Любовь без памяти

В девять утра Мэг уже отвела Хезер в новую школу. Она согласилась идти, только когда Мэг пообещала сводить её в музей кукол в обед. — Я могу оставаться дома одна. Некоторых детей учат на дому. Мне рассказывали. Я так хочу! –топнула она ножкой, когда Мэг знакомила её с учительницей. — Какая грозная девчушка. С характером! — дружелюбно улыбнулась она. — Вся в папу? Мэг промолчала. Неловко было сознаваться, что она даже не помнит, каким был папа Хезер. Любил ли он так же, как она, дерзить и хмурится? Ухмылялся ли так же, чуть кривя рот вправо? Смотрел ли пристально исподлобья, когда злился? — Пойдём, Хезер. Тебе у нас понравится. Познакомишься с другими детьми. Будем вместе заниматься интересными взрослыми вещами, — поняв, что ответа не дождётся, учительница обратила внимание на девочку. — Взрослые ходят на работу и получают деньги. Я тоже хочу! — насупилась она. — Чтобы тебе платили большие деньги, нужно хорошо учиться в школе, — осадила её учительница и повела в класс. Мэг поспешила в офис. Нора выдала ей пластиковый пропуск и отвела в офис, где её с напарником должны были инструктировать старшие товарищи. — Как я выгляжу? Впишусь в коллектив? — она покрутилась перед Норой, показывая свой бежевый костюм с юбкой-карандашом. Не такой модный и дорогой, как одежда подруги, но всё же она не должна сильно выделяться на фоне остальных. Выкрашенные в жгуче-чёрный волосы завязала в строгий пучок. Макияж сделала лёгкий, едва заметный нюд. — Всё отлично. Прекрати волноваться. Самое сложное уже позади, — подмигнула ей Нора. — И как тебе удалось написать такую хорошую речь? Мэг лукаво ухмыльнулась. Не рассказывать же ей, что опыт в подобных вещах у неё был ещё со времён колледжа, закреплённый во время жизни в Сансет Бич, а потом и в Небраске, где она вела предвыборную кампанию для мэра их маленького города и ещё много всякого по мелочи. Нет, нельзя себя выдавать, иначе её обнаружат. А она только почувствовала, что сможет выжить и пробиться без поддержки. — Боссу так понравилось, что он даже захотел с тобой встретиться. Его редко так что-то цепляет. Мэг вспомнила, как наблюдала за ним в коридоре. Как он чеканил шаг по ковровой дорожке, держа горделивую прямую осанку. Как говорил ровным уверенным голосом, не ища одобрения у собеседников во взгляде. Едва заметные шрамы на его лице. Притягательная тайна его прошлого. И то, как он обернулся, когда почувствовал, что она следит за ним. Стало не по себе от этого наваждения. Нет, надо взять себя в руки. Нора отвела её в открытый офис на девятнадцатом этаже, где уже ждали напарник и инструктор. Первого звали Освальдом Шеппардом. По виду ему можно было дать около тридцати, среднего роста, подтянутый. Светлые волосы уложены гелем в стиле гранж. Вытянутое лицо гладко выбрито за исключением тонкой полоски усов над верхней губой. Классический красавчик с уверенным блеском в голубых глазах. Инструктор провёл их по всем важным помещениям, рассказал о внутренних правилах, правах, обязанностях и особенностях работы. Мэг делала в блокноте пометки, чтобы ничего не упустить, в то время как Освальд с любопытством разглядывал обстановку и залезал в каждый угол, пока инструктор не сделал ему замечание. — А что, у вас как на военных полигонах, есть секретные зоны? — нагло спросил Освальд. — Нет. Но у нас, как и во всех больших корпорациях, есть конфиденциальная информация, которая раскрывается только по необходимости нужным людям. Вы с вашим богатым опытом должны бы об этом знать. — Да, конечно. Я просто вас проверял, — он сверкнул идеально ровными зубами. — Через пять минут обед. Когда вернётесь, приступайте к работе, — закончил инструктор экскурсию и отправился по своим делам. Мэг встретила Нору в холле внизу. Они забрали Хезер из школы и направились в музей. Он находился в особняке в викторианском стиле через дорогу. Сказочный, из рыжего декоративного кирпича с гармонирующей коричневой крышей, резными башенками и арками. При виде его Хезер тут же забыла все свои печали и, как синица, поскакала по ступенькам. — Какая она у тебя непосредственная! — искренне восхитилась Нора. — И непослушная. Даже