Любовь без памяти

Вечер и следующий день проходили относительно спокойно. В свежем номере Трибьюн новых статей от Освальда не появилось. А вечером, закупившись в супермаркете, они поехали за город. Бен ловко лавировал по мелким улочкам, избегая пробок. Хезер постоянно спрашивала: «Мы уже приехали? Ну, мы уже приехали?» Мэг только пристыжено закрывалась рукой. Бен терпел молча. Когда они добрались до переправы, Хезер немного успокоилась. Мэг отвела ее поглазеть на огромные паромы. Таких больших судов она еще не видела и с открытым ртом наблюдала, как они, до отказа нагруженные автомобилями направляются в сторону видневшегося вдали зыбким миражом острова Бейнбридж. Бен остался в машине дожидаться их очереди. Она подошла всего через полчаса, хотя Хезер уже изнывала от нетерпения и не знала, куда себя деть несмотря на то, что Мэг старательно отвлекала ее происходящей вокруг суетой. Наконец, они заехали на паром и он неуклюжей громадиной двинулся в сторону острова. Мэг с Хезер вышли на корму и долго махали удаляющейся башне Спейс-Нидл и кружащимся над паромом чайкам, а потом перешли на нос, чтобы поприветствовать изумрудный Бейнбридж. — Океан такой большой. Даже дедушка его не переплыл бы, — задумчиво заметила Хезер. — Это всего лишь залив Пьюджет Саунд. Настоящий океан гораздо больше. — Как вся Небраска? — Больше, чем вся Америка. На самом деле суши на нашей планете в два с половиной раза меньше, чем воды, — принялся объяснять Бен, устроившись у борта рядом с ними. — Зачем так много? — смутилась Хезер. — Вода питает жизнь. Даже ты на две трети состоишь из воды. Она удивленно пощупала свои руки. — Может, вы, взрослые, и состоите, а я — точно нет. Они замолчали, наблюдая за преследовавшими паром чайками, кровожадно кричавшими и хлопавшими огромными крыльями. — А ты когда-нибудь переплывал океан? — спросила заскучавшая Хезер. — Нет. Но я перелетал через него на самолете. Это намного быстрее и безопаснее, — усмехнулся Бен. — Значит, для слабаков! Мой папа смог бы переплыть океан даже без лодки! Мэг покачала головой и прикрыла лицо от смущения. — В свое оправдание могу сказать, что я раньше плавал на яхте, — спокойно ответил Бен. — Как те, которые стоят на причале напротив «Оушен»? — заинтересовалась Хезер. — Ага. Но как-то я попал в сильный шторм, потерял близкого человека и едва не утонул сам. После этого желания выходить в море у меня заметно поубавилось. — О, боже! Твой друг погиб? — ужаснулась Мэг. — Моя бывшая жена. Слава богу, нет. Правда, нам удалось снова встретиться только через четыре года. — Получается, перерыв в ваших отношениях случился из-за несчастного случая, а не из-за остывших чувств? — какая странная, почти невероятная история. — А где твоя жена была все это время? Тебя же небось еще и обвиняли в ее гибели. — Здесь, в Сиэтле, с моим братом. Я потом тебе расскажу, это не для детских ушей, — он указал глазами на Хезер. — Почему? — возмутилась она. — Я смотрела и «Звонок», и «Крик», и даже «Кошмар на улице вязов». Я ничего не боюсь! — Пряталась за дверью после того, как я укладывала ее спать и включала видео, а потом закрывала глаза и выдавала себя плачем в самые страшные моменты, — сдала ее Мэг. — С каких это пор ты полюбила хорроры? — удивился Бен. — Когда твоя жизнь превращается в сплошную мелодраму, то смотреть хочется что-то еще более страшное. — И все же это лучше, чем второсортный слэшер с братом-психопатом, — рассмеялся Бен. Паром уже приближался к берегу, поэтому они поспешили вернуться в машину. — Еще долго? — решила сменить пластинку Хезер. — Самое сложное уже позади, — ответил Бен, начиная съезжать с пандуса на сушу. Еще час они ехали по шоссе вдоль берега на север острова. Город остался далеко позади, впереди мелькали только мохнатые сосны. Самое то для дешевого хоррора с человеком, которого знаешь всего пару недель. Наконец, они выехали к новенькому двухэтажному коттеджу с панорамными окнами. Бен припарковался на асфальтированной площадке. Солнце уже начало садится, и верхушки сосен порыжели. Мэг вышла из машины и выпустила Хезер с детского сиденья, но схватила её за руку прежде, чем ты рванула к плещущейся за сосновыми стволами воде. — Быстрей! Быстрей! Я