Любовь без памяти

На следующий день решили выехать пораньше, чтобы не стоять в очереди на паром. Успели заехать домой, оставить вещи и переодеться, прежде чем отправились на каток. Как и предсказывала Мэг, Хезер и думать забыла о вчерашнем инциденте и с энтузиазмом расспрашивала про коньки, лед, фигурное катание, хоккей и все, что с ним связано. Приехали как раз вовремя. Возле входа их уже ждал Торнтон вместе с ассистентами и фотографом. - Улыбочку! – крикнул последний, наставляя на них глазок камеры. Хезер попыталась сделать пафосную позу и изобразить надменный вид. Мэг самой захотелось над ней подшутить, но она старалась держать в руках себя и Бена. Впрочем, последний стал куда более осторожным после фиаско. Заглянув в павильон, они остановились возле стойки проката коньков. За ней стоял улыбающийся высокий мужчина с модной окладистой бородкой. Она настолько поразила Хезер, что та рассматривала её с раскрытым ртом, забыв обо всем на свете. - Дункан, давно не виделись! – поспешил пожать ему руку Бен. - Твоя семья, да? – с интересом изучал их тот. – Эх, ты, тихушник! Мог бы и раньше нас познакомить. Рад встрече, мадам, - он галантно поднёс ладонь Мэг к губам. – Мы с вашим мужем вместе играли в сборной колледжа по хоккею. Он рассказывал? Она перевела недоумённый взгляд на Бена. - Не рассказывал. Впрочем, я так и думал. Что ж, будем знакомы, - не стал привлекать к этой оплошности внимание Дункан. – Скажите ваш размер, и я подберу для вас коньки. Притихшая Хезер примерила розовые детские коньки. Ей не слишком понравился цвет, но они пришлись по ноге, и в новом месте она пока не освоилась настолько, чтобы капризничать. Коньки выдали и всем остальным: отнекивавшейся Мэг и даже работникам Торнтона, хотя те тоже не горели желанием выходить на лед. На трибунах Мэг помогла Хезер зашнуровать обувь. Та уже начала нервничать и заметно тушеваться. Когда перед ней открыли дверь на каток, она отодвинулась от неё подальше. - В чем дело? – всполошился Торнтон, заметив заминку. – Ты же сама хотела на каток, как твоя одноклассница. - Нет, - отчаянно замотала головой она. – Я передумала. У меня… болит живот. Да. Тошнит. Не хочу! - Не выдумывай! – он потянулся к ней, чтобы силой вытолкать на каток, но Мэг закрыла её собой. - Оставьте её в покое. Дайте время привыкнуть. - Мы и так с трудом выпросили час после закрытия и не можем ждать! - Успокойтесь. Если ничего не выйдет, пойдем в океанариум, или в обсерваторию, на ярмарку или ещё куда-нибудь, где будет не так страшно, - остановил его Бен. – Все издержки я покрою сам, не переживайте. Он смело вышел на лёд и поехал вдоль бортика. Хезер подалась вперёд, чтобы лучше его видеть. Размявшись, Бен начал набирать скорость и заложил руки за спину, как делали конькобежцы. Выехал на середину и стал закладывать крутые виражи. Хезер захлопала в ладоши от восхищения. - Снимай! Снимай! – крикнул Торнтон фотографу. Тот суматошно забегал с камерой по трибунам. К Хезер подошел Дункан и спросил: - Нравится? Твой папа был крутым крайним нападающим. Надо было видеть, как лихо он обходил защитников и забивал шайбу в ворота. Настоящее искусство! Не хочешь так же? Она снова замотала головой и прижалась к Мэг: - Я упаду! - Не упадёшь. Я буду тебя держать. А если упадёшь, то это не страшно. Все когда-нибудь падали, а мы с твоим отцом вообще чемпионы - он протянул ей руку, но та отказалась её брать. – Ладно. Тогда, может, твоя мама согласится покататься со мной? - Давай вместе, м? – предложила Мэг и встала. – Я не буду бояться, потому что ты рядом. А ты – потому что я держу тебя за руку. Хезер всё ещё сомневалась, переводя взгляд от Бена на Мэг и обратно. - Тогда я пойду одна. Ты ведь не боишься остаться здесь вместе с дядей Торнтоном? Хезер с ужасом посмотрела на него и тоже поднялась. - Я иду. Иду! Держите меня! Цепляясь за бортик, Мэг первой