слишком, — проворчала Мэг, едва успев ухватить дочку за руку. — Не бегай, — она указала на табличку на музее. — А то нас выгонять. Хезер поморщилась, но немного успокоилась. Очень уж ей хотелось посмотреть на старинных кукол. Внутри они останавливались у каждого экспоната. Мэг зачитывала таблички. Хезер слушала с ужасно серьёзным видом и переспрашивала то, что не понимала. — Она так увлеклась, — не переставала поражаться Нора. — Куклы — это её страсть. — Постоянно шьёт для них, мастерит, разрисовывает лица. Другие игрушки совсем не уважает. Они остановились у стэнда, где были фотографии мастера-кукольника — высокой худощавой брюнетки с вьющимися волосами и глубокими синими глазами. Она завораживающе улыбалась одними глазами, словно хранила некую тайну, известную ей одной. Рядом её же фотография с семьей: она в длинном ситцевом платье с голубыми цветами, соломенная шляпка на голове, рядом плечистый мужчина с аккуратной строгой стрижкой. С каждой стороны от родителей по мальчику. Идентичные близнецы в полосатых футболках и длинных шортах. Совершенно одинаковые. Таких и родная мать не отличит. — Мама, смотри! Такой же медальон, как у меня, — Хезер ткнула пальцем в гипсовую реплику камеи. — Семейная реликвия Хезер Грэм. Копия сделана по фотографии. Оригинал утерян, — прочитала Мэг. Хезер вынула из-за пазухи свою камею и похвасталась: — А у меня он есть. Я не растяпа и ни за что его не потеряю. Буду хранить его, пока папа не вернётся! Мэг тяжело вздохнула. Она уже десять раз пожалела, что во время очередной истерики подарила ей эту таинственную камею. Откуда она взялась, Мэг вспомнить так и не смогла, но Хезер сказала, что её подарил папа. И если она сохранит его камею, то он обязательно вернётся. Теперь Хезер берегла её как зеницу ока, хотя вряд ли её папе было до этого хоть какое-то дело. Однако реплика выглядела удивительно похожей на таинственную камею. Может, когда-то они были очень популярны? Мэг никогда не пыталась ничего про неё выяснять, словно боялась того, что могло за ней скрываться. Вот и сейчас она не захотела проникать в эту тайну глубже, желая поскорее убежать от тревожного стэнда. — Не будем задерживаться. А то мало времени осталось, а мы и половины посмотреть не успели. — Придём сюда завтра? — предложила Хезер. — Послезавтра. И послепослезавтра! Давай ходить сюда каждый день вместо школы! — Так нельзя. Помнишь, что я говорила про сладкое? — Если слишком много съесть, заболит живот? — задумчиво ответила дочка. — Ага. Хорошего понемножку. — Думаю, можно попросить билеты у кого-нибудь из сотрудников, кому здесь не интересно, — предложила Нора. — Я поспрашиваю. На выходе Хезер затормозила возле ветрины с сувенирами. — Ого, какие! — ткнула она пальцем в набор для кукольников. В нем были иглы, нитки, кисточки, ножницы, лоскуты, фольга и краски. Рядом стояли фантастической красоты куклы с длинными локонами и в пышных шёлковых платьях. — Можно, ну? Самый дешёвый. Тут самые дешёвые куклы стоили, как её зарплата. — А как же та, которую ты насмотрела в супермаркете? — Она не такая красивая. — Но ей же будет грустно, что ты её бросила, потому что нашла более красивую куклу. Это неправильно, — попыталась отвлечь её Мэг. Но она на удочку не попалась: — Да понимаю я. Денег нет. На всё нужны деньги. — Потерпи. Я получила хорошую работу, и скоро всё у нас будет. Они отвели Хезер обратно в школу и вернулись в офис. Встретивший Мэг возле кубикла Освальд заявил: — Садись отвечать на письма. — Давай разделим их пополам, — попыталась возразить Мэг. — Нет. Мой опыт и образования пригодятся для большего. Я буду собирать информацию о текущих и планируемых проектах компании, загляну к боссу и выясню, к чему надо готовиться. Бизнес любит инициативу. Насвистывая, он удалился за двери. Что за наглый противный тип? Он всё время будет сваливать на неё всю работу? Надо посоветоваться с Норой. Может, она что подскажет. Мэг прокорпела над письмами до самого вечера, а их как будто меньше не становилось. Приходилось многое самой выяснять и разбираться, звонить, наводить справки, кое о чём договариваться. А Освальд так и не объявлялся. Мог