хочу помочить ножки, — она принялась срывать с себя сандалии. — Погоди, пока мы отнесем вещи в дом, — попыталась увещевать ее Мэг. — Нет, вы будете долго возиться, а потом скажете, что уже темно! — заупрямилась Хезер. — Идите. Я сам со всем справлюсь. Никакой дряни тут водится не должно, но если что, зовите, — отпустил их Бен и полез в багажник. Мэг все же заставила Хезер надеть сандалии обратно, чтобы не пропороть ступни острыми сучьями. Хотя место выглядело чистым и ухоженным. Видимо, Бен нанимал смотрителя. В воздухе запах морской соли и йода мешался с запахом сосновой смолы и кружил голову своей острой свежестью. Белый, все еще сохраняющий тепло песок просачивался сквозь босоножки. А Хезер все рвалась вперед к ласковой кромке прибоя. Стоило ей снова снять сандалии, как она принялась скакать по воде: брызги попадали на ее платье и волосы, долетали до Мэг. Та предпочла бы просто замереть на месте и насладиться последними лучами солнца и шепчущимися на земле тенями в огненных бликах. Хезер заливисто смеялась, пытаясь забраться поглубже, но прибой сбивал её с ног. Когда она угомонилась, Мэг повернула голову в сторону берега и словила на себе взгляд Бена. Он стоял на опушке, опершись спиной о сосновый ствол, и наблюдал за ними с безмятежной улыбкой, словно они были гармоничным продолжением великолепного пейзажа. Нельзя заставлять его ждать, тем более, Хезер уже не сопротивлялась. Его азарт почти угас. — А купаться здесь можно? — спросила она у Бена. — Рядом с берегом и только под присмотром взрослых. Спасателей же здесь нет, — с напускной строгостью ответил он, и они вернулись в дом. Внутри он выглядел гораздо более уютным, чем особняк на Франклин авеню, с деревянной мебелью, кружевными салфетками и шерстяными покрывалами на диванах. Когда вещи были разобраны, Мэг взялась за готовку овощного рагу и салата, пока Бен жарил стейки в мангале. Ужинать они устроились на открытой веранде, когда уже совсем стемнело и показались первые звезды. Расправившись со своей порцией, Хезер уснула прямо на стуле, и Бен перенес ее в спальню на втором этаже, а вернулся со свечами, как раз кстати, потому что темнота несмотря на огромную полную луну в небе сгущалась. Бен разлил по бокалам шампанское. — Не боишься оставаться один в глуши с незнакомыми людьми? — полушутливо спросила Мэг, пытаясь скрыть тревогу. Бен изогнул бровь кверху. — Да, я знаю про семь лет. Но многое могло измениться. Отчаяние толкает людей на жуткие поступки. — Сюжет очередного хоррора? — Да, из последних. Сейчас пытаются продвигать идею, что герой-мужчина в хоррорах смотрится ничуть не хуже женщин. Разве что меньше кричит. — О, уж мне ли об этом не знать, — усмехнулся Бен, поднимая бокал. — Мне кажется, что твоя история была больше похожа на боевик, — возразила Мэг. — Ты мне льстишь. Это был слэшер, где пленника освободили, а маньяка застрелили доблестные защитники правопорядка. До Тома Круза мне как до луны, — со снисходительной улыбкой объяснил он. — Впрочем, как и тебе до злодейки. Поверь, у тебя достаточно возможностей присвоить мое состояние, не прибегая к незаконным методам. На самом деле семь лет назад у тебя их было еще больше, но ты предпочла просто сдаться. — Я потеряла память, — попыталась оправдаться Мэг. — Да, и пошла на поводу у собственного отца вместо того, чтобы докопаться до истины. — Ты меня в чём-то обвиняешь? — невольно ощетинилась она. — Нет. Просто знаю, что единственное, чего мне стоит опасаться — это твой очередной побег, — чистосердечно признался он. — Так что если ты чего-то боишься, скажи об этом прямо. Я попытаюсь развеять твои страх… если это возможно. Мэг повернула голову в сторону шумящего залива. Темные силуэты сосновых веток качались на ветру, словно крылья. — Не знаю, — ответила она рассеянно. — Хорошо быть непосредственным ребёнком, который ещё не сталкивался с проблемами и оттого открыт людям. Просто… не верю, что всё может быть настолько хорошо. Скоро обязательно появится какой-то подвох, мой мир взорвется, а сердце будет разбито. Боюсь, что не оправлюсь после очередного удара, но мне нельзя разваливаться на части ради Хезер. Никто, кроме меня, о ней не позаботится. Поэтому мне надо быть