вышла на лед. Бен тут же подъехал к ней. - Уговорили? – спросил он, указав глазами на Хезер, которую вел за руку и старательно заговаривал зубы Дункан. - Общими усилиями, - усмехнулась Мэг. – Я пообещала, что буду кататься вместе с ней. Так что на тебе теперь ответственность, чтобы я не ударилась об лед лицом перед дочерью. Иначе она больше в жизни коньки не наденет. - Не беспокойся, я не дам тебе упасть, - он протянул ей руки. Она осторожно отцепилась от бортика и оперлась на ладони Бена. - Согни колени и немного наклонись вперед. Выгни спину. Отлично, - успокаивал он мурлыкающим тоном, которому как нельзя кстати подходил его низкий голос. Они медленно двигались вдоль бортика. Было вовсе не так страшно, как казалось с трибун. Бен немного ускорился, и Мэг сильнее вцепилась в его руки. - Только не отпускай! – взмолилась она. - Ни за что! – рассмеялся он. – Только не висни на моих руках, опирайся на лезвия коньков, иначе ничему не научишься. Она скосила глаза на Хезер. Та уже вовсю рассекала на коньках, небрежно придерживаясь за руку Дункана. Смеялась, что-то ему рассказывала. - Не переживай за нее, она в хороших руках, - заверил её Бен. - Я не сомневаюсь. Просто… иногда мне очень недостает её смелости и непосредственности. Это детское чувство, знаешь, когда все кажется тебе по плечу, а мир не перестает подкидывать счастливые сюрпризы. - Так в чем же дело? Пробуй хоть иногда расслабиться и брать с нее пример? – Бен притянул её к себе и, осторожно придерживая, поцеловал. Застрекотали вспышки фотоаппарата. Ноги ослабели и поехали, но Бен её удержал и вернул равновесие. - Не теряй голову раньше времени, - усмехнулся он. - Мама, смотри, как я могу! – закричала Хезер, привлекая их внимание. Они обернулись. Хезер отпустила руку Дункана и поехала к ним, расставив руки в стороны для баланса. Разгонялась, разгонялась, но потом всё-таки не удержалась и упала набок. Мэг хотела броситься к ней, но Бен её удержал. К Хезер подъехал Дункан и помог подняться. - Молодец! Падаешь, как профессионал! – он поднял вверх палец. Она слишком удивилась его словам, чтобы плакать. - Я думала, падают только неумехи. - Нет. Не падает только тот, кто не катается, - рассмеялся Дункан. – А ты, к тому же, падаешь очень профессионально. Не на спину или на колени, а на бок. Это самая безопасная поза. Главное, не паниковать. Мэг с Беном захлопали, чтобы её подбодрить. На лице Хезер засияла улыбка, и она, взяв Дункана за руку, поехала дальше, выслушивая его наставления. Бен уговорил Мэг отпустить одну его руку, а потом – ехать паровозиком, повторяя его движения. - Почему не рассказывал про хоккей? Дункан тебя очень хвалил! – завела разговор Мэг, когда они вновь расслаблено поехали вдоль бортика. - Правда? Он мне льстит. Играл в колледже немного. За спорт стипендии самые большие и стабильные. - У меня сложилось впечатление, что у тебя в семье не было материальных проблем. - После смерти отца они появились. Куклы ручной работы большой прибыли не приносили, а брат… даже не хочу думать, чем он занимался в ту пору, но матери никогда не помогал. Поэтому… - Бен не стал продолжать больную тему. Она не настаивала. - Не жалеешь, что бросил? - Жалею, что редко заглядываю на каток. Пока ты любитель – это весело, но профессиональных амбиций у меня никогда не было. Ресторанный бизнес нравится мне куда больше. Там есть место творчеству, а не только соревновательному духу. А ты не скучаешь? - По чему? – удивилась Мэг его перемене. - По забытым годам. Никогда не хотела их вернуть? Мы могли бы съездить в Сансет Бич ненадолго. Пройтись по знакомым местам. - Пообщаться со знакомыми? – одарила она его проницательным взглядом. – Нет. Боюсь, что все окажется вовсе не так радужно, как тебе кажется. Он покривил рот, но промолчал. Час пролетел незаметно, по крайней мере, пока Тонтон с фотографом не вышли на лед и принялись указывать, какие позы принять. Когда они вернулись на трибуны и принялись снимать коньки, к ним подошла ассистентка Торнтона и показала свой телефон. - Мы завели для вас аккаунт в соц.