бы хоть немного помочь! Или хотя бы рассказать, что узнал. Она встретилась с Норой возле игровой комнаты, откуда забирала Хезер. — Выглядишь уставшей, — заметила подруга, когда Мэг уже крепко держала Хезер за руку и направляла к лестнице. — Кажется, я откусила кусок больше, чем смогу проглотить, — печально ответила она. — Ничего. Дай себе время. Ты привыкнешь, — поддержала её подруга. — Да не в этом дело. Просто мой напарник… Он скинул на меня всю работу и ушёл. Не подумай, что я жалуюсь. Хотя я определенно жалуюсь. Терпеть не могу таких хитрых напыщенных типов. — Скажи боссу, — непринуждённо посоветовала Нора. — Ябедничать плохо, — вставила в их разговор Хезер. — Взрослые не ябедничают, я принимают меры, — улыбнулась подруга. — Если этот тип с первого дня пренебрегает своими обязанности, то начальство должно об этом знать. Они спустились на первый этаж и прежде, чем успели открыть дверь с лестницы, из лифта вышла пара мужчин. По голосу Мэг сразу же узнала Освальда. — Мистер Эванс, я провёл исследование и всё взвесил. Вы очень закрыты. Общественности почти ничего о вас неизвестно, кроме вашей нетерпимости к наркотикам. Вам нужно создать более позитивный имидж: семьянина, филантропа, спортсмена, активиста. — Власти города вам прямо скажут, что я чересчур активен в плане социального благополучия. Да и о моем участии в благотворительных кампаниях в прессе информации более чем достаточно. — Я имею в виду что-то более личное. — В музее на улице напротив есть фотографии моих родителей. — Это всё слишком официально. А жена, дети, любовницы, близкие друзья, в конце концов? Или вы боитесь сделать каминг-аут? Девушки замерли у прозрачных дверей, не желая встревать в их спор. Мэг присмотрелась к лицу мистера Эванса. Он выглядел слегка раздосадованным и раздражённым. — Я не медийная личность, чтобы пиариться за счёт своих романов. Счастье любит тишину, — отвечал он сдержанно, но Мэг чувствовала, как вокруг искрил воздух. Как будто она наблюдала нечто подобное раньше и понимала, что его спокойствие — напускное и он еле сдерживается, чтобы не вспылить. — Но вы — лицо компании. Вы продвигаете свои идеи в массы. Естественно, что люди будут интересоваться, кто вы и чем дышите. Какие у вас увлечения? Гольф? Яхты? Что вас мотивирует? А может, есть какие-то жареные факты? Публика любит живых людей, а идеальным картинкам, каким вы хотите себя представить, не очень доверяет, — продолжал вещать Освальд, совершенно игнорируя собеседника. — Откуда у вас эти шрамы? Он коснулся подбородка мистера Эванса, и тот оттолкнул его руку, как гадюку. — Это уже слишком. Вы не мой пиар агент. Вас наняли, чтобы отвечать на письма и составлять черновики для публичных выступлений при необходимости. На этом ваши обязанности заканчиваются. — Я просто проявляю инициативу. — Ваша инициатива уже давно перешагнула грань допустимого. Занимайтесь своими обязанностями. Ваш рабочий день уже давно окончен. Если мне понадобится улучшить свой имидж, то я обращусь к кому угодно, только не к вам! — ожидаемо взорвался он, но вместо того, чтобы уйти, обернулся к стеклянной двери, за которой притаились девушки. Нора приветливо помахала ему. Хезер без задней мысли последовала её примеру. Лицо мистера Эванса тут же просветлело, и он помахал им в ответ. Хезер скорчила рожицу, попыталась облизать стекло и нарисовала на нем пальцами сердечко. Мэг готова была поклясться, что он усмехнулся. Сама же она пряталась в углу за железными скобами, боясь, что он заметит её. Хотя почему? Почему он вызывал в ней такие смешанные чувства? — Что там? — повернулся к ним Освальд. Мистер Эванс одарил его свирепым взглядом и зашагал прочь, не отвечая. Мэг потянула дочку за руку к себе: — Я же говорила тебе так не делать. Дверь грязная. Наглотаешься микробов и заболеешь. — Круто! Не надо будет ходить в школу! — захлопала она в ладоши. — Хезер! Болеть не здорово, а очень-очень плохо. Жаль, что понимаешь это только с возрастом. — Ме-е-е! — Хезер высунула язык, продолжая кривляться. — Перестань. А то не пойдёшь с нами в кафе, — осадила её Мэг. — Ей очень не хватает отцовского воспитания, — рассмеялась