сами на тот свет спешат. - М-м-м? – не понимающе переспросила Мэг. - Вскрылся он. Видела кровь на руках? Слабак! Что бы там ни было, не нам решать, когда умереть, - безжалостно заявила медсестра и протянула Мэг бумаги и ящик с одеждой. – Вот ещё, дорогая вещица. Я её специально приберегла, чтобы никто не прихватил. А то бывает тут. Она с заговорщическим видом протянул Мэг камею из слоновой кости. Ты повертела украшение в руках, не узнавая. Женский профиль. На обратной стороне гравировка «Х. Г». - Это не моё. - Оно было у вас на шее, когда вас привезли. Так что ваше. Вы просто не помните. Мэг задумчиво хмыкнула, прижала камею к груди и как будто сквозь её тепло ощутила слабое прерывистое сердцебиение. Странные чувства нахлынули на неё, словно она что-то вспоминала, но это были не какие конкретные образы, а ощущения любви, тревоги и тоски. - Приметное украшение. Старинное. Как память. Не теряйте его больше. - Да. Спасибо! – произнесла Мэг неожиданно пылко, как будто слышала призрачный, обволакивающий всё её существо голос. «Сохрани его, и я вернусь. Вернусь. Обязательно вернусь. Ты только верь». - Пожалуйста. Выздоравливай. И береги малыша. Дороже их никого уже не будет. Я знаю, у меня самой трое. Мэг улыбнулась и поспешила в палату переодеться. На улице её уже ждал родители с такси, которое должно было отвезти их в аэропорт. Не стоило больше тут задерживаться.