сети и постепенно выкладываем туда ваши реальные снимки с подписями. Не беспокойтесь, технические данные со снимков мы удаляем. Смотрите, у вас уже много подписчиков. Людям нравится позитивный семейный образ. Мэг выхватила у нее сотовый и с ужасом посмотрела на снимок из ресторана Оушен, где Бен угощал Хезер омаром. - Кошмар! Это же увидят по всему миру! Бен подошёл к ней и через плечо взглянул на экран. - Тут не указано твое имя. К тому же, разве твои родители пользуются соц.сетями? - Моя сестра пользуется. Она может гуглить всех моих знакомых, и тебя в том числе, - она заламывала руки в панике. - Что-то не так? – недоуменно смотрела на них ассистентка. Бен покривился. - Это было лишне. Нужно закрыть аккаунт. - Нет! Это слишком подозрительно. Мисс Каннингхэм, что у вас за проблемы с родственниками? Уверен, хорошая сумма на счете ее решит. - Вот уж вряд ли, - вздохнул Бен, подтверждая, что знал её отца слишком хорошо. – Ладно. Будем надеяться, что всё обойдется. Хезер подбежала к Мэг и, все понимая, обняла ее. Дороги назад нет. Всё уже сделано. Даже если она откажется продолжать, её все равно найдут и выпутываться одной будет намного сложнее. Хотя заставлять Бена, чужого по сути человека, который лишь платил ей за услуги, решать свои проблемы казалось плохой идеей. Попрощавшись с Дунканом, который приглашал их приезжать ещё, они отправились домой. Поужинали. Мэг занималась с Хезер. Бен не слазил с телефона, решая какие-то вопросы. Вечером в воскресенье. Когда она уложила дочь спать, позволила себе постучаться в его спальню. - Да, заходи, - позвал он, вешая трубку. – Я говорил с адвокатами. Они могут опротестовать опеку. Просто к этому надо готовиться заранее. Пройти психологическую экспертизу, дать показания, назвать свидетелей… Все в этом роде. - Сколько это может длиться? - До полугода, - повел плечами Бен. – Если твой отец не захочет идти на мировую. - И все это время Хезер придется разбирательства и скандалы. А если всплывёт правда про её отца… Уж мой-то не преминет напомнить, как он с нами поступил. - Так может все-таки стоит его разыскать? Вдруг все окажется не так плохо, как пытался представить твой отец. - Шесть лет прошло. Как будет выглядеть, если я заявлюсь к нему на порог и расскажу про ребенка? – отчаянно замотала головой она. - Лучше, чем если он узнает из соц.сетей или другим несуразным способом, - он замолчал, видя, что его слова до неё не доходят. – Как знаешь. Но от адвокатов не отказывайся. Это единственный способ решить проблему раз и навсегда. В конце концов, ты уверена, что Хезер будет лучше, если вас вернут на ферму? А это случится рано или поздно, если ты не прекратишь бегать от него. Мэг отвернулась, пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы. Умом она понимала, что он прав, и все столкновение с собственным забытым и похороненным прошлым. - В любом случае давай решать проблемы по мере их поступления. У нас есть время подготовиться к суду – этим и займемся, - продолжал напирать он. – Если хочешь, можем нанять частных детективов, чтобы следили за твоими родственниками и предупредили, если те узнают, где ты находишься. Мэг передернула плечами. - Ты поразительно спокоен. Ведь мой отец может вскрыть наш обман и обвинить тебя в похищении. - Тогда я вскрою его обман, и мы еще посмотрим, кому будет хуже в итоге, - ответил он с явной угрозой в голосе. – Не думаю, что Хезер сильно расстроится, если я это сделаю. - А я? О моих чувствах ты совсем не думаешь? - Думаю, может, даже слишком много. Иначе давно бы решил все эти проблемы самым радикальным способом. - Ты меня пугаешь, - пробормотала она дрожащими губами и повернулась к нему, чтобы заглянуть в глаза. – Но себя я боюсь еще больше, потому что вижу, что в чём-то мой отец был прав. - В чём? – недоуменно моргнул Бен. Она зябко обняла себя руками. - Это была плохая идея. Притворяться твоей женой. Боюсь, что не смогу больше, иначе сойду с ума, - Мэг все-таки не выдержала его пристального взгляда и потупилась. - Из-за соц.