Нора. Они, наконец, вышли в холл. У турникетов их поджидал Освальд. — Как прошёл рабочий день? — приторно спросил он, подражая женской манере общения. — А кто эта очаровательная обезьянка? Он потянулся к Хезер, но она щёлкнула зубами. — Я девочка! Мама, скажи ему! Она спряталась Мэг за спину. — Не надо. Она боится чужих людей, — объяснила та. — Неужели? А мистеру Эвансу глазки строила, как настоящая кокетка. Или он не чужой? — с сомнением хмыкнул Освальд. — Неуместная шутка, извините. А где ваш муж? Не нашёл места на парковке? — Мы девушки независимые. И мужья нам не нужны, — гордо заявила Нора и пошла вперёд. Мэг с Хезер поспешили за ней, но она успела услышать, как тот буркнул себе под нос: — Ну, тебе-то уж точно никто не светит. — Ты была права, — поделилась Нора, когда они устроились за столиком в кафе. Жаль, на улице было уже слишком холодно, и приходилось искать укрытие под крышей. — Неприятный пронырливый тип. А на собеседование был само очарование. Мужчины! — Хорошо хоть, мистер Эванс сам всё видел, и жаловаться больше не придётся. Терпеть этого не могу, — ответила Мэг. — А он, и вправду, очень скрытный. Она припомнила слова Селин насчёт него, но даже когда злился, по-настоящему опасным он не выглядел, да и не вёл себя агрессивно. И всё же вызывал этот необъяснимый, почти безотчётный страх. — Слышала же, счастье любит тишину. Философ. Эстет. Мечта, а не мужчина, — мечтательно улыбнулась Нора. — Только женат? — осторожно предположила Мэг. Ей и самой хотелось узнать о нём побольше. — Разведён. Переводит своей бывшей алименты куда-то в Калифорнию. — Дети? — Племянник. Приезжает сюда на праздники. Очень вежливый мальчик, правда, слегка стеснительный. — Любовницы? Подруги? — Без понятия. Слушай, ты выспрашиваешь не меньше, чем этот Освальд. — Загадочность вызывает много любопытства. Пускай оно и не уместно. Извини. Ну, расскажи ещё что-нибудь! — подначила её Мэг. — Да я сама только по сплетням знаю. Приехал сюда шесть лет назад. Выкупил землю в неблагополучном районе, вычистил его и построил курорт. Выступил против легализации наркотиков и нажил себе много врагов. Регулярно делает отчисления реабилитационным центрам. Посещает психотерапевта. Мэг насторожилась и вскинула бровь: — Похоже, его борьба с наркотиками — это что-то личное. Может, собственный печальный опыт? Нора пожала плечами: — Никогда не видела его под кайфом. В Сиэтле быстро учатся отличать чистых и торчков. — Может, член семьи или близкий друг? — Ну, его родителей ты видела в музее. Его мать была мастером-кукольником из Лондона. Отец хорошо зарабатывал, и его семья многое могла себе позволить. Насколько я поняла из скудной информации на табличках. — Его мама делала красивых кукол? — оживилась Хезер. — Они все — его? Тогда с ним надо дружить. Может, он подарит мне одну. Зачем ему столько? Мэг с Норой хором рассмеялись. — Его мамы больше нет. Эти куклы дороги ему как память, — терпеливо объяснила Мэг. — Да, он долго собирал их по всему миру, — подтвердила её слова Нора. — И не держит их под замком, а показывает всем детям. — Но с ними нельзя играть! — С первой зарплаты я куплю тебе Сэлли из супермаркета. Помнишь её? Она тебя ждёт и скучает! — попыталась отвлечь дочку Мэг. Та насупилась и уткнулась в тарелку, и девушки продолжили разговор. — А брат? Они ведь близнецы? О, племянник — это же его сын, получается. — Брат умер. Похоронен здесь, в Лэйквью. Мистер Эванс пару раз возил туда племянника, поэтому я знаю. Но на этом, пожалуй, всё. — Совсем всё? Получается, он родился и вырос в Лондоне, переехал в Калифорнию и женился. Потом развёлся и купил здесь землю шесть лет назад. А теперь живёт только работой и активистскими кампаниями? — подытожила Мэг. — Наверное, смерть родителей и брата сильно на него повлияли. Нора пожала плечами. — Возможно, мы многое о нём не знаем. Он живёт работой. Прячется за ней от всех проблем, в том числе от одиночества и горя. Он делал так всегда. Мэг не понимала, откуда приходили эти откровения и высказывать их вслух не хотела. Пора было прекращать этот разговор, пока она не начала выглядеть сталкером, как Освальд. После ужина они