Любовь без памяти

Перед началом конференции он хотел закинуться успокоительным, но передумал. Соображать надо будет очень быстро. Вялость сейчас – непозволительная роскошь. В переполненный зал он вошёл бодрым шагом, высоко держа голову и натянув искусственную улыбку. Поднялся на помост и встал у кафедры. Сверкали вспышки фотоаппаратов, люди перешёптывались. На помосте его уже ждали начальник отдела по связям с общественностью и его помощники. Бен поздоровался с аудиторией и зачитал заготовленную речь. Взял слово Торнтон и обратился за вопросами к журналистам. Он сегодня выступал модератором дискуссии. - Мистер Эванс, расскажите о вашем брате. Он действительно боролся с наркозависимостью? Нет, он ею наслаждался. - После смерти матери наши пути с Дереком разошлись. Когда я узнал о его зависимости, было уже слишком поздно. Я не смог его спасти, - ровно отвечал Бен. - Он умер от передозировки? - Нет. Его застрелила полиция при аресте. - И вы не выдвинули обвинений? - Я не вижу в действиях полиции ничего неправомерного. - Можете рассказать подробнее об этом случае? - Обратитесь за этим в полицию Сиэтла. Если они посчитают возможным раскрыть детали его дела, то я не буду возражать. Они не посчитают, иначе придётся объяснять, сколько в их рядах оказалось продажных полицейских, саботировавших освобождение заложников. - Я, правда, не хочу поднимать эту историю и лишний раз тревожить своего племянника. Он еще ребёнок, даже не подросток. Ему и так сильно досталось. - Почему он не живёт с вами? - Моя бывшая жена присматривала за ним, пока я находился на лечении, и очень к нему привязалась. Мы оформили совместное опекунство над ним. Он живёт с ней в солнечной Калифорнии, а ко мне приезжает по праздникам и на каникулы. - От чего вы лечились? Вы тоже употребляли наркотики? - Нет. После смерти брата у меня развилась тяжелая депрессия. От неё я и лечился. И сейчас раз в неделю посещаю психотерапевта и всячески ратую за бережное отношение к своему ментальному здоровья. В конце концов, у меня не очень хорошая семейная история. И всё вы знаете, к чему может привести игнорирование таких проблем. Про ПТСР, попытку суицида и пластические операции им, конечно, лучше не знать. - Удивительно, - усомнился один из журналистов. – На публике вы всегда выглядите успешным и непробиваемым. - Я очень много над этим работаю. Что советую делать всем, кто хочет улучшить своё качество жизни. Капля былого высокомерия не повредит. - А что вы скажете по поводу матери вашего племянника. Её лишили родительских прав? Почему вы упекли её в психиатрическую клинику? - Снова же, я не очень хочу об этом распространяться, поэтому что это может навредить невинному ребёнку. Но у его матери непогашенная судимость. В клинике всё же лучше, чем в тюрьме. Не судите обо всём по фильмам ужасов. Тревор регулярно её навещает, когда приезжает сюда. И вместе мы носим цветы на могилу моего брата на кладбище Лейквью. Поверьте, я не настолько бессердечен, чтобы лишать его всех связей с родителями. - Почему вы развелись с женой? Она узнала о вашей интрижке? - А для чего придуман развод? Чтобы не мучить друг друга, когда чувств больше не осталось. Она вышла замуж повторно и не имеет ко мне никаких претензий ко мне не имеет. Более того, мы до сих пор поддерживаем дружеские отношения. - А что стало с вашей любовницей? – задала вопрос молодая журналистка из женского журнала. Бен случайно мазнул взглядом по залу. Глаза остановились на знаком лице в дальних рядах. Мэг. Впервые за всё это время она не скрывалась и смотрела прямо на него. Улыбнулась мягко, с дружеской поддержкой, которой ему так сильно не хватало. Он не мог оторвать от неё завороженного взгляда, столько воспоминаний одновременно нахлынуло на его. О её улыбках, объятиях и поцелуях. О нежном смехе и ласковых словах, которые она всегда для него находила. По её лицу разлился стыдливый румянец. Как раньше, когда они только-только познакомились. Она смущалась каждый раз, когда он обращался к ней или даже просто смотрел на неё в упор. Он хотел