сети? – нахмурился Бен. – Это досадное недоразумение, но ничего смертельного здесь нет. Если раскрыть себя сейчас, всё будет гораздо хуже. Репортеры не дадут нам жить спокойно. - Не в этом дело. Просто… Я все не понимала, как могла потерять голову от женатого мужчины. Преследовать его, соблазнять. Продолжать отношения, даже когда правда вылилась наружу. Не замечать его холодность и презрение, пока не стало слишком поздно. Она горестно всхлипнула. - Я сама до конца не верила в рассказы родителей и сестры о том, что была настолько одержима мужчиной, что не замечала ничего вокруг и жила им одним. Но когда… когда впервые увидела тебя в коридорах «Оушен», засомневалась и испугалась. Ощутила, как во мне снова зарождается это чувство: не могу оторвать взгляд от твоего лица, которое кажется таким родным, грежу наяву и трепещу каждый раз, когда твои глаза ищут меня. Если бы не Хезер, я бы избегала тебя максимально долго, пока бы меня за это не выгнали. А потом… ты просто сбил меня с ног своим напором. Я должна была сопротивляться, должна была бежать, но предпочла плыть по течению и соглашаться с тобой во всем. Он не выдержал и сделал шаг ей навстречу. Она испуганно сжалась, и он остановился. - Я не могу больше притворяться твоей женой. Отпусти меня! Иначе я погибну. - Мэг… - Послушай! Нет, послушай! Каждый раз, когда ты водишь нас развлекаться, мне кажется, что это по-настоящему. Не хочется, чтобы сказка заканчивалась, бальное платье превращалось в обноски, а карета в тыкву. Хочется, чтобы за этими всеми интервью, статьями и фотографиями стояло нечто большее. Хочется, чтобы объятия и поцелуи никогда не заканчивались. Но я лишь снова ищу тепло и близость там, где их нет. И не могу совладать со своими страстями, потому что от одного твоего запаха у меня кружится голова и испаряются все мысли. Я… я не хочу становится одержимой. С каждым её новым словом его глаза становились все больше. Он шумно выдохнул и прежде, чем она успела отпрянуть, прижал её к себе и впился в губы такой страстью, что вышибло дух. Она только и могла, что обмякнуть в его руках и отвечать вяло, пьянея от каждого жгучего прикосновения языка, от мягких, щекочущих укусов на губах, от обманчиво нежных рук на спине, которые ни за что не собирались выпускать пойманную птицу. Он остановился, только чтобы перевести дух. - Хезер уже спит? – спросил он невпопад. Мэг недоумённо кивнула. Отпустив её лишь на мгновение, Бен запер дверь. По хребту пробежал холодок, живот свело судорогой. Вместе с тем в теле ощущалось такое лихорадочное возбуждение, что она не могла бы бороться, даже если бы хотела. Нет, нет! Нельзя потакать страстям. Нельзя растворяться в мужчине без остатка. Нельзя! Он вновь её поцеловал и опрокинулся на кровать вместе с ней. Широкую, королевского размера. Не отпускал руки и продолжал терзать губами её рот, хотя она была сверху и могла оттолкнуть его в любой момент. Или нет? Он дал ей передышку и позволил приподняться, чтобы смотреть на него сверху вниз и ощущать иллюзию контроля. - Бен, я не могу… Мы не дети, - запоздала попыталась отстраниться она. - Почему это плохо? – спросил он хриплым голосом, целуя её пальцы по одному. – Почему плохо любить кого-то без остатка? Мечтать о ней, дышать ею? Сгорать от страсти и растворяться в любимых глазах? Кто устанавливает эти правила и почему им нужно подчиняться, если чувствуешь иначе? - Бен… - Ответь! - Это безумие! - Нет. Безумие – это то, во что тебя заставили поверить. Подавили, запретили