осторожной и беречь нас обоих. Бен расстегнул манжеты и закатал рукава. Даже в тусклом свете свечей были заметны длинные шрамы на его запястьях. — Тоже «сувенир» от брата? — спросила Мэг с сочувствием. Бен качнул головой: — Нет, я сам. В плену я выживал на одной надежде, что вернусь к счастливой жизни с самым близким человеком. Но когда меня освободили, выяснилось, что меня никто не ждал. Я потерял самое дорогое, что у меня было. Сдали нервы. Мне не хотелось продолжать. Казалось, что все кончено и ничего не имеет смысла. От душевной боли можно избавиться, только причинив себе еще большую физическую боль. Я снял номер в отеле, чтобы никто мне не докучал, и… Если бы не сердобольный таксист, в чьей машине я забыл телефон, ты бы сейчас со мной не разговаривала. Меня откачали и отправили на долгосрочную реабилитацию в центр психологической помощи. Врачи тогда сказали, что если я сам не захочу жить, то никто мне не поможет. — Мне… очень жаль, — смущенно ответила Мэг и потупилась. Вкупе со всем сказанным, она ощущала свою вину. Хотя бы за то, что потревожила болезненные воспоминания своими глупыми тревогами. — Не стоит. Я шесть лет никому об этом не рассказывал, потому что не хотел видеть ни осуждения, ни жалости. И открылся тебе совершенно не для этого, — ответил он резко. — Тогда я нашел для себя спасение в том, чтобы начать все заново. Да, мой переезд в Сиэтл был скорее желание и дальше причинять себя боль, все время возвращаясь воспоминаниями в тот ад, который мне пришлось здесь пережить. Но в конце концов я построил здесь свою империю и, надеюсь, сделал этот город чуть безопаснее. Долгое время мне казалось, что этого достаточно. — Тоже боялся снова обжечься? — Нет. Думал, что мне больше ничего не нужно. Но я обманывал себя. Я хотел много большего. — Но это — самый быстрый способ потерять то, что уже есть, — возразила Мэг. — Даже если и так, я смогу опять начать с чистого листа. Но я не хочу умереть, так и не попробовав, ведь именно это я и сделал в Сансет Бич. Теперь я знаю точно, что если бы тогда не сдался, если бы потратил ещё немного усилий на борьбу с обстоятельствами и недругами, а не с самим собой, то мне бы удалось все исправить, сделать жизнь близких мне людей лучше вместо того, чтобы спасать неблагодарных незнакомцев. А так получилось… что я их подвел из-за своих страхов. — Ты слишком много от себя требуешь. Любой другой на твоем месте сломался бы гораздо раньше, — она потянулась за его рукой, чтобы утешить. Автоматическое, не до конца осознанное действие. Ей просто было больно от его боли. Он накрыл её ладонь своей. — Не надо, я же просил. Утешение для слабых. Чтобы чего-то добиться, нужно быть сильным и идти вперед, превозмогая страх неудач, потерь и даже новой боли. Вот и всё, что я хотел сказать. Если все время бояться и удовлетворяться малым, то в конце концов останешься только с сожалениями о том, чего не смог, а все достигнутое будет казаться бесполезным и ничтожным. — Значит, твой бизнес для тебя далеко не так важен, как для меня моя дочь, — она убрала руку, отстраняясь. — Хотя странно, что ты пошел на фиктивный брак и нанял малознакомых людей изображать собственную семью, чтобы его сохранить. Вместо этого ты мог во всем признаться и построить нормальные отношения. Ты боишься боли не меньше, чем я. Она резко поднялась, бросила салфетку на стул и принялась собирать пустую посуду. — Извини, я устала не меньше, чем Хезер и тоже хочу спать. Бен продолжал молча сидеть, закрыв лицо руками. Может, и стоило устроить ему холодный душ… правда, стоило. Сбить с него высокомерную спесь. Хотя в глубине души она прекрасно понимала, к чему всё клонится, и именно это пугало её до нервной дрожи в коленях. Утром, когда Мэг встала, нашла у себя под дверью записку: «Хезер проснулась рано, и мы пошли на берег искать ракушки. Скоро вернемся, не переживай». Она спустилась на кухню и принялась готовить глазунью с тостами. Отчетливо помнила, что он любит с моцареллой, беконом и помидорами. Хотя откуда? Может, путает его с кем-то. Интересно, она готовила для отца Хезер? Насколько близки они были? Оставлял ли он для неё записки на подушке по утрам? И почему так безжалостно оборвал с ней все