позвать её по имени и броситься за ней, но она быстро скрылась за плечами коллег. Так, вдох-выдох. Своими опрометчивыми действиями он только её подставит. Не хватало, чтобы её имя тоже засветилось в таблоидах. Надо сохранять иллюзию нормальности. Кажется, он поплыл настолько, что перестал слышать зал и даже не осознавал, что происходит. - Мистер Эванс, что с вашей любовницей? Вы сохранили отношения или расстались? Знаете, где она сейчас? - Я бы предпочёл не обсуждать эти вещи здесь и сейчас. Предпочитаю сохранить за собой некоторую долю приватности. Следующий вопрос! Все покосились на него неодобрительно и продолжили наседать с расспросами, но он оставался непреклонен. Он не знал, действительно, не знал, что сейчас происходит у него в личной жизни и чем все это может закончиться. Наконец, журналисты отчаялись и перешли к вопросам, касающимся бизнеса, на которые отвечать было значительно легче. - Последний вопрос, мистер Эванс. Это правда, что при приеме на работу вы отдаете приоритет внешним данным? - Нет. Мы даём соискателям тестовые задания и оформляем тех, кто нам подходит, на испытательный срок в три месяца. В конце него мы решаем, оставлять ли работника в зависимости от того, как он справлялся с обязанностями. Предвосхищая дальнейшие вопросы, мистер Шеппард относился к своей работе до крайности халатно и перекладывал её на плечи коллег, которые из-за этого не справлялись с нагрузкой. Более того, он постоянно донимал моих работников двусмысленными вопросами и опускался даже до угроз. На него неоднократно поступали жалобы, и мне пришлось принять меры. Нашей компании важно создать комфортные и безопасные условия для всех наших работников. Как вы можете видеть, здесь повсюду установлены камеры, чтобы вовремя пресекать неправомочное поведение и злоупотребления. - Дамы и господа, насколько бы ни было приятным наше общение, нам пора заканчивать, - взял слово Торнтон, позволив Бен промочить пересохшее горло. - Надеюсь, мистер Эванс удовлетворил ваше любопытство. Оставшиеся вопросы прошу направлять в наш отдел. Было очень приятно общаться с вами. Бен, наконец, спустился со сцены и зашагал по проходу вдоль рядом журналистов и работников. Последние хлопали в ладоши и говорила слова поддержки. Мэг нигде видно не было. Наверное, она ушла раньше. Что ж, всё хорошо, что хорошо заканчивается. Он даже не ударил в грязь лицом, если не считать одной заминки. Впрочем, он хорошо понимал, что не ответил именно на тот вопрос, который больше всего интересовал любопытную до жаренных подробностей публику. Но им придётся удовлетвориться его молчанием. У кабинета его ждала Нора. - Поздравляю! Вы так хорошо отбивались от этих писак, - воодушевлённо сказала она. – Освальд ещё пожалеет, что связался с нами. То есть с вами. - Боюсь, просто так он не отстанет. Но мы найдём на него управу, - успокоил её Бен. – Подготовила отчёты по стратегии рекрутинга? - Да, как раз принесла вам на согласование. - Отлично. Как раз осталось время их посмотреть, - он на мгновение задумался, принимая решение. - Не могла бы ты позвать ко мне Маргарет? Хотел лично поблагодарить её за отличную речь. Она очень меня выручила. - Конечно. Я мигом! Нора ушла, позволив ему перегруппироваться и собраться с мыслями. *** Дописывала ответы на последние письма. Рабочий день близился к концу. Она хотела составить план работы на завтра, чтобы ничего не забыть и всё успеть, как в её кубикл заглянула Нора. - Мистер Эванс просил тебя заглянуть к нему. Ему очень понравилась твоя речь, - объявила она воодушевлённо. Мэг смущённо улыбнулась: - Он мне написал. Этого вполне достаточно. Я не думаю… - Ты чего? Это же просьба начальника. Нельзя отказываться, - недоумённо уставилась на неё Нора. - Мне уже страшно. - Да брось ты. Не в этом смысле. Тут такое не практикуют, а кто пытается, быстро остается без работы. Это простая любезность. Если хочешь, я зайду с тобой. Только не подставляй меня, а то обе отсюда вылетим. - Нет, я просто… - Мэг собралась с духом. Отбиваться от Освальда сковородой и то не было