чувствовать, желать, любить. За этими дверями безопасно. Ничего, что происходит сейчас, не выйдет за пределы этих стен. Давай спустимся в твою тьму вместе. Уверен, она вовсе не такая страшная, как тебе кажется. Я буду держать тебя за руку и возьму на себя всю ответственность. Делай то, что тебе хочется, освободи себя, не думай о стыде и о том, что правильно, а что нет. Я позволяю тебе все! Все, чего желаешь ты, желаю и я. Завороженная томной паволокой в его глазах, она не смогла устоять. Прильнула к нему и принялась покрывать его лицо поцелуями: лоб, уши, щеки, нос, губы, подбородок. Дрожащие пальцы расстегивали пуговицы. Поцелуи спускались ниже. Бен лежал смирно, позволяя ей вести, даже если самому хотелось ответить чем-то большим, чем легкие поглаживания по спине. Язык прошелся по соленым ключицам. Бен судорожно выдохнул. Мэг так тесно прижималась к нему, что чувствовала его возбуждение под одеждой. Но ей вовсе не хотелось торопиться. Хотелось наслаждаться каждым мгновением близости, растягивать их так, чтобы конец никогда не наступил. Узоры шрамов на его коже – их так много, и за каждым скрытая ото всех боль. Утолят ли её прикосновения и поцелуи? Или это просто способ ненадолго забыться, сбежать в сказочный мир, который так любила она сама? Его едва заметные ласки такие знакомые. Родственная душа. Только соприкасаясь с ней, чувствуешь себя целой. Но следом за волнами тёплой неги обрушивается шквал ледяного страха. Вдруг все обман? Игра воспаленного разума? Вдруг эта ночь станет единственной и последней. Стоит сомкнуть глаза, и он исчезнет, как эхо давно стертых воспоминаний. «Тогда давай сделаем эту ночь незабываемой…» - отвечал он на её мысли молча, не размыкая губ, словно в затянутом туманом прошлом. Она сжала его ладонь, желая убедиться в его реальности. Почувствовала щекотку на пояснице – свободную руку Бен запустил ей под майку. Не вытерпел. Впрочем, с высоты своего великодушия такую малость она готова была позволить. Освободила его от рубашки и потянулась к ремню на штанах. Он подначил её задорной улыбкой. Мгновениями позже она освободила его от одежды. Язык провел дорожку от солнечного сплетения к пупку, покружил вокруг него и спустился к поросли ниже. Он млел от её поцелуев и прикосновений, все больше отдаваясь её власти. Она потянулась снять с себя майку, которую он уже успел задрать до самой груди. Уловила на себе его взгляд, внимательный, ожидающий. Замедлилась, чтобы посмаковать момент, прежде чем самой остаться перед ним уязвимо обнаженной. Заметив заминку, он потянулся к тумбочке, вынул из ящика квадратик в фольге и вложил в её ладонь. Гарантия безопасности. Ртом она натянула на его твердый орган резинку, прислушиваясь, как он тихо стонет. Осторожно рукой направила его в себя, горячую и влажную от желания. Он помог, надавив на её бедра ладонями и привлекая к себе для поцелуя. Такой родной, словно пропавшая вместе с воспоминаниями часть себя. Она начала двигаться взад-вперед и по кругу, входя в монотонными ритм. Запрокинула голову от нахлынувшего экстаза. Она контролировала все: глубину, скорость и силу нажима. Как будто впервые пустилась исследовать, что нравилось ей самой, отбросив стыд и страх. Чувствуя, как огонь щекочет низ живота в предвкушении кульминации, она ускорилась. Вцепилась в его ладони, пытаясь устоять в неистовом шторме страсти. Он становился все тверже и часто дышал, устремляясь за ней в танце сплетенных тел. Яростная вспышка прошила всё её тело от макушки до пяток. Она опала на его грудь, как сорванный цветок, слишком сосредоточенная на своих чувствах, чтобы осознавать происходящее вокруг. Закрыла глаза и уткнулась носом в его ключицу, уставшая. Когда она пришла в себя и смогла открыть глаза, то обнаружила, что он внимательно наблюдает за ней. Провел пальцем по её щеке. - Было так страшно? – шутливо спросил он, но она ответила