контакты? Не соизволил даже сказать последнее «прощай». Или все было не так и отец ей солгал? Ничего не сказал её незадачливому любовнику, и тот остался в неведении, почему она бросила его без объяснений. Так же, как Бен. Бен… Хлопнула входная дверь. Мэг непроизвольно вздрогнула, и капля раскаленного масла попала на тыльную сторону её ладони. Она не сдержала вскрик. В кухню тут же влетела Хезер и бросилась к ней. Бен шагал за ней следом, лоб перечертили морщины от тревоги. — Мама, ты что? Мама? — спрашивала испуганная Хезер. — Ничего. Просто руку обожгла. Не страшно, — Мэг подставила ладонь под льющуюся из крана холодную воду. — Тебе очень больно, да? — с сочувствием спросила она, кривя губы. — Больно. Смотри какой большой волдырь, — Мэг показала её налившийся на коже пузырь. — Не будь, как мама. Не играйся с плитой. Ожоги — это очень неприятно. Она погасила огонь и накрыла сковороду крышкой. Хезер передёрнула плечами. Бен намазал ожог пантенолом и заклеил пластырем со знаем дела. — Скажи честно, я часто била посуду у тебя в клубе? — спросила она виновато. — Пару раз опрокидывала на меня стаканы. Чего уж тут, — усмехнулся он. Щеки стыдливо вспыхнули. — Мама, смотри, что мы насобирали, — дернула её за юбку Хезер, привлекая к себе внимание, и принялась доставать из мешка ракушки разных цветов и форм, маленькие гладыши, разноцветные отполированные океаном стеклышки. — Мистер Эванс говорит, что ими можно обклеить шкатулку. Но я хочу украсить им кукольный домик. Получится? — У тебя нет кукольного домика, — развела руками Мэг. — Будет. Мистер Эванс обещал купить, — сдала его Хезер без всякого зазрения совести. Он одарил её несчастным взглядом и обольстительно улыбнулся. С одной целью — чтобы усмирить гнев Мэг. — Больше никаких прогулок вдвоем! — рассвирепела она. — Тогда я попрошу домик у папы! — по деловому сложила руки на груди Хезер. К завтраку Мэг немного остыла, наблюдая, как она весело щебечет о всяких пустяках, совершенно забыв о страхе и стеснении. На самом деле из Бен вышел бы великолепный отец, как раз такой, о котором грезила Хезер. Досадно, что из-за своего страха он отказывается заводить настоящую семью. Хотя кто она такая, чтобы его судить? Надо как-то взять себя в руки и прекратить огрызаться на каждое его действие от собственного страха. День проходил тихо. Они прогулялись по сосновому лесу до ближайшего городка, а когда вернулись, их уже ждал фотограф. Снимал на веранде за обеда, на берегу и на живописной поляне в лесу, заставляя постоянно переодеваться. — Сделаем вид, что фотографии сделаны в разные дни. Тучи набегают — тоже отлично. Будет казаться, что в один день было солнечно, а в другой пасмурно, — бодро вещал фотограф. Но утомлять их дольше пары часов Бен не позволил, и они смогли насладиться последними солнечными часами на пляже прежде, чем вернуться домой и снова взяться за барбекю. Ужин прошёл на удивление спокойно, потому что Хезер разрешили не сидеть за столом, а убегать и прибегать с одним лишь условием — всегда оставаться на виду и не приближаться к воде. После Бен забрал с мансарды телескоп и отнёс его на крышу, где уже ждали Мэг с Хезер. К вечеру тучи разошлись, и звезды просматривались как никогда ясно. Городок находился отсюда достаточно далеко, и никакого светового загрязнения не наблюдалось. Почти как в Канзасе в детстве и лучше, чем в Небраске. Мэг показала Хезер Полярную звезду и принялась искать знакомые созвездия. Как раз в это время Бен закончил устанавливать телескоп. — О! Мама о таком мечтала! — хлопнула в ладоши Хезер, сдав на этот раз Мэг. — Но он стоит дороже Дрю. И даже дороже кукольного домика. Мы сможем купить такой, когда ты нам заплатишь? — Нам некуда его ставить. От частых переездов он быстро разобьется, — осадила её Мэг. — Но… красиво жить не запретишь. Бен улыбнулся той самой улыбкой, которая говорила, что он знал обо всём заранее. — Смотрите, вон звезда падает, — привлёк он к себе внимание. — Надо загадать желание. Хочу, чтобы папа вернулся! — Хезер аж подпрыгнула от волнения и сложила ладони вместе. — Нельзя произносить его вслух, иначе не сбудется, — поддразнила её Мэг. — Тогда пусть он загадает, — Хезер ткнула пальцем в