так страшно. – Хорошо, идём. Они поднялись к офису босса. Мэг замерла у двери в нерешительности. Она никак не могла забыть, как он смотрел на неё во время пресс-конференции. Так пристально, словно хотел прожечь на ней дырку. Голова стала лёгкой, сердце танцевало джигу, и непроизвольно хотелось броситься ему навстречу и крепко обнять. Сказать, что он не один, и она всегда будет поддерживать его, что бы ни происходило вокруг. Хотя кто она такая, чтобы это делать? Да и смотрел он не на неё. Просто вопрос про любовницу застал его врасплох. В другое время ей было бы любопытно, почему он наотрез отказался отвечать, хотя открыл достаточно неприглядных тайн своей семьи. Но сейчас её куда больше волновали собственные расстроенные чувства. Мэг не удержалась и взлохматила волосы пальцами. Колени дрожал, ноги подкашивались. Да что с ней такое? Почему так страшно? Страшно снова почувствовать на себе взгляд его глубоких синих глаз, раствориться в них, позволить себе мечтать о том, о чём мечтать не следовало. Господи, как бы ей хотелось, чтобы этот тёплый, полный любовного томления взгляд действительно был направлен на неё, а не случайно в толпу, как ответ на внутреннюю, недоступную для постороннего взгляда жизнь. Он очень её любил. Мэг приложила ладонь к взмокшему лбу. - Прости! Прости! – вырвалась она их хватки Норы. – Я… не могу. Скажи, что мне стало плохо и я ушла. Извини! Она со всех ног бросилась к лифтам и успела заскочить в кабину и нажать на кнопку закрытия дверей прежде, чем Нора успела её догнать. Господи, с такими выходками её уволят следом за Освальдом. А ей так нравилась эта работа! *** Дверь тихонько отворилась, и в кабинет опасливо заглянула Нора. - Входи, - позвал её Бен. - Извините. Маргарет стало плохо, и ей пришлось уйти, - сказала она, стыдливо пряча глаза. - А на самом деле? - Не… не знаю. По-моему она вас боится. - Я такой страшный? – недоумённо спросил Бен. - Нет. Просто… Сложно объяснить, особенно мужчине. Вряд ли она хотела вас обидеть. Кажется, он вообще перестал понимать, что она делает и что ей нужно, хотя раньше мог предугадывать каждое её слово. Вот что разлука делает даже с самым близкими людьми. Мы отдаляемся, теряем и забываем друг друга. В нас живёт лишь призрачный образ-эхо былой любви. - Ладно. Я подожду ещё немного, - смирился он. – Не бери в голову, Нора. Я ни в чём тебя не виню. По поводу твоих отчётов отвечу завтра утром. Хорошего вечера! Она попрощалась и вышла, оставив его наедине с не слишком приятными мыслями. Боится. Всегда боялась. Но раньше её влюблённость побеждала страх. Пока страдания не стали непереносимыми. Если бы можно было всё забыть и начать с чистого листа… Но как стереть с лица шрамы прожитых невзгод? *** На следующий день стало немного полегче. Пришли первые сводки, что интерес к курорту вопреки ожиданиям растёт. Все номера раскуплены на несколько месяцев вперёд, да и столики в ресторанах приходится бронировать за три дня. Газеты напечатали очень щадящий отчёт с пресс-конференции. Видимо, побаивались юристов «Оушен», чтобы пуститься во все тяжкие. Даже главный редактор «Трибьюн» соизволил позвонить и принести свои извинения, пообещал напечатать опровержение в следующем же номере. Лишь бы не было разбирательств и штрафов. Ничего, на Освальда другая управа найдется. Наконец-то появилось время изучить чертежи основательно, а не выкраивать моменты между кризисами. Даже нашёл пару мелких ошибок и рассказал обо всех своих опасениях архитекторам. Они заверили его, что ещё раз всё перепроверят перед началом строительства. Как раз, когда рабочий день уже близился к концу и все запланированные на сегодня дела были завершены, позвонил Моноган: - Есть новости по вашему делу. И они вам не понравятся. - Ну? – нетерпеливо потребовал Бен. - Первым делом мы проверили больницы, куда мисс Каммингс могла обращаться по поводу беременности. Так вот, в клинике Сансет Бич «Саут Бей» обнаружились записи, что она поступила туда шесть лет назад после землетрясения с травмой головы. Ей диагностировали частичную