отправились по домам. Завтрашний день обещал быть не легче предыдущего. Мэг всё так же выполняла весь объем работ одна, а Освальд если и объявлялся, то не помогал, а донимал неудобными вопросами. — Кто отец Хезер? — Никто. Родила для себя. Воспользовалась услугами искусственного оплодотворения. — Почему уехала из Невады? — Маленький городок, нет работы. Захотелось больших перспектив. — Как попала в компанию без образования и опыта? — Постаралась и написала хорошую речь. — Мистер Эванс никак вам не посодействовал? — А почему он должен был мне содействовать? Я с ним даже не знакома. — Ни он, ни кто-то другой не просил вас об особых услугах? Не склонял вас к чем-нибудь, о чём не рассказывают на публике? — Что?! — Да просто… вы красивая молодая девушка в отчаянном положении. Никто не стал бы вас осуждать… Освальд провёл пальцем по её щеке, но Мэг её резко оттолкнула. — Здесь везде камеры. Любое непотребство не пройдёт незаметно. — Уверен, у старших менеджеров есть пульты, которые их отключают, — одарил её Освальд снисходительной улыбкой. — Но пока до меня домогаетесь только вы вместо того, что исполнять свои обязанности. И все это прекрасно видят. Так что сбавьте напор и займитесь делом. Иначе я сообщу куда следует, — осадила она его. — Значит, у вас все же есть здесь заступник, которому можно пожаловаться? Вряд ли это ваша жирная подружка из отдела кадров. Так кто же? На этом Мэг решила, что проще его игнорировать. Может, сам потеряет интерес. Хотя ощущения были такие, словно он копает под неё так же, как под мистера Эванса. Мэг иногда сталкивалась с ним коридорах и неизменно пряталась, боясь, что он её увидит и заговорит. Как будто он мог сказать или сделать что-то страшное, непоправимое, после чего уже не получится жить, как раньше. Он будто бы замечал её, оборачивался, пристально смотрел туда, где она пряталась, но держал дистанцию, словно уважал её решение не приближаться. К выходным Мэг успела так вымотаться, что её хватило только убраться, сводить Хезер в парк развлечений и сходить в гости к Селии. Впрочем, ко второй половине воскресенье она немного пришла в себя, и её начали одолевать мысли новой работе, назойливости Освальда и мистере Эвансе. Конечно, ничего особо подозрительного не происходило, или она не замечала этого из-за количества работы. Но внутренний голос продолжал терзать её, что что-то тут не так. Всё не может быть настолько хорошо. В её жизни всегда появлялись обстоятельства, которые рушили иллюзию благополучия по щелчку пальцем. Да ещё эти тревожные встречи и безотчётный страх, словно интуиция подсказывала, что её работа — вовсе не то, чем кажется, а сам мистер Эванс может представлять серьёзную угрозу не только для неё, но и для Хезер. А может, это просто паранойя из-за всего случившегося? Освальд ещё этот, будь он не ладен, со своими странными вопросами. Она включила лэптоп и начала гуглить. Бен Эванс — распространенное имя, впрочем, в Сиэтле он, и впрямь, достаточно известен. Мэг нашла достаточно статей об «Оушен гейз», благотворительности, кампаний против наркотиков, официальных мероприятиях, записи его публичных выступлений. Нашла даже фотографии с его племянником Тревором. Но на этом всё, словно любую информацию о его личной жизни старательно подчищали. Как будто всё, что есть — это сияющая золотом сторона медали. А другой не существует вовсе, даже не пытайтесь заглядывать в тень. Уже начала подумывать залезть в даркнет. У неё остались контакты нужных людей после того, как она купила у них поддельные документы для себя и дочери. Но… Что же она всё-таки делает? Сталкерит не хуже Освальда. А эта крыса наверняка уже во все щели успела залезть, проверила всё, что лежало на поверхности. И тоже ничего не нашла. Именно поэтому он так злился и доставал её — в надежде выудить хоть что-то. Она же тоже далеко не самый праведный и открытый человек. Многое скрывает: своё имя, своё прошлое. У всех есть право хранить свою личную жизнь в тайне. К тому же, мистер Эванс доверился ей, принял на работу, не спрашивая, почему у неё нет образования и опыта. Не слушал наветы Освальда, а ведь тот наверняка жаловался. Она