Бена. Мэг смутилась, настолько невежливо и зло это прозвучало, но он, кажется, не обиделся. Подвёл Хезер к телескопу и опустил глазок на её уровень. — Смотри, там ещё летят. Сегодня звездопад, поэтому можешь загадать снова. Только тс-с-с! — Бен приложил палец к губам. Хезер посмотрела в телескоп и скрестила пальцы. — Почему звезды падают? Почему они не могут висеть там вечно? — На самом деле они не падают, а гаснут либо взрываются. Всему отмерян свой срок жизни, и звездам тоже, — снова терпеливо принялся объяснять Бен сложные вещи, чего вовсе не требовалось. — Они умирают, как Полковник Тони? — поморщилась Хезер. — Это наша старая овчарка на ферме, — шепнула Мэг. — По-разному. Иногда они перерождаются во что-то другое, — почесал затылок Бен. — Но то, что мы сейчас наблюдаем — не звезды вовсе, а метеорный поток из хвоста кометы. Это такое небесное тело, которое прилетает к нам из глубин космоса. Хезер пожевала губами, пытаясь переварить всю полученную информацию и выдать что-нибудь максимально парадоксальное, что бы надолго выбило Бена из колеи. — А там кто-нибудь живет? — она указала пальцем на небо. — Ну, на звездах, которые взрываются. — На планетах, которые вращаются вокруг них, как наша — вокруг Солнца, — ответил Бен. — Вон-вон, смотри, тот огонёк. Слышишь, как от трещит в такт вспышкам? Хезер покачала головой и приоткрыла рот от удивления. — Их космический корабль. Гигантский фрисби, больше нашего дома. Инопланетяне высадятся в Небраске и оставят на кукурузных полях загадочные круги. — Правда? У них синяя кожа или малиновая? — её глаза стали размером с тот самый фрисби. — Мама, почему мы уехали из Небраски? Я хочу их видеть! — Бен! — зарычала на него Мэг, и тот коротко хохотнул, разбивая серьёзный настрой. — Нет. Я пошутил. Существование инопланетян не доказано. Но даже если бы они существовали, то вряд ли были бы похожи на то, что есть на нашей планете. И сомневаюсь, что они смогли бы когда-нибудь добраться до нашей земли даже с самыми фантастическими технологиями. Слишком велико расстояние до ближайшей планеты с пригодными для жизни условиями. — Так ты соврал? — ахнула разочарованная Хезер и ударила его кулаками по животу. Бен попятился и поднял руки вверх, сдаваясь. — Нельзя врать детям! Запрещено! — смешно гневалась он. — Извини, просто ты выглядела слишком серьезной и я не удержался. Она зло фыркнула и отвернулась. — А я верю, что они существуют. Вселенная такая большая. Мы не можем быть в ней совсем-совсем одни. Это так грустно! Мэг поспешила обнять её до того, как она расплачется от обиды, и одарила Бена осуждающим взглядом. Он виновато потупился. — Можем сходить в Океанариум на неделе. Там точно найдется парочка инопланетян, — попытался смягчить ситуацию он, но Хезер даже отказывалась смотреть в его сторону. — Хочешь, подарю тебе осколок метеорита? Или назову звезду в твою честь, м? Ну, скажи, как мне загладить свою вину? — Никак, — отстранила его Мэг. — Поздно уже, пора спать. Она стремительно увела дочь с крыши, оставив Бена с досадой потирать локти. Когда она вернулась, он сидел на стуле возле телескопа и пристально изучал звёздное небо. — Успокоилась? — Я пересказала ей сюжет «Инопланетянина» Спилберга вместо сказки, и она уснула, — усмехнулась Мэг. — Не переживай. В её возрасте обиды быстро забываются. — Но твоего отца она помнит до сих пор, — возразил Бен и добавил одновременно с Мэг: — Это другое! Они вместе рассмеялись. — У неё непростой характер. Она сама может хулиганить и кривляться, игнорируя замечания, но как только подшучивают над ней, закатывает истерики. Надеюсь, с возрастом это пройдет. Каюсь, сама не знаю, что с этим делать. — Слишком похожа на своего отца, да? — спросил он с грустной, виноватой улыбкой. — Думаешь? Я же его не помню совсем не помню, — ответила она в таком же тоне. Он перевёл на ней внимательный взгляд. — Что ты хотел мне показать? — поспешила она сменить тему, пока разговор не зашел в ту сторону, которой она очень опасалась. Он усадил её за стул перед телескопом и принялся показывать звезды, рассказывая про них то, что она и так давно знала. Впрочем, она не перебивала и не останавливала, наслаждаясь его воодушевленным и бодрым голосом.