амнезию на фоне сотрясения мозга. - То есть вы хотите сказать, что Мэг меня не помнит? – поразился он. - Это очень вероятно. Там же выявили её беременность. Так что поздравляю, у вас есть дочь. Это было ожидаемо, пускай он до последнего побаивался верить. Что ж, значит, их связь куда крепче и осязаемей, чем ему казалось. Даже отсутствие воспоминаний не способны на неё повлиять. - Когда всё случилось? - Десятого декабря случилось землетрясение. Срок беременности был около трех недель. Восемнадцатого она выписалась и уехала с родителями в Небраску. - Погодите! Но я вернулся семнадцатого и разговаривал с её отцом. Получается, он мне солгал? Вот же, скотина! – в сердцах выругался Бен. - О его мотивах мне говорить трудно, как и об её. Мы может оперировать только достоверно установленными фактами. Итак, двадцать девятого июля она родила здоровую девочку весом в семь фунтов в окружной больнице Линкольна. Позже они вернулись на ферму её родителей и жили там до весны этого года. Она подрабатывала копирайтингом, вела сайты нескольких местных компаний, помогала в организации предвыборной кампании мэра Истен Локер, рядом с которым находилась их ферма. А весной этого года просто уехала вместе с дочкой, никого не предупредив. Родители подали на неё в розыск. После амнезии отец оформил на неё опекунство, так что формально он может принудить её вернуться, если найдёт. Возможно, поэтому она и сделала себе и дочке документы на другое имя. А что же до её устройства в вашу компанию… Это очень похоже на простое совпадение. Насколько бы невероятным оно ни выглядело. На этом пока всё. Более подробный отчёт пришлю вам на ящик с копиями документов и записью звонков. - Да. Продолжайте расследование. Мне нужно больше информации. - Мой вам совет, просто поговорите с ней. Спросите её прямо. Никто кроме неё не даст вам ответов, которые вы ищите. Пускай даже они вам не понравятся, - счёл своим долгом предупредить Моноган. - Я так и поступлю. Всенепременно. Как только она прекратит от меня бегать. - Если не хотите продолжать расследование, скажите прямо. Я пойму. - Нет. Как скажете. Это был всего-навсего дружеский совет. Буду держать с вами связь. Детектив повесил трубку. Некоторое время Бен просто раскачивался на кресле, пытаясь осознать последние новости. Амнезия. Хэнк соврал. Мэг может просто его не помнить. Но то письмо – это был её почерк, её слова. Вряд ли его заставили написать под диктовку, держа у виска пистолет. И всё же… ребёнок. Девочка. Его дочка. В этот раз по-настоящему, безо всякого обмана. Что же ему делать? Подловить Мэг после работы, припереть к стенке и заставить рассказать всё, как есть? Нет, от его напора она только больше испугается. Так было всегда. Но дольше ждать, когда она сама подойдёт, тоже невозможно. Просмотрев документы и фотографии, которые прислал Моноган, Бен почувствовал, что голова вот-вот взорвётся. Он вышел из кабинета и спустился к игровой комнате для детей сотрудников. Хезер сидела в углу отдельно от остальных детей и играла с дешевой куклой из супермаркета. Рассказывала ей что-то расправляя складки на платье из блестящей бумаги. Худенькая, в синем вельветовом платье. Густая копна чёрные волнистых волос спускалась до середины спины. Яркое синие глаза по-детски широко распахнутый. На бледном фарфоровом личике яркий румянец. Тонкий маленький ротик слегка приоткрыт. Красивая, как кукла, из тех, что мастерила его мать. Почему сторонится других детей? Тоскует ли по отцу, которого никогда не знала? Сможет ли простить, что его не было рядом в самые важные годы в её жизни? Да и стоит ли тревожить её покой, когда всё так неясно? Почувствовав на себе взгляд, подняла глаза. Улыбнулась и помахала, заметив Бена за стеклянной стеной. Он неловко помахал в ответ. Странно было чувствовать себя отцом, хотя он старался исполнять эту роль для Тревора. Но это было совсем не то, не по-настоящему и не так страшно. Пожалуй, впервые в жизни он чувствовал себя настолько растерянным. Что он вообще здесь делает? - Мистер Эванс! Бен вздрогнул, поняв, что