предельно серьёзно. - Если бы на твоем месте был любой другой мужчина, да. Но ты… ты невероятный! Ты сводишь меня с ума. - Уф! Про тебя я могу сказать то же самое, - поддразнил её Бен, щекотнув за подбородок. Они лежали неподвижно, нежась в безмятежности. Она могла бы так и заснуть, убаюканная мерным стуком его сердца и глубоким дыханием, но умопомрачение выветривалось из головы, как хмель, и снова наваливались тревожные мысли. - И что будет дальше? – пробормотала она себе под нос. Была уверена, что он заснул и собиралась тихонько выбраться из его объятий и уйти в свою комнату, но обнаружила, что его глаза открыты – он продолжал разглядывать её. - А чего ты хочешь? – спросил он, показывая, что всё слышал. – Я… - он вздохнул, собираясь с решимостью: - Я был бы рад, если бы наш спектакль стал правдой. И мне не пришлось бы больше… притворяться. - Бен… мы давно уже не подростки, чтобы решать все вот так легко, по щелчку пальцев после первого секса. Я так не могу, не могу жить беззаботной жизнью и ни о чем не думать. В конце концов есть еще Хезер. - Думаешь, я не смогу о ней позаботиться? О вас обеих? – по его лицу пробежала судорога недовольства. – Я не понимаю. Все же было хорошо за исключением нескольких досадных недоразумений. Что я должен еще сделать? - Нет, ты не понимаешь. Хезер ведет себя смирно только потому, что считает все это игрой за деньги. Деньги, благодаря которым она надеется разыскать своего отца. Но как только она поймет, что мы встречаемся по-настоящему и никого искать я не собираюсь, с ней случится истерика. Тебя она возненавидит и начнет делать всевозможные гадости. Уверен, что выдержишь такое? Он твердо сжал губы: - Да. Я… готов к любым трудностям. - А я нет. Ты не представляешь, в каком состоянии она была, когда мы сбежали из Небраски. Повторения допускать нельзя, иначе ее хрупкая детская психика не выдержит. Поэтому… - У нас есть возможность потянуть время, чтобы она привыкла и приняла меня. - Бен… - Если что-то пойдет не так, я не стану вас держать. Просто жалко бросать все, даже не попробовав. Может, я сумею завоевать ее расположение по-настоящему. - Зачем тебе все это? – спросила она, чувствуя, что снова уступает под его натиском. - Я обычная женщина. С ребенком и ворохом сложных проблем. Пускай даже у нас есть совместное прошлое, которое я не помню. С любой другой было бы намного легче. Он переплел с ней пальцы. - С любой другой я не был бы… собой. - Хорошо, - она просто не могла видеть печаль в его глазах, зная, сколько шрамов до сих пор оставалось на его теле. Но правде, и сама эгоистично хотела, чтобы все получилось. И Хезер… хотя бы просто смирилась с его присутствием в их жизни. И перестала искать отца, который от нее отказался, на свою голову. – Но если не получится, если Хезер не сможет тебя принять, обещай, что не будешь держать зла на нас обеих. - Обещаю. Никаких обид. Жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать себя на них. - А теперь отпусти меня. Я должна вернуться в свою комнату, чтобы если проснется, Хезер нашла меня там. Он поцеловал её в лоб на прощание. - Межкомнатная дверь открыта. Так Хезер тебя точно не услышит. - Вот для чего она нужна, оказывается, - усмехнулся Мэг, накидывая на себя футболку. – Прямо как в королевских дворцах! Черный ход для фавориток. - Мэг… - позвал он её, когда она была уже у двери. – Я… Ты прекрасна. Во всех своих проявлениях. Не слушай больше злые наветы людей, которые не знают ни тебя… ни всего, что с тобой произошло. Из-за долгих пауз между словами осталось ощущение, что он хотел сказать что-то другое, но не посмел. - Я люблю тебя, - вдруг решилась она, пускай это и звучало жутко неправильно, ведь они знакомы… уже семь лет. - Люблю тебя, - повторил он, улыбаясь так отчаянно, что сердце защемило. Как же хорошо! Вот бы головокружительное счастье не заканчивалось никогда.