закрыла компьютер, чувствуя себя жутко виноватой, пускай даже её жертва никогда не узнает, что она делала. Чтобы как-то успокоить совесть, Мэг напекла на работу маффинов с клубникой. Угостит коллег и мистеру Эвансу передаст парочку. Невзначай, чтобы он чего не подумал. Коллеги оценили выпечку по достоинству. Освальд аж причмокивал от удовольствия, облизывая пальцы. — Не знал, что в Небраске такая хорошая кухня. — Может, стоило вместо провокационных вопросов задавать обычные? — не удержалась от язвительного замечания Мэг. Даже вечно сидевшая на строгих диетах Нора не удержалась и съела половинку, поделившись коллегой из административного отдела. — Да что ты жмёшься! Все и так прекрасно знают, как ты наворачиваешь пончики, когда никто не видит, — в отместку бросил ей Освальд. Глаза Норы заблестели от слёз. Мэг поспешила вывести её коридор и вручила тарелку с парочкой оставшихся маффинов. — Не слушай мудака. У него даже комплименты получаются пополам с оскорблениями. Ты прекрасна такая, как есть. — Не надо меня утешать, — отмахнулась Нора, пытаясь сдержать слёзы, чтобы тушь снова не размазалась. — Подыши. Мне всегда помогает. Когда ей удалось совладать с собой, Мэг вложила в её руки блюдо с маффинами. — Хотела попросить тебя о небольшом одолжении. Отнеси их мистеру Эвансу. — А почему ты не сделаешь это сама? — Неудобно. Я же не знакома с ним лично. Это просто… любезность. Нора покачала головой, словно догадалась о её хитрости. — Ладно. Надо будет как-то вас познакомить. Не люблю быть передаточным звеном. *** Когда Нора заглянула в кабинет босса, мистер Эванс напряжённо вчитывался в какие-то документы. — Уже время кофе? Ты сегодня подменяешь секретаршу? — удивился он, подняв глаза. — Нет, — усмехнулась она. — Просто Маргарет угощала нас своими маффинами в честь первой недели работы и попросила занести вам парочку. Он осторожно взял маффин и принялся внимательно его изучать. — С клубникой? — Не любите? — Напротив, обожаю. Но откуда Маргарет могла об этом узнать? — спросил он, хитро сощурив глаза. — Просто совпадение. Вряд ли бы она стала готовить целый противень, только чтобы угостить вас парочкой «за компанию». — Всё возможно. А почему она сама не зашла? — продолжал он смущать Нору вопросами. — Стесняется, наверное. Это же не по работе. — Действительно. Передай ей большое спасибо. Рад, что она помнит мой вкус. Нора уже собиралась уходить, когда услышала последнюю, брошенную как бы невзначай фразу. Обернулась и словила его взгляд, пристальный и тёмный, словно он бросал вызов, говорил, что прекрасно понимает, в какие игры они играют и не собирается быть в них побежденным. Да нет же! Он как ни в чём не бывало вернулся к своим бумагам, засунув ручку за ухо. Может, показалось? *** — Ну, как? — спросила Мэг, встретив подругу в коридоре. — Спросил, почему ты сама не зашла. И обрадовался, что ты помнишь его вкус. — Что это значит? — вытаращила глаза Мэг. — Без понятия. Больше не проси меня ходить к нему за тебя, — выговорила ей Нора. Мэг виновато потупилась. Господи, ну почему же она испытывает перед ним почти суеверный страх, хотя они даже словом перекинуться не успели? Ещё одна неделя прошла в аврале. Освальд продолжал отлынивать и вынюхивать. Нора по секрету сказала, что в понедельник его уведомят об увольнении. Похоже, он умудрился достать начальство окончательно и бесповоротно безо всяких жалоб от коллег. — А меня хоть не уволят вместе с ним? — забеспокоилась Мэг. — Нет. Ты же нормально свою работу выполняла. Наш социальный эксперимент завершился торжеством твоего трудолюбия. Продолжай в том же духе. Она улыбнулась. Скорее бы получить первую зарплату, а то аванс таял прямо на глазах, а жить на что-то надо было, хотя она вроде и вела семейный бюджет, и покупала только на скидках. Господи, как это тяжело — справляться со всем одной. Но она выдержит, обязательно выдержит и не приползёт обратно на отцовскую ферму вымаливать прощения. Нет, справится со всем ради Хезер. Надо подумать, где ещё можно ужаться и найти подработку на дому. Хотя после рабочего дня голова у неё совсем на варила. Но можно попробовать что-то делать руками.