его застали на месте преступления. Чёрт! Как теперь объясняться будет? - Хорошо, что вы здесь. Я как раз хотел показать вам свой проект. Всё уже готово, идёмте, - вместо каких-либо вопросов позвал его за собой Торнтон. Бен нахмурился, суматошно пытаясь припомнить, о каком проекте речь. Вроде Торнтон ничего ему не докладывал. Или он просто забыл со всей этой суматохой? Ладно, разберётся на месте. Возле большого зала, где Торнтон проводил тренинги со своими сотрудниками, толпились мальчики лет пяти и ухоженные женщины в стильных платьях. Явно не работницы «Оушен». Бен удивлённо выгнул бровь, предчувствуя подвох спинным мозгом. Торнтон велел всем посторониться и запустил Бена в помещение. Там его уже ждали сотрудники отдела по пиару и связям с общественностью. - Мы пригласили актеров, которые согласны сыграть роль вашей семьи, - объявил Торнтон. Бен недоумённо моргнул. - Я же отказался от этой затеи. Если газетчикам так уж нужны фотографии моих близких, я могу просто позвать свою бывшую и племянника. - Сына наркомана? – смерил его скептичным взглядом Торнтон. - Я брат наркомана. Идентичный близнец, если не заметили, - возмутился Бен. – Какая, к черту, разница? - Потому что их вряд ли можно считать вашей семьёй. К тому же, вы уже выдали все их тайны на пресс-конференции. Публика захочет чего-то нового. Если бы вы могли позвать свою любовницу, быть может, это бы еще сработало. А так… актеры – лучшее решение. Сыграют всё, что вы хотите. И не станут предъявлять никаких претензий. Кроме счета, конечно. - Нет. Не-е-ет! – категорично замотал головой Бен. Он и со своей настоящей семьёй разобраться не может. Зачем ему ещё и подставная на его бедную голову? - Но люди уже собрались. Чего вам стоит посмотреть на пробы? – подключилась к уговорам помощница Торнтона. - Поверьте, эта небольшая хитрость сделает вашу жизнь намного легче. К тому же, не забывайте, что вы несете ответственность за всю компанию. Не заставляйте нас терпеть убытки и лишаться работы из-за своей принципиальности и упрямства. - Да мы и так не бедствуем, - продолжал отнекиваться Бен, но видел, что отвертеться уже не удастся. *** Хезер отложила куклу, заметив наблюдавшего за ней мистера Эванса. Мама говорила, что он хороший. Не такой, как противный Освальд. Только мама его почему-то боялась. Взрослые такие странные. Она поднялась и подошла к стеклу, чтобы рассмотреть его поближе. Но пришёл какой-то неприятный бородатый дядька и увёл его. Хезер метнула опасливый взгляд на няню, которая отвлеклась на собравшихся вокруг неё детей. Самое время улизнуть по-тихому. Хезер шмыгнула в коридор и побежала за мистером Эвансом. Он вместе с противным дядькой скрылись за дверью, возле которой толпились гладко прилизанные мальчики в строгих костюмах и серьёзные расфуфыренные тетеньки. Все в неудобных туфлях на шпильках. Хезер мерила такие у мамы, упала и разбила нос. Ух, как её тогда ругали! Но взрослые тетеньки не падают и ничего не боятся. Везет им! Хезер дёрнула крайнего мальчика за рукав и шёпотом спросила: - А что вы здесь делаете? Он с серьёзным видом дёрнул себя за подтяжки штанов. - Проходим кастинг. - Что такое кастинг? - Ну… мы будем играть детей мистера Эванса. Как в кино. - Зачем? Разве ваши папы не обидятся из-за этого? - Это же понарошку, - шепнул ей второй мальчик. – Тот, кто сыграет лучше, будет притворяться сыном мистера Эванса для репортеров и получит много-много денег. - Да что вы всё разбалтываете? Это же секрет, - напустился на них третий мальчик и приложил палец к губам. – Тс-с-с! Много денег? Если у них с мамой будет много денег, то они смогут найти папу и купить Стейси в супермаркете. А может, хватит на дорогую куклу из музея. - Я тоже хочу! – сжав ладони в кулак, сказала Хезер. - Это только для мальчиков. Девочки никому не нужны, - третий мальчик показал ей язык и оттолкнул. Хезер оступилась, но не упала. Расправила складки на платье и спряталась за портьерой. Нет, драться сейчас не нужно. Она должна быть красивой. Подождёт